Часть 30. Психика крайне сложная и хрупкая

      Алистер сидел на диване, уставившись в экран телевизора, где разгоралась сцена следующего эпизода сериала, который он когда-то с удовольствием смотрел вместе с друзьями. Твёрдый взгляд, словно обезличенный, скрывал его внутреннюю борьбу.       Уолтер и Проспер пытались развеять его мрак, но едва ли понимали, что на самом деле происходит внутри него. После того как Проспер в сердцах, в слепой ярости как-то раз, унизил Алистера, тот почувствовал, как что-то сломалось и мучительно скрипело при каждом движении.       На этой неделе у него была запланирована встреча с друзьями и коллегами, которую он ждал со смешными чувствами.       — Эй, Али! Как дела? — Улыбаясь, спросил Уолтер, но его яркая улыбка, казалось, увеличивала тёмные круги под глазами друга.       — Всё хорошо, — отвечал Алистер, несмотря на то что голос его дрожал. Он не хотел выносить на людях то, что на самом деле чувствовал.       Друзья не могли знать, что его сердце било в такт неведомому страху, а рассудок запутался в клубке навязчивых мыслей. Каждое их слово казалось попыткой вытащить его из тьмы, но Алистер просто не знал, как принять эту помощь.       Когда Алистер оставался один, ночь превращалась в кошмар. Тёмные мысли остывших отношений с Проспером и его неприязнью пронзали его ум. Что-то внутри него не позволяло забыть, он чувствовал себя неполноценным и разрушенным.       Он скручивался на полу, его тело тряслось от паники, в то время как голова думала о том, как легко ребята могли бы понять, что с ним что-то не так.       Во время съемок сериала Алистер всё же улыбался, улыбался натянуто, и вскоре это стало выходить само собою.       Говорят, что время лечит, однако такие травмы время в одиночестве неспособно вылечить, без поддержки друзей и окружения это невозможно вывести.       Он улыбался, старался быть на высоте, но его глаза были как пустой и холодный океан, там где раньше горел огонек теперь была пустота. Уолтер подстраивался под его настроение, а Проспер пытался помочь, но его слова задевали Алистера.       Алистер чувствовал себя будто на сцене — каждый жест, каждый смех вызывал только внутреннее раздражение. Его имя на самом деле значило что он защитник, воин и все такое, может раньше в какой-то мере он им был то теперь он не знал кто он. Работа, которую они когда-то любили, превратилась в обязательство, от которого сложно было избавиться.

Разговор, который принес облегчение.

      Уолтер, заметив, что что-то не так, решил поговорить с Алистером. Они встретились у кафе, где ровный свет и смех проходящих мимо людей создавали иллюзию нормальности. Но когда Уолтер спросил, что беспокоит Алистера, тот лишь улыбнулся и, сдерживая слёзы, сделал шаг назад.       Он не хотел показывать слабость, не хотел вспоминать о том, как Проспер наговорил ему всего за несколько секунд. Вслух произносить свои терзания было слишком тяжело, слишком болезненно.       Но у него получилось, и вскоре словесный поток, словно пробившийся ручеёк, вырывался на поверхность.       Алистер вернулся домой, где его никто не ждал кроме его друзей, и снова погрузился в свою бесконечную тишину. Складывалось впечатление что все что он делает, пытаясь оправится и подать знак бетствия напрасно.       Каждую ночь, когда друзья были заняты, он укутывался в толстое одеяло, пытаясь забыть о том, как много он потерял. Несмотря на внешние усилия, внутри бурлили чувства — стыд, страх, одиночество. Он снова улегся на пол, понимая, что жалость к себе не возвращает прежнего состояния.       И когда тьма накрывала его, он думал о своих друзьях, о том, как трудно объяснить, что на самом деле он чувствует. Но вместо слов прозвучала лишь тишина — она была единственной, кто понимал его сейчас.       В этот момент экран телефона мигнул уведомлением от Уолтера: «Ты в порядке?». Но Алистер больше не знал, как на такое сообщение он мог бы ответить.       Но вопреки ожиданиям пальцы сами застучали по клавиатуре, изголодавшаяся по друзьям, заботе и теплу натура взяла верх над самыми сильными страхами, и уже ничего нельзя было остановить, сообщение было отправлено, и оно запустило цепную реакцию:       Друзья, дом, работа, страхи, слезы в ночи, письма, смс, разговоры, друзья, слёзы, обследования, профилактика, помощь, дружба, восстановление, работа, радость, примирение, забытые обиды и страхи — всё это пронеслось столь быстро, что через некоторое время Алистер был вновь в строю и, как и до этого инцидента, с радостью работал на студии и писал сценарии.       Однако в какой-то момент из самой глубины души несколько потаённых страхов выползли на поверхность, как змеи, и начали душить его существо. Иногда почему-то вдруг ему становилось так страшно, и каждый раз это было по-разному.       Друзья давно взяли на себя почти все обязательства, а он занимался лишь текстом и кое-какими бумагами.       Но страх давил всё сильнее и сильнее, как ему казалось, и он начал делать всё, чтобы его искоренить. С невероятными усилиями ему удалось подавить те несколько страхов, но иногда они появлялись. Это было похоже на приступы эпилепсии, которые с каждым разом становились всё тяжелее и мучительнее.       И тогда Алистер стал брать на себя любую работу. За нею он забывал о мире за дверью его кабинета, и душа обретала свободу. Это стало походить на зависимость, и если сначала он делал это время от времени, то скоро подсел на этот метод, как на наркотик, избавляющий и дающий временную утеху.       Он погружался всё глубже и глубже в работу, и это не было плохо, просто в какой-то момент он захлебнулся и начал тонуть, квартира, до этого чистая, начала обрастать важными документами и бумагами, они исчезали и появлялись, круговорот документов в работе, так он его назвал.       Он совершенно забыл, что значит техобслуживание систем, и со временем в его памяти накопилось много мусора. Он игнорировал предупреждающие сигналы и откладывал необходимые процедуры на потом. И вот однажды, когда он меньше всего этого ожидал, система дала сбой.