Часть 31. Чуйка плохого не посоветует

      Конечно, с Алистером теперь было всё относительно хорошо, но Проспера иногда всё же мучила совесть за все те страдания, которые пришлось пережить камере, в какой-то мере это была не его вина, всё равно, как это обычно бывает, хороший друг винит именно себя, а не обстоятельства или других.       Так было и в этот раз. Проспер, чувствуя вину за свои ошибки, предлагал помощь в различных делах, и хотя зачастую Алистеру не нужна была помощь, его друг всё равно настаивал, что порою переходило все границы, и хотя это была большая редкость, но всё же были несколько случаев.       Прошло уже около двух месяцев с момента того происшествия на Новый год, и хотя отношения у этих двоих в какой-то мере наладились, всё же чувствовалось некое напряжение в определенные моменты.       Алистер как никогда прежде погрузился в работу и отдавал ей всего себя, чтобы отвлечься от странных мыслей, преследовавших его.       Уолтер видел, как тяжело порою его другу, которого он считал младшим братом, но понимал, почему это происходит, и потому незаметно для Алистера помогал ему с мелкими проблемами, облегчая ему жизнь, порою очень сильно, но он даже не представлял, насколько он важен для камеры.       Однако один случай всё решил и окончательно помирил всех троих и дал повод забыть старые обиды и огорчения.

***

      Была весна. Март месяц. Скоро, очень скоро будет Восьмое марта, а вместе с ним на планету опустятся хлопоты в приготовлении к празднику. И пусть кто-то своим любимым подарит объятия, поцелуи и цветы, а их половинке этого будет достаточно.       Другие будут выкладываться на полную, но те, для кого они стараются, даже не заметят этого или вовсе, хмыкнув, скажут, что они хотели не это.       Оставалось всего ничего, но праздник уже ощущался на улице, как и весна, которая пусть и не сильно, но уже чувствовалась в воздухе и была заметна в виде подтаявшего снега и яркого солнышка, которое светило и согревало своим теплом землю.       Трамваи и троллейбусы, машины и люди двигались в направлении своих дел. У каждого была забота и цель. Кто-то спешил подарить цветы любимой, кто-то просто шёл домой с работы и был в приподнятом настроении, а кто-то ухаживал и дарил тепло окружающим.       В цветочных магазинах то и дело открывались и закрывались двери, молодые люди покупали подарки и букеты, по улицам разливался нежный аромат только что испорченного хлеба, а жизнь была полна радости.       В то самое время, как сладкие до невозможности парочки прогуливались по парку, Алистер сидел за своим столом в квартире от студии.       Там, где его никто не мог потревожить и что-то сделать не так. Раньше эта квартира сверкала чистотой и порядком, то теперь то тут, то там виднелся слой пыли. Старая бумага, документы, папки и файлы лежали стопками в комнате.       Все шкафы, которые находились в его комнате, предельной под кабинет, теперь были завалены бумажными носителями и книгами. Не было никаких статуэток, а техника только та, что необходима. Работа и только работа, всё строго в соответствии с порядком, установленным по работе, вот девиз, который он придумал сам для себя.       Стол выглядел не лучше в окружении стопок бумаги, которые хоть и были рассортированы четко по типу документации и были четко на своем месте, но всё равно занимали огромное количество места.       Хозяину квартиры, пребывавшему в плачевном виде, приходилось очень аккуратно передвигаться по ней, чтобы ненароком не устроить бардак, так как документы были повсюду.       Не было их только в кухне, санузле и гостиной, которые, кстати, тоже не отличались чистотой, хоть и были значительно чище за счёт проводимой их хозяином редкой уборки.       Говорят, что животные похожи на хозяина, но в этом случае квартира.       Точнее, Алистер был похож на нее. Почти вся его память была занята работой, он уделял ей все вое свободное время, а иногда даже принебригал своими потребностями, чтобы успеть в срок.       И если раньше это был чистый и ухоженный робот со сверкающей линзой камеры, всегда поглаженым черным костюмом и отполированными до блеска туфлями, то сейчас он был полностью в пыли.       Его парадный костюм стал его повседневной одеждой, он был весь помятый, с пятнами от кофе и быстрых завтраков.       Система Алистера работала на пределе, то и дело сбиваясь и глюча от количества пыли и принебрижения простого техобслуживания.       Временами она просто охеревала от количества поставленных задач и от качества обслуживания носителя, хотя нет, охеревала — это ещё мягко сказано.       Его суставы начали болеть и скрипеть, а корпус нагреваться, системные уведомления то и дело выскакивали перед обзором с сообщениями о нагрузках и прочем важном.       Сначала он не обращал внимания, но когда это стало отвлекать от работы и сильно раздражать, он решил выключить оповещения, что в последствии сыграет с ним злую шутку.       Так как в прошлом месяце не было никаких важных мероприятий, а также их не предвиделась и в ближайшем будущем, он засел в квартире, как рак-отшельник в раковине, так ему полюбившейся.       Он совсем перестал за собой следить и питался исключительно доставкой, благо это была полезная пища, что оттягивало критичный момент, он совсем перестал спать, производить чистку, перезагрузку, а также заряжается, всё это плохо влияло на работу системы, так как всё выше перечисленное было необходимостью из-за его конструкции и в принципе из-за того, что он не такой как все.       Он не вылезал из-за стола и почти стал его частью.       Кружки кофе, энергетики и батончики, всё то, что предлагало быструю энергию, сейчас занимало маленький столик, что стоял рядом и служил совсем не для этой цели.       Он перестал обращать внимание на всё кроме работы, в квартире стоял затхлый запах от того, что мусор он не выносил и не делал абсолютно ничего кроме работы. Бумагами был завален весь стол. Алистер брал сразу несколько дел, и поэтому ему казалось, что он нечего не успевает, хотя это не так.       Денег за выполненную работу ему хватило бы на несколько лет беззаботной жизни со всеми удобствами.       Многие подумают, если он так занят, то почему нет того, кто смог бы убраться в заваленной квартире или хотя бы выдернуть его и привести в порядок?       Всё не так просто, есть много знакомых, которые хотели бы помочь ему с этим, но он категорически отказывался, он отбивался от их предложений всеми доступными способами, так что некоторые перестали обращать на проблему внимание.       Даже Проспер не мог к нему подобраться, что до Уолтера, то он был занят работой на киностудии, в особенности съемками, потому как Алистер был больше по документации, сценариям и остальной бумажной волоките, Проспер напротив был занят закупками и всем, что с ними связанно, так что Уолтеру оставалось только согласовывать       самые важные части и работать с актерским составом, в том числе с Титанами.       Конечно, все обязанности в том виде, в котором они были сейчас, у них с самого начала даже не имели четких границ, но после того как поступили жалобы на Проспера на него из-за его вспыльчивости, а Алистер не успевал работать с подбором актеров и бумагами, оттого уставая и подавая в не самые приятные моменты, было решено распределить и установить четкие границы работ.       Но, к сожалению, камера, привыкший нагружать себя сверх меры и теперь считавший, что делает недостаточно для дела, решил брать больше заданий и проектов, чем может вывести имёно, это и привело к тому, что сейчас происходило в квартире.       Соответственно, долго так продолжаться не могло во всех смыслах.       Алистер доделывал очередной документ, когда почувствовал что-то плохое. Это было какое-то зудящее чувство где-то на подсознательном уровне, и оно никак не хотело успокаиваться.       Вскоре к нему подключилась чуйка и интуиция, которые всеми доступными способами пытались предупредить его о надвигающейся опасности, но так как оповещения были выключены, он ничего не понял.       Наконец он, не выдержав, встал и направился в кухню, в очередной раз чуйка подсказала ему, что желательно написать Уолтеру что-нибудь, что он и сделал, убедившись, что все выполнил, он уже было хотел вернуться к работе, как тупая и острая боль ударила в позвоночнике.       В объективе тут же потемнело, а ноги подкосились, и, чувствуя нехорошее предчувствие, что стало по сути его спутником, он поспешил вывести на экран всё то, от чего отмахивался.       От увиденного у него невольно вырвался вздох ужаса, точнее, от вида того, что в предупреждениях.       Анализируя всё происходящее за последнее время, он вдруг понял, что отчётов о неисправностях и неполадках системы слишком много, цифра была космической и не предвещала ничего хорошего, и он жопой почуял что вот-вот отрубится.       А в это время боль всё усиливалась и растягивала свои щупальца, как осьминог, утаскивающий свою добычу в глубины океана.       Перед тем как его зрение опасно замелькало, он успел отправить Уолтеру смс, а затем система вырубилась.       В это же время на улице начало смеркаться, а закатное солнышко уже заканчивало свой дневной путь и уходило за горизонт, окрашивая облака и здания в бледно-розовые и бордовые оттенки.

***

      Блугрей сидел в своем кабинете и наблюдал за мониторами, на которых отображались все важные события, коих было не особо много из-за вечера, но все же были.       В этот момент раздался телефонный звонок, но как бы человек не хотел поднимать трубку, ему пришлось.       Ответив звонившему, он принял важную информацию и сразу набрал своего знакомого, уж он сможет с этим справиться.       — Алло? — раздалось с того конца телефонного провода.       — Слушай, у меня тут ситуация… Надо помочь нашему камере. Но ты же знаешь, у меня сейчас своих дел по горло, так что я не могу. — сразу перешёл к делу Дафак.       — А ты уверен, что помощь ему так уж необходима? Может, обойдётся? — раздался голос.       — Нет, не думаю, что обойдётся. Мне сказали, что он в опасности, и это серьёзно. Я не могу просто так отмахнуться. — сказал Дафак голосом, не терпящим возражения, давая понять собеседнику, что тот не отвертится от того задания.       — Ну ладно, ладно. Давай тогда подумаем, как лучше помочь. Что от меня требуется? — вновь раздался голос, обладатель которого, кажется, уже знал, к чему приведёт это всё, если упрямиться.       — Надо, чтобы ты связался с одним из своих людей и передал сообщение по адресу, это важно, времени мало. — вновь слегка надавил человек.       — Хорошо, давай сделаем это. Не бросать же его в беде. — после этих слов раздались гудки, означавшие, что собеседник повесил трубку, на что Бум только удовлетворительно хмыкнул и включил запасную камеру в комноте Алистера.       Увиденное на мониторе заставило его присвистнуть, на полу в слегка захламлённой обстановке лежало нечто лишь отдалённо похожее на камерамэна и слегка дёргалось.       «Перезагрузка», подумал человек, «Что ж, придётся применить экстренные меры, чтобы к приходу подмоги он не стал куском простого метала».       Медленно встав со стула, он взял небольшой чемоданчик и тихо произнёс:       — Ну что же, вот и пришло твоё время, не думал, что оно настанет так быстро, но, думаю, это пойдёт им всем на пользу. — Взяв чемоданчик, он исчез в зелёном дыме.

***

      В комноте уже царил сумрак, а тело, лежавшее на полу, слегка дёргалось в неконтролируемых импульсах от нештатной и, кажется, неправильной перезагрузки.       Зелёный дымок, и человек склонился над явно повреждённым роботом.       «Прям как в прошлый раз», ухмыльнулся Дафак Бум, вспоминая тот момент в парке, «и что тогда произошло?»       — Ну что, дружок, придётся тебе немного отдохнуть от этого места и пройти некоторое подобие теропии перед тем, как ты снова начнёшь снимать свой сериал. —       Слегка вздохнув, человек начал разворачивать содержимое чемоданчика и, достав приспособление для чистки, первым делом нажал на несколько кнопок, а когда шейные пластины разъехались, он очистил несколько входов для проводов и произнёс:       — Извини, но это для твоего же блага, иначе ты загубишь себя ещё больше, и уже никто не сможет вытянуть на свет божий. Размотав провод, он подключил один его конец к шее камеры, а другой — к ноутбуку в чемодане и начал проверять систему.       После нескольких долгих минут очистки от мусора в системе и вирусов, с которыми бы не справились даже самые мощные приборы в ремонтных мастерских, он ещё раз проверил систему, которая, если бы могла дышать и говорить, вздохнула бы с облегчением и сказала ему спасибо.       «Ну, поехали», подумал Бум перед тем, как вставил ещё один провод устройства в уже очищенный порт на затылке камеры, и, так как модель Алистера была одной из его наработок, он просто поменял деталь, отвечающую за перемещение в подпространстве, а затем слегка улучшил его состояние и, взглянув на зазвеневший телефон, проговорил ласково, обращаясь к пришедшему на время в сознание Алистеру:       — Не волнуйся, когда ты проснешься, всё будет в порядке.       Пройдёт некоторое время перед тем, как ты снова вернёшься сюда, и, надеюсь, ты будешь в куда лучшем состоянии, а теперь мне надо уходить, твой друг уже идёт сюда с подмогой.       Заметив, что Алистер пытается пошевелиться и что-то сказать, он, поняв, что именно тот хочет, ответил:— Не волнуйся, когда он придёт, ты ещё будешь в сознании и сможешь его услышать, увы и ах, но говорить или как-то реагировать на их действия ты не можешь, ты не в том состоянии, чтобы что-либо делать, я конечно не уверен так ли этоно видимо из за ошибок ты на время станешь овощем, а теперь прощай.       После этих слов человек растворился в зелёной дымке, а как только она пропала, дверь слетела с петель, и к лежавшему на полу Алистеру подскочил Проспер, а Уолтер, бежавший следом, обо что-то запнулся и потому оставшийся путь до друзей проскользил на коленях, совершенно не заботясь об окружении.       — О, Ал, Алистер, как ты мог, совсем уже сбрендил? — залился уже было курицей-несушкой Проспер, но, оглядев место происшествия, весь затрясся и, уже не контролируя себя, начал орать, что он говорил, никто не мог понять, однако он всё время повторял имя друзей и что именно он виноват в случившемся и что он себе не простит, если что ещё случится.       Он настолько разбушевался, что его пришлось увести, а, проанализировав состояние друга, Уолтер отправился в уже ставшую привычной мастерскую, в то время как в его памяти повторялся этот злополучный день.