Глава 43

      Горячая вода согревала. А в воздухе царил звенящий аромат роз и некое волшебство. Лепестки плавали в воде, и даже мне стало не по себе от такого приёма. Чем думали горничные, когда устроили все это? Тем более, когда я в замке всего лишь гостья?       — Розалина…       И не только мне было до ужаса неловко. Элления, сидевшая на стуле у ванны, опустила донельзя мрачный взгляд вниз. Но оно и неудивительно, учитывая, что она застала меня в самый неподходящий момент. А именно, когда все мои шрамы и увечья обнажены и не скрыты слоями дорогой одежды.       — Спрашивай…       — Эм, я…       Я устало вздохнула, потирая переносицу.       — Я отвечу, ничего не утаивая, так что не молчи и скажи хоть что-то, — я искоса посмотрела на её бесстрастное лицо. После чего она наконец заговорила:       — Розалина, ваши шрамы… Их нанёс Кардинал Валентио?       — Верно, это он меня так разукрасил… — Заложив ногу на ногу, невольно поднимая брызги, я откинула голову назад. Белые волосы промокли, а я проклинала тот факт, что я теперь почти полностью поседела. И все из-за влияния камня магок на мой организм. Черт, теперь я чувствую себя еще более старой…       Элления посмотрела на мои ноги, которые также были покрыты шрамами. И взгляд её говорил за неё…       — Что-то ещё?       — След на вашей руке…       Эх, заметила все-таки… Ну, в новелле она и Руби раскусила, что уж говорить обо мне…       — Это называется расстройством пищевого поведения, — заговорила я сухим тоном, видом как будто вздыхая. — Чаще всего ему подвержены женщины, которые стремятся быть во всем идеальны. Требуют от себя этого, даже в ущерб своему здоровью…       — Розалина…       — Рудбекия также подвержена ему, — я крепко сжала кулаки, чувствуя себя донельзя паршиво. — Когда она ощущает опасность или же беспокойство, после не может не целоваться с унитазом…       Судя по внешнему виду, мою шутку Элления совсем не оценила. И я прекрасно понимаю причину…       — У меня же это проявляется не так часто, как у неё. Я бы даже сказала, что очень редко. И сейчас я этого не делаю. Искусственно я вызывала рвоту лишь в прошлом, когда жила в Романьи. И происходило это каждый раз после того, как видела поганую рожу одного человека…       — Розалина, на самом деле…       Когда я медленно повернула голову и увидела Эллению, которая с горечью смотрела на меня, так все внутри сжалось от непонятного чувства. Это было довольно незнакомое выражение, и мне было непонятно, почему Элления стала такой эмоциональной в моем присутствии. Даже если я и похожа на ее мать, это не повод, чтобы так смотреть на меня. Да и в новелле ее реакция отличалась…       — Розалина, — она вдруг встала и опустилась на колени, беря меня за ладонь обеими руками. А я так и опешила, не зная, как на это реагировать. — Простите, что была так невнимательна.       — Не переживай, все наладится. Главное, что она вернулась живой…       — Не только в этом дело, — ее алые глаза блеснули, а когда по ее щеке скатилась слеза, я в еще большем смятении уставилась на нее. — Розалина, вы… Брат немного рассказал мне о вас. О том, что в Романьи вы каждый день страдали ради Руби и ее будущего. И все эти шрамы… Когда увидела их, внутри что-то щелкнуло. Это так ужасно…       — Ох, это все давно в прошлом… — Я откинула влажные белые волосы назад, вместе со светло-русой прядью.       — Но даже так, это не отменяет вашего горького опыта, — Элления прислонилась лбом к моей руке, по-прежнему сжимая ее. — Вы… Для нас с Айзеком вы…       Глаза мои еще сильнее на лоб полезли, когда эта девушка, столько страдавшая в своей жизни из-за болезни матери, так внезапно открылась мне. Неужели она действительно сейчас собирается рассказать мне о принцессе Исиде?       — У моей матери тоже были такие отметины на тыльной стороне руки…       Верно, предчувствие меня не обмануло. Так Элления действительно видит во мне свою мать… Интересный поворот, учитывая, что в новелле она видела ее в Рудбекии. А все из-за ее привычки блевать и поведении…       — Она сильно похудела за год до смерти, — продолжила Элления, а по лицу ее внезапно скатилась слеза. — И была болезненно одержима своей внешностью… Я была единственной, кто знал о странных привычках моей матери. Она ела всего несколько фруктов в день и тратила дни на уход за собой.       Элления слегка прикусила губу и снова посмотрела прямо на меня своими печальными алыми глазами.       — До сих пор я ее не до конца понимала. Однако… Когда смотрю на вас, на душе так тепло. Хочется окунуться в это…       Что? Я еще более изумленно посмотрела на нее. Разве это не абсурдно? Мы знакомы буквально чуть меньше месяца, а Элления говорит мне подобное и плачет так горько. Разве это…       — Меня тронули твои слова, — я коснулась ее щеки, вытирая слезы. — Спасибо, что доверяешь мне.       — Розалина, насчет Фреи… — Взгляд ее блеснул, и она прикусила губу. И я прекрасно понимаю причину ее волнения и тревог…       — Не беспокойся, я не расскажу твоему брату, — успокоила я ее, погладив по голове. — Раз ты своими глазами подтвердила все, значит сама все прекрасно понимаешь.       — Я буду делать вид, что все в порядке, покуда я буду рядом с ней, — внезапное решение Эллен стало для меня неожиданным. Она решила меня сегодня так до приступа довести?       — Ты уверена?       — Если бы не ее реакция, когда вы взяли бокал… — Медленно начала Элления, опустив хмурый взгляд. — А также если бы ваш Каэр не зарычал на нее… Да и во время нашего с ней разговора она вела себя странно… Если бы не все это, я бы не преисполнилась сомнениями. Однако сейчас, когда я думаю об этом…       — Только в твоих руках, как поступить с ней, — я вздохнула, вновь откинув голову назад. — Я не стану чего-либо делать, пока что… Однако если она вновь выкинет что-то… Ты ведь понимаешь, чем это обернется?       — Я верю вам, — решительно произнесла Элления, крепко сжимая мою руку. — И… Могу я обращаться к вам также, как Руби?       Она правда спрашивает меня о чем-то подобном? Ох, это так мило. А ведь я говорила ей как-то, что она может называть меня как угодно…       — Я повторю ранее сказанное, — начала я, улыбаясь ей с теплотой и заботой. — Обращайся так, как угодно твоему сердцу.       — Рози… — На щеке Эллен выступил легкий румянец. — Когда я только услышала про вас, мне стало очень интересно, что за женщина, которая меняет мир своими идеями. Поначалу, это был легкий интерес, но потом… — Глаза ее блеснули энтузиазмом. — Когда читала о вас в газетах, узнавала про вас больше, мне очень захотелось познакомиться с вами. И теперь, когда я наконец встретила вас, вы оказались необыкновенной женщиной, даже более, чем я вас представляла.       — Вы теперь будете меня поочередно вгонять в краску? — Я рассмеялась при виде блеска в ее глазах. А румянец на ее щеках говорил за нее. Такая холодная внешне, а внутри очень эмоциональная. — Эллен, на людях ты такая собранная и сдержанная. Неужели я тебе так в душу запала?       — Да, — ее четкий ответ заставил меня покраснеть. — Вы пережили столько всего, создали организацию, которая помогает людям исполнять мечты. Вы интересная и умная, красивая и невероятная женщина… Разве это не само собой разумеющееся, что вами восхищаются?       — Неужели я настолько популярна? — Губы мои растянулись в легкой ухмылке. — Интересно, как же так вышло, что меня считают ведьмой, учитывая все это?       — На самом деле, так думает очень мало людей, — Элления посерьезнела, вновь садясь на стул рядом.       — Алеред ведь говорил как-то, что меня обвиняют во всем произошедшем на Празднике Святой Агнессы, даже несмотря на то, что пострадала я… — Я нахмурилась, тяжело вздыхая. — Хотя я и обыграла все это… Однако последствия будут еще долго беспокоить.       — На самом деле, Алеред решил тогда воспользоваться вашим состоянием, чтобы вы говорили нам только правду, — внезапно поделилась Эллен, а я удивленно посмотрела на нее. — Вы ведь любите увиливать от вопросов. Однако он все же поддался эмоциям. Вы ведь могли умереть…       — Какой же хитрозадый засранец, — я усмехнулась, подперев голову рукой. — Надо ему добавить работы, а то слишком расслабился.       Элления усмехнулась, улыбнувшись мне.       — Рози, спасибо вам.       — За что?       — За то… — Она как-то странно посмотрела на меня, вновь беря за руку. — Что вы появились в нашей жизни…       

⸸⸸⸸

      Почему так жарко? А голова и тело так ноют и болят? Ах, а теперь холодно. Было ужасно жарко и одновременно очень холодно. А конечности словно окаменели и налились свинцом. Глаза пульсировали, как и мое сердце в груди, биение которого звоном отдавалось в ушах.       — Руби…       Кто-то с заботой коснулся моего лба. Это было так хорошо и тепло, что казалось я растаю от этого нежного прикосновения. Кто ты? Только два человека в моей унылой жизни гладили меня, когда я была больна. Только они заботились обо мне, когда мне было грустно и плохо…       Сестра? Или же это Розалина? Моя сводная сестра и крестная мама единственные, кто переживал за меня и мою жизнь. Как же иронично, учитывая, что мы с ними даже кровно не связаны…       В сознании мелькнули ярко-алые глаза. И я вдруг подумала о своей сестре, которая умерла, перерезав себе вены. Кровь на ее тонком запястье кривым кадром предстала передо мной… А вместе с этим, незнакомая картина, которую я знала…       Темноволосый мальчик жестоко избивал женщину, которая была выше его на несколько голов. Бил плетью, пока ее спина не превратилась в кровавое месиво. Все вокруг было покрыто кровью, которая стекала с ее изувеченной спины на пол, окропив дорогие ковры. А ее одежда, такая знакомая, похожая на ту, что я носила в прошлой жизни, была разодрана в области спины. Однако женщина хоть и плакала, но продолжала улыбаться, не обращая внимания на боль…       Нет, прекрати! Прекрати! Прекрати! Прекрати! Не трогай маму! Умоляю…       Мама горько плакала. Плакала, покуда вместо меня ее избивал этот монстр. Почему она выбрала такую судьбу? Она могла просто сбежать и жить хорошо и спокойно… Но она продолжила терпеть все эти муки и пытки. Почему она просто не бросила меня?       — МАМА!!! НЕ ТРОГАЙ ЕЕ, БРАТ!!!       И тут перед глазами вновь появилась она…       Розалина стояла в каком-то странном и белом пространстве, которое простиралось повсюду и казалось бесконечным. На ней была современная одежда: черная футболка и такие же обтягивающее джинсы, кеды, — судя по внешнему виду очень старые, — а на руке были смарт-часы и браслет из странных нежно-сиреневых камней. Волосы Розалины были убраны в неаккуратный пучок, однако лицо ее светилось теплом. И тут она была моложе, чем я помнила…       — Руби?       — Мама, не умирай. Пожалуйста, не умирай!       Я коснулась ее светло-русых волос, обхватив ее лицо…       — Мама, не умирай. Я не хочу умирать в одиночестве. Так что не уходи, мама. Живи со мной…       — А ты уверена, что я твоя мама?       Ее утешительное прикосновение к моему лбу вдруг исчезло.       — Нет, не уходи! Мама, не уходи! Не покидай меня!       Силуэт ее стал как-то меняться и отдаляться. А в следующий миг ее лицо преобразилось, и вместо Розалины передо мной стояла моя покойная сестра…       Что? Почему? Почему вы…       — Ты уверена, что я твоя сестра? (Ты уверена, что я твоя мать?) — Их голоса звучали в унисон, словно они были одним целым. Меня охватил ужас, когда вместо лица сестры и матери передо мной предстало нечто страшное и размытое, словно страшное черное чудовище, которое в следующий миг…       Окружение вдруг изменилось, когда я почти отдала свое сознание во власть этого кошмара. Что все это значит? Это было так страшно, что у меня чуть было не остановилось сердце…       Стоп, место, в котором я теперь нахожусь… Ох, знакомая обстановка. И это прекрасное лицо, смотрящее на меня голубыми глазами, чистыми и ясными, как небо за панорамным окном…       — Почему ты здесь? — Спросила сестра, закурив сигару высшего класса.       Она была такой же красивой, как в моих воспоминаниях. Длинные и прямые, огненно-красные волосы, убранные назад, чистые голубые глаза, слегка загорелая кожа и мягкие губы, накрашенные дорогой кораллово-красной помадой. Это действительно была она…       — Почему бы тебе не пойти и не покататься на яхте? — Сестра заложила ногу на ногу, выдыхая серовато-сизый дым. — Сейчас же летние каникулы. Нужно веселиться!       Каждые летние каникулы мы приезжали на нашу семейную виллу, где из окна можно было увидеть прекрасный вид на морское побережье. Родители же уезжали за границу со своими любовниками, пока их дети собирали своих друзей и наслаждались летом. В общем, делали что душе угодно и занимались чем угодно… Восторженные крики «подруг» моей сестры были слышны даже в комнате, где мы находились.       Моя сестра, которая периодически втягивала сигарету и выдыхала дым, вдруг кокетливо усмехнулась, потушила сигару и легла рядом, игриво болтая ногами.       — В чем проблема пойти и проветрить мозг? Или ты заболела, куколка?       Я не была больна. Но я не могла сказать ей, что старший брат велел мне оставаться здесь до его приезда…       Сестра часто ссорилась со своими родными братьями из-за их обращения со мной. В порывах злости они с Розалиной очень напоминали друг друга: обе ругались как исчадья ада. Однако в остальном же они были добрыми и заботливыми, несмотря на некую развязность.       После таких ссор я пряталась в ванной и блевала. И я не могла сказать ей об этом.       Если бы я рассказала бы ей, тогда…       Ее тонкие предплечья, окутанные сигаретным дымом, мелькали перед моими глазами, словно иллюзия или мираж. И были такими далекими, но в тоже время родными… Теплыми, как… Руки Розалины…       В конце концов пейзаж лопнул и стерся, словно мыльный пузырь… Или скорее разбился, как зеркало? Не знаю… Но мрак вокруг был таким отчётливым, что я почувствовала пустоту внутри…       Знакомый потолок…       — Господин, это…       — Просто скажи, как есть…       Что? Разве это не голос моего придурковатого мужа? Так это был сон? Такой странный… Почему в моем сне мама и сестра были одним человеком? Голова кружится, ох…       Я уже было собиралась повернуться, но чья-то рука схватила меня за плечо и заставила лечь прямо. В нос ударил знакомый запах, когда я через силу повернула голову в сторону…       — Помо…       Это же жнец смерти! Серебряноволосый жнец смерти смотрит на меня, пока я умираю! И я уставилась на него округлившимися от ужаса глазами.       — КЬА-А!!! — Я так и закричала, когда лицо Айзека оказалось почти в сантиметре от моего собственного. — По… Пощади меня. Помогите…       Его кроваво-красные глаза задрожали. А взгляд был таким же странным, как и в момент нашей встречи в лесу…       «Не убивай меня, сукин сын! Ты ведь главный герой! Почему ты такой страшный, а-а…»       Я была так зла и напугана, что на глаза навернулись слезы.       — Руби, все хорошо, — Айзек сел рядом, беря меня за руку. — Ты в безопасности…       Что это с ним? Я так и захлопала глазами, совсем не ожидая от моего мужа, которого можно без зазрения совести назвать «ублюдком», такого теплого обращения. Почему он выглядит так? Ох, точно… Как я могла забыть…       Стоило мне в деталях вспомнить произошедшее в лесу, и двери спальни с грохотом отворились. Я тут же посмотрела в ту сторону, да так и вскрикнула, когда увидела Розалину, одетую в легкий белый халат. Какого черта она так выглядит?! Это ведь замок Омерта?! Так почему Рози сейчас ходит с одним халатом на голое тело, совсем не стесняясь?! У нее же ноги на показ, а они…       — РУБИ!!! — Она подбежала ко мне, толкнув Айзека с такой силой, что его отбросило назад. — Мой ангел, этот придурок не сказал тебе никакой дряни?!       Вид Розалины, которая смотрела на меня чистыми голубыми глазами, очень взволнованный, заставил меня облегченно вздохнуть. Судя по всему, ей сейчас лучше. Вот только вид белых волос на ее голове как-то… Э, что? Какого черта у нее почти вся голова побелела? Только одна прядочка была светлой и ресницы. Неужели это из-за камня магок?       — Ты чего так разоделась? — Буркнула я, поморщив лицо. — Рози, ты тут обжилась что-ли? Почти в чем мать родила щеголяешь…       — Руби, прости меня! — Я так и ахнула, когда она прижала меня к груди. А учитывая яркий запах, исходящий от нее, она вероятно только вышла из ванны. — Я больше никогда не скажу, что хочу умереть! Прости меня!!!       Я в замешательстве посмотрела на нее.       — Прости, что мои слова ранили тебя, — она обхватила мое лицо руками, вдруг расплакавшись. — Не умирай больше!       — Это я должна говорить! — Я вжалась в ее тело, сама не сдержав своих эмоций. Да так и расплакалась, заскулив как зверек. — Ты, ты…       — Я больше не буду… — Рози шмыгнула носом, целуя меня в лоб. На какой-то момент я даже позабыла, что в комнате мы не одни…       — Эм, что ж, я тогда, пожалуй, пойду, — сказал мужчина, который, судя по внешнему виду, был доктором.       — Если что случится, я позову тебя, Сергей, — бросил ему напоследок Айзек, не сводя с меня и Рози недовольного взгляда. — Эй, вы только недавно поправились, и Руби только проснулась. Как насчет того, чтобы вернуться к себе?       — Не мешайся, чурбан, — грозно буркнула Рози, и я заметила, как у Айзека на лбу выступила вена.       — Р-Рози… — Я так и поежилась, при виде его злости.       — Эх… — Айзек вздохнул и, что самое неожиданное, вдруг лег рядом с нами, по мою левую руку.       — Эй, у тебя совсем нет стыда, мальчишка? — Рози посмотрела на него, пристально сузив глаза. — Лежать в кровати с двумя женщинами. Вот это наглость, я понимаю.       — Вы мать Руби, а значит и мне вы как мать.       — Э-Э-Э?! — Мы с Рози в ужасе посмотрели на него. Что он несет, черт возьми? Он только что назвал Рози мамой что-ли? Или этот парень с ума сошел, черт подери?!       — С каких пор у меня завелось столько детей? — Однако Рози, что было не менее неожиданно, над его словами только посмеялась. — Чувствую себя многодетной матерью, ха-ха.       — Должен ли я теперь обращаться к вам соответствующе, дорогая матушка? — Голос Айзека был полон сарказма, и постепенно их разговор превратился в знакомую словесную баталию, в эпицентре которой я оказалась совершенно случайно…       «Эх, чувствую, жизнь теперь станет веселее, чем раньше…»       

⸸⸸⸸

      После перепалки между Айзеком и Розалиной, в комнате появился Алеред и увел обоих. Мне сказали отдыхать и восстанавливаться, поэтому я решила просто поспать. Да и учитывая, как отчаянно эти двое спорили друг с другом на протяжении целых тридцати минут, меня это очень измотало…       — Ты в порядке? Эти двое недавно…       Когда я медленно повернула голову, успокаивая свое взвинченное сердце, я увидела Эллению, которая сидела на стуле с другой стороны кровати. Хотя у нее было такое же безразличное и ничего не выражающее лицо, я немного волновалась из-за всего, что натворила ненароком. Все-таки неприятностей я доставила огромное количество, эх…       У меня пересохло во рту, когда я пыталась что-то придумать, дабы оправдать себя и свой «побег», однако она заговорила первой:       — Я хотела извиниться… — Неловко начала она, перебирая пальцы. — За тот случай, когда я…       — А? — Я опешивши посмотрела на нее, садясь на кровати.       — Я не хотела давить на тебя… — Судя по ее внешнему виду и словам, Элления очень сожалела, что накричала на меня в тот день, когда застала меня в ванной за «тем» самым. — Прости, что сорвалась на тебе.       Пока я просто смотрела в пустоту, Элления немного опустила глаза и посмотрела на мою руку, на которой был виден едва заметный след.       — Все в порядке, тебе не стоит об этом беспокоиться…       — И вот опять… — Она чему-то вздохнула, касаясь лба рукой. — У вас с Розалиной это точно семейное. Как и отметина на руке…       Я прикусила губу, застыв от неожиданности. Погодите-ка, у Розалины тоже есть отметина? Такая же, как у меня? Почему я раньше этого не заметила? Стоп! Рози ведь мастер скрывать изъяны кожи с помощью косметики. Может ли быть, что она специально скрывала его? Если так, то становится понятно, почему я раньше не обратила внимания. Но тогда откуда Эллении известно об этом? Хотя… Учитывая, в каком виде она прибежала ко мне, я примерно догадываюсь, как именно…       — У моей матери тоже были такие отметины на руке… — Нерешительно начала Элления, прикусив губу.       — Ох… — Я не знала, что и думать обо всем этом. Я и раньше предполагала различные варианты, но было удивительно услышать это из уст Эллении.       — Ее тело за год до смерти… Медленно истощалось, — судя по тому, как выглядела Элления, пока рассказывала все это, воспоминания об этом были не из самых приятных. — Только мне и некоторым слугам было известно о болезни матери…       Итак, дело в их с Айзеком матери. Из-за нее она так бурно отреагировала в тот день… Помню, что Розалина немного рассказывала мне об этом. Да и в обширных кругах было известно о смерти принцессы Британии, которая покончила с собой, повесившись. Хотя это все же запретная тема, учитывая ее положение…       — Я рассказала об этом Рози, — ее следующие слова стали для меня еще большей неожиданностью. — Она сказала, что это происходит с женщинами, которые слишком много требуют от себя. Идеальная внешность, фигура… Мама была болезненно одержима всем этим… Поэтому она совсем не ела, а все съеденное…       Мои мысли невольно устремились к сестре, которая снилась мне недавно. Последние действия моей умершей свекрови и сестры были очень похожи. Она тоже перед самой смертью вела себя, словно одержимая…       Конечно, у меня появилась похожая привычка, но… Я никогда не лишила бы себя жизни. И если честно, мне никогда не хватило бы духу для такого. Я не такая смелая, да и слишком дорожу своей жизнью.       Элления, слегка прикусив губу, снова подняла печальные глаза и посмотрела прямо на меня. Было очень непривычно видеть ее такой, учитывая ее обычно холодное и безэмоциональное лицо.       — Благодаря тебе, я познакомилась с Розалиной, — она вдруг взяла меня за руку, улыбнувшись. — И мне кажется, что благодаря вам двоим, я стала на чуточку ближе к пониманию матери.       Что ты имеешь в виду? Рози что-то рассказала ей? Или она имела в виду слова, что я сказала в качестве оправдания, когда она застала меня за тем, как я блюю?       «Все, что я могу контролировать — это только мое тело…»       — Ну, мой муж…       — Я сохраню это в тайне от него, не волнуйся, — ее прохладный голос принес облегчение. Для полного счастья мне еще не хватало, чтобы об этом еще Айзек прознал.       Получается, теперь это наш общий секрет? Только Алеред, Элления и Розалина знают про мою слабость. И мне стоит быть внимательнее, чтобы еще и этот засранец не узнал. И сказать Рози, чтобы она ему ничего не рассказывала. До того момента, пока я не возьму вверх над этим поганым расстройством…       После минутной паузы Элления, наконец, оторвала от меня взгляд и встала, поправляя складки платья:       — Принцесса Ариен посетила нас на днях, — к ней вернулось привычное выражение: собранное и сдержанное.       — Что? — Мои глаза полезли на лоб.       — Она сказала, что хочет навестить тебя, — Эллен неловко покосилась в сторону, при виде радости на моем лице. — Она просила передать, что желает тебе скорейшего выздоровления. И оставила открытку. Я положила ее тебе на рабочий стол.       Я была поражена и тронута, что принцесса приходила, чтобы справиться о моем самочувствии. Это мило с ее стороны… Ну что за очаровательный ребенок!       — Сейчас ситуация довольно хаотичная, потому что дракон инея проснулся ото сна, — внезапно поделилась Элления, а я невольно вжала голову в плечи. — Тебе не нужно бояться. Мы знали, что когда-нибудь это случится, поэтому тщательно готовились.       Понятно-понятно. Неужели Элления не знает, что это я разбудила дракона? Разве Айзек не сказал об этом? Видимо, он решил сохранить это в тайне.       — Итак, Руби, больше никогда не ходи одна. К счастью, мадам Розалина позаботилась о том, чтобы для всех этот инцидент выглядел, как похищение…       — Что?       Рози что сделала? Мне не послышалось?       — Мы решили обставить все случившееся с тобой похищением, — Эллении явно было неловко говорить об этом, судя по внешнему виду. — Таким образом мы отвели глаза широких масс. И все начали думать, что тебя похитили те же люди, что отравили мадам. И Айзек даже выступил с обращением, сказав, что храм не имеет ко всему этому отношения.       — Ох, так вы все решили… — Я положила руку на сердце, чувствуя, как бешено оно бьется в груди. — Так Айзек сделал это для нас?       — Никогда больше никуда не ходи в одиночку, — Элления улыбнулась мне напоследок. — Особенно в Морозный лес. Даже хорошо обученные паладины неохотно ходят туда. К счастью, в этот раз тебе повезло. Ты понимаешь?       Я энергично кивнула головой, чувствуя себя лучше, чем было до этого.       — Хорошо, я буду стараться изо всех сил…