Глава 9

      Стоило мне открыть глаза, так Руби нигде не было. Я тут же расстроено прикрыла веки, вздохнув от разочарования. Видимо ее опять увели, либо она сама ушла.       — Эх…       Вдруг я почувствовала над собой «чью-то» тень, да так и съёжилась, медленно повернув голову.       Сегодня Чезаре должен был уехать вместе с Понтификом, поэтому я была так свободна в действиях. И судя по моей встрече со Святым Отцом, вернулся он уже давно…       Вместо каких-либо слов, Чезаре просто взял и поцеловал меня, укусив за нижнюю губу, проведя по ней языком.       От столь вызывающих действий я вздрогнула, пытаясь в следующую секунду отстраниться, но у этого сумасшедшего явно были иные планы.       Руки Чезаре спустились под платье, лапая меня во всевозможных местах, щипая и лаская кожу. А следом он пальцем приспустил нижнее белье.       «Почему сердце так бьётся…»       Губы его поглощали мои вздохи, а пальцы игрались и изводили половые губы. Все внутри пылало, но я даже попросить его прекратить не могла: язык Чезаре вторгся в мой рот, касаясь неба, а затем я сама случайно коснулась его своим. Он целиком захватил мой рот, властно посасывая его, еще более дико блуждая внутри. А сердце моё забилось ещё быстрее, разрывая меня на части.       Пальцы Чезаре наконец вошли внутрь, заставив меня простонать прямо в поцелуй, который становился все более пылким и диким. Он начал медленно. Затем ускорил темп, вытягивая из моей груди скулеж, всхлипы и стоны, поглощая их своим горячим дыханием. Я начала задыхаться, разгоряченная и заведённая до предела, плененная целиком и полностью его ласками.       И вот тело мое вздрогнуло, повинуюсь каждому движению его сильных пальцев. И меня накрыло волной сильнейшего оргазма, который заставил ноги непроизвольно сжаться вместе.       Чезаре вытащил пальцы, ладонью вытирая мое лоно насухо, следом вернув все на свои места. Медленно поднялся, не сводя с моего алого и стыдливого лица жгучего взгляда, словно собирался пожрать мою душу вместе с телом.       — Доми, как ты посмела уйти без спроса? — Чезаре внезапно схватил меня за лицо, сдавив его со всей силы. А меня тут же охватил озноб от столь резкой перемены его настроения. — Еще и рисковать своей жизнью? Как ты посмела?!       Я изумленно посмотрела на него, вскинув брови. А следом взгляд Чезаре ещё больше похолодел, и он резко схватил меня за волосы, стащив с кровати на пол.       Он продолжил волочить меня по полу, не обращая внимания на мои отчаянные попытки вырваться. Я не кричала, так как привыкла к его неожиданным срывам. Однако было глупостью забыть, какой он на самом деле из-за его нежной стороны.       Оказалось, что в моей комнате была отдельная ванна. Я даже не сразу разглядела упрятанную дверь, так как сначала мне не давал этого сделать Чезаре. А потом я весь день провела с Руби. Не говоря уже о том, что мы очень увлеклись созданием косметики. А ведь днем все было так хорошо…       Я прекрасно помнила о том, что Чезаре самый настоящий монстр. Но слишком расслабилась из-за столького обилия тепла с его стороны, которую я никогда в нем не видела. Проклятье…       Сердце болит и кричит… Прямо-таки трещит по швам, разрывая мою грудь и тело на части. И я не понимаю почему… И не хочу понимать! Я не могу испытывать к нему каких-либо тёплых чувств. Не могу! Нет… Почему это так больно…       Чезаре с силой затащил меня в ванную комнату, включил ледяную воду и бросил меня в ванну. Я так и поморщилась от боли, пронзившей тело и позвоночник. Наверняка будут синяки…       А следом Чезаре залез на меня сверху, впиваясь в мою шею зубами, все еще крепко сжимая мои волосы и запрокинув мою голову назад.       — Перестань!       — Заткнись! — он сдавил мне череп, продолжая кусать меня, как какой-то необузданный зверь. — Чем ты только думала, когда кинулась на того мужчину?       Все внутри меня похолодело. Так вот почему мы так легко смогли выйти наружу. Просто за нами с самого начала следили. Мне стоило сразу догадаться, что Чезаре приставил ко мне своего человека. Ещё давно стоило…       — Отпусти меня! — я вцепилась в его плечи пальцами, впиваясь в них ногтями. — Я ни о чем не жалею! Я правильно поступила.       — Это не то, что я хочу услышать, — в ярости процедил он мне в самое ухо, следом укусив за мочку. — А если бы тебя задело?       — Не задело же!       — Идиотка.       — Сам такой!       — Ты головой ударилась? Забыла с кем говоришь?!       — Так убей меня за это! Я не хочу терпеть подобное обращение с собой!       — Да что ты? — Чезаре отстранился, а от его ледяного взгляда и голоса у меня все внутри сжалось от страха. А затем он схватил меня за подбородок, сжимая его. — Я не собираюсь убивать тебя.       — Неужели? — брови мои изогнулись, и я усмехнулась. — А вот мне кажется, что ты сейчас это и пытаешься сделать!       — Ты разозлила меня, Доми.       — Ой-ей!        Я скорчила ему рожу, и Чезаре схватил меня за шею, сдавив ее. Я тут же начала задыхаться, машинально схватив его за руку, чувствуя, как все внутри меня пылает от злости и горечи. Так и захотелось ударить его и… А почему бы мне не сделать этого?       Стоило мне допустить эту мысль, как руки сами потянулись к его лицу, обхватив его со всех сил, что у меня только были. Лицо Чезаре исказилось в гримасе, когда я ударила его ногой по бедру, изо всех сил сопротивляясь.       — Тебя давно не били плетью, Доминика… — Чезаре вновь схватил меня за волосы, из-за чего моя хватка начала постепенно слабеть. Он склонился к моему лицу, не сводя с меня полного ярости взгляда. Синие глаза его пылали, прожигая меня насквозь, а руки обжигали кожу. А ледяная вода, что окружила нас, лишь усилила эффект от всего этого.       Чезаре внезапно отпустил меня, отстраняясь. Я в тот же момент села, обхватив себя за плечи, опустив пустой взгляд вниз. Волосы мои пребывали в полном беспорядке и промокли, не говоря уже об одежде. А руки без остановки дрожали, как и тело, содрогаясь в болезненных конвульсиях. Однако я прекрасно понимала, что на этом все не закончится…       Чезаре ушел.       Но он точно вернется. Вернется с плетью в руках, чтобы выплеснуть на мне всю свою злость и наказать за дерзость.       Я из последних сил попыталась выбраться из ванны. А следом упала на пол, ударившись коленями о холодную мраморную плитку. Я почувствовала, как по ногам стекает кровь. Вот только боли я не чувствовала. Даже удивительно, учитывая, что буквально несколько минут назад, мое тело было готово разорваться на части от этой самой боли.       И вот, спустя какие-то десять минут, вернулся Чезаре. На нем была легкая белая рубашка и черные штаны. А взгляд его все также пылал яростью, когда он вновь схватил меня за волосы и потащил в комнату. Вот только сил на сопротивление у меня не было, от слова совсем.       Чезаре бросил меня на пол перед кроватью, угрожающей тенью взирая на меня, стоящую на разбитых коленях.       — Подними подол, — приказал он, и я послушно сделала это, обнажив мои искровавленные ноги. — Не припоминаю, чтобы у тебя шла кровь.       Я ничего не ответила, опустив взгляд на мои ноги, что онемели и не слушались толком. Колени были разодраны, а я даже не обратила внимания, потому что не почувствовала силы удара. Интересно, а почувствую ли я вообще что-нибудь, когда Чезаре ударит меня…       Стоило мне подумать об этом, и Чезаре замахнулся плетью, а я так и сжала кулаки, чувствуя, как тело наконец опомнилось. Боль вновь прекрасно ощущалась, и теперь я со всей ясностью осознала, что удар о пол был действительно нехилым. Не говоря уже об очередном ударе Чезаре: тот вновь ударил меня по ногам со всей силы, не сводя с меня ледяного взгляда сапфировых глаз, которые с каждой секундной становились все более размытыми.       Верно.       Перед глазами все поплыло, а дыхание стало частым и прерывистым, даваясь мне всё с большим и большим трудом.       Я задыхалась от боли и жара во всем теле, чувствуя, как меня поглощает мерзкое чувство беспомощности и отчаяния.       А в какой-то момент руки ослабли. И я размякла на полу, чувствуя, как по лицу медленно стекают горькие слезы.       Я не чувствовала ничего. Тело вновь перестало чувствовать что-то. А боль ушла куда-то далеко-далеко, словно её и не было. Была лишь одна пустота. Кромешная и непроглядная.       — Доми…       Все вокруг было как в тумане. Как и голос Чезаре. Он шел откуда издалека, звоном и многоголосым эхом отдаваясь в ушах.       — Больной… Ублюдок… — вырвалось из моего горла, прежде чем что-то в груди болезненно щёлкнуло. И я потеряла сознание, полностью утонув в новом потоке боли, что внезапно накрыла меня.

⸸⸸⸸

             Ярость.       Я был в самой настоящей ярости, когда Пьетро доложил мне, что Доми ушла с сестрой в город. При этом еще и нарвалась на неприятности, и чуть было не поранилась. А что было бы, если бы ее ранила эта свинья?       От одной мысли, что какая-то шваль могла оставить на ней свою метку, меня еще больше затрясло от злости.       Только я могу оставлять на ней свои следы.       Только я могу касаться ее.       И как она посмела ослушаться меня? Ещё и дерзить настолько!       Я окинул взглядом бледное лицо девушки, что лежала на кровати без сознания. И вот как с ней быть, если она не понимает по-хорошему? Каждый раз заставляет злиться до такого состояния, что мне хочется просто взять и сломать ей шею.       Я протянул руку к её лицу, касаясь её пылающего лба. Температура все ещё не спала, хотя я и позаботился о лекарстве. И почему каждый раз, когда смотрю на неё такую, в груди все так сдавливает? Я не понимаю…       «Не поняв себя, других понять не получится», — так говорила Доми. И как мне понять тебя, когда я сам себя не понимаю? Я хочу понимать тебя и любить. Но такое чувство, что стоит мне понять себя, и что-то в моей жизни изменится, из-за чего я не смогу жить и дышать также свободно, как сейчас. А свободен ли я вообще? На самом деле-то?       И почему после встречи с тобой, я начал думать о том, о чем раньше никогда не задумывался? Почему мир становится таким серым, когда ты смотришь на меня с ненавистью? Таким унылым, когда ты сгораешь от болезни? И как избавиться от этого горького чувства в груди?       Я коснулся сердца, которое сжалось по какой-то причине. Каждый раз оно болело от мысли, что я никогда не смогу заглянуть ей в глаза. А таких как у неё ни у кого нет. То они голубые, то серые… То искрятся серо-зелёным, то серо-голубым. И каждый раз смотрю в них и тону в их глубине. А это оранжево-желтое кольцо, что оплетает ее зрачки, когда Доми переполняют эмоции.       Хочу тебя, больше всего на свете. Хочу слушать тебя и твой голос, как и твою непринуждённую болтовню. Это нормально? Или я схожу с ума?       Хотя Доми постоянно называет меня сумасшедшим… В её глазах я действительно такой…       Сапфировые глаза преисполнились боли, когда я посмотрел на бледное лицо Доми, взяв её руки в свои.       У неё было много родинок. Не только на лице, но и на теле. Даже на груди их было около двух-трех. И каждая такая аккуратная и милая…       И как же мне быть? Что сделать, чтобы ты наконец проснулась? Сколько дней ты не просыпаешься? Я уже со счета сбился. И я не могу не чувствовать себя не виноватым.       Вот оно как?       Я невольно коснулся сердца, выпучив глаза.       Так вот какого это… Чувство вины. Я раскаиваюсь за то, что сделал с ней.       Верно…       Мне очень жаль, что из-за меня ты лежишь в коме, страдая от страшной лихорадки.       Проснись…       Умоляю…       Просто проснись и открой глаза, Доми…       Однако ничего не произошло в ответ на мои мольбы. Сколько бы я не молился, ты не просыпалась. А ты продолжала лежать, видом напоминая самый настоящий труп. И мне только и оставалось, что сидеть рядом, сгорая от этого горького чувства внутри…       Может это моё наказание? За то, что бил тебя и мучал? За то, что был так жесток с тобой?       Я схватился за голову, в отчаянии растрепав волосы. Устало коснулся переносицы, чувствуя, как все внутри кипит.       Доми…       Ну очнись!       Доминика. Доми, Ника…       Почему ты не хочешь открывать глаза? Не своди меня с ума! Когда это уже закончится…       — М-м…       И тут я резко повернул голову, подскочив к кровати.       — Доми!       Веки девушки медленно приоткрылись. Вот только взгляд её был пуст и холоден: не было в нем не единой эмоции, ни каких-либо чувств. Был он безжизненным и пустым. У меня по коже пробежали мурашки от этого взгляда.       — Доми… — я осторожно лег рядом с ней, заботливо обнимая её. — Ты проснулась?       — Не умирай…       Глаза мои застыли при виде её стекольного выражения.       — Доми? — я коснулся её лица, но она никак не отреагировала. — Неужели опять говорит во сне?       — Лучше бы я умерла вместо тебя…       Я выпучил глаза, не сводя с её бледного лица ошеломленного взгляда.       — Прости… Реми…       Реми? Кто это? И тут взгляд мой упал на тату в виде буквы «ℜ».       «Может ли быть…» — возможно ли, это и есть тот человек, о котором она говорила? Неужели она правда не соврала, когда сказала что он мёртв? Вот только выражение её это и слова эти забеспокоили меня по-новому. Она видела его? Он ей снится сейчас? А если он мёртв, не значит ли это, что она сама была близка к нему? От одной мысли об этом, меня охватил озноб...       Я обнял Доми, носом зарываясь в ее невероятно мягкие и ароматные волосы. Взгляд мой похолодел, а вены вздулись от злости. А ведь я так хотел своими руками убить его…       Ну раз так, не остаётся ничего другого, кроме как смириться с этим. По-крайней мере, теперь я знаю, по какой причине ты набила эту чёртову татуировку. Это ты так хотела выразить свою любовь к этому человеку?       Но он ведь не любил тебя? Ты сказала, что это было невзаимно. Поэтому твоя любовь такая сильная? Потому что у неё не было отклика, а тот человек умер? Ну, ничего. Ты разлюбишь его рано или поздно. А я окутаю тебя заботой, чтобы ты точно забыла о нем. Но вот эта метка…       Всё-таки, нужно будет от неё избавиться. Чтобы глаза не мозолила боле. И лучше сделать это побыстрее, пока Доми все ещё без сознания.       Я шустро поднялся с кровати, нарисовав на клочке бумаги мини-эскиз. Затем подошёл к окну и позвал Пьетро, приказав ему достать мне необходимую вещь, и как можно быстрее. Тот сразу повиновался и исчез, и я вновь остался с ней один на один.       Вернувшись в кровать, я поцеловал её волосы. Лицо Доми вроде стало менее бледным, чем раньше. Да и жар начал наконец спадать.       — Моя Доминика… Поспи немного. Я готов ещё немного подождать…