Часть 3 - Аудитория и упавшее перо

Причудливая эта штука, человеческое существо. Органический механизм из тонко переплетённых тканей. Но, помимо этого, не менее мудрено сплетены его чувства, эмоции и желания. Порой даже непонятно, почему мы хотим чего-то. Почему хочется ванильного мороженого в час ночи? Именно в то время, когда ты запрограммирован спать. Почему хочется спать по утрам, когда ты вроде бы проснулся? Хотя ты уж отоспал свои положенные 8 часов. И почему человек, которого ты случайно встретил, и должен, по идее, забыть спустя какое-то время, постоянно возникает в твоих мыслях как объект небывалого интереса? Всю неделю аль-Хайтам хотел как бы случайно встретить свою новую ночную знакомую. Но безуспешно. Как будто та девушка просто приснилась одной ночью. Сон проходит и забывается спустя время, а вот воспоминания и заинтересованность никуда не делись. Для верности он даже перепроверил всевозможные списки, заявки на гранты, табели и рецензии — везде он находил её фамилию. Причём, на многих документах стоит его печать, значит, она вполне реальный человек. Вот только нереально встретить её… Очередной рабочий день подходил к концу. И секретарь не любил оставаться на своём рабочем месте дольше положенного, поэтому, как только пробило время — 5 часов вечера, он уже был наготове. Накинуть плащ, выключить свет и закрыть кабинет — типичные действия, отработанные до автоматизма. В холле было пусто и тихо, и звук размеренных шагов эхом отражался от стен. Уже приближаясь к выходу, он услышал чей-то низкий голос. Слов разобрать не получалось, но было понятно, что они доносятся из дальней аудитории. Разговоры на повышенных тонах не редкость в Академии, но последующий грохот уже намекал, что дело может дойти дальше криков. Прежде чем позвать охрану, аль-Хайтам подошёл к аудитории чтобы разведать обстановку. Дверь была приоткрыта, поэтому видно было только одного собеседника: высокого профессора средних лет с черно-седыми волосами, кожей оливкового оттенка. Лицо было сухое, но профиль очень правильный. Он поправил свои очки в тонкой оправе и, сдерживая злость, продолжал ранее начатую речь: — И поэтому конструкция абсолютно не устойчивая, хотя несколько простых вычислений могли бы предотвратить эту глупейшую ошибку. Ты пренебрегаешь базой! И это после стольких лет, что я тебе объясняю, а ты снова и снова меня разочаровываешь, — он вздохнул глубоко и выдохнул, — Ты должна быть лучше всех, примером для остальных, чтобы я не краснел за тебя. Иначе зачем всё это, — мужчина отошёл к столу выкинул какую-то папку в мусорное ведро, — Ты слишком много отвлекаешься на бессмыслицу. Помни, что это не записи какие-то спасли твою жизнь, а механика! Я ночами не спал, изобретая это для тебя. Не твоя мать, которая чуть тебя не убила, а только песенки пела. Ты обязана всем науке, ты обязана мне. Так что будь добра, возьми себя в руки и сконцентрируйся на проекте и второй диссертации. Стань гордостью этого даршана. А не позорищем, каким ты показала себя сегодня, Руммана, — последнее слово он сказал с таким холодом и жестокостью, что будь это удар мечом, то он пришёлся бы в самое сердце. Аль-Хайтам понял, что это за учёный, и в какой-то мере даже обрадовался, что решил всё проверить. Он решил не показываться им на глаза и скрылся за углом, пока они не вышли. Аудитории не закрывались, ведь политика Академии была таковой — любой может пользоваться залом в учебных целях. Предварительно согласовав, конечно же. Парень выглянул из-за угла и рассмотрел Румману со спины: ровная осанка, волосы заплетены в высокий хвост, на ней было приталенное темно-зелёное платье сильно ниже колена и белый шёлковый платок на плечах, а белые туфли на небольшом каблуке изящно подчёркивали тонкие лодыжки. В правой руке она сжимала портфель, а в левой держала чёрную папку — для студентки она была одета со вкусом и очень опрятно. Дождавшись момента, когда они вышли из крыла — секретарь зашёл в аудиторию. На полу были разбросаны палочки, винтики и глиняные осколки. Похоже, это был какой-то макет, грохот от падения которого привлёк его внимание. И не зря. В мусорном ведре была та толстая тетрадь, которую профессор Нур выкинул в процессе разговора, точнее, ругани. Подчерк был не столь изящным, как его хозяйка, но аль-Хайтам узнал символы — язык, над которым работала Руммана. Хоть человек он не сентиментальный, но такую работу было жалко выкидывать. Передаст её владелице при случае, вот только такой случай нужно подгадать. Но подгадывать не пришлось. Дверь потихоньку открылась, и кто-то осторожно заглянул внутрь. Это оказалась Руммана. Девушка проскочила внутрь и бесшумно закрыла дверь, как будто опасаясь слежки. Как только она обернулась, то с испугу чуть не подпрыгнула. — А! — она резко перешла на громкий шепот, — А вы что тут делаете? — Руммана пыталась сделать свою интонацию не грубой, но получилось так себе. — Можно на ты, мы же не в формальной обстановке, — аль-Хайтам никак не отреагировал на внезапное появление девушки, только скрестил руки и осмотрел её поближе: она была намного бодрее, но синяки под глазами были умело скрыты косметикой. Подводка и тени делали её большие глаза ещё больше, а на губах он заметил остатки помады. Несколько непослушных прядей выбились из причёски и обрамляли худое лицо. Она нервничала, но внезапно выражение её лица сменилось на недовольное: — Это только немного меняет мой вопрос. Что ты тут делаешь? — Руммана решила, что лучшая защита — это нападение, поэтому она приняла такую же боевую стойку, скрестив руки. — Рассматриваю эту аудиторию, чтобы провести здесь лекцию, — даже не шелохнувшись, ответил аль-Хайтам, — Исчерпывающе? Руммана изогнула бровь, выражая полное недоверие к тому, что только что услышала. И сделав глубокий вдох-выдох, кивнула, но взгляд её выражал «так я тебе и поверила, умник». Секретарь задал встречный вопрос. — А ты? Забыла что-то? — он понимал, зачем девушка вернулась, но так просто не хотел отдавать тетрадь ей. В нём проснулось древнее, но прежде ему незнакомое чувство. Вместо того чтобы проанализировать его, парень поддался и решил продолжить игру. — Я… — Руммана медленно прошла вдоль первого ряда и как бы невзначай взглянула на мусорное ведро у преподавательского стола. — Ну да. Уронила, — она встала напротив секретаря, где можно было осмотреть урну и стол, и обнаружив, что там нет тетради, её большие глаза расширились и даже немного заслезились. — Не знаешь, уб-борщица уже была здесь? — произнесла она дрожащим голосом. Не успел аль-Хайтам ответить ей, как из холла послышались шаги. Руммана резко схватила за руку парня и утянула за собой под стол. Они оказались в не очень удобном положении, потому что равновесие удержать было трудно и так получилось, что аль-Хайтам навалился сверху и его лицо оказалось прямо напротив лица Румманы. Он уловил лёгкий аромат кофе и корицы, и пытался определить, чем ещё так притягательно и тепло от неё пахнет, но девушка от неожиданности дернулась и стукнулась головой о стол, чем выдала присутствие в аудитории. — Здесь кто-то есть? — знакомый низкий голос вызвал неподдельный страх, отчего Руммана зажмурилась, как будто бы это помогло сделать её невидимой. Аль-Хайтам не стал медлить и быстро встал из-за стола, чтобы хербад не приблизился ближе к столу и ничего не заметил. Чтобы развеять подозрения, он показал перо и невозмутимо сказал: — Прошу прощения, уронил перо под стол. Аудитория по расписанию свободна, поэтому не ожидал кто-либо здесь встретить. Мне уйти? — Что вы, уважаемый секретарь, — Дарий смягчился, — мне казалось, что кто-то из моих студентов сюда пришёл, но, кажется, обознался. Вы никого не видели? — Только уборщика, — аль-Хайтам положил перо на стол и скрестил руки. Всем своим видом он хотел показать, что был очень занят административными делами. — Странно, что он не убрал это, — мужчина указал на разбитый макет и с подозрением покосился на секретаря. — Он пошёл за мешком побольше, увидев этот беспорядок, — также невозмутимо парировал аль-Хайтам. — В таком случае, — тот ухмыльнулся, — не буду более вам мешать. Хорошего вечера, — он ещё раз оглядел аудиторию, а затем снова посмотрел на секретаря Академии, на что в ответ получил кивок. Как только дверь закрылась, из-под стола был слышен вздох облегчения. Руммана выползла из своего укрытия, но на ноги не встала. Она всё ещё чувствовала дрожь в коленях, поэтому решила переждать в положении сидя, спиной прислонившись к стенке. На её лице и шее горели красные пятна, которые всегда появлялись у неё от стресса. Она немного отдышалась и заводя выбившуюся прядь за ухо, сказала: — Мда, моё прикрытие в библиотеке рухнуло как этот макет. Если бы он меня здесь обнаружил, то было бы ещё хуже, — она попыталась улыбнуться и взглянула на аль-Хайтама, — Спасибо… Я твоя должница. Она улыбалась, но глаза были наполнены печалью. Какая-то большая и тёмная тайна скрывалась в глубине этих светло-голубых глаз. Да и все события говорили об этом. — Объяснишь, что это было? Сбегаешь от профессора? — он уже знал предысторию, но хотел услышать её объяснения. — Это был мой отец. Мы повздорили. Потом я ему соврала, что пошла в библиотеку, а он, судя по всему, не поверил. Поэтому я запаниковала. — Ты вроде умная девушка, судя по твоим достижениям. И… — аль-Хайтам положил тетрадь на стол, — Даже занимаешься интересными исследованиями, — Руммана подскочила и взяла свои записи, прижав к груди. — Но поступаешь крайне неразумно, когда нужно решать проблемы. — Знаю, но вряд ли могу что-то с этим поделать, — в ответ на вопросительный взгляд она добавила: — Это же мой отец, не могу ослушаться его. Сама не понимаю почему, — в этот момент она сморщилась и потёрла переносицу. — Так и с ума сойти можно, — приставляя стул на место отреагировал аль-Хайтам. — Уж знаю, поэтому отвлекаюсь на лингвистику. И при любом удобном случае убегаю куда-нибудь, — Руммана прижала тетрадь к себе сильнее. — Слова и языки помогают мне понять себя. А почему тебе это интересно? — Не нужно с людьми лишний раз общаться, — как-то отстранённо и туманно ответил аль-Хайтам. — Это многое объясняет, — такой ответ немного расстроил девушку, потому что ожидала толику откровенности в ответ. Она на миг поймала себя на мысли, что неудивительно, почему все считают его высокомерным. Но как будто он тоже пытается защититься от мира? Может, у них всё-таки есть что-то общее? Руммана пыталась прочитать что-либо в его глазах, но за зелёной радужкой как будто стена и никаких эмоций. Или есть шанс капнуть глубже? Понимая, что разговор не затянется, Руммана решила направиться к выходу. Но вдогонку услышала: — Думаю, я знаю, чем ты можешь мне отплатить, — аль-Хайтам внимательно следил за её действиями. Девушка дернулась и вопросительно взглянула на него. — Ты же сама сказала, что моя должница. Так вот, бумажной работы в этом году в разы больше, так что мне нужен помощник, если тебе интересно. — Вряд ли отец позволит, — скептически отозвалась Руммана. Но внутри её разгорался пожар: «Работу? Мне? Вдали от механизмов и проектирования?! Архонты, да!» — После того как он узнает, что это престижная стажировка, он вряд ли откажется иметь «своего» человека в администрации Академии, — он не до конца верил в то, что говорил, но был скорее уверен в успехе, чем в провале. Секретарь буквально сверлил её взглядом. А она не могла прекратить смотреть в ответ. Ей хотелось что-то изменить в своей жизни, но страх сковывал всё тело. Может ли она довериться? Точнее, хочет ли? Руммана хотела взяться за эту возможность, возможно, даже поменять свою карьеру, но чтобы это было исключительно её решение. Пора сделать шаг. — Я согласна. Когда приступать к работе? — Руммана знала, что будут трудности, но как не рискнуть? — Завтра. Семь утра. Не опаздывай, а я подготовлю все бумаги. Тем же вечером Руммана рассказала отцу, что «в библиотеке» встретила секретаря Академии, который искал её же и предложил стажировку. К удивлению, он одобрил эту затею, но не стал озвучивать свои планы на этот счёт. Каждый вёл свою игру, но что это за игра, и кто выигрывает от этого, до сих пор не ясно.