Глава 69

      Очень тяжело было быть рядом с ней, когда она была в таком невменяемом состоянии. Алкоголь определённо вскружил Розалине голову, хотя выпила она не так уж и много.       Мало того, что она улеглась мне на бедра и хозяйничала на них, так еще и начала в какой-то момент раздеваться, полностью позабывав про то, что я все еще находился рядом с ней…       На меня уставилась пара голубых глаз, внутри которых реяли золотистые прожилки. Рука женщины касалась моего бедра, а лицо ее было красным и вызывающим. А ее пристальный взгляд и пухлые губы, накрашенные алой помадой и источающие по-настоящему соблазнительный аромат, так и притягивали взор. И сопротивляться всему этому было очень тяжело.       Если прилюдно она проверяла меня и мое терпение на прочность, то сейчас она это делала ненамеренно. Скорее уж она напоминала любопытную кошку, которая с подозрением относится ко всему вокруг.       Нужно было остановить её, еще тогда за столом, и забрать алкоголь, чтобы она не могла и глотка сделать. А теперь нужно придумать, как уложить ее спать и при этом не сорваться.       Использовать ее состояние, чтобы получить желаемое. Возможно, раньше я так бы и поступил, но сейчас я твердо решил делать все, чтобы доказать, что я не просто одержим ею. Это все еще остается фактом, я желаю её и её тела, но при этом принуждать Розалину к чему-то не собираюсь. Я и так теперь в пожизненном черном списке. Так она называет всех тех, кто ей не нравится, ну либо же тех, кто ей как-то насолил. А ещё сильнее быть пониженным я не хочу.       — Злодей~       Ее голос, напевающий и растягивающий слова, звучащий прямо у моего носа, заставил все внутри разгореться.       — Прости, но учитывая твое состояние, мне придется тебя связать, — я стянул жабо, схватил Розалину за руки и уложил на кровать, стягивая её руки за спиной. — Ты меня такими темпами доведешь.       — У тебя на меня только встает что-ли? Маленький извращенец… — Вызывающе ухмыляясь произнесла она, позволив мне связать ее. А ее спокойствие начало действовать на нервы. Тем более, она сейчас была практически голой, а нижнее белье так и норовило сползти.       — И что с того? — Я перевязал ее руки, уложив как можно дальше от себя и отвернувшись.       — Злодей, почему ты выбрал меня? — Розалина старательно перевернулась набок, не сводя с меня любопытного взгляда. Ее глаза поблескивали во мраке, а губы вновь притянули мой взгляд. — Как и сказал тот ублюдок, в мире столько женщин. Красивых и умных. А я была наивной дурой, по сравнению с тем, какая я сейчас. А ты все равно кроме меня никого не видел. Ты сам сказал, что я глупая. Тебе нравятся глупые женщины, глупый придурок?       — Я правда так говорил?       — Сказал, что такая глупая женщина как я, ничего не смыслит в любви…       Действительно… Припоминаю что-то такое. Я правда сказал так однажды, да и сейчас считаю, что Розалина до ужаса глупо себя ведёт. Вон какое нелепое у неё выражение лица. Да и когда ругается, она выглядит ещё более глупо. А ещё когда спит и морщится, напоминая чернослив, который она так не любит. Это нелепо настолько, что не знаю даже, смеяться тут или плакать.       — Тогда я сам не знал, что это такое, — ответил я несколько отрешенно, опустив мрачный взгляд. — Имею ввиду любовь.       — Мы оба не знали…       Ее фраза заставила меня обернуться. И какого было моё удивление, когда руки, которые я завязал за спиной, сейчас были спереди. Это что за гибкость такая?       — Говоришь, ты тоже не знала? В прошлом ты говорила совершенно другое. И звучала так уверенно…       — Алеред научил меня… — Розалина закрыла глаза, явно погружаясь в какие-то дорогие ее сердцу воспоминания. — Не важно какого ты пола, каким бы испорченным ты не был, даже если ты воплощение всего самого худшего и извращенец. Если при взгляде на человека, тебе хочется окутать его теплом, заботиться о нем, не важно взаимно это или нет, то это и есть любовь. Когда любишь, ты любишь. А не обижаешь и калечишь, как ты… Ты меня всегда обижал!       — Даже если человек тебя ненавидит?       — Даже если он тебя презирает.       Что за несвязная бессмыслица…       — Тогда я люблю тебя. И я больше не буду обижать тебя и калечить. Я обещал тебе это.       Глаза ее невинно распахнулись, когда я сказал это. И эти слова странным образом отличались от всего, что я когда-либо говорил ей. Ведь чувства, которые я сейчас испытывал, были именно тем, что я чувствую.       — Ты ранил меня.       — Ранил.       — Но тебе больно, что ты сделал это?       — Больно.       — Тогда почему ты не плачешь? — Ее вопрос застал меня врасплох. — Когда людям больно, они плачут. А ты всегда притворялся. И плакал только тогда, когда тебе это выгодно…       — Мои слезы были настоящими, — я коснулся ее лица, прикусив нижнюю губу. — Тогда во дворце, я плакал по-настоящему.       — И почему ты так поздно понял, что вся твоя жизнь дерьмо и ты такой, — она неожиданно прильнула щекой к моей руке, закрывая глаза. — Ты мусор, и вся твоя жизнь мусор. Злодей-мусор~       — Ты права, но я все равно хочу быть рядом с тобой и…       Её руки вдруг потянулись к моей шее и обхватили меня, задирая голову назад. Нога Розалины коснулась моего бедра, а ее дыхание на кадыке заставило меня схватить ее за плечи, в попытке оттянуть от себя.       — Что ты делаешь? — Хватка ее была железной, а в следующий миг она опрокинула меня на кровать, забралась сверху и улеглась, положив голову мне на грудь. — Разве ты не встречаешься с тем дикарем? Хоть ты и пьяна, но разве это нормально?       — Он сказал, что убьет тебя, если ты меня опять ранишь. И оторвет руки, если ты коснешься меня без разрешения.       — Верю…       — Но сказал, чтобы я следовала зову своего сердца. А я хочу, чтобы злодей стал лучше… Раскайся, злодей. Мне нравится видеть тебя на коленях. Так ползай у моих ног…       Я еле остановил ее, чтобы она не сделала ничего выходящего за грань. Было невыносимо, когда она лежала на мне, прижимаясь своим полуобнаженным и горячим телом. Но я держался как мог, пока она не давала мне и шанса на то, чтобы выскользнуть.       Еще во дворце я заметил, что она стала сильнее за все время, что мы не виделись. Вырваться у меня получилось только к утру, когда она наконец успокоилась и отключилась. Однако заснуть у меня так и не получилось после её буйства. Хотя я все же был рад, что удалось хоть немного, но побыть в ее тёплых объятьях. Даже несмотря на то, что она была пьяна…       Но было еще кое-что, что не могло не тревожить меня… Она сказала, что ей не нравится, когда злодеи умирают. И говорила так, словно все происходящее вокруг было историей, к которой она не имела отношения. Словно она была простым наблюдателем. И словно я был героем книги, в которой я был главным злодеем…       Руки женщины без зазрения совести касались моей шеи, пока она беззаботно качала головой, словно все это было игрой.       — Разве ты не хотела, чтобы я страдал, как полагается злодею?       — Я хотела, чтобы злодей этой истории понял, какого было мне, когда он так вел себя со мной… — Розалина упала рядом, наконец отпуская меня. Судя по всему, ее наконец одолели усталость и сонливость. — Главный злодей, стань хорошим злодеем. А я может быть сжалюсь и дам тебе свою руку…       — Прямо сейчас?       — Ты уже стал хорошим?       — Ради тебя я делаю то, чего никогда не делал, — я взял одеяло, накрывая ее.       — Тогда сегодня ночью мои руки твои…       — И у кого из нас нет стыда и совести? Говоришь это мне, встречаясь с другим мужчиной, — я поморщился, однако коснулся ее рук, гладя их и перебирая ее тонкие пальцы, изучая ее ладонь и аккуратный маникюр. В нашу самую первую встречу её ногти и заусеницы были искусаны, вероятно из-за нервов, поэтому сейчас на них остались едва заметные маленькие следы. Но даже так её руки были нежными и красивыми. Несмотря на то, что я заставлял её много работать в прошлом.       Одна мысль, что я могу сейчас касаться ее, заставила все внутри забиться в бешеном темпе. Вдыхать её аромат, чувствовать тепло и видеть её так близко. Все это подарило мне чувство умиротворения и спокойствия, которые я мог ощутить только рядом с ней.       — Я не собираюсь тебя… — Несвязно забормотала Розалина, носом утыкаясь в моё бедро, лежа рядом со мной и свернувшись калачиком. — А если ты меня захочешь, то я тебя побью. Только с Алом я сплю. Ох, безрукава… Мы с ним по-разному и…       — Избавь меня от подробностей этого. Тем более я своими глазами это видел. И ты сейчас сама уже не понимаешь, что говоришь… — Я вздохнул, но она уже не слушала меня. — Заснула? Боже…       Верно, дыхание ее стало ровным, а выражение лица глупым. В прошлом она всегда спала с нелепой улыбкой на лице, слюнявя все вокруг и меня в том числе. И сейчас абсолютно аналогичная ситуация.       Руки Розалины были рядом. И я мог легко коснуться их и не только. Хотя она и сказала, что сегодня я могу коснуться ее, но…       Нежные и ухоженные руки, запах которых будоражил каждую клеточку моего тела. Ее аромат, по которому я так сильно скучал. Её прекрасные глаза, которые меняют цвет и блестят. Соблазн был слишком велик, однако я не дал волю своему желанию. Как бы сильно я сейчас не хотел проглотить ее вздохи…       Если я изменюсь, то Розалина примет меня. Хотя она и наговорила все это по пьяни, но в такие моменты люди не могут скрывать того, что внутри. Но вот ее слова насчет моей смерти… Она сказала, что читала что-то про меня. И что она имела ввиду под этим? Особенно, когда сказала, что из-за меня оказалась здесь? Я не мог не думать об этом…       Если продолжу вести себя искренне, стану лучше для нее, возможно, смогу узнать больше, но опять спаивать ее ради подобного точно не стоит. Главное набраться терпения. Ведь несмотря на то, что она сказала мне не приближаться во дворце, игрушку она всё-таки приняла. И выглядела довольной…       Но больше меня волнует этот ее навийский пес. Когда я своими глазами узрел, на что способен этот Алеред, сразу отказался от идеи убрать его. Попытаться что-то сделать с ним равносильно самоубийству. Этот человек убил Пьетро, сломав его шею, словно она была жалкой спичкой. А он был лучшим убийцей из всех. Мало того, он еще и пробил святой барьер одной лишь грубой силой, используя при этом маленький кинжал.       Как я и думал, он чудовищно силен, хотя и не показывал этого до сего момента. Но между тем я решил не пытаться рассорить их, ведь для этого теперь появилась новая переменная. Навийский посол появился весьма кстати. И тот факт, что Алеред оказался навийцем, многое ставит на свои места. Вот откуда у них появилась информация о делах Ватикана. Видимо, через Алереда Розалина не ведая помогла им. Ведь она сказала, что не знала о его происхождении. Да и реакция ее только подтверждала это.       Однако даже несмотря на ее любезную «услугу», тот навиец, судя по всему, намерен рассорить их. А если не получится у него, я даже пытаться не буду, и попробую как-нибудь втиснуться между Розалиной и Алередом. Главное, чтобы она позволила мне быть рядом, а уже остальное неважно…       Хотелось бы ещё раз увидеть ее в том платье. Я специально оставил его, но уже довольно поздно, да и она могла найти во что переодеться. Вряд ли она пойдет в нем на турнир, учитывая все произошедшее между нами. Однако все равно очень хочется ещё раз увидеть её в нем. Но это лишь моё пустое желание. Однако…       В нем она похожа на настоящего ангела…

⸸⸸⸸

      Видеть лица людей, когда я пришла в этом чертовом платье и накидке с алыми камнями, было той еще нелепицей. Это действительно было настолько смехотворно, что мне совсем не хотелось смеяться. А видеть лица Руби и Эллен, которые так и застыли при виде меня с игрушкой в руках, еще более не смешно. Тем более Руби это платье прекрасно знала. А дракончик в моих руках только добавил комичности моему нелепому образу. Ну и что, что я похожа на куклу? Подумаешь!       — Рози, что с тобой? — Глаза Руби были широко открыты, пока она оглядывала нечто черненькое и милое в моих руках.       — Меня обвели вокруг пальца… А времени на то, чтобы переодеться, у меня не хватило… — Я недовольно покосилась на Чезаре, который смотрел вдаль и делал вид, что совсем ни причем. Хотя это именно из-за него я сейчас так нелепо выгляжу. А дракона я сама не знаю почему взяла. Почему-то совсем не получается от него руки убрать. Так и прилипла, как жвачка…       — Рози, эта накидка… — Элления подошла ко мне, оглядывая ее и хмурясь. — Это вам наш отец отдал?       — Только не говори, что эта шутка какая-то важная? — Я брезгливо поморщилась, чувствуя себя донельзя гадко. — Умоляю…       — На самом деле, эта вещь передаётся от герцогини приемнице, — стоило ей сказать это, и лицо мое побелело, а душа развеялась по ветру. — Простите, если расстроила.       — Рози, не покидай нас! — Руби обняла меня, пока я пребывала в прострации от осознания.       — Почему я не удивлена… Я чувствую себя покойницей, — опустошенно пробормотала я, садясь в кресло между Чезаре и Руби. Он видимо попросил поменять наши кресла местами, чтобы я была ближе к Руби и Эллении. А сам же опять уткнулся в Библию.       — Видимо, наш отец тоже очень сильно поменялся, раз отдал её вам— предположила Элления, обмахиваясь веером. — Хотя этот его поступок не может не напрягать. Недавно я разговаривала с ним…       — О, я тоже. Как раз пока искала, во чтобы переодеться, — я сжала рога дракона, в ярости бросив на Чезаре взгляд. Однако он продолжил как ни в чем не бывало читать, ну либо же делал вид, что это так. — Он много рассказал мне о вашей матери, — стоило мне сказать это, и Элления посмотрела на меня с беспокойством. Даже Чезаре на миг оторвался и бросил на меня пристальный взгляд, сузив глаза.       — Рози, о чем вы говорили? — Спросила Руби, руками облокотившись о подлокотник и повернувшись ко мне.       — А ты как думаешь? Я уже привыкла, что меня с покойниками сравнивают, так что разговор был только о принцессе Исиде и моей схожести с ней.       — Ты видела ее портрет? — Вдруг спросил Чезаре, а я нахмурилась.       — Нет, но…       — У нашей матери были белые волосы и бирюзовые глаза, — поделилась Элления, а у меня почему-то на груди как-то все сжалось.       — Вот как, — я сделала вид, что не знала, хотя на деле это было не так. Для меня внешность принцессы не была тайной, ведь я читала новеллу. — Но мои волосы стали такими из-за камня магок.       — Да и вы совершенно разные по характеру, — продолжила Элления, на что я вновь посмотрела на нее. — И ваши сказки… — Она покраснела, прикрывая лицо веером. — Здорово их слушать.       — Я рада, что мои истории оставили свой след, — я улыбнулась, опустив взгляд вниз и посмотрев на игрушку в моих руках. Брови мои так и сдвинулись к переносице, но игрушка не виновата в том, что тот, кто ее подарил, на самом деле злодей и отброс.       — Как ты его назовешь? — Неожиданно поинтересовался Чезаре, заставив нас оглянуться. — Это мальчик. Он ждёт, когда ты дашь ему имя.       — Ты прикалываешься?       — Это довольно заразительно, — он неожиданно улыбнулся, закрывая Библию и посмотрев мне прямо в глаза. — Так что насчет имени для твоего нового пмтомца?       — Сначала скажи, куда ты дел мои вещи, злодей? — Лицо мое почернело от злости, когда я со всей силы сжала подлокотник. — Думаешь, я такая дура? Извращенец ублюдочный.       Элления и Руби в ужасе посмотрели на меня, пока я крыла ругательствами в сторону Чезаре, при этом красная от злости.       — Все-то ты понимаешь, но я не думал, что ты придешь в нем на турнир, — он обвел довольным взглядом моё платье, подперев головой рукой. Лицо его растянулось в ухмылке, а я побагровела ещё сильнее.       — Ублюдок, у тебя не стыда.       — У тебя его вчера тоже не было.       — Ты же сказал, что ничего не произошло?       — Ну, это под каким углом смотреть, — он усмехнулся, пока я пылала от злобы, растущей во мне с каждой секундой все больше и больше. — Ты сказала, что любишь злодеев. Что они интереснее скучных героев.       — Рози, ты правда так сказала? — Руби прикусила губу и часто заморгала, не сводя с меня ошеломленного взгляда.       — Дело в том… — Медленно и тихо начала я, слегка обернув голову и наклоняясь к ней. — Что я не помню, что было вчера. Только как я с тобой говорила на ужине. А дальше все как в тумане.       Элления переглянулась с Руби, не сводя с меня и Чезаре полных ужаса взглядов. А я только сильнее поморщилась, гадая насколько сильно я вчера накосячила.       — Ничего не было, — повторил Чезаре, постукивая пальцами по своему бедру. — Однако кое-кого пришлось обездвижить, чтобы она не набросилась на какого-нибудь несчастного.       — Что?! — Я побагровела, когда он сказал это. — Ты что сделал?       — Ты на меня набросилась, пришлось обороняться, — Чезаре явно вошел во вкус, позоря меня перед Элленией и Руби. — Бесстыдная женщина. У тебя есть любовник, а ты на других мужчин кидаешься по пьяни.       — Не тебе мне об этом говорить, — процедила я, в ярости сузив глаза.       — Из-за меня ты такая, так что да…       — То есть ты признаешь…       — Само собой, это я испортил тебя, — четко и сухо произнес он, посмотрев мне прямо в глаза. А от холода в его глазах у меня пробежали мурашки по коже. Поэтому я отвернулась от него и хмыкнула, поудобнее устроившись в кресле.       Спустя минуту, я поднялась с места, посадив дракона в свое кресло. И как только я сделала это, три пары глаз устремились на меня.       — Ты куда? — Спросил Чезаре, на что я лишь закатила глаза и фыркнула.       — Блевать, а то твоя рожа на нервы действует, как и твой голос…       — Рози! — Элления подскочила с места и посмотрела на меня, прикусив нижнюю губу.       — Прости, шучу я, — отстраненно произнесла я, почесав щеку. — Я в ванную. Лицо помыть…       Я быстро ушла, оставив их втроем. Но когда я покинула лоджию и уже собиралась зайти в ванную, я почувствовала на своей спине пристальный взгляд. Однако я решила, что лучше зайти внутрь и заняться тем, что я хотела. И благо общественный туалет был пуст.       Я подошла к раковине, включила воду и начала мыть руки. А затем похлопала себя по лицу, пытаясь немного успокоиться после словесной баталии с этим ублюдком. Он действительно решил поиздеваться надо мной, но это было… Безобидно что-ли? Не знаю почему, но в груди такое ощущение, словно в нем действительно что-то очень сильно поменялось.       И тут я посмотрела на свою руку, разглядывая пальцы. Сбросила ли я вес? Я думаю, что мои пальцы стали тоньше, чем раньше. Хотя Карлайл и сказал, что организму нужно время, что побороть последствия булимии, но все же… Это было тяжело. Но я не теряла надежды на то, чтобы улучшить свое здоровье.       — Вы потрясающая, мадам…       Даже когда послышался звук отпираемой двери и шелест платья, я не обернулась и просто сосредоточилась воде, которая струилась по моим пальцам вниз, омывая руки.       Что ж, посмотрим, что она хотела сказать…

⸸⸸⸸

      Грудь по какой-то причине заполнило беспокойство. Хотя я не до конца понимал, почему в шутку брошенная фраза так болезненно отозвалась в моем сердце.       — Может пойти за ней? — Послышался сбоку шепот сестры, когда она обратилась к её золовке.       — Мне тоже тревожно, — Элления покосилась через плечо, смотря в ту сторону, куда ушла Розалина. — Но она ведь завязала с этим…       — О чем вы? — Я пристально посмотрел на них, сжимая подлокотник. Что-то было странным, а волнение росло все сильнее. — Неужели Розалина…       Элления прикрыла лицо веером, а Рудбекия прикусила губу и отвела взгляд. Учитывая их странную реакцию, мне захотелось пойти и проверить, все ли с ней в порядке. Поэтому я просто встал и, заложа руки за спиной, удалился, оставив их одних.       Спустившись с лоджии, я двинулся в сторону уборной, чтобы дождаться Розалину снаружи. Однако стоило мне подойти прямо к двери, так изнутри донеслись знакомые голоса…       — Удивительно, как вы можете так вести себя? У вас есть стыд? Сколько еще вам нужно, чтобы умерить свою жадность?       Это определенно был голос той пиявки из семьи Фуриана. Это точно была она, в чем я не сомневался.       — Вы не слушаете? Мадам, вам так мало одного мужчины?       — Прекрати жужжать над ухом всякую чушь, — раздался в ответ равнодушный голос, лишённый всяких эмоций. — Ты мешаешь мне рефлексировать.       — Сначала слуга, который оказывается и не просто слуга, а брат навийского посла. Затем Кардинал Валентио, о котором ходит столько неприятной молвы. А теперь герцог Омерта и вдовец? Вам совсем не стыдно?       — Ты хоть осознаешь, что именно ты сейчас сказала? — В той же манере ответила Розалина, а вместе с этим послышался треск. — Я не один раз делала тебе предупреждение, но видимо после того, как репутация вашей семьи пала так низко, ты решила прийти ко мне с притензиями? И какая же ты недалёкая, раз допустила мысль, что я заглядываюсь на вдовца. Для людей вроде тебя, дружба между мужчиной и женщиной за гранью понимания?       — Дружба? Существует ли такое понятие между мужчиной и женщиной? — Девушка хмыкнула, явно насмехаясь над ней. — Один всегда будет чувствовать нечто большее к другому. Но даже так…       — Без дружбы не может быть никакого доверия. Поэтому ты такая несчастная? В твоей семье точно нет доверия, какое есть у меня и моей семьи.       — Заберите свои слова назад!       — Твоя мать не ценит тебя, это даже дурак увидит. Или ты думала, что я не заметила, как она относится к тебе? Недалек тот день, когда тебя выбросят за ненадобностью, или же выдадут замуж, чтобы ты хоть какую-то пользу принесла.       — Ложь! — Голос ее сорвался и задрожал. — Матушка все ради нас делает! И я ради семьи…       — Мне было жаль тебя, поэтому я старалась помочь и направить тебя по нужному пути, — Розалина немного смягчила тон, однако было слышно, что она зла и расстроена. — Но ты в ответ только и делала, что пыталась насолить мне и моей дочери. Считаешь нас злодейками? Что ж, мы появились как гром среди ясного неба, и отобрали у тебя все внимание. Поэтому я понимаю, почему ты злишься. Завидовать для людей вроде твоей матери естественно.       — Мы дружили столько лет, но затем появились вы и все разрушили!       — Ты сама все разрушила, Фрея, — холодно ответила она. — Скажи, ты всерьёз думала, что Айзек испытывает к тебе что-то?       — Что за вопрос?       — Он никогда не считал тебя подругой, — резко бросила Розалина, и в ответ раздалось молчание. Судя по всему, эта новость для кое-кого была ударом ниже пояса. — Ты общалась с Эллен и была ее подругой. И она искренне дорожила тобой, но ты сама выкопала себе яму. Думаешь, после такого останется доверие к человеку? Особенно после того, как ты собиралась выпить яд, выставив мою дочь убийцей, на пару со мной?       — У вас нет доказательств!       — А зачем они нужны? — Розалина усмехнулась, судя по стуку каблуков, подойдя к ней. — Будь я заинтересована в том, чтобы раздавить тебя, была бы ты сейчас здесь?       — Что? — Голос той задрожал, а затем она вскрикнула. Раздался какой неразборчивый звук. — Ч-что вы делаете?       — Открой ты уже глаза, — как-то горько и тихо заговорила Розалина. — Знаешь что, Фрея, моя дочь искренне хотела подружиться с тобой, если бы не твоя попытка рассорить нас. У тебя был выбор, но ты предпочла враждовать с нами. Но будь на моем месте кое-кто другой, ты уже давно была бы мертва.       — Отпустите меня! — Послышался шорох и ещё какой-то странный звук. Хотя нет, это был чёткий звук шлепка. — Думаете, что я…       — Прекрати притворяться, — продолжила Розалина. — Если ты хочешь вернуть дружбу с Эллен, прекрати быть куклой и марионеткой. Не строй из себя то, чем ты не являешься.       Послышался звук каблуков, быстро приближающихся к двери. А затем дверь отворилась, и я увидел лицо Розалины, на котором выступил алый след. И вот тогда внутри у меня что-то щелкнуло. Но стоило ей увидеть меня, и Розалина резко ухватила меня за руку, потащив как можно дальше от этой блохи, которую мне захотелось раздавить.       — Стой!       — Успокойся, — Розалина не обернулась, однако остановилась. — Не делай ничего. Я спровоцировала её. Это было заслуженно.       — И ты просто закроешь на это глаза? — Я ухватил ее за плечо, разворачивая к себе лицом. Однако взгляд и выражение ее были спокойными и равнодушными, словно вообще ничего не случилось.       — Я сделала, что хотела. Главное, чтобы она поняла, где ошибалась и…       Она замолчала, когда я коснулся ее красной щеки, поморщившись.       — Не позволяй так больше никому, — я плотно сжал кулак, одернув руку.       — А ты пообещаешь не трогать ее?       — Хорошо, только… Ты действительно слишком добрая, даже ко мне.       — О, так ты понимаешь это? — Розалина закатила глаза и отвернулась, пока я держал ее за руку. — Эй, рука.       — Прости, — я тут же отпустил ее, заложив руки за спиной. — Пошли, а то скоро начнется турнир. Ты же не хочешь пропустить, как твой пес одержит вверх.       — Почему ты помог ему? — Спросила она у меня, пока мы шли по коридору. В тоже время я старался идти чуть позади, на расстоянии полуметра.       — Чтобы порадовать тебя, — ответил я без раздумий, однако она лишь подозрительно сузила глаза. — Если он подарит тебе главный приз, это ведь сделает тебя счастливой, не так ли?       — Хм, что-то с трудом верится, — растягивая слова сказала она, отвернувшись и вновь зашагав впереди меня.       — Я буду доказывать тебе вновь и вновь, — я ухватил ее за край накидки, что была фамильной ценностью семьи Омерта. — Пока ты не позволишь мне быть рядом.       — Я не изменщица, — Розалина отвела взгляд, в своей любимой манере бубня под нос ругательства и хмурясь. А я невольно улыбнулся, ведь вчера она вела себя совсем иначе. Это даже позабавило меня. — Что смешного, придурок?       — Вспомнил, как ты вчера липла ко мне, — стоило мне сказать это, и Розалина ударила меня по ноге, покраснев от стыда. — Я правда ничего не сделал тебе. Хотя было трудно, учитывая твою настойчивость.       — Врешь, я не могла на тебя наброситься!       — Ты еще назвала меня второй своей любовью, — сказав это, я очень пристально следил за реакцией Розалины. И какого было мое удивление, когда лицо ее побледнело, а щеки покраснели. Да и губу она прикусила, что говорило о том, что она что-то скрывает. — Розалина… — Я подошел к ней, стараясь соблюдать некую дистанцию. — Первым ты назвала Реми, как и тогда. А потом сказала, что он спас тебя, как и я.       — Вот как? Но я уже говорила тебе, что это не любовь. Между нами…       — Не может быть ее, — закончил я за нее, поправляя локон ее волос. — Даже если это одержимость тобой, я все равно хочу научиться любить. Научишь меня?       — Странная просьба, — она отвернулась, однако я ухватил ее за руку, притягивая ее к своему лбу и благословляя. Легкий синий свет окутал ладонь Розалины, а лицо, которое до этого было хмурым, немного осклабилось.       — Ты научилась, так почему бы не показать мне, что это такое, раз я мусор и дурак?       — Стремно слышать от высокомерного Кардинала что-то подобное, — Розалина улыбнулась уголком губ, а я наклонился к ее лицу, звноко целуя в щеку. В этот момент она подскочила как ужаленная, ринувшись от меня прочь. А я только улыбнулся, последовав за ней на наши места. И вид её красных ушей ещё очень долго не выходил из моей головы…