1 Навсегда

      Идеально натёртое зеркало отражало строгие черты Гермеса Аркадиевича. Вокруг глаз пролегли морщины, губы почти сравнялись по цвету с окружающей кожей, а волосы приобрели серебряный оттенок. Но осанка осталась прямой и гордой, как и подобает боевому колдуну.       Руки… Руки пусть и сухие, пусть с парой крупных старческих родинок на правой кисти, но они были сильными и тёплыми.       Он опустил голову и спрятал лицо в этих тёплых ладонях. Долго выдохнул. И совершенно несолидно всхлипнул.       Половица у двери скрипнула, но других звуков так и не раздалось. Тишина продлилась несколько минут.       – До сих пор скучаешь по нему?       Кузя дёрнулся, как от пощёчины, и сбросил личину. Теперь из зеркала на него вновь смотрел красноволосый шестнадцатилетний парень.       Оборачиваться Кузя не стал – и так видел всё в зеркале: в тройке метров за его спиной несколько неловко привалился плечом к косяку человеческий мальчишка, его «ровесник». И… О Пустошь, как же он походил на Хозяина!       Парень дёрнул уголком губ и опустил глаза, и Кузя расслабился – тот и сам смущён и не собирается говорить что-то против.       – Прошло много лет, а ты до сих пор горюешь. Вы с дедушкой были близки?       – Ближе, чем думаешь, – Кузя прикусил губу и невесело хмыкнул. Но потом опомнился и поспешил добавить: – Но только пока он не встретил твою бабушку.       Парень резко поднял голову и округлил глаза:       – Ооо… Я несколько иное имел в виду, но… Это многое объясняет!       Между ними вновь повисло немного неловкое молчание, которое на этот раз нарушил сам див:       – А ещё я видеть тебя не могу. Ты на него очень похож.       – Не можешь, а смотришь.       – Ага.       Они совершенно невесело рассмеялись.       Матвей Аверин наследовал силу колдуна, мало чем уступая своему деду, и пусть Кузя и был фамильяром всей семьи Авериных, но с этим мальчишкой у него возникла самая стойкая связь. И юный колдун прекрасно понимал, что в будущем Кузя пойдёт именно за ним, а не за его сестрой.       Колдун сделал полшага вперёд, а затем, словно что-то решив, медленно подошёл. Кузя, видя перемещение в зеркале, развернулся к нему лицом, и уже через секунду ладонь колдуна опустилась ему на грудь напротив сердца.       – Ты знаешь, что я – не он. И я видел дедушку только на фотографиях и по телевизору, а ты был с ним долгие годы. И он остаётся вот тут, навсегда, – Матвей Аверин слегка надавил ладонью на чужую грудь. – У тебя остаётся его память.       – Знаю, – Кузя коротко кивнул. Ему стало необъяснимо легче.       Матвей, словно опомнившись и смутившись, убрал ладонь и спрятал руку в карман.       – Жалеешь, что сожрал его?..       – Нет? Не знаю, – фамильяр зыркнул исподлобья. – Гермес Аркадиевич был стар и прожил бы не больше года, а так я и правда храню всю его память и привязан к вашей… к его семье.       – Но?       – Но я жалею, что люди вообще так мало живут. Ещё недавно я присматривал за твоим отцом и помогал ему пелёнки менять, а тут уже ты меня исповедуешь.       – Будто бы я мог пройти мимо этой сцены! – Матвей усмехнулся и увернулся от ленивого тычка Кузи – фамильяра окончательно отпустило. – Ладно, собирайся: я хочу позаниматься, а ты обещал объяснить мне дедушкину Плеть.       В конце концов, хорошая тренировка всегда была лучшим способом борьбы с хандрой, а оставлять своего фамильяра в горе и раздрае Матвей намерен не был.       Аверин не успел сделать и пары шагов в сторону двери, как сзади ему в шею ткнулась усатая морда и благодарно замурчала. Кто же ещё поймёт и почувствует дива лучше, чем его текущий хозяин?