Часть 11. ...Нанеся соответствующий урон.

Вернёмся в реальность.

      Алистер закрывает глаза в ожидании следующего удара. Но ничего не происходит.       Он открывает глаза и видит, что Уолтер появился рядом с ним и словно стеной встал между ним и спикером.       — Хватит! — произносит Уолтер, сдерживая Проспера.       Проспер оглядывается на него, затем на Алистера, который всё ещё находится на полу, наверное, минуту он просто смотрел на него, а потом, словно осознав, что сделал, падает на колени.       — Прости… Я не знаю, что со мной происходит, — шепчет спикер.       Уолтер помогает Алистеру подняться и ведёт его в сторону дивана, оставляя Проспера одного.       Чуть позже Уолтер стоит рядом с Проспером и смотрит на него, тот всё ещё сидит на коленях, сжимая кулаки.       — Что со мной не так? — произносит последний, смотря на свои дрожащие руки.       Уолтер подходит к нему, кладёт руку на его плечо.       — Нам нужно поговорить, — говорит он тихо, но так, чтобы его услышал лишь Проспер.       Тот поднимает «глаза», в них виднеется испуганный блеск, он понимает, что ситуация патовая и ему ни за что не отвертеться.       — Что со мной не так, Уолтер? — шепчет он, кажется, что он начинает повторяться, так всегда, когда он напуган или волнуется.       — Мы оба знаем, что у нас возникли проблемы, но это не оправдывает нас делать вещи, о которых мы можем потом сильно пожалеть, — говорит Уолтер, прекрасно понимая, что сейчас чувствует Проспер, и его экран покрывается помехами, за которыми сложно разглядеть какую-либо эмоцию.       Проспер закрывает глаза, словно пытаясь собраться с мыслями, он ждёт, что будет дальше, если его побьют, то это будет справедливо.       — Я… Я не хотел… Правда… Я просто не понимаю, что происходит, — снова произносит он, и слёзы начинают стекать по его щекам, он видит, как Алистер сидит на диване и что тому уже явно становится плохо, всё же дефект.       После недолгих разговоров Уолтеру удаётся понять, что произошедшее является банальным выбросом эмоций из-за стресса, просто так звёзды сошлись, по крайней мере, так может показаться со стороны, но на самом деле они знают, что тут только что произошло.       А ещё через полчаса Проспер в присутствии Уолтера изменяется перед Алистером, напряжение, скрывавшее троицу, спадает, ситуация налаживается.       — Давайте вместе посмотрим, что там исправить, если понадобится, я подскажу, так мы придём к компромиссу, — сказал Уолтер.       — Хорошо, я согласен, — хмыкнул Проспер, к нему вновь вернулось нормальное настроение, а всё плохое как рукой сняло.       — Хорошо, только мы в мед. отсек заглянем с Алистером, чтобы утвердится, что всё в порядке, — произнес немного задумчиво ТВ, замечая, что камера хромает, совсем немного, явно стараясь скрывать это, и у него получается, получается это скрывать от всех, но не от него.       Алистер лишь кивнул в знак согласия, и они пошли сначала в медпункт а потом в главный зал к остальным.       Вскоре рабочий день закончился.       Все вместе они заделали сюжетные дыры в сценарии, сняли небольшой пилот, и втроём уже сидели и наслаждались чаем, попутно разговаривая о произошедшем, а иногда даже слышен смех.       Ну вот, уже два часа ночи, что-то мы засиделись, пора уже спать, завтра у нас презентация.       Через несколько минут они уже были на нужном этаже.       Спикер сразу сбежал, ссылаясь якобы на то, что день выдался у него ооочень эмоциональным и ему не помешает перезагрузка системы.       — Эй, Алистер, а давай я провожу тебя? — Неожиданно произнёс ТВ после того, как спикер скрылся из их поля зрения, и они остались одни в коридоре.       — Ну ладно, — неохотно произнёс тот, и они вдвоём зашагали к его номеру.       Поиск двери, к которой приложили карточку, звук её открытия, и вот они внутри, камере вдруг захотелось, чтобы его друг побыл вместе с ним, они так давно не общались, последнее время их троица вечно занята, а четвёртый участник ещё не приехал сюда.       Он почти всё время один, а поговорить и посмеяться так хочется, ведь такие моменты, как сегодня, бывают редко во всех смыслах этого слова.       — Может, зайдёшь в гости? Ну, чай, булочки, кино? — предлагает он, волнуясь и боясь, что ТВ уйдёт и оставит его одного. — Булочки собственного приготовления, — добавляет он, чтобы тот точно не мог отвертеться.       — Ну, если булочки, — говорит ТВ, посылая намёк, что он останется, если будут вкусняшки, — только если булочки с маком, ммм, обожаю их, — произносит ТВ, показывая смайлик ;)       — Хорошо, так и быть, будут тебе булочки с маком, через полчаса будут готовы, — произносит Алистер с ухмылкой и уходит на кухню, откуда совсем скоро раздаются звуки готовки, а затем и голос хозяина: — Ну чего ты как не родной, проходи в гостиную что ли, чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях, — на что раздаётся негромкий смех ТВ, который уже направился в указанном направлении.       Кухня была сравнительно небольшой, посреди стоял стол, вокруг него четыре стула, в углу удобный диван, рядом холодильник, столешница, чуть ближе к двери была плита, а над ней встроенная вытяжка, но даже она не спасала от перегрева, если плита работала на полную мощность.       Сбоку от вытяжки находилась микроволновка, иногда камера ужасался, ну какой идиот поставил ее туда, это же неудобно и непрактично, или ему просто не нравилось, всё оставшееся место, примерно метр, занимала столешница, кухня, сделанная в черно-белых цветах с золотыми переливами из мраморного камня.       Шкаф с кухонным сервизом и дорогими бокалами, всё для отличной вечеринки, а ещё снизу притаился отсек для робота-пылесоса, в общем, тут было много девайсов.       Гостиная была в красно-синих цветах, проглядывал немного фиолетовый, где соединялись и сгущались краски на стенах, прям как наша троица, большое панорамное окно с видом на площадь и даль, уходящую далёко-далёко, туда, где встаёт утром солнце.       Спальня была небольшой, в постельных тонах, видимо, дизайнер тут решила вообще не заморачиваться и сделать как обычно.       Всё это соединялось большим коридором, самый край которого выходил на балкон, что-то на подобии террасы, и обхватывал часть здания.       Через полчаса свежеиспечённые булочки, дымясь, стояли на подносе в кухне, что-что, а стряпать свои фирменные, с маком, камера умел на ура, хоть иди и пекарем устраивайся.       В кухне было немного жарко от работавшей духовки, зато запах был великолепен, если не божественен, он тянулся тонкими струйками к комнате, в которой в это самое время находился Уолтер, как и ожидалось, чуть только сладкий запах выпечки коснулся его чувствительных сенсоров, он тут же полетел на кухню, а навстречу ему в фартуке в горошек вышел Алистер, где-то измазанный в муке, но такой довольный, а ещё горячий, было непонятно, от кого пар сильнее валил, от булочек на подносе или от «пекаря».       Поставив поднос с вкуснятиной на стол и наказав Уолтеру не трогать их, потому что горячие, отправился на кухню, чтобы принести чайник и всё для чаепития.       Когда он вернулся, несколько булочек уже находились в руках у ТВ, который с блаженством поедал их, временами охал оттого, что они и правда горячи.       — Ну Уолтер, ну я же сказал не бери горячие, каким местом ты слушал? — произнес Алистер на одном дыхании и сделал обиженный вид.       — Мммм, извини, мммм, нууу, очень вкуууусно, — пытался оправдаться тот, уплетая ещё одну-пару булочек за обе щеки, — ты же знаешь, как я их люблю, особенно твои, особено с маком. — На что Алистеру с подносом в руках оставалось только хмыкнуть, вот же хитрый лис, знает, как подвести, чтобы не ругали.       — Без меня там всё не сожри, я всё-таки тоже хочу попробовать, — сказал Алистер, быстро уходя в кухню, на ходу приводя себя в порядок.       — Давай быстрее, а то не успеешь, и я всё сам скушаю, и да, конфеты захвати, по-братски, — кинул вслед ему ТВ, а сам продолжал наслаждаться выпечкой.       Вернувшись в нужную, а также с печеньками и конфетами, он сел рядом с ТВ, тот пододвинул к нему чашку с ароматным чёрным чаем.       — Честное слово, я когда-нибудь помру, если мы с тобою будем вот так баловаться вкусняшками, — произнёс Алистер, вдыхая запах от булочек и наслаждаясь их вкусом.       — Как же, как же, помрёт он, как ты себе это представляешь, что-то по типу инфаркт от переедания? Невероятно вкусными булочками? Ну тогда в газете напишут, что главный режиссёр и постановщик сериала «Скибиди-туалет» двинул кони, а причина — булочки. — отозвался Уолтер, смеясь оттого, каким взглядом на него посмотрел Алистер.       — Ладно, ладно, понял, больше не буду так шутить, — произнёс он и ещё громче засмеялся, но тут же поплатился за это, раздался кашель, потом ещё и ещё, и успокоился только после того, как Алистер хорошенько так хлопнул по спине. Спустя три просмотренных фильма и несколько серий сериала «Великолепный век» Алистер тихо спал, облокотившись о Уолтера, впрочем, последний тоже собирался провалиться в сон, как вдруг Алистер начал метаться, его начало дико трясти, а сам он что-то неразборчиво бормотал, иногда переходя на крик, на его спящем лице, если можно так сказать, отобразился весь страх и ужас, а на линзе выступали капельки слёз.       — Эй, Алистер, что с тобой? — спросит ТВ у Алистера, начиная трясти последнего, но ничего не помогало, ТВ казалось, что его искусственное сердце не выдержит страданий своего лучшего друга, но спустя несколько минут тот успокоился, иногда всё же его пробивала мелкая дрожь, но и она шла на спад, ТВ выдохнул, не совсем понимая, что могло вызвать такие действия.

От лица Алистера

      Было очень вкусно, булочки подарили сытость, а чай наполнил его теплом, система тихонечко жужжала, напевая одной себе известный мотив.       Алистер, заметив, что клонит в сон, нажал на одну из кнопок, и к нему автоматически подключился кабель питания, а затем всё стало погружаться в темноту.

Где-то в другом мире

      Темнота такая уютная вдруг начинает рассеиваться, а до его сенсоров доходит шум драки и странная мелодия.       Воспоминания накатывают на него волной, и он вспоминает, что уже был тут, вместе с воспоминаниями к нему возвращается и боль в ноге, только теперь он замечает, что лежит на асфальте, объектив разбит, а где-то снизу из ноги вытекают механические жидкости, но как будто вселенной этого было мало, и на нем в придачу лежит тяжёлый сартир с головой человека, он придавил его как дерево, и выбраться без посторонней помощи не имеется возможности.       Он уже думает, он хочет позвать на помощь, но понимает, что не может, в этом мире у него нет голоса, лишь какое-то щёлканье или щебетание, но его не услышат, от вида скибиди, так они называются тут, его чуть не стошнило.       Неизвестно сколько бы он ещё провалялся под этой тушей, как к нему подошли, и нет, это была не подмога, как он подумал, а кучка мелких скибиди, напевающих своё «скибиди, скибиди, ДОБ, ДОБ, ес, ес…».       Имея недавно полученный опыт, что эти твари делают с агентами, он решил временно стать опоссумом и благоразумно прикидываться мертвым, удивительно, но мелкие сартиры и правда поверили в этот спектакль, немного на него посмотрев, они направились дальше, по пути добивая всех живых агентов, которые подавали признаки жизни, услышав шум и приняв его за приход подмоги.       Не прошло и получаса по встроенным в систему часам, как он увидел, что кто-то в белых халатах искали раненых агентов, сил что-либо делать у него уже не было, но когда он услышал, как к нему подошли, он попытался повернуть объектив своей камеры, что с трудом, но получилось, и посмотреть на спасителя.       Это заметили, и через пару мгновений сортир, что давил на него своим огромным весом, был отодвинут в сторону, ему же помогли подняться, и камерамен-инженер запаял истекающую жидкостями ногу своим устройством, после они все вместе с ещё десятка три таких, как он, двинулись, как видимо, в сторону базы, прибыв на которую ему заменили разбитую линзу, а также заменили ногу, так что теперь он стоял как новенький.       Чуть позже его с другим отрядом отправляют на передовую, они тихо шагают по дороге, стараясь не привлекать внимание и расстреливая мелких скибиди точным попаданием в головы, но в основном просто смывая их.       Все это происходило в городской застройке, поэтому то тут, то там всегда велись бои, а где-то далеко располагалась так называемая линия фронта, на его счету было уже около двадцати пяти туалетов, а может даже и больше, он их просто перестал считать.       Где-то рядом зазвучали сирены, что оповещали о приближении особо крупного врага, хоть это было явно и без них, недалеко где-то слева раздавалось зацикленое скибиди: «ДОБ ес ес ДОБ ди ДОБ ди».       Не успели они и шагу сделать, как крупный скибидист, один мутант и много мелких напали на отряд, все старались как могли, но некоторым не повезло, и скибиди брали численностью, но перевес все же был на стороне агентов.       Разобравшись со всеми, они вышли на городскую площадь, посреди стоял какой-то памятник, а точнее, все, что от него осталось, травы и другой растительности не было.       Перед ним большой его собрат отбивался от пяти или семи мелких скибиди, но на него налетел большой военный скибиди, уничтожив не только агента, но и кучку своих сородичей, где-то в процессоре промелькнула мысль: «Ну вот и всё, теперь мне точно хана, конец».       Но в последний момент его спас кто-то ОООЧЕНЬ огромный, радости не было предела, но на него со всей дури несся ещё один, «ну теперь точно дезактив», подумал он, но не тут-то было, взмах ноги, пинок, и уже второй скибиди, что хотел его прибить, несётся на стену здания и разбивается об неё, взрываясь.