Часть 1

***

      Рейнира провела одной рукой по своему раздутому животу, а другой держала драгоценного второго сына. Люцерис, казалось, был озадачен своими мыслями, его брови нахмурились, а в оленьих глазах отразилась тревога. Принцесса сжала его руку, пытаясь утешить, и он ответил слабой улыбкой. Рейнира беспокоилась за своего сына. Люк был милым мальчиком, но в последнее время он стал более тихим и замкнутым. Она не могла думать ни о чем другом, а только о том что беспокоило бы его, кроме этого нелепого прошения. Это бросило тень и на ее семью. Весь путь до Королевской Гавани длился несколько дней, и никогда раньше Рейнира не видела их такими потрясенными, как будто впереди их ждал враг. Джекейрис цепляется за своих братьев, за всех, и зорко следил за всеми. Его потребность защиты семьи ярко сияла, были обычным явлением в нем и это качество необходимое для будущего короля. Но то, как он постоянно проверял своих братьев и сестер, то, как он огрызался, когда кто-то из них слишком долго скрывался от него, и то, как он настаивал на том, чтобы держать Люцериса на расстоянии вытянутой руки, беспокоило ее.       Однажды Рейнира полушутя-полунапомнила ему, что, хотя она и ценит его внимательность, он должен дать своим братьям немного пространства, чтобы они могли вырасти самостоятельно. Грусть в его глазах в тот момент отставалась для нее загадкой до сих пор. У других ее детей тоже были некоторые… странные, если не сказать больше, черты. Джоффри, похоже, потерял энтузиазм к полетам на спине дракона со своими старшими братьями и вместо этого обычно играл с младшими. Рейнира не могла до конца понять, почему людям с драконьей кровью стало скучно летать на драконах, и что удивило ее больше всего, так это то что тоска Рейны по дракону, внезапно утихла после всех этих лет. Бейла же стала смелее и более буйной, даже ее письмо, отправленное Деймону, достаточно кричало ее гневе сквозь все слова. И будь Деймон обычным человеком, Рейнира, возможно, не узнала бы его огонь, который горел под его спокойным и холодным фасадом. Но он был ее огненным близнецом, и каким-то образом она чувствовала рычание его внутреннего зверя, более угрожающего и жестокого, чем когда-либо, готового броситься и сжечь любого. Лишь в те моменты, когда он сопровождал ее, его черты лица смягчались, когда его рука с обожанием гладила ее раздутый живот.       Рейнира не хотела ничего, кроме как покончить с этим прошением и вернуться на Драконий Камень, где она сможет обрести мир со своей семьей. Вид Отто Хайтауэра, восседающего на троне, и Алисенты которая осуждающе смотрела на нее, заставил ее чувствовать себя неловко. Они уже внушили Рейнире страх перед невозможностью узнать свой дом и отяготили бремя долга, которое ее отец-король возложил на ее плечи. Когда вчера вечером она была у постели Визериса, она не солгала, что эта обязанность была для нее непосильной. В какой-то момент отчаяние захватило ее. Рейнира всю свою жизнь училась тому, чтобы стать первой Королевой, но все же не чувствовала, что готова. Ее отец, даже будучи сейчас живым трупом, а не королем, был ее последней надеждой на защиту. В тот момент, когда он протащил свое хрупкое тело ради нее через тронный зал, Рейнира почувствовала горе. Она была матерью шестерых детей, и все же здесь она снова была маленькой девочкой, которая смотрела на своего отца и видела надежду.       Ситуация изменилась, и теперь наследование Люцерисом Дрифтмарка было подтверждено, он будет следующим Повелителем Приливов. Рейнира вздохнула с облегчением, даже оскорбления исходящие от Веймонда Велариона, и его смерть ничего для нее не значила. Она не ожидала, что обед с зелеными будет чем-то особенным, но ради Визериса и ее маленькой победы, она подумала, что возможно это ей понравится. Все изменилось как только король покинул комнату. Рейнира не была уверена, что вызвало проблемы, но в тот момент, когда Эймонд ударил кулаком по столу и поднял чашку и враждебным, насмешливым тоном начал говорить тост, она поняла, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Последняя дань уважения. За здоровье моих племянников: Джейса, Люка и Джоффри, — сказал он. — Каждый из них красив, мудр… силен. Давайте выпьем наши чаши за этих троих… сильных мальчиков. Улыбка Рейниры исчезла с ее лица. Раздражение поднялось из глубины души. Она увидела, как лицо Люцериса побледнело даже под теплым светом всех свечей. Джекейрис прекратил свой танец с Хелейной, и милая глупая девчонка радостно захлопала в ладоши, не осознавая гнусного смысла тоста. Время замерло на секунды. Никто ничего не произнес. Джекейрис окинул взглядом свою семью, кроме матери, его взгляд дольше задержался на Люке, а затем остановился на Деймоне. Казалось, они мгновенно чем-то обменялись, и молодой принц теперь поднял свою чашу, и в его голосе звенело веселье. — Спасибо за добрые слова, дядя. Вы оказали нам честь. Мы благодарны, что вы оба являетесь нашими дядями и примером в жизни. Совершенно прекрасный, храбрый и опытный, как любой рыцарь, но скромный в своем величии. Да! За моих дорогих дядей, которые возвысятся выше солнца, как самый зеленый плющ. Неловкость и веселье боролись внутри Рейниры. Это было самое сдержанное и прямое оскорбление, которое она когда-либо слышала от своего старшего сына, и люди могли бы быть тронуты таким тостом, не задумываясь. Высмеивая их талант и личность с помощью благословения, в то же время насмехаясь над их другой стороной крови и сравнивая ее с растением, которое ядовитое и вызывает боль и зуд. Рейнира могла сказать, что Джейс ненавидел своих дядей, хотя и задавалась вопросом, он стал таким красноречивым. Ее первенец склонен к действиям, а не к словам. — Какое чудесное благословение, племянник, — кипел Эймонд. — Пусть боги даруют вам успехи в обучении у нас по вашему желанию. — О, они дадут, — насмехался Джекейрис. — Они открывают нам оба глаза, чтобы дать нам полное представление об этом. Разве ты не видишь, дядя? На секунду все поняли, что дело зашло слишком далеко. Удар был тем, чего можно было ожидать, и все же он потряс весь стол своей скоростью. Кулак Эймонда с громким стуком врезался в челюсть племянника, и прежде чем он успел почувствовать хоть какое-то торжество, острая боль пронзила оставшийся глаз. — Арггг! — вскрикнул Эймонд. Мир стал черным, лишившись всех цветов, форм и изображений, даже ножа в руке Джейса. Пролилась кровь, и наступила тишина. Вой Эймонда встревожил его брата, находившегося поблизости, и Эйгон с яростным рычанием бросился вперед к своему старшему племяннику. — Нет! — Люцерис закричал, бросаясь на принца, когда перед его глазами промелькнуло какое-то ужасное воспоминание о камне, поднимающемся на голову его брата. Они столкнулись друг с другом, и под воздействием вина, еще больше усилившего его гнев, Эйгон схватил Люцериса за кудри и швырнул ее головой об стол. В момент чистой паники и кипящего гнева Маленький принц схватил первое оружие, которое он увидел, вилку, и со всей силой вонзил ее в шею Эйгона. Его крик внезапно затих в горле, а крик Алисенты разнесся по комнате. Это поразило Рейниру, которая не могла поверить ни во что, происходящее перед ней. Это произошло слишком быстро. Все погрузилось в хаос, и все вскочили на ноги. Королева вскочила со стула, пытаясь добраться до сыновей. Рейна оттолкнула Хелейну к самой дальней стене, уберегая ее от ужаса. Несколько охранников ворвались внутрь, но их сзади отрезали другие охранники, которых привел с собой Деймон. Отто попытался первым пройти к выходу, но его голова с оглушительным стуком упала на пол, прежде чем он успел сделать шаг наружу. Его кровь капала с Темной Сестры. Алисента снова закричала, и Рейнира ахнула, держась за Бейлу рядом с собой, чтобы успокоиться, широко раскрытые глаза смотрели на безжалостную улыбку Деймона. Обезглавить Вэймонда — это одно, а обезглавить Лорда Десницу — совсем другое. И ее мальчики. Боги, ее милые мальчики. Она видела, как Джекейрис затащил своего младшего брата за спину, и как их темные, яростные глаза были прикованы к дядям: один в агонии схватился за лицо, другой захлебнулся собственной кровью. — Ты убийца! — Алисента бросилась на Рейниру, ее лицо исказилось безумием. Принцесса инстинктивно положила руку на собственный живот и дернулась назад, потянув за собой Бейлу. Но девушка вырвалась из ее хватки и прыгнула на Королеву. Она схватила Алисенту за горло своими сильными руками, и сжала сильно. — Королева за королеву, сука, — прорычала она, и глаза женщины выкатились от ужаса. Девушка звучала так похоже на Деймона с его кровожадностью, и это было последнее, что услышала Алисента перед тем, как ее тело обмякло. — Боги, Бейла! — Принцесса была потрясена до глубины души. Ее рука онемела, когда она протягивала руку к падчерице, но она так и не прикоснулась к ней: Рейнира вскрикнула от удивления, когда Деймон внезапно подхватил ее в свои сильные руки. Он начал ходить и одновременно отдавать приказы. — Очистите комнату и отведите их всех в черные камеры, тщательно охраняйте. Передайте слова нашим людям. Красный замок должен стать нашим на рассвете. Последнее, что Рейнира могла видеть в этой комнате, это то, как ее семья кивнула в ответ на слова Деймона, прежде чем он вывел ее оттуда. Она схватилась за его рубашку и собиралась что-то сказать, но ее заставил замолчать внезапный мягкий поцелуй, на ее губах. — Не волнуйся, дорогая жена, — сказал ее муж. Его шаг был крепким несмотря на ее тяжесть. Наконец он привел ее в покои короля, и, к ее большому удивлению, Люцерис тоже оказался там. В одной руке он держал их маленького Эйгона, а в другой держал Джоффри. Ее фрейлина Элинда шла прямо за ним, маленький Визерис все еще спал у нее на руках. Щеки Люцериса покраснели, и по вискам потек пот. Мальчику нужно было пробежать весь путь, чтобы забрать сюда своих братьев. Сир Вестерлинг был потрясен, увидев, что они прибыли в покои короля, но, тем не менее, впустил их. Деймон осторожно усадил Рейниру в кресло возле кровати Визериса, засунул ей подушку за спину и накрыл одеялом. Ее дети вскоре тоже свили вокруг нее свое гнездышко. Сам король все еще глубоко спал. Как ни странно, именно его прерывистое дыхание успокоило Рейниру. Шок сегодняшнего вечера был для нее слишком сильным. Деймон дал ей чашу вина, и она рассеянно взяла ее, все еще поглощенная кровопролитием в столовой. У нее было так много вопросов, тревог и беспокойств, но сон начал окутывать ее своими тихими объятиями, а веки слиплись. Рейнира откинулась на подушку, даже не заметив макового молока в ее вине. — Скоро, любовь моя, — Деймон в последний раз погладил ее красивое лицо и набухший живот. Он кивнул, а Люцерис и Джоффри оба мальчика сделали то же самое в ответ. Затем Деймон вышел, заперев за собой дверь. — Вы благородный рыцарь, добрый сир, — сказал он сиру Вестерлингу. — Будете ли вы охранять эту дверь ценой своей жизни, чтобы защитить свою будущую королеву и ее кровь, как вы всегда делаете со своим королем? Лицо лорда-командующего Королевской гвардии ожесточилось. Будущая королева. Не наследная принцесса. Что-то было не так, и Деймон не только попросил его охранять эту комнату, но и предупредил, чтобы он не вмешивался в ту суету, которую собирался устроить принц-консорт. Сир Вестерлинг оглянулся на дверь, представляя за ней хрупкого короля и его наследницу. — Я дал клятву, мой принц, — он расправил плечи. — И у меня никогда не было намерения её нарушить. — Хорошо, — кивнул Деймон, крепче сжимая меч. Теперь пришло его время навести порядок в Крепости.