Часть 18

Утро началось до странного обычно: я встала, умылась, надела приготовленную форму, блузку и юбку, взяла сумку с блокнотом для записей и письменными принадлежностями и пошла на завтрак. Служанка, встретившая меня на первом этаже, сказала, что до конца недели завтраки и ужины у нас будут в доме, а не в центральном корпусе, как сказали ранее. Девушка была абсолютно спокойна и, как только рассказала мне про изменения в распорядке, повернула голову в сторону второго этажа, потеряв ко мне интерес. Я спросила у служанки про обед, но та не удостоила меня и взглядом, продолжив стоять. Казалось, она даже не дышала. Никогда раньше не видела таких слуг: в ее глазах и позе не было презрения к «бездарным» или высокомерия одаренных – сплошное безразличие. Кукла, а не человек. В обеденной зале никого не было, но на столах уже разложили приборы. Как и вчера, над столами светились имена рядом с местами. Я подошла к своему столу и нерешительно села: у стен не было тележек или подносов с завтраком, но тарелки были пусты. Посидев какое-то время, решила выйти из залы и спросить у кого-нибудь про правила за завтраком, но потом поняла, что даже не знаю, куда идти: вчера мы должны были есть здесь в качестве своеобразной поблажки, но сегодня, равно как и всю неделю, исключительная ситуация. В коридорах, за закрытыми дверями кабинетов царила тишина. К тому же, я не знала точно, где находилась кухня или столовая, если мы должны были есть там. Достав карманные часы, с грустью поняла, что времени на завтрак осталось прискорбно мало, если я хочу успеть кого-нибудь расспросить про Франческу, дознавателя и всего случившегося вчера. Странно, но за ночь я успокоилась: воспоминания о теле Франчески все еще были свежи, но уже не заставляли цепенеть и дрожать. Наоборот, все стало словно яснее, четче: свет вен на лице убитой мерк с каждой секундой, что я смотрела на нее, поэтому можно было сделать вывод, что сами вены стали фиолетовыми. Но почему? Почему на лице Франчески не было страха? Она была спокойной, умиротворенной. Внезапно меня осенило: оглядываясь, я начала внимательно осматривать все светящиеся надписи с именами и считать стулья. Имени сестры не было – она всегда вставала рано. Двери распахнулись и в залу вошла служанка с моим завтраком. Девушка была очень похожа на служанку у лестницы: безэмоциональное лицо, мутно-зеленые глаза, даже прядь черных волос выбивалась из прически также. Я внимательно следила за тем, как быстро и бесшумно она подходила к моему столу, ставила завтрак на стол и молча ушла после. От служанки пахло осенним лесом после дождя, горько-сладко, душно. Аромат был почти отвратительным, но в то же время едва уловимым – если бы она не стала наклоняться, чтобы поставить тарелку рядом со мной, то я вряд ли бы почувствовала его. Мог ли кто-нибудь создать таких служанок, которые выглядели бы как живые? Я никогда не видела в книгах даже пары слов о возможности подобного, но это поведение, полностью лишенное намека на жизнь, словно вынуждало размышлять в подобном направлении. Хорошо, что после завтрака надо было идти в библиотеку – библиотекарь, скорее всего, способен разрешить мои сомнения. Быстро поев, я встала и неспеша пошла к двери, оглядываясь и завершая считать имена и стулья: их было равное количество, имени Франчески Виктуар нигде не было. Однако за моим столом имен было на одно меньше. Должны ли мы были сидеть рядом? Важно ли количество мест за одним столом? Пока что следовало исходить из того, что Франческа не была сильно одарена и имела не самый высокий статус. В таком случае она бы сидела со мной за одним столом… Как поступивших в Академию и ставших мэвейрами распределяли по домам? Если бы только можно было у кого-нибудь узнать, как нас рассаживали на ужин и откуда брали имена для светящихся указателей над местами, то можно было бы поговорить с несостоявшимися соседями Франчески на ужине. Было ли ее место пустым весь ужин? Занял ли его кто-нибудь? Мне не давал покоя факт, что никто из нас не заметил отсутствия одной из мэвейр: ни мы, ни глава нашего дома, ни служанки, занимавшиеся ужином и нашими комнатами. Я медленно шла по мощеной камнем дороге мимо двухэтажных и четырехэтажных домов, в которых, скорее всего, жили мэвейры, мимо фонтана и скамеек вокруг него, на которых уже сидели о чем-то говорящие старшекурсники. Знали ли они о том, что случилось вчера? Во сколько здесь принято вставать, что старшекурсники уже заняли все скамейки и о чем-то разговаривают? Я встретилась взглядом с мэвейром, одетым в черные штаны, заправленные в высокие сапоги, и свободную синюю рубаху. Его накидка лежала на спинке скамьи. Он оценивающе оглядел меня и, видимо, определив статус, потерял интерес. В его позе не было ни любопытства, ни интереса, ни страха – вряд ли он знал об убийстве. Читая про Академию, мне казалось, что вся она – огромный замок, стоящий на окраине столицы, но теперь эти мысли смешили: я была в настоящем городе со своими домами и парками. Судя по карте, на территории были и торговые лавки. До библиотеки я дошла через полчаса после окончания завтрака. Времени спрашивать у кого бы то ни было что-нибудь, кроме книг у библиотекаря, не было. Теперь стоило поспешить, чтобы успеть на начало первого занятия. Теория магии. Как я ждала этот предмет! Хотелось поскорее занять свое место и, если будет возможность, задать вопросы про Духов, Дар и одаренность. Почему у меня появился активный Дар? Почему то, что называют «неактивным Даром» приравнивают к отсутствию Дара? Почему о ритуалистике и духоведении так мало информации? Библиотека была огромной! Книжные стеллажи, казалось, бесконечными рядами уходили влево и вправо от тяжелых двустворчатых дверей. Прямо напротив двери стоял массивный прямоугольный стол, за которым сидела черноволосая женщина с мутно-зелеными глазами. Она равнодушно посмотрела на меня, когда я, пожелав доброго утра, протянула ей список необходимых книг. Изучив его, библиотекарь молча поднялась и ушла. Это начинало раздражать: служанки, библиотекари, а дальше? Преподаватели тоже не будут замечать одного из своих мэвейров? Потрясающая ситуация! Я нервно постукивала указательным пальцем по поверхности стола. Был ли смысл спрашивать у подобной особы что-либо? Вернее, какова была вероятность получить ответ? Библиотекарь вернулась со небольшой стопкой книг и странной коробочкой черного цвета, лежащей на вершине. Женщина положила книги на стол и протянула мне коробочку. Я взяла ее, библиотекарь постучала по верхней грани пальцем, после чего из коробки вылетели черные ленты, обмотавшие каждую книгу. Библиотекарь постучала пальцем по правой грани и книги, уменьшившись в размере, словно втянулись в коробочку. – Спасибо, – я удивленно смотрела на маленький черный куб. – Пожалуйста, – голос библиотекаря был сухим, словно пожухлые осенние листья. – Новая разработка наших выпускников. Сейчас проверяем работоспособность. Если вам понадобится какая-то книга или любая другая вещь, помещенная в куб, то назовите ее. – Благодарю вас, – быть подопытной в таком эксперименте мне нравилось. – Скажите, что нельзя помещать в куб? – Полного списка пока нет, но артефакты и наделенные силой предметы хранить в кубе запрещено. – Благодарю. Библиотекарь кивнула и, потеряв ко мне интерес, снова вернулась к бумагам и книгам, разложенным на столе. Попрощавшись, Я убрала куб в сумку и пошла на занятия, с улыбкой наблюдая за тем, как в библиотеку спешат проспавшие завтра леди. Вот уж не думала, что аристократкам действительно не будут прислуживать! Вообще, стоило обсудить с главой дома или мадам Вероникой правила нашего пребывания, так как нам об этом никто почему-то говорить не стал, а список, оставленный вместе с расписанием в наших комнатах, не содержал ничего касательно распорядка дня за исключением времени ужина. Казалось странным, что так относились к аристократам. Возможно, об Ариэль и прочих обладающих сильным Даром заботились лучше, но узнать это я могла только пообщавшись с такими мэвейрами. В коридорах лекционного корпуса было немноголюдно, но все спешили зайти в нужную аудиторию. Я поднялась на третий этаж, уворачиваясь от почти слетающих по ступеням юношей и девушек с мечами и книгами, и зашла в т ретью справа аудиторию.