Часть 10. Беда уйдет...

      Заря уже вовсю расцветала на горизонте, и солнце, как алый цветок, постепенно поднималось выше и выше, прогоняя сумрак ночи и пробуждая всё живое ото сна.       Лучик солнца нежно касался верхушек деревьев, раскрашивая их в яркие и теплые оттенки, словно художник, щедро сыплющий свою палитру.       Здания заслоняли его собою, а оно, стараясь брызнуть светом на мир, заливало горизонт золотом, даря ему волшебное сияние. Свет преломлялся в каплях утренней росы, покрывавших траву, и каждое волнение природы казалось мелодией, звучащей на утренней симфонии пробуждения.       Где-то далеко синела река, её воды искрились на солнце, обнимая берега, словно старые друзья, которые не видели друг друга долгие годы. За нею туманилась даль, окутавшая мир загадочным покрывалом, в котором прятались тайны и мечты. Птицы начали заливаться звонкими трелями, и их пение, словно утренний гимн, поднималось к небесам, отражая радость новой жизни.       Воздух наполнился свежестью от утренней росы, что ещё не успела испариться под восходящим весенним солнцем. Он был полон ароматов проснувшейся земли, живительной силы, которой невозможно было не дышать полной грудью. Каждый вдох дарил ощущение свободы и надежды, будто мир вдруг обрёл второе дыхание.       В этот момент всё казалось таким чистым, светлым и прекрасным. Каждая травинка, каждый листок на деревьях искрился так, словно сама природа решила устроить праздник. Вся природа просыпалась со своей красотой, словно очаровательная фея, окутывающая мир своим волшебством, призывая каждого оценить мгновение, дарованное этим ранним часом.       И в сердце затаился лёгкий трепет — мимолетное ощущение единения с этим волшебным моментом, когда мир наполняется надеждой, а жизнь, с её бесчисленными заботами и странствиями, на мгновение останавливается, оставляя лишь красоту и покой.

***

      Камера рывком подскочил с кровати, сон исчез без следа, а правая нога дико болела, но после беглого осмотра ее обладателем причин столь внезапно нахлынувшей боли не было обнаружено.       Встав с кровати и отсоединив зарядное устройство, он ещё полчаса приходил в себя, вспоминая этот странный сон, но решив, что более нельзя задерживаться, направился в кухню, всё также прихрамывая на одну ногу, что впоследствии послужит толчком для одного инцидента, который, в свою очередь, приведет к весьма интересным последствиям.       Он сидел на кухне, медленно попивая кофейный напиток, и думал о предстоящей работе в этот день, раздался звонок, вырвавший его из своей думы.       — Входите, — с нотками некоторой задумчивости в голосе произнес Алистер.       — Эй, Алистер, ты всё ещё тут? — выкрикнул подбежавший к нему спикер и слегка толкнул в плечо, — Что-то ты долго, все уже собрались и ждут только тебя. — От этих слов камера вскочил на ноги, попутно оправдываясь.       — Конечно, сейчас я уже… — Но договорить он не успел, больная нога подкосилась, и Алистер точно упал, если бы не успел ухватиться за край столешницы, спикер, которого с самого раннего утра не покидало странное предчувствие, тут же подлетел к своему другу, а затем посмотрел на него взглядом, в котором была тревога, печаль, растерянность и немой вопрос, от которого камера снова было начал оправдываться, но быстро бросил эту затею, ведь логичного объяснения причины у него не было.       — Не переживай, Спик, у меня правда всё хорошо, — но спикер не поверил ему и хотел уж было возрозить, как камера перебил его.       — Со мною всё правда в порядке, просто, наверное, где-то проводку зажало, нет причин беспокоиться, пойдём лучше вниз, нас вроде уже там ждут.       — Ну ладно, только если у тебя действительно всё в порядке.       И две фигуры, одна чуть прихрамывая, а вторая идя рядом, направились к главному лифту.       Лифт едет не спеша, и камера начинает нервничать, но спикер кладет руку ему на плечо и кивает.       Ещё несколько минут, и два друга идут к дверям.       — Ты как? — задаёт вопрос Спикер как бы невзначай, — Ничего не болит?       — Уже нет, спасибо, — слабо улыбается камера.

Чуть позже на площадке.

      Алистер и Спикер сидели за столом, обсуждая свой новый проект. Между ними витало напряжение, их взгляды не могли прийти к общему знаменателю. Спикермен настаивал на своем видении сюжета.       Наконец, момент истины настал. Камерамен ткнул пальцем на черновик сценария и произнес: «Вот идея, которая станет нашим шедевром!» Но Спикер не согласился, его лицо искрилось от негодования, Уолтер, всегда спокойный, вдруг стал каким-то возбужденным и несговорчивым, он не соглашался с мнением камеры скорее из принципа, не хотел это делать.       — Я думаю, мы должны использовать городскую атмосферу в качестве кульминационного момента нашего сюжета. — В очередной раз предложил камера.       — Нет, я думаю, лучше показать природу и спокойствие, чтобы создать контраст с хаосом городской жизни. — Тут же поспешил возрозить Проспер. — Идея с городской средой банальна и проста, сюда надо добавить больше действий, они необходимые.        — Но сцена в городе будет динамичной и увлекательной для зрителей! — Настаивал Алистер, но Спикер всё также продолжал гнуть свою линию, но уже с другим кадром, иногда, да чего уж таиться, его окружение никогда не переставало удивляться, откуда у него такая страсть и искусство придираться даже к самым мелким мелочам, впрочем, это было в стиле неудержимого на месте Спикера.       — Нет, Спикер, тут немного не так, ну нельзя так делать, весь антураж портит этот момент, мы ведь хотим, чтобы всё пошло по плану, а не покатилось к чертям собачьим, — пытается отговорить друга камера.       — Ну и что, что портит, это почти незаметно, и не надо менять вот это и то, всё находится в гармонии, если не веришь, спроси у ребят, — и он показал на группу камер и спикеров, что были за стеклом, он как будто считал, что его аргумент имел вес в споре.       — Ну как ты не понимаешь, это сюжетная дыра, если это не убрать, пилот завалится, и фиг мы будем тут работать, — снова начинает камера, но уже более умоляющим тоном.       — Не хочу, — Спикер всё также непреклонен, а где-то глубоко в груди у него зарождается огонек ненависти, за что?       Да он и сам не знает, просто всё вокруг его резко начало бесить.       — Но надо, как ты не поймёшь. — Алистер всё больше понимает и сверяется, что если сейчас не придет помощь в любом виде и действии, то этот спор не приведет ни к чему хорошему.       — Что я там не могу понять, а??? — начинает злиться Спикер, — Я не маленькая девочка, и у меня есть опыт, ОПЫТ, камера, я работал уже в такой сфере, и я знаю, что тут неправильно.       — Но тут совсем не… — пытается произносить камера, но Спикер, уже раскрасневшийся как помидор, начинает наступать на него.       — Не тебе указывать, что мне делать и как быть, слышишь, не смей.       Алистер снова пытается возрозить:       — Я лишь хотел… Я… — но Спикер не даёт ему договорить, что бы камера не предлагал, на какие бы уступки не шел, продумывая все варианты, параллельно примеряясь, как вразумить своего друга, Спикер не слушал его от слова совсем, в какой-то момент Спикеру показалось, что где-то внутри головы щёлкнул тумблер.       Камера уже не пытался чем-либо повлиять на настроение друга, он с грустью и болью смотрел на Спикера, и в памяти один за другим всплывали моменты, когда он только познакомился с ним. Может, прошло не так уж и много времени, но вот воды утекло прилично.       Как до такого могло докатиться, он абсолютно не понимал, хоть и знал его всего ничего, но уже сумел распознать его характер: умный, сдержанный, иногда игривый и очень энергичный, он никогда не злился.       Но ведь у каждого есть свои темные стороны, возможно, это имё, но оно и есть.       Надо было срочно остудить пыл Спикера, пока этот огонь не превратился в пожар, камера не придумал ничего лучше, чем связаться с ТВ по внутреннему каналу связи. Кажется, он пользовался им последний раз лет двадцать назад.       Как можно менее подозрительно камера заглянул в свой планшет и молниеносно отправил смс:       «Привет, нужна помощь и как можно быстрее.»       Сообщение отослано, ответ не заставил себя ждать, и через несколько секунд на его экран пришел ответ. — Сейчас буду, главное, не паникуй, я разберусь, резкий толчок в солнечное сплетение заставил вернуться к реальности.       — Извини, но ты не оставил себе шанса, я правда не хотел, — сказал он каким-то странным голосом, будто откуда-то из глубины, а потом два удара, и камера отшатывается, но, видимо, лимит удачи на сегодня оказался исчерпан, отчего нога камеры зацепляется за шнур, и потеряв равновесие, он приземляется на пятую точку, довольно больно, терпимо.       Позор, какой позор, как хорошо, что его никто не видит, и как плохо, что ему никто не поможет.       — Спикер, успокойся, я прошу, — говорит Алистер с дрожью в голосе, пытаясь хоть как-то прикрыться от неожиданно свалившихся на него ударов, хоть они и не сильные, но оттого не менее болезненные.       — Я-то спокоен, — и он замахивается, целясь в грудь.

Несколько минут тому назад.

      Где-то в голове у Спикера кружились мысли, угрожая перерасти из обычного недовольства в ураган злости, изредка звучали голоса, добавляя масло в огонь.       Сп. — Как я могу быть другом с таким существом, который никогда не ценит мою компанию?       Сп. — Почему он никогда не слушает мои советы? Я же всегда прав!       М1. — Что он о себе возомнил, этот Камерамен? —       М2. — Почему всё так, ты ведь старался, но твой так называемый друг не обращает и даже не замечает ничего из этого? —       Сп. — Почему он не желает хоть раз согласиться со мною? Почему? почему? почему? —       М1. — Ты не первый раз работаешь в этой сфере, тебе виднее. —       М2. — Он допустил ошибку, когда начал спорить с тобою. —       Сп. — Почему постоянно меня игнорирует и показывает, что ему просто все равно?       М1. — Такое не прощают, он должен извиниться перед тобой. —       Сп. — Да, я прав, эта сцена, которую он предлагает, не имеет права быть тут, во всяком случае сейчас. —       Сп. — ЕПРСТ, я его точно прибью, если еще один раз услышу его нудные рассказы о своих проблемах.       М2. — Ты умнее и лучше всех вокруг, все слепы и этого не видят и не хотят послушать тебя.       Сп. — Почему он не реагирует на меня, я что, для него пустое место? —       М1. — А он действительно твой друг, может, всё это просто игра, проверь его и найди решение.       Сп. — Что я делаю не так, почему всё это происходит со мною? Разве это такое важное? —       Сп. — Ну всё, я больше не могу терпеть это нытье, как же меня всё задолбало.       М2. — Ты найдешь решение, как поставить его на место, покажи свою силу, это выход из этой проблемы.

Вернёмся в реальность.

      Алистер закрывает «глаза» в ожидании следующего удара.       «Приехали», звучит голос где-то в глубине.