Глава 59

      В открытое окно задувал легкий холодный ветерок, пронизывая комнату мелодичным шепотом. Ветви деревьев были наклонены вниз под весом сверкающего во мраке снега, и лишь небольшая свеча освещала темное пространство комнаты. И то, она уже почти догорела, а бледно-желтый воск расплавился, частично затвердев и свисая с небольшого позолоченного блюда золотистыми каплями.       Полулежа на кровати, я крепко обнимала подушку, одетая в легкий шелковый халат нежно-бежевого цвета, не скрывающий шею и ключицы, усыпанные бледными следами.       Самые разные мысли занимали мою голову. И хорошие, и плохие… А на душе было донельзя противно и тоскливо после приёма в королевском дворце. В который раз я прекрасно убедилась в том, что Чезаре самый настоящий мастер промывать мозг своими речами. Вот уже несколько часов я не могу выкинуть его слова из головы. И они эхом и звоном отдаются в ушах, не давая мне покоя.       Чезаре так уверенно говорил о моих чувствах, что я глубоко задумалась о том, что на самом деле чувствую к нему на данный момент. Да и в целом, что думаю о нем, как о человеке. Я полагала, что презираю его за все, что было между нами в прошлом. Чезаре был человеком, который привел меня в Сикстинскую Капеллу, сделал меня своей слугой и зверушкой, а после секретарем и своей женщиной. Хотя это не было тем, чего я хотела. Или же было?       Когда я забрала Рудбекию, я понимала, что сбежать будет очень трудно, и меня вполне могут убить. Но даже так, я все равно забрала ее и бегала от него по городу, в душе понимая, что меня все равно поймают. И была готова столкнуться с ним…       От злодея вроде Чезаре сбежать невозможно, не имея в рукаве тузов и козырей. И тогда у меня не было ничего, что я могла бы противопоставить ему. Но даже так, я хотела показать Руби, что нельзя просто сдаваться на волю судьбы и безумца. Только благодаря большому труду, сотрудничеству и расчету, я смогла превозмочь разницу нашего положения и убежать от Чезаре. И то, я прекрасно понимала, что он все равно рано или поздно нашел бы меня, где бы я не спряталась. Поэтому я не пряталась, чтобы показать ему, что я не тот человек, которого он может вновь упрятать и пленить. Что я хочу жить свободно, а не быть чьей-то куклой и птицей в золотой клетке.       Возможно, его влияние на меня оказалось куда сильнее, чем я полагала. А мои чувства к нему изменились в какой-то момент и приобрели совершенно иную форму. Я прекрасно знала, что он злодей. Да и интересен изначально он был мне только по этой причине, когда я читала новеллу. Вот только головой я прекрасно понимаю, что реальность и выдуманная история — совершенно разные понятия. Но даже так, сейчас для меня этот мир реален. Да и стал он мне родным куда больше, чем мой собственный.       Думаю, я хотела видеть в Чезаре не только плохое. И в какой-то момент начала искать в нем хорошие вещи. Но он изо дня в день доказывал мне, что в нем нет ничего светлого, что рядом с ним я обречена на страдания. Возможно, я была влюблена в его проницательность и наблюдательность, которых ни в ком раньше не видела. Именно тот факт, что он видел меня и читал мои эмоции, покорил меня в какой-то момент. Но это не значит, что я люблю его и готова простить все, что он делал со мной. Я по-настоящему сочувствую ему и его жизни. Ведь он, если так подумать, жертва и двигатель сюжета. Ведь с интересным злодеем, история тоже становится интересной…       Любовь… Эх, любовь, любовь… Что же это такое, на самом деле-то? Сколько бы я не думала, каждый раз путаюсь в собственных мыслях. А ведь я думала, что прекрасно знаю, что это такое… Причинение боли, какой бы она не была, не может быть любовью. А я желала заставить Чезаре заплатить за все, что он сделал со мной. И я наслаждалась его страданиями, когда он подумал, что я умерла. Уже только из-за этого, я могу точно сказать, что я не испытываю к нему любви. Я хотела наказать его, и я сделала это. Я была одержима им и его теплом, однако сейчас от этого чувства не осталось ничего, кроме горстки осколков. А ведь оно было таким сильным…       Уже не один час я пролежала в размышлениях о том, что же такое любовь, полностью позабыв обо всем на свете. Как вдруг, сзади послышался шорох и грустное рычание. А повернув голову, я увидела моего милого Каэра, который с шумом запрыгнул на кровать и начал ластиться ко мне, как какой-то маленький котенок.       — Ох, ты пришел меня утешить? — Мои губы растянулись в грустной улыбке, когда я погладила Каэра по серой макушке, ложась рядом с ним и обнимая его в ответ. Зверь улегся и облизнул мою полуобнаженную грудь, зарываясь в нее своим светло сереньким носом. А я так и растаяла от его тепла, которое очень часто выручало меня в подобные моменты, когда я не до конца понимала причины, по которой так плохо себя чувствовала.       Голубые и чистые, как лёд озера Грейлео, глаза Каэра не сводили с меня внимательного взгляда. У любого человека есть вещи, о которых невозможно рассказать никому. Даже самому близкому человеку. Ведь каждый понимает все так, как хочет, исходя из своих собственных мыслей, интересов, мировоззрения и жизненного опыта… Для хищного зверя Каэр всегда был слишком спокоен, даже чересчур. Да и невероятно умным и понимающим для животного. Однако даже так, Каэр стал для меня тем самым «молчаливым собеседником», которому я могла излить все, что душе угодно. И доверить абсолютно любой секрет…       — Каэр, что же мне делать? — Тихо произнесла я, щекой прислоняясь к теплому меху Каэра. А он в ответ прорычал коротко и облизнул мою бледную щеку. — Я опять запуталась в себе и в своих чувствах. Каждый раз, когда смотрю этому ублюдку в глаза, он видит меня насквозь и читает, как открытую книгу. Словно нет ничего, что я могла бы скрыть от него…       — Гра-у… — Каэр обтерся о мою шею головой, а я почесала его под подбородком, как он любит.       — Ненавижу не понимать себя… — По лицу скатилась слеза, которую Каэр вытер своим очаровательным носом. — Это сводит меня с ума. Я прекрасно понимаю, что мои чувства к нему родились из-за желания, чтобы обо мне заботились и любили. А теперь… Мне просто жаль его.       Глаза Каэра блеснули, когда я сказала это. А затем он лег на живот и вытянул лапы вперед, слегка наклоняя голову. Я погладила его по голове, опустошенно улыбаясь.       — Верно, мне очень жаль его… — Продолжила я, ложась рядом с Каэром, как он, и болтая ногам вверх-вниз. — Дети не выбирают своих родителей. И он не выбирал такую убогую жизнь. Воспитание и наследственность имеют огромную роль в жизни любого человека, как бы мы это не отрицали. Хотя в тоже время мы учимся на ошибках других и запоминаем опыт наших предков. А его жестокость… Если так подумать, то после того, как я чуть не умерла, он старался не проявлять ее в мою сторону. Но все равно продолжал манипулировать мной и моими чувствами. Хотя он и поклялся не причинять мне физического вреда… — Я невольно прикусила губу, вспомнив о моем обещании быть с ним. — Тот факт, что он продолжил вести себя со мной так, как вел… Это разбило мне сердце. Ведь он второй человек в моей жизни, который не бросил меня, даже после того, как я хотела убить себя от отчаяния и беспомощности…       Я посмотрела за окно, чувствуя себя еще более уставшей, чем раньше. Сквозь плотную завесу облаков показался мрачный силуэт луны, отчего на душе стало как-то тоскливо и одиноко. И все это усилилось, когда я выговорилась.       — Возможно, я все еще хочу верить, что в этом человеке есть хоть что-то хорошее… — Продолжила я строить догадки, подбородком ложась на собственные руки. — В этом, может быть, и кроется причина моего такого состояния. Люди ведь не идеальны, и у каждого есть скелеты в шкафу. И мы с ним не исключение. И хоть и на какое-то время, но мы нашли в друг друге утешение… — Я медленно села, запрокинув голову назад, устало касаясь шеи, которая затекла и ныла. — Однако я точно не люблю его. И это моё состояние не из-за любви. Нет, я не люблю его как мужчину. И не хочу делить с ним свою жизнь. Слишком много боли он причинил мне. Слишком…       Каэр поднялся и лег мне на колени, слабо виляя хвостом. Я после этого опустила голову, погладив его по спине. Какое-то время я просто сидела вот так, не говоря больше ни слова, гладя Каэра и лаская его…       — Малыш, не против, если я оставлю тебя и пойду проветрюсь? — Я осторожно зашевелилась, а Каэр мило рыкнул и поднялся, позволив мне встать. Не торопясь, я подошла к шкафу, доставая оттуда черные облегающие штаны, короткий топ и черную тёплую толстовку, выполненную в стиле здешних реалий.       Вместе с Летицией мы придумали множество разных дизайнов, и этот в том числе. И я стала ее любимым клиентом. А все из-за идей, которые я подарила ей. Она даже назвала меня своей музой, а все свои коллекции посвящала исключительно мне. Это все еще немного смущает меня, но очень приятно, что Летиция так ценит наши с ней партнерские и дружеские отношения.       Переодевшись, я вышла в коридор, оглядываясь по сторонам. Затем незаметно пробралась на первый этаж и вышла на улицу. Все-таки хотелось прогуляться одной, а если меня заметит Лилит, то точно одну не отпустит. Хотя и была угроза, что может нагрянуть кто-то из людей Чезаре, тот же Пьетро, однако я не собиралась уходить от Карно далеко, да и за храмом строго следят Паладины и мои агенты.       На улице все еще было холодно, но уже чувствовался приход весны, учитывая, что снег начал постепенно сходить. Хотя его количество все ещё превышало нормы Романьи…       Натянув по самый нос капюшон, я пришла в небольшой парк, который находился недалеко от Карно. Здесь сейчас было безлюдно, а под самым крупным и облысевшим деревом стояла одинокая скамья, припорошенная снегом. Я подошла к ней, отряхивая её, и села, согревая покрасневшие от снега руки.       Ночь была действительно спокойной, а луна постепенно показала себя из-за плотного массива серых облаков. Я медленно подняла голову, раскинув руки вдоль скамьи, выдыхая белое облако изо рта. Да так и расслабилась, прикрывая уставшие веки…       — Подышать свежим воздухом захотелось?       — А-А-А!!!       Я так и вскрикнула, когда чьи-то руки вдруг коснулись моих плеч. А стоило мне обернуться и увидеть Алереда, так все внутри успокоилась, но в тоже время закипело от злости. В следующий миг я со всей силы зарядила ему пощечину, побагровев одновременно от холода и обиды за столь неожиданное появление.       — Какого черта ты меня так пугаешь?! — Я хотела встать, но Алеред усадил меня обратно и сел рядом, дополнительно накинув на плечи теплую накидку, которую, вероятно, прихватил с собой специально. — Так ты пошел за мной?       — Неужели ты думала, что я не замечу, как кое-кто крадётся, как какой-то вор, прямо мимо моего носа? — Алеред сел также, как я недавно, игриво ухмыляясь. — В такое неспокойное время одной лучше не гулять по ночам.       — Я понимаю… — Я поджала губы и покосилась в сторону, сжимая накидку. — Но… Мне очень хотелось побыть одной.       — Прости, что нарушил твои планы, — он нахмурился, при виде моего горького выражения. — Это… Из-за него?       — И да, и нет…       — Как это?       — Я… — Ещё более крепко сжав ткань, я перевела взгляд на Алереда, слегка наклоняясь к нему. — Думала о себе и своих чувствах. О том, что же такое любовь.       — И к чему же ты пришла? — Лицо Алереда выражало интерес, а я поднялась с лавки, отряхиваясь и приблизившись к замерзшему фонтану. В голову пришла одна идея, но я никогда ничего подобного раньше не делала, поэтому немного нервничала и даже… Стеснялась что-ли?       — Просто сделай вид, что тебя здесь нет…       — Эм? — Брови Алереда взметнулись вверх, когда я глубоко вдохнула воздух в легкие, положив руки на сердце. После этого он специально поднялся и спрятался за лавкой, что выглядело очень забавно и мило. Даже чересчур…       Только наедине с собой, человек может быть истинным собой. Ничего не бояться и быть тем, кто он есть. Однако, когда ты встречаешь человека, которому готов открыть эту часть себя, не значит ли это, что ты любишь его? И сейчас я хочу быть собой рядом с человеком, который столько раз доказывал мне свои чувства и показал мне, какого это, когда о тебе по-настоящему заботятся.       Танцы в этом мире элегантные и строгие, поэтому по-настоящему расслабиться трудно, учитывая обилие взглядов, что следят за каждым твоим движением. Но восточные и современные танцы совсем другие. Там нет каких-то строгих правил. И порой мне очень хотелось просто взять, забыть обо всем, и начать танцевать, полностью освободившись от оков и того, как это будет выглядеть со стороны.       Петь и танцевать, словно никого в этом мире нет… Только ты и танец. Только ты и я. Моя душа и твоё сердце. И только тебе рядом, тому, кого я по-настоящему полюбила, я могу открыть это прекрасное таинство, никому ранее недоступное.       — Папа говорил, что однажды я уплыву с тобою по реке грехов в райские поля… — Пропела я, танцуя свободно и ничего не стесняясь, желая излить все накопившиеся на душе чувства. — Ты меня направишь, жизнь мне посвятишь. Станешь колыбелью, самых сладких грёз… Да, я плохая, но такая я. Так люби меня, помни до конца…       Сильные руки вдруг сплелись вокруг моей талии, притягивая меня к груди. А стоило мне поднять голову и увидеть лицо Алереда, так все внутри забилось и затрепетало. Улыбка его была такой теплой и нежной, что каждой клеточкой своего тела я ощутила его любовь и заботу.       — Розали, это так красиво… — Объятья Алереда были уютными, и мне захотелось раствориться в них. — Что это за язык?       — Кхе-кхе, ну-у… — Я неловко покосилась в сторону, пряча красные щеки. — Да так… Язык старый. Устаревший…       — Можешь еще что-нибудь спеть на нем? — Просьба Ала была неожиданной. А мне на ум пришла еще одна интересная идея…       — Мне нужен кто-то рядом, кто-нибудь постарше, кто-то необыкновенный, чтобы вечность был рядом… Нужен лишь ты.       — Хм-м… — Алеред вдруг подхватил меня на руки, из-за чего щеки мои вспыхнули, а сердце забилось как сумасшедшее. — Розали, знаешь, почему у меня на душе такое чувство, словно это было признание?       Ох, это что еще такое?! Стоило ему сказать это, и мое лицо побагровело еще больше, чем раньше. Само собой, Алеред каким-то волшебным меня раскусил, хотя перевода он знать точно не мог… Все-таки я специально спела на родном языке матери. А здесь все говорят на итальянском и английском, которые я прекрасно знаю. Как и множество других языков…       — Рози? — Бронзовые глаза Алереда блеснули, а губы растянулись в ухмылке. — Что с твоим лицом? Неужели я попал в яблочко?       — Ал… — Я с заботой обхватила его лицо руками, из-за чего улыбка его исчезла, а взгляд посерьёзнел. — Есть вещи, которые до сих пор не дают мне покоя. Я много думала о том, что я чувствую, и сейчас я точно убедилась в одном…       — И в чем же?       Большим пальцем я погладила его по щеке, а взгляд мой потеплел, как и выражение лица.       — За всю мою жизнь, ни одному мужчине я не говорила этих слов, даже если я питала какие-либо чувства. Реми, Чезаре… Мне было страшно принять свои чувства, поэтому я убегала от себя и от этого. Я не хотела принимать их и боялась быть разбитой. Боялась того, что мои чувства причинят мне боль, ведь все всегда именно этим и оборачивалось. Однако сейчас… — Я коснулась его лба своим, целуя Алереда в кончик носа. — Я люблю тебя, Ал… Ты никогда не делал мне больно, всегда заботился обо мне, с самой первой встречи.       Я видела, как глаза его вздрогнули, а губы слегка приоткрылись.       — Я люблю тебя как человека и мужчину, Ал. Ты показал мне, что значит по-настоящему любить кого-то. Ты принял меня такой, какая я есть, со всеми моими травмами. Ты все время рядом со мной, когда мне больно и плохо. Ты разделил со мной моё прошлое и подарил незабываемые моменты. И когда ты рядом, я хочу жить. Никогда я не хотела так сильно жить, как сейчас. Разве это не любовь?       — Розалина…       Правая рука Алереда двинулась вверх и коснулась моего затылка, притягивая меня к себе. А затем он настолько страстно поцеловал меня, что чувство в груди стало лишь сильнее. Я обняла его за шею, растрепав его темные волосы, пальцами зарываясь в них. Другая его рука обхватила мои ноги, не выпуская из тёплых объятий. И хотя на улице было холодно, внутри все горело, а губы Алереда согревали, как и его прикосновения.       — Рози… — Спустя минуту он отстранился, а его золотые глаза блестели так ярко, что мне захотелось утонуть в них и никогда не отпускать. — Ты не представляешь, как я счастлив, что ты любишь меня. Я даже представить себе не мог, что однажды встречу человека, который так сильно изменит мою жизнь. Ты… Моя богиня.       — Бу-бу! — Я игриво ущипнула его за щеки, растягивая их. — Алушка-засранушка…       — Ах ты! — Алеред вдруг двинулся в сторону сугроба и бросил меня в него. Однако я ловко успела ухватить его за одежду, из-за чего он теперь лежал со мной рядом, весь в снегу. И видеть, как его лицо и волосы покрылись им, было весьма комично.       — Наглец! — Я запульнула в него снежок, и белый кругляш попал ему прямо в нос. Алеред тут же смахнул его, выплевывая снег.       — Маленькая извращенка, ты так доиграешься! — Алеред бросился ко мне, обнимая и вновь ложа в сугроб.       — Аха-ха, эй, ты кого маленькой назвал?!       — Тебя только это смутило?       — Дорогой кирпичек, почему бы не искупаться?! — Я вновь схватила его за одежду, и мы так и покатились по земле, пытаясь «утопить» друг друга в снегу, при этом смеясь и обмениваясь колкостями.       Затем тяжело дыша, я обняла его за шею. Улыбаясь друг другу, мы вновь поцеловались, покрытые снегом с ног до головы. И в такой весёлой и чарующей обстановке, я позабыла обо всем на свете…       

⸸⸸⸸

      Мы решили съездить в Карно, чтобы узнать, как себя чувствует Рози. Меня очень беспокоило ее состояние после разговора с Чезаре. Однако, когда мы приехали, обнаружилось, что Розалина и Алеред куда-то ушли. И никто не знал куда. Ну а ждать не имело смысла, ведь они, вероятно, отправились на свидание.       Айзек предложил мне тоже недолго прогуляться вдвоём по городу, раз выдалась возможность. И какого было наше удивление, когда мы застали Алереда и Розалину в парке.       — Проследить, или же уйти… — Задумчиво пробормотала я вслух, пристально разглядывая одежду Розалины: это была смесь современной одежды в духе Ренессанса. В который раз я поражаюсь мастерству мадам Летиции и фантазии Рози в создании образов. И этот наряд определенно прекрасен, как и фигура моей матушки. Ох, какая же она высокая и стройная…       — Так хочется понаблюдать за ними? — Айзек покосился на меня, пока мы скрывались за небольшой оградой и кустами боярышника. — Мне это кое-что напоминает…       — Эх, ладно… Будь что будет! Вдруг они что-то интересное обсуждать будут, — я навострила уши, да так и округлила глаза, когда Рози вдруг встала и подошла к фонтану. — Ох, это…       Было крайне невообразимо увидеть, как Розалина танцует. А еще более изумительно — услышать, как она поет на русском языке! Это определенно русский, в чем я не сомневалась. Как-то я общалась в прошлой жизни с одним студентом по обмену из России, когда училась в колледже. Он даже научил меня кое-чему, поэтому я могла понять некоторые слова. И слова песни Розалины были полны любви и грусти, трогающей за душу.       — Кто бы мог подумать, что Розалина так хорошо умеет петь… — Проворчал Айзек, а я слабо улыбнулась, погладив его по голове.       — Зато рисует она так себе, хотя это секрет…       — Вот оно что? — Судя по всему, его этот факт позабавил. — Алеред поднялся…       — Где?! — Я тут же посмотрела на него, да так и прикрыла рот руками и покраснела, когда Алеред обнял и притянул Рози к себе. Видеть, как они улыбаются друг другу, было так здорово и мило, что мои губы растянулись в глупой улыбке. А когда Ал попросил ее спеть еще что-нибудь на русском, все внутри у меня забилось еще чаще. И стоило мне услышать, что именно пропела Розалина, лицо мое покраснело, и я еле сдержалась, чтобы не провизжаться от счастья. Ведь это было самое настоящее признание!       — Неужели ты знаешь этот язык? — Брови Айзека изогнулись, а я так и ухмыльнулась и захихикала. — Он сказал, что это…       — Это оно и было!       — Хм… Даже не зная перевода, Алеред почувствовал, что это признание… — Тихо произнес Айзек, переведя взгляд на них.       — Это так мило, — я обняла себя за плечи, ожидая серьезного разговора, но и это было по-настоящему здорово. — Матушка решила видимо побыть газом. Давай…       — Какая неожиданная встреча, сестра, дорогой зять…       Внутри у меня все похолодело, когда я медленно обернулась и увидела человека, стоящего позади. Айзек также повернул голову и не сводил с него взгляда, хмурого и холодного.       Чезаре сделал шаг в сторону и выглянул из-за куста. Как раз в тот самый момент, когда Розалина обхватила лицо Алереда руками… Я тоже обернулась, да так и покраснела, когда глаза Рози соблазнительно блеснули, и она погладила Алереда по щеке.       Слова, которые она сказала дальше, звучали на знакомом всем языке. И это было прямое признание в чувствах, от которого все внутри у меня заекало, а щеки покраснели. И это чувство усилилось, когда она коснулась его лба своим, целуя Алереда в кончик носа. Ну а дальнейшее… Черт, какого хрена это выглядит так круто и сексуально?! Я и подумать не могла, что Алеред способен так круто целоваться, но и матушка хороша. Да они оба как два газа!       — Руби, думаю, пора заканчивать со шпионажем, — Айзек уже было хотел поднять меня и уйти, но я так и застыла, чувствуя, как слюна стекает по подбородку. — Руби?       — Это покруче, чем в романах… — Едва слышно произнесла я, сузив глаза. — Теперь понятно, чем Ал так матушку зацепил. Ох, а если…       — Эй! — Айзек ущипнул меня за щеку, нахмурившись. — Ты вошла во вкус?       — Прости, но это так захватывающе, подглядывать и… — И тут я вспомнила, что не только мы стали свидетелями чего-то настолько интимного… И все внутри у меня сжалось, когда я вновь посмотрела на Чезаре, руки которого дрожали, а глаза пылали. Ох, это ревностный гнев?! Впервые вижу, чтобы этот сумасшедший настолько был в ярости. Даже по сравнению с тем, что было в тот страшный день. Тогда он выглядел как самый настоящий божий одуван, по сравнению с тем, что было сейчас…       Позади послышался возглас Рози, из-за которого я машинально обернулась. И как оказалось, эти двое решили утопить друг друга в снегу, словно дети какие-то. Ну, они очень часто вот так дурачились, еще не состоя друг с другом в отношениях, поэтому это было нам прекрасно знакомо. Вот только для Чезаре это наверняка было ударом ниже пояса. Как и вся эта сцена...       Стоило мне подумать, что этот псих сейчас пойдет туда, как все оказалось в точности наоборот. Он просто молча ушел, оставив нас недоумевать над происходящим. И что нашло на этого сумасшедшего? Почему он просто взял и ушел?       Я посмотрела на Айзека, который сильно нахмурился, наблюдая, как Чезаре спокойно уходит прочь, заложив руки за спиной. И это был первый на моей памяти раз, когда я видела Чезаре без его маски. Злым и пустым, лишённым всяких эмоций…