Глава 10

      Вокруг была лишь одна кромешная темнота. Никогда я не чувствовала себя настолько опустошенной. Настолько сломанной и разбитой. И по какой-то причине, это чувство внутри продолжало заполнять меня, как и желание исчезнуть навсегда, растворившись в небытии.       И тут в самой глубине этой тьмы, я заметила светлый силуэт. А сердце моё замерло, стоило мне узнать его прекрасные сверкающие волосы, цвета золота, что развевались от легкого ветерка.       Ремигий…       Значит, это все сон… Как еще объяснить, что я сейчас вижу умершего человека?       Реми умер. Из-за меня умер…       Я с горечью опустилась на пол, что был чернее ночи и напоминал обсидиановое море: по нему шли легкие круги, как рябь по воде…       А ведь я изо всех сил старалась вычеркнуть это из своего сердца. Вычеркнуть это поганое чувство вины за жизнь человека, который умер из-за меня…       Поэтому я так ненавижу, когда люди жертвуют собой. Счастье? О каком счастье может быть речь, когда ты живешь с такой тяжелой ношей? Я ненавижу себя за это…       Одержимость… Вот что убило Реми. Именно моя маниакальная одержимость стала последней каплей. Я изо всех сил боролась с ней. Но она все равно постепенно брала вверх надо мной, а я чувствовала себя преступницей и самой настоящей грешницей. А все усугубилось, когда Реми познакомил меня со своей девушкой…       А ведь я так хотела стать ему больше, чем просто подругой…       Но я глотала по ночам слезы, зная, что этому никогда не бывать. Мне было одиноко и больно. Но я скрывала это в себе, похоронив чувства в глубинах моего сердца. Скрывала свою мерзкую сторону, что зародилась во мне со временем.       А когда увидела, как Реми меняет девушек, которые были так похожи на меня, в груди что-то болезненно щелкнуло. И во мне разгорелась страшная ревность. От этого мне было еще более противно… И я возненавидела себя за эту сторону своей личности.       Я кусала до боли губы, ногтями нанося себе невольные раны. Это было очень больно и горько. Но больше болело моё сердце. Больше всего на свете болело, разрывая меня изо дня в день, сводя меня с ума. Но сознанием я понимала, что все это неправильно. Мы с ним были не в таких отношениях, чтобы я ревновала… Но все равно… Это было больно.       Он гладил меня, обнимал. Дарил тепло и заботу, которые я всегда жаждала получить. Мы ездили с ним в поездки, гуляли по паркам. Ходили в кино и даже за руки держались. И как после такого воспринимать его? Для меня он был не просто другом. Я с самого начала видела в нем большее. Видела в нем родственного человека, с которым можно провести весело время. Да что там… Всю жизнь… А что в итоге…       Реми даже предложил сделать парные татуировки…       А я продолжила медленно тонуть в столь мерзком чувстве, которое разбивало меня на части.       Моя любовь превратилась в одержимость, последствия которой до сих пор не дают мне спокойно жить. Именно поэтому я как никто другой знаю, какого испытывать это… И это ненормально. Грязное. Убогое. Просто омерзительное чувство. Именно так… И я в этом на самом деле совсем не отличалась от Чезаре. За исключением того, что я не причиняла никому телесного вреда. Хотя также как и он скрывала бушующие во мне эмоции под маской лжи и фальшивой улыбкой.       Я не ангел. И я прекрасно знаю это. И на самом деле я просто умелая лгунья. Обманув себя, другие легко поверят в любую твою ложь, ведь для тебя она становится «правдой». Но на самом деле, мне просто страшно любить. Мне нельзя любить и желать быть любимой. Нельзя, ибо я могу вновь пасть во власть своей нечестивой стороны, которую с таким трудом подавила в себе много лет назад. И что же делать, когда меня переполняют столь противоречивые чувства?       По-крайней мере, только Руби я могу любить без страха потонуть в этой мерзости. Ведь любовь мужчины и женщины — это совершенно другое. Одно дело, любить кого-то как человека. А Руби я люблю просто за то, какая она есть. Безусловной любовью. И поэтому мне так хорошо рядом с ней. Ведь я понимаю, что эта любовь самая сильная. Истинная и самая прекрасная. И она точно не превратится в одержимость…       Меня со всех сторон окружили странные тени. Они жутким кольцом сплелись вокруг меня, водя мрачные хороводы.       «Розалина…»       От этого шепота меня охватила дрожь, а внутри все похолодело.       «Тебе рано…»       Куда рано? О чем это он?       «Вернись обратно…»       Не хочу… Почему я должна жить и страдать? Я не хочу жить, ведь одним только своим существованием, я могу причинить кому-то боль…       Я просто хотела тепла и заботы…       Слезы скатились по моим щекам, когда сердце мое забилось в груди, переполнившись болью. И я в ужасе схватилась за голову, сжимая волосы.       Самоубийство грех… А значит я грешница. Ведь я хотела убить себя. Убить, чтобы Реми не страдал из-за моей одержимости. Чтобы самой не страдать от мерзости внутри меня.       Но в итоге…       — НЕТ! — я в отчаянии схватилась за голову, завопив во все горло. С такой силой, что казалось вырву себе волосы от этого всепожирающего чувства внутри.       Перед глазами всплыла знакомая картина, которую я так отчаянно старалась стереть из своей памяти… Думала, что освободилась, но на деле это не так…       Я стояла на краю обрыва. Без капли эмоций на бледном лице. А в руках я крепко сжимала нож, в последние секунды своей жизни взирая на бескрайнее алое небо, по которому плыли пушистые облака.       Я была полна решительности вонзить нож в свое сердце или же перерезать горло. Разницы особой нет, как именно умереть… А после я упаду вниз, и мое тело поглотят шумные волны. И я стану пищей для морских обитателей. Навеки сотру себя из этого мира, которого я недостойна.       — РОЗИ! — звук его голоса заставил меня опешить и резко обернуться, выпучив изумлённо глаза.       Я ведь специально ничего не писала и ни с кем не связывалась. Специально уехала подальше. Не оставила никаких следов. И все ради того, чтобы никто не смог остановить меня или как-то помешать. Так как же Ремигий нашел меня? Как узнал? Почему он пришёл сюда? Зачем…       — Рози, выбрось нож! — впервые я видела его в таком отчаянии. — Рози, давай вернемся домой? Вместе?       — О чем ты? — почему-то его слова вызвали у меня внутри желание рассмеяться. — Какое «вместе»? Неужели ты забыл, что у тебя есть девушка, которая ждет тебя.       — Мы расстались!       Сердце мое ухнуло, а грудь сдавило. Опять? Опять он расстался. И сколько это будет повторяться? Зачем вообще тогда было начинать встречаться? Какой был смысл встречаться с ней, если по итогу они расстались? Я не понимаю этого. Менять партнеров, как перчатки, а затем бросать… Какой смысл в такой мимолетной любви?       — Рози, давай спокойно поговорим? — я разглядела в его изумрудных глазах нечто странное, чего никогда раньше не видела.       — Реми, нам не о чем говорить. Я… Я не заслуживаю того, чтобы жить.       Он в ужасе замер, не зная, как реагировать и, что думать о моих словах.       — Рози, что за глупости? Ты ведь…       — Я монстр, Реми. И пока я жива, ты будешь страдать.       — НЕТ! ВЗДОР! — его лицо побагровело от злости и другого странного чувства. — Рози, я…       — Не говори мне того, о чем будешь сожалеть, — я отвернулась к обрыву, разглядывая бушующую внизу стихию. — От любви до ненависти один шаг… Но есть направление или же путь, ступив на который, уже нельзя вернуться назад. Я сделала шаг туда… И теперь только смерть сможет положить конец этому.       — Рози, прекрати так говорить. Я… Я люблю тебя.       Я в немом шоке обернулась. Мне не послышалось? Правда? Реми сказал мне только что, что любит меня?       — Но даже так, мы не можем быть вместе. Прошу, пойми меня.       — А с чего ты решил, что я хочу быть с тобой?       — А? Но разве ты не любишь меня?       Неужели…       — Ты знал? Знал и вел себя так со мной?! — я крепко сжала нож в руках, чувствуя, как по лицу стекают слезы от осознания. — Как ты мог?! Неужели так нравится топтать чужие чувства?!       — Рози, все не так! Это все…       — Не важно! Я умру! Потому что после такого я еще больше расхотела жить!       Стоило мне попытаться перерезать себе горло, и Ремигий кинулся ко мне, схватив за руку, опрокинув меня на сырую и влажную землю.       — Отпусти!       — Рози, если из-за меня ты больше не хочешь жить…       Внутри меня что-то треснуло, когда я заглянула в его яркие глаза, внутри которых читалась огромная боль. А следом я почувствовала, как по рукам стекает что-то горячее.       Стоило мне опустить взгляд, и я в ужасе обнаружила, как руки Ремигия крепко сжимали рукоять ножа, который я все также держала в руках.       Он внезапно закашлялся, а капли крови попали мне на лицо.       — Н-нет…       — Прости, что заставил тебя страдать, Рози. Я хотел, чтобы ты любила меня, и делал все ради этого. Прости, что я такой. Ведь я упивался твоей любовью и ревностью. Ведь это значило, что ты любишь только меня…       — Р-Реми…       — Я виноват перед тобой. Поэтому если кто-то и должен умереть, то это я.       — Н-нет, нет, нет! Реми! Не умирай!       — Прости меня, Рози… — по моим рукам стекала его кровь, а мое лицо ещё больше побледнело. — Я полный отброс. Прости… — по лицу Реми скатилась слеза, упав мне на щеку.       — РЕМИ! — взгляд его медленно мутнел, а тело задрожало. Я отпустила нож и подхватила его тело окровавленными руками, обхватив лицо Реми руками, плача без остановки.       — Живи, Рози… Живи свободно…       — Нет… Не умирай…       — Твоя жизнь — самое ценное, что у тебя есть. И для меня нет ничего дороже ее… Поэтому не убивай себя. Живи ради себя…       — Реми… — лицо мое исказилось в гримасе, а в следующий миг я почувствовала странный треск и грохот. А стоило мне обернуться, как Реми внезапно оттолкнул меня в сторону. — РЕМИ!!!       — Прощай, Рози… — в последнюю секунду перед тем, как край обрыва треснул, Реми улыбнулся мне со слезами на глазах. — Прости меня за все. И за то, что разбил тебя и твое сердце. Прости…       Я ринулась к краю, пытаясь поймать его, однако рука моя схватила лишь воздух.       — РЕМИ! НЕ-ЕТ! РЕМИ!       Меня охватил ужас, когда Ремигия поглотили морские волны. А от осознания произошедшего внутри все сдавило и кровь застыла в жилах.       Кровь. Она постепенно застилала взор. А взглянув на свои окровавленные руки, я убедилась в реальности происходящего. Ярко-алый цвет был повсюду, окутав мою душу и сердце.       Нет…       НЕТ!!!       Нет, нет, нет, нет!       Это все сон…       Жуткий кошмар…       Все это не может правдой…       Мои губы исказились в кривой улыбке, пока из глаз реками текли слезы.       Реми…       Это я должна была умереть.       Почему ты сделал это?       Мои глаза были пусты и ничего не выражали. Я не чувствовала ног и рук. Они онемели. Ничего не чувствовала. Абсолютно… Словно душа моя отделилась от тела. А сердце вырвали из груди и разорвали на части. Я задыхалась, а грудь сдавило еще сильнее, пока меня поглощало это жуткое чувство…       Мысли врывались в голову, но не было среди них чего-то здравого. Я медленно теряла рассудок. В голове была только мысль, что из-за меня Реми умер. Что я виновата в том, что это произошло. Что я убийца…       Верно…       Нож держала я, а значит кровь Реми на моих руках…       Из горла вырвался страшный вопль, который пронзил мою грудь. А тело окутало смесью страшных эмоций, которые с каждой секундой все больше разрывали меня на части…       А в следующий миг я широко распахнула глаза, крепко сжимая край одеяла. По лбу градом стекал ледяной пот, а из глаз текли слезы, полные горечи и страданий.       — МАМА!       Я в еще большем ужасе округлила глаза, увидев рядом Рудбекию, лицо которой казалось присыпанным белым порошком или мукой, — настолько бледной она была.       — Мама!!! Мама, мама, мама! — Она в слезах кинулась ко мне, сжимая в объятьях. — Ты наконец-то проснулась! МАМА!!!       Впервые я видела Руби такой…       А сердце заболело от мысли, что из-за меня этот ангел так горько плачет.       — Р-Руби… — Из моего горла вырвался хрип. А в следующий миг шею пронзила страшная боль, и я схватилась за нее, чувствуя, как татуировка по непонятной причине пылает.       — Мама, не говори ничего, — Руби сжала ткань моей ночнушки, плотно сжав губы, глотая слезы. — Тебе больно…       Я прикусила губу, видя, как она пытается не плакать, но у нее совсем не выходит. А в следующий миг я дрожащей рукой коснулась ее светлой макушки, чувствуя, как от каждого движения, тело пронзает боль.       — Руби, прости. Ты волновалась?       — О чем ты? — ее голубые глаза задрожали. — Это ведь не твоя вина, что ты…       — Руби… — и тут все внутри похолодело, и девочка съёжилась, еще больше побледнев. А стоило мне увидеть Чезаре, лицо которого напоминало каменную маску, я тут же притянула девочку к себе, стиснув зубы от боли. — Доми, отпусти мою сестру, будь добра, — от его фальшивой улыбки меня охватил приступ тошноты. Но Руби я не отпустила.       — Не хочу, — невозмутимо ответила я, не сводя с его лица ледяного взгляда.       — Это не просьба, — взгляд его стал жестче, а улыбка исчезла. — Нам с тобой нужно многое обсудить, не думаешь?       — Мне не о чем разговаривать с таким как ты, — брови его взметнулись вверх, и я заметила, как сильно побелели костяшки на его руках.       — Пьетро…       Сразу после этих слов в комнате появился высокорослый слуга, склонившись перед своим господином.       — Убери Руби, — Чезаре махнул рукой, и Пьетро тут же двинулся к постели, подхватив Рудбекию подмышку: та отчаянно цеплялась за меня, а я крепко обняла ее, свалившись с кровати, чувствуя, как тело разрывает от боли.       — Не смей так обращаться с ребенком! — глаза мои запылали от ярости, а в следующий миг Чезаре приблизился ко мне, обхватив за талию, оттягивая от Руби. Я попыталась вырваться, но ничего не получилось, а по лицу моему стекали слезы, полные злости и ненависти.       — Успокойся, ничего не будет, — прошептал мне на ухо Чезаре, еще крепче обнимая меня. — Уведи ее, Пьетро.       — Как прикажите…       — Мама! — Руби протянула ко мне руки, плача навзрыд. — Нет! Не делай маме больно, брат!       Я только и могла что наблюдать, как этот шрамолицый уносит ее, чувствуя, как задыхаюсь с каждой секундой.       Стоило Пьетро уйти вместе с Руби, и Чезаре подхватил меня на руки, усадив на кровать.       Тело пронзила боль, а горло сдавило. Я непроизвольно схватилась за шею, поморщившись от отвращения и боли в области татуировки. В тоже время Чезаре сел рядом, не сводя с меня пристального взгляда синих глаз.       При виде его лица мне так и захотелось врезать ему со всей дури, вот только сил у меня не было. Да и его «та» резкая перемена настроения все еще была свежа в моей памяти.       — Доми… — Чезаре коснулся моего лица, поглаживая его большим пальцем. А следом обнял меня, носом утыкаясь в плечо.       Я прикусила губу, когда он закрыл глаза, носом касаясь моей шеи. Вот только его эти действия вызвали у меня лишь отторжение и желание оттолкнуть его.       — Доми, ты не можешь покидать стен Борджиа без моего разрешения, — шепотом заговорил Чезаре, лаская мою шею пальцами, следом поцеловав ее. — Не подвергай свою жизнь опасности.       «Ты для меня единственная опасность…» — я крепко сжала кулак на груди, борясь с внутренним противоречием. Вот почему, когда он так ведет себя, сердце болит так сильно? И в тоже время бьется как сумасшедшее? От страха? Только из-за Реми мое сердце так билось в груди. А сейчас это вновь происходит со мной, но ощущение совершенно другое. Тошнотворное…       — Ты хочешь стать Крестной Матерью для Руби?       Я изумленно посмотрела на него, не в силах скрыть своего удивления. Он правда сейчас предложил мне что-то подобное? Зачем? Он что-ли за то время, что я была без сознания, совсем ополоумел?       — П-подожди, ты сейчас…       — Ты ведь хочешь этого? — синие глаза Чезаре блеснули странным блеском, а затем он коснулся моих волос, целуя их. — Я могу это устроить. Поговорю с отцом.       — Зачем? — губы мои задрожали, когда он еще крепче обнял меня, щекой прислоняясь к моей. — Ведешь себя так, а затем вновь начнешь избивать? Ты совсем…       — Думай что хочешь, Доми… — голос его резко похолодел. — Ты хорошо усвоила тот урок?       Меня охватил озноб, а по коже пробежали мурашки.       — Ты принадлежишь мне, — он поцеловал меня в шею, руками прижимая к своему телу.       — Я…       — А теперь расскажи мне, кто такой Реми?       Я в ужасе округлила глаза, когда он схватил меня за подбородок, не сводя с меня ледяного взгляда.       — Это…       — Эта метка — символ твоей любви к нему?       — Нет! — я дрожащими руками обняла себя за плечи, чувствуя, как грудь сдавило, а глаза защипало. — Никакая это не любовь…       — Дурить меня удумала? — Чезаре крепко обнял меня, а руки его туго сплелись на моей талии.       — Нет… Это не символ «любви».       — Тогда чего?       — Это напоминание.       — О чем?       — О том, что в мире есть грязные ублюдки, для которых уже давно готово место в аду… — взгляд мой похолодел, а хватка Чезаре усилилась.       — Тогда ты попадешь туда со мной.       Я замерла, не ожидая от него подобного ответа.       — Что ты нес… — в следующий миг губы Чезаре соприкоснулись с моими. Он закрыл глаза и поцеловал меня. Но самое неожиданное заключалось в другом. Он не ударил меня и не угрожал, говоря что накажет за дерзость. Чезаре точно прекрасно понял смысл моих слов, да и любой дурак бы понял. Но при этом он не разозлился… Еще и так нежно поцеловал. Сладко и тягуче, словно желал успокоить меня или приласкать.       Хватка Чезаре немного ослабла, а руки начали с заботой поглаживать меня по спине. Но я не забывала, что он может в любой момент переключить режим и стать деспотом в следующую секунду. Старалась не поддаваться на эту его очевидную уловку. Он так пытается ослабить мою бдительность что-ли? Вот только…       Чезаре аккуратно уложил меня на кровать, не отрываясь от моих губ, лаская их с особой нежностью, — такого с его стороны еще никогда не было. Обычно поцелуи Чезаре были властными и собственническими. Однако сейчас он целовал меня с невиданной доселе нежностью, иногда отрываясь и целуя мои щеки и шею, давая мне надышаться. Затем вновь возвращался к губам, и так по кругу. С одной стороны, мне было страшно, что в любой момент он мог опять взять и схватить меня за волосы, и начать избивать как тогда, но с другой…       Сердце трепетало. И я ощущала каждой клеточкой своего тела моё частое сердцебиение. Это правда было приятно… Но в тоже время омерзительно. Как же противно от мысли, что я наслаждаюсь его поцелуями, утопая в этой его нежной стороне.       Чезаре медленно отстранился, окинув мое покрасневшее лицо теплым взглядом. Я хорошо помнила все его выражения и никогда не видела, чтобы он искренне улыбался. Все его улыбки были фальшивыми. А взгляд был холоднее льда и заставлял все внутри сжаться от страха. Но сейчас… Что это за тепло? Откуда оно? И почему он так смотрит на меня?       — Доми… — Он коснулся повязки, что была обмотана вокруг моей шеи. Аккуратно стянул ее, и я почувствовала странный укол в зоне тату, заставивший меня поморщиться. — Только мои метки могут быть на тебе.       — Что? — Я в замешательстве посмотрела на него, когда он вдруг поцеловал меня в татуировку.       «Нет… Не может быть…»       — Что ты сделал с ней? — Губы мои задрожали, когда кожа в области шеи запылала от его прикосновения. Он, который кусал ее когда-то от злости, ни за что бы не стал целовать ее с такой нежностью, а значит…       — Забудь о своем прошлом, Доминика. Оно не должно мешать тебе быть со мной. Я уже говорил, что теперь я твой дом.       — Ты ненормальный.       — И? Даже если я сумасшедший, тебе остается только быть со мной, потому что никто не будет любить тебя так как я.       — Ты не любишь меня…       — Ты сама сказала, что это любовь.       — Я имела ввиду, что ты можешь считать это любовью, но на деле это не так. То, что ты испытываешь…       — Одержимость? — Чезаре нежно поцеловал меня в щеку. — Ты говорила об этом…       — Вот именно…       — И что? — глаза его хищно блеснули, а я прикусила губу от волнения. — Просто прими это.       — Нет. Не хочу. Мне не сдалась твоя одержимость, Чезаре.       — У тебя нет выбора.       — Выбор есть всегда, просто кое-кто полный урод и садист.       — Нарываешься, — он откинул волосы на затылок, чему-то усмехаясь. — Но ладно… Можешь называть меня как угодно.       Мое лицо исказилось в гримасе, видом напоминая красный помидор. Он сейчас серьезно что-ли? Или это новая форма манипуляций?       — Доми, даже не думай о том, чтобы сбежать, — стоило ему сказать это, как все внутри похолодело. — Ты будешь вечно жить со мной.       — А я не хочу быть твоей. Ты младше меня на двенадцать лет.       — И что, что ты старше? Я все равно хочу тебя.       — Э? — лицо мое еще больше покорежилось. — Похотливый ублюдок.       — Тебя саму не смешит подобное? — он взял меня за руку, целуя ладонь, не сводя с меня тлеющего и обжигающего взгляда. — Как бы ты не относилось ко мне, все равно не сможешь противостоять желанию.       — Ты мне противен.       — Врешь, ты…       — Смотрю на твою поганую рожу и блевать хочется, — я решила быть с ним максимально откровенной. И судя по всему, его моя честность начала постепенно выводить из себя.       — Доми, не переступай грань моего терпения.       — Раз так одержим мною, почему не поиграться с трупом? — Брови мои изогнулись, а в следующий миг Чезаре сжал мою руку, а на лбу и шее его выступили вены. — Ты уже чуть было не убил меня. И что дальше? Опять изобьешь до потери сознания за моё дерзкое поведение? Ты своими собственными руками чуть было не отправил меня прямиком в ад, а теперь говоришь, что хочешь быть со мной. Это вызывает у меня один только смех. Это не любовь, Чезаре. И это даже хуже одержимости. Ты просто псих, который ни во что не ставит чувства других. Только и можешь, что делать другим больно.       — Заткнись…       — Что? Неужели ты думал, что после всего что ты со мной сделал, я просто возьму и забуду обо всем? Ты топчешь меня и ломаешь своей жестокостью. Ты можешь владеть мною и моим телом, но мое сердце никогда не будет твоим, как и моя душа. И я начинаю верить, что смерть действительно лучше всего этого…       — Не произноси больше ни слова, — взгляд Чезаре переполнило невиданное мне доселе чувство, из-за которого мое сердце по непонятной причине сжалось. В его сапфирово-синих глазах слабо сверкнуло и исчезло что-то очень искаженное и странное. Эта необычная эмоция была краткой, но отличалась от гнева, который он постоянно срывал на мне. И тут меня посетила одна нелепая мысль…       Мне на какой-то миг вдруг показалось, что однажды я уже видела такое же выражение в глазах Реми. В тот самый день, когда я собиралась убить себя и освободиться от своей одержимости. Но ситуации сейчас были разные, да и Чезаре был больным на голову психом, после всего. Хотя стоп…       От осознания этого по моей спине пробежала дрожь.       Почему я раньше не подумала об этом? Хотя нет… Просто недавний сон заставил меня вспомнить давно позабытое. Все-таки тринадцать лет прошло с того дня… И мне тогда было так плохо, что большая часть воспоминаний попросту стерлась, а детали произошедшего видимо исказились в моей голове.       Реми встречался со многими девушками в прошлом. Да и сама я поступала также… Хотя, было это всего два раза. И то только потому, что мне было очень интересно, что подразумевают под собой отношения. И ничем серьёзным это не закончилось. Всё-таки моя любовь к Реми была сильнее этого мимолётного интереса. Да и я думала, что мои чувства не взаимны…       Вот только оказалось, что моя любовь к нему с самого начала была взаимной. А он своими отношениями и их демонстрациями хотел заставить меня ревновать… Разве любящий человек так ведет себя? Хотя перед своей смертью он все же признал вину за содеянное и что поступил неправильно по отношению ко мне, однако…       Неужели меня кто-то проклял? Почему мне так не везет с мужиками? Что за карма такая?! Почему меня окружают одни ненормальные парни? Боже…       Видимо мои серьезные размышления отразились на моем лице.       — О чем ты думаешь?       — Сам сказал мне заткнуться.       — Используешь это как отговорку, чтобы не отвечать? — Чезаре пристально сузил лазурные глаза, заботливо касаясь моей щеки. — Так о чем ты думаешь?       — О том, что с мужиками как-то не везет, — я закатила глаза, дернув головой в сторону, отстраняясь от его руки. — Одни чумные картофелины что-то попадаются.       Брови его взметнулись вверх, и я даже разглядела на его щеке легкий румянец. Его что-ли позабавила моя невольно брошенная фраза?       — Я не буду бить тебя и наказывать, но не могла бы ты рассказать об этом «Реми»? — он принял серьезный вид, прокашлявшись, прежде чем лег рядом, обнимая меня за талию.       — Не хочу.       — Расскажи, — хватка его усилилась, а глаза блеснули. — Я уже понял, что это его ты любила, так что просто расскажи.       — У тебя настроение меняется на раз-два, и ты сейчас просишь меня рассказать о том, что может тебя разозлить? — я скептично посмотрела на него, выгнув бровь. — Я не мазохистка…       — Я обещаю не бить тебя.       Я еще сильнее изогнула бровь, не веря не единому его слову.       — Лицемер.       — Я правда не сделаю ничего, — выражение его лица было довольно невинным, хотя я понимала, что он явно просто притворяется.       — Это мой друг.       — Друг? — он само собой не поверил моим словам, бросив на меня хмурый взгляд. А мне только и оставалось, что вздохнуть, набирая в воздух в легкие…       — Человек, который умер из-за меня…