Часть 32. Беда не приходит одна

      На рассвете киностудия наполняется волшебным светом, который пробивается сквозь большие окна, освещая пустые площадки и декорации. Небо окрашивается в нежные оттенки розового и золотого, а легкий туман стелется по земле, создавая атмосферу загадочности.       Деревья вокруг шуршат под легким утренним ветерком, а птицы начинают свою симфонию, наполняя воздух мелодичными трелями.       Свет пробивается сквозь листву, играя на поверхности старых подмостков, где еще вчера шли съемки. Мягкие лучи солнца касаются лиц статуй и декораций, придавая им жизнь в этот тихий час.       На заднем плане слышны звуки пробуждающегося города: далекие гудки автомобилей и шаги рабочих, готовящихся к новому дню.       На площадках тихо движутся тени, готовясь к съемкам, а звук открывающихся дверей и шагов по асфальту наполняет пространство ожиданием. В этот момент все кажется возможным, и мир наполняется свежими идеями.       Рассвет на киностудии — это начало новых историй, которые ждут своего часа, чтобы быть рассказанными. Каждый момент здесь пронизан магией творчества и вдохновения. Уолтер с Марком только что вернулся из прогулки и теперь стоит посреди площадки, когда ещё на ней нету никого, а вокруг умиротворяющая тишина, что не может не радовать. Новый день и столько работы, процессор буквально плавится от предвкушения, видео придется сегодня снова заглянуть к знакомым инженерам, чтобы поменять некоторые детали.

В другом месте чуть позже.

      В воздухе витает напряжение и волнение. Команда съёмочной группы готовится к съёмке одной из самых захватывающих сцен — битве Титана Камеры с врагом Альянса.       Каждый член команды вносит свой вклад в создание этой грандиозной сцены.       Актёры сидят в своих гримёрках, перелистывая страницы сценариев, пытаясь в последний раз убедиться, что всё идеально. Их глаза бегают по строчкам, словно пытаясь уловить каждую деталь, каждое движение, которое должно произойти на экране. Они словно живут в этой сцене, переживая её снова и снова.       Новый режиссёр, который появился в этой команде совсем недавно и временно замещает Алистера, уже начал строить планы по разрушению этого проэкта, но ещё не знал, что из этого выйдет, сейчас он стоит и смотрит за приготовлением к съёмкам, он наблюдает за Титаном, которого почему-то начал недолюбливать, впрочем, ему тут никто не нравится.       «Я буду максимально придираться, совсем как и раньше, особенно над новыми титанами, слышал, что он идеальный для них, ну ничего, я сейчас такое устрою, их ничто не спасёт от его ухода из киностудии, не зря же меня сюда поставили, всё-таки начальник будет доволен тем, как я им всё усложняю».       Операторы стоят на площадке, обсуждая каждый кадр, каждый ракурс. Они представляют, как будет выглядеть битва на экране, как зритель будет переживать каждый момент. Они словно оживляют сцену, делая её более реальной и захватывающей.       Художники по костюмам и реквизиту трудятся в своей мастерской, создавая доспехи и оружие, которые будут использоваться в сцене. Каждый элемент тщательно продуман, чтобы соответствовать эпохе и стилю. Они вкладывают душу в свою работу, стремясь сделать всё как можно более реалистичным и впечатляющим.       Костюмеры подбирают идеальные наряды для актёров, чтобы те могли максимально погрузиться в свои роли. Они словно создают для каждого персонажа второй «костюм души», который поможет актёрам лучше понять и прочувствовать своих героев.       Гримеры и специалисты по визуальным эффектам работают над созданием образов, которые будут поражать воображение зрителей. Они добавляют детали, которые сделают сцену ещё более зрелищной. И вот всё начинается, но вместо обычного павильона для съёмок снимать начинают в другом месте, киностудия решила использовать большое поле в отдалении от всего, что можно случайно разрушить, где уже всё готово. А в это время в другом конце площадки уже идёт съёмка сцены:       Группа камерамэна, облачённая в защитное снаряжение, стремительно движется по узким улочкам павильона. В руках у каждого — оружие, готовое к действию. Вокруг — разруха и хаос: стены зданий покрыты трещинами, обломки мебели и предметов лежат на земле.       Пыль отколовшегося кирпича зависает невидимыми пылинками в воздухе, усугубляя положение.       Сартиры с головами людей, захватившие землю и уничтожившие человечество, представляют собой устрашающее зрелище. Они размахивают головами и несутся вперёд, их жуткие лица искажены злобой. В этот момент они поют свою песенку, которая уже надоела до чёртиков: «Шкибиди ДОБ ДОБ ес ес ес скибиди».       По подготовленным «путям» уже едут муляжи скибиди, раскачивая свою голову из-за движения, а из динамиков звучит засевшая мелодия.       Камерамэн и его отряд не останавливаются ни на секунду. Они уничтожают противников одного за другим, продвигаясь вперёд. Каждый выстрел, каждый удар — всё это снято так, чтобы создать напряжение и атмосферу опасности.       Режиссёр даёт указания через наушник, операторы следят за каждым движением камеры, чтобы не упустить ни одной детали происходящего. Монтажёры и звукорежиссёры работают за кулисами, чтобы всё выглядело максимально реалистично.       Вдруг с крыши здания срывается град кирпичей — это один из актёров случайно наступил на край и чуть не упал вниз, и хотя всё пошло наперекосяк, сцена получилась отличная. Но, несмотря на это, режиссёр начинает ругаться.       — Да ёб твою шестерёнку, Ковальски, сколько можно косячить? Так сложно дождаться, пока группа не дойдёт до угла, где их поджидают скибиди? Ну почему ты лезешь раньше времени? Ты вообще слушаешь меня? Ты так скоро отсюда вылетишь. —       Слегка успокоившись, он даёт знак, чтобы продолжали снимать следующую сцену.

Сцена боя Титана камеры с Джи.

      Среди полуразрушенных зданий Титан камерамэн сражается с толпой скибидистов. Они нападают на него со всех сторон, но он уверенно отражает их атаки. Его щит защищает его от ударов, а сила и выносливость позволяют ему противостоять множеству противников. И хотя они не наносят ему урона, но всё же доставляют неприятности.       Однако в этот момент в поле зрения появляется Джимэн Скибиди — могущественный противник с лазерным оружием. Он летит прямо на Титана, стреляя лазерами. Титан быстро реагирует и закрывает себя щитом, отражая лазерные лучи.       В этот же момент на Титана с другой стороны летит ещё один скибидист, который подрывает щит мощным взрывом.       По крайней мере, должен был, если бы не промахнулся на несколько метров, находясь недалеко от Титана, происходит липовый взрыв, но Титан, не ожидавший подобного, от неожидонасти падает на одну из построек, ломая её, и вопросительно смотрит на режиссёра, ожидая ответа, но на него только летит слепая ругонь, от которой становится больно, ведь он ее не заслужил.       Режиссёр в природе гнева поворачивается к Титану и кричит:       — Ты что, не можешь нормально сыграть?! Сколько раз тебе говорить, ты постоянно допускаешь одни и те же ошибки! Из-за тебя главный вынужден переписывать сценарий, переставлять сцены, и всё это время мы теряем драгоценное время! Ты испортил всю сцену! Я не могу поверить, что ты не видишь, как это выглядит со стороны! Это просто ужасно!       Он начинает активно жестикулировать и нервно ходит по площадке, продолжая выражать своё недовольство отборной руганью.       Но когда Титан, уставший от всего этого, взглядом смотрит на других титанов и на Уолтера, который наблюдал за всем этим, и, кажется, не находит никаких признаков поддержки, он уже готовится уйти, так как больше не может терпеть всё это.       Заметив, что намечается какая-то движуха, Уолтер смотрит на Титана, увидя немую мольбу, говорит что-то своему помощнику, который через несколько мгновений разбирается с источником ругани и криков.       А через несколько мгновений сам оказывается на месте режиссёра и начинает руководить процессом съёмок, чем всех неслыханно радует.       Продолжение съёмок, камеры опять направляются на титана и «Скибиди», для которых сделаны огромные макеты зданий, чтобы создать атмосферу разрушенного города.       Все готовятся к продолжению съёмки, и в наступившей тишине раздается голос Уолтера: «Камера, мотор, начали!»       В этот момент вновь все посторонние звуки затихают, а на площадке вновь начинается:       В этот же момент на Титана с другой стороны летит ещё один скибидист, на этот раз он попадает в цель и бутафорский взрыв проходит отлично подрывая щит. Тот на мгновение оказывается без защиты.       Титану приходится отступить и бежать, чтобы избежать дальнейших атак. Он маневрирует среди обломков и скрывается за зданиями.       «Снято», — звучит голос, и всё вновь оживает.       — Ну наконец-то закончили, и что нашло на нашего режиссёра? — произнёс с изумлением в голосе Уолтер, разговаривая со своим другом ТВменом.       — Кстати о режиссёре, вы не знаете, где ваш друг? Его никто давно не видел, может что-то с ним случилось? — задал тот встречный вопрос.       Во время этого разговора к Уолтеру подошол один из ТВменов и передал записку, от содержания которой у него всё перевернулось, а он чуть ли не бегом помчался в кабинет.       Его напарник и друг ТВмен, который уже успел поднять записку, сейчас с ужасом читал ее содержимое и с выражением некоторой озабоченности повернулся к подошедшему только что оператору, который хотел что-то спросить у него, но заметив, что экран ТВ сбоит, тут же заволновался, но ничего не смог узнать.       Однако скоро информация, что с главным режиссёром что-то не так, распространилась по всей киностудии, однако никто не знал, что именно случилось с ним в его квартире и в каком состоянии он сейчас.       В тот момент, когда Уолтер узнал о случившемся с Алистером, он чуть не попал в перезагрузку, казалось, ещё чуть-чуть, и он словит синий экран смерти, хотя это обычно происходит с ПК, ну да ладно.       Сейчас он торопился добраться до Алистера, попутно обзванивая всех своих знакомых, оповещая об ЧП, но перед этим он позвонил Просперу, который сейчас наверняка делал всё то же самое, что и он.       Наверняка всё получилось бы быстрее, если бы именно в этот день его не преследовали какие-то странные совпадения и неудачи.       То кофе на него кто-то уронит, то он ключи потеряет, то какой-то ТВмен перепутает его портфель с телепортационными контейнерами, в которых была жидкость для телепортаций.       То вновь найденные контейнеры кто-то разобьёт, то на площадке именно в этот день новый режиссёр станет на всех собак спускать.       В раздумьях он доехал до квартиры Алистера на автомате, и, встретившись с Проспером у главного входа, они уже вместе помчались к квартире друга, где уже спецгруппа вскрывала заклинившую при попытке войти дверь.       Оставалось совсем немного, но у Проспера нервы сдали окончательно, и он просто с размаху врезал ногою в дверь, и, наверное, она у него тотчас разболелась, нет, не дверь, а нога, но, несмотря ни на что, он побежал в квартиру, в которую не то что уборщик, кажется, даже свежий воздух как минимум месяц уже не попадал.       Среди полного бардака на спине лежит Алистер. Уолтер видит, как Проспер подлетел к нему и перевернул, чтобы тот смотрел на него. Уолтеру остаётся немного до друзей, когда он спотыкается о что-то и всё оставшееся состояние скользит по гладкому полу на коленях.       От крика Проспера слуховые датчики и системы сбоят, и потому он ничего не слышит, однако замечает, что Проспер замирает на несколько секунд, но только для того, чтобы потом начать рвать и метать, настолько он закипел от злости, на кого она была направлена, было совершенно неясно.       Подозвав жестами двух спикеров, он просит, чтобы Проспера увели и помогли поднять ему Алистера.       Перед тем как пострадавшего отправят в мастерскую, он подошёл к управляющему и попросил:       — Здравствуйте, не могли бы вы распорядиться, чтобы там, — он с некой толикой брезгливости указывает на квартиру с выбитой дверью и продолжает: — Чтобы там убрались, а и чтобы дверь заменили, а то некрасиво получилось.       На это управляющий показывает ему лайк, мол, будет сделано в лучшем виде, а потом уходит куда-то.       Вернувшись к друзьям, он даёт отмашку, после чего вся эта маленькая процессия отправляется в спешном порядке в мастерскую.       Никто из них не догадывается, что всё, что происходило с Алистером, было не просто законом, пропастью или чем-то ещё, а целенаправленным вредительством.       Как на людей можно работать всего лишь знаками и дать им поверить, что они сходят с ума, так и с агентами можно провернуть похожее, только тут не психологическое, а намеренное вмешательство в систему с помощью вируса. Но в скором времени друзья узнают, каким образом это случилось с Алистером и почему у них не получалось достучаться до него.