Глава 85

      Падали вниз мы неизвестно сколько времени. Однако в какой-то момент алое пространство начало жутко трескаться, словно стекло или же зеркало, а мы оказались в сером и бесконечном помещении, уходящем далеко вдаль.       Все здесь было пропитано энергией кармичности, причем настолько, что мои нервные окончания напряглись, а сердце забилось чаще от волнения. А серые облака, горизонт, огромная луна — все это наводило некую тоску на душу.       — Что это за место такое? — Спросил Чезаре, явно взволнованный ничуть не меньше моего. Впрочем, Алеред явно чувствовал себя прекрасно, учитывая его ледяное спокойствие. Хотя нет, он вероятно тоже волнуется, просто не показывает этого.       — Юмин Бог Былого, а Хэйшен пропитан его энергией, — любезно пояснил он, оглядывая все вокруг. — Хэйшен можно считать живой тюрьмой, которая может пробуждать далекие воспоминания. А мы оказались в одном из иллюзорных подпространств.       — Поэтому здесь заточали преступников? Из-за того, что иллюзия ничем неотличима от реальности? — Предположила я, на что Алеред кивнул. — Так как нам выбраться отсюда?       — Чтобы перейти в следующее подпространство, нужно открыть свою память и перешагнуть через прошлое, — стоило ему сказать это, и мы с Чезаре хмуро переглянулись. Вот что-что, а это не может не беспокоить. — Это одна из пыток Хэйшен, созданная для того, чтобы сломить дух человека. Но на деле ты просто видишь одни из самых неприятных воспоминаний своей жизни.       — Как именно? — Спросил Чезаре, на что Алеред хмыкнул. — Ты единственный, кто хоть что-то знает об этом месте. Будь добр нормально изъясняться.       — Пойдемте и увидите, — Алеред двинулся вперед, и мы устремились следом за ним. Пол испускал рябь при каждом шаге, словно был водой, что выглядело весьма завораживающе и эфемерно. Круги расходились в стороны от каждого соприкосновения подошвы и пола, пока мы шли в глубины этого странного места.       Мы двигались прямо вперед около минут двадцати, но конца так и намечалось. Я уже начала думать, что мы так и будем идти и идти без остановки, как вдруг пространство вокруг окутал склизкий серый туман, а я прикрыла нос рукой из-за странного запаха. Сразу на душе стало очень дурно и неприятно, словно тебе в голову что-то проникает.       — Ал, что это за чертовщина? — Я посмотрела на него, на что Алеред ухватил меня за руку, крепко сжимая мою руку. А в следующий миг я заметила, как сильно напряглись его мышцы, а на лицо набежала тень. И спустя пару секунд я поняла почему…       Со всех сторон раздались крики и призывы к атаке, словно вокруг шли боевые действия. Я слышала, как кто-то вопит убить всех и уничтожить варваров, а после всего этого перед нами предстала ужасающая картина пылающего города, охваченного жестокой войной и кровопролитием.       Догадаться не составило труда, ведь из нас только Алеред был на войне лично, в качестве воина. А значит это его воспоминания, а от того он так сильно напрягся. Видимо, он не преувеличивал насчет неприятных моментов прошлого, которые пробуждает это место. Война наверняка оставила на его душе множество шрамов, которые он хранит глубоко внутри своего сердца и по сей день.       — Алеред!       Со стороны раздался крик, и я обернулась, увидев юношу, который был покрыт кровью с ног до головы. На вид ему было лет семнадцать. Светлые волосы слиплись от старой крови, а карие глаза взирали на другого парня, что крепко сжимал в руках меч, которым только что убил очередного рыцаря Ватикана.       — Элрик, нужно эвакуировать людей! — Ответил ему молодой «Алеред», который, как и «его» соратник, был покрыт человеческой кровью. «Он» был не таким высоким, как сейчас, а лицо «его» куда миловиднее, что очень поразило меня. И судя по всему, «ему» здесь было шестнадцать или около того. И выглядел «он» очень очаровательно, если бы не обстановка вокруг.       — Ал, у нас нет времени на это! Ватиканские шавки окружили город, — в голосе парня по имени Элрик читался страх и волнение. — Если мы не поторопимся, они окружат нас и тогда…       — Я буду приманкой! — Вызвался «Алеред», на что «его» друг отрицательно покачал головой. — А ты спаси людей, Элрик! И доложи генералу, что я остался в городе, чтобы сбить этих со следа! Я убью их командующего.       — Придурок! Это ведь самоубийство! — Элрик схватил «его», пытаясь остановить, но «Алеред» резко одернул его руку.       — Жизни невинных важнее жизни одного бастарда, не думаешь? — Стоило «ему» сказать это с сарказмом, и сердце мое наполнилось горестью. В тоже время Элрик одернул свою руку и прикусил губу, явно не одобряя решение «Алереда». — Передай моему отцу, что я умер с честью.       — АЛЕРЕД!!!       Воспоминание начало медленно размываться, а настоящий Алеред потянул меня за собой, старательно избегая моего полного горечи взгляда. Я конечно уже давно знала, что Алеред родился до того, как Пасифлора вышла замуж за Розана. Что именно из-за этого его не могли официально причислить к императорской семье. Однако узнать, что маленький он в прошлом считал себя бастардом и желал доказать всем, что он не просто незаконнорождённый ребенок, разбивало мне сердце и наполняло его еще большей скорбью.       В следующий миг нас вновь окутала серая мгла. Это было очередное воспоминание Алереда, но он почему-то продолжил идти дальше, словно не хотел, чтобы я увидела его. Однако я остановилась и застыла на месте, в ужасе уставившись на новую картину перед нами…       Это была городская площадь. И «Алеред» стоял на коленях, весь израненный, видом напоминая едва живого мертвеца. Со лба «его» стекала кровь, нос был разбит, а губа рассечена. Помимо этого, я увидела в области чуть ниже живота глубокую рану от меча, где после в будущем останется страшный шрам, о котором он мне как-то рассказывал. И осознание того, что «он» сейчас находится на грани жизни и смерти, разбило меня и заставило все внутри перевернуться с ног на голову.       — Рози, нам необязательно смотреть на это, — Алеред попытался потянуть меня за собой, однако я все равно не двигалась. — Прошу, пошли дальше?       — Я не могу, — я посмотрела на него заплаканными глазами. — Я хочу увидеть, через что ты прошел. Это…       — А я не хочу этого, — Алеред прикусил губу и отвел мрачный до ужаса взгляд. — Ты и так всякого натерпелась. Не хочу, чтобы ты…       — Ты разделил мою боль. Почему я не могу сделать тоже самое? — Стоило мне сказать это, и он посмотрел на свою изувеченную молодую версию. Мои слова все-таки смогли переубедить его, поэтому он просто встал плечом к плечу со мной, наблюдая за тем, что должно развернуться дальше. А его пальцы переплелись с моими, пока мы стояли рядом.       В это же время Чезаре замер позади нас и также наблюдал за всем, не меняя холодного выражения. И вот что-что, а его молчание было весьма кстати…       — Грязный щенок! — Воскликнул рыцарь Ватикана, что подошел к «Алереду» и схватил «его» за волосы, заставив «его» поморщиться. — Навийские псы чертовски раздражают! Что мы теперь делать будем, когда эта мразь убила командира?       — Может просто убьем его и отправим его голову навийцам? — Предложил ему его соратник, на что тот цокнул языком и с ненавистью и отвращением посмотрел на «Алереда». — Или может сердце? Почему бы не вырезать его и не отправить правителю этих варваров?       — О, отличная идея! — Стоило мне увидеть, как эта тварь вонзила в грудь «Алереда» кинжал, и все внутри у меня запылало от ярости. Мне захотелось взять и оторвать руку этому ублюдку, и сделать так, чтобы он всю свою жизнь страдал. Однако учитывая, что Алеред сейчас жив и рядом со мной, эта скотина наверняка уже давно мертва.       — Кха-ха! — По подбородку «Алереда» скатилась кровь, когда «он» закашлялся и резко схватил рыцаря за руку, крепко сжимая ее. — Я еще… Не умер, ватиканский ублюдок.       — Ты смотри-ка, брыкается еще, — мужчина усмехнулся, явно недооценивая возможности человека перед ним. А в следующий миг «Алереда» окутала золотистая энергия, которая объяла тело мужчины, впиваясь в него, словно острое лезвие. Крик сорвался с его противных уст, когда «Алеред» выхватил кинжал из его рук, рискуя умереть, и резко вонзил ему прямо в глаз, видом напоминая дикого зверя.       — Родрик! — Другой рыцарь попытался ринуться на помощь своему товарищу, однако замер и уставился ввысь. Алое небо вдруг разверзлось, а все вокруг задрожало от оглушительного рева. И какого было мое удивление, когда прямо на часовню, объятую страшным огнем, осела огромная крылатая тень. Из огромной пасти вырвалось облако жара, опалив все вокруг и сжигая остатки папских войск и рыцарей. Однако «Алереда» оно не задело, но «он» все равно уже был на последнем издыхании и упал на землю, зашедшись в кровавом кашле.       Дракон, что прилетел в самый последний миг, уничтожил абсолютно всех воинов Ватикана, взирая на город золотыми глазами медового оттенка. Это был такой же огненный дракон, каким был Алер, однако его чешуя была красного цвета с золотистыми жилками. И он был не менее величественным, чем все драконы, которых я когда-либо встречала.       Когда на улицах не осталось ни одного романского солдата, дракон взмахнул крыльями и пикировал прямо к «Алереду», который едва смог поднять голову, чтобы посмотреть на него. И во взгляде «его» читалось удовлетворение и благодарность за помощь. Хотя вид «Алереда» оставлял желать лучшего…       — Ты опять доставляешь проблемы, человек, — грубо заговорил дракон и наклонил голову к «нему», касаясь носом головы «Алереда». — Ты ничуть не уступаешь упертостью нашему старейшине. И почему ты так похож на него… Даже запахом.       — Опять ты бред несешь, ящерица. Не понимаю, о чем ты… — Еле слышно произнес «Алеред», тяжело дыша и истекая кровью. — Но в одном ты прав… Я действительно упертый болван.       — Ты сейчас умираешь из-за этой упертости, — дракон фыркнул, убирая слипшиеся от крови волосы с лица Алереда. — Ну что за нерадивое создание. Почему вы так легко готовы отдать свою жизнь, просто, чтобы что-то доказать? Не понимаю я этого…       — Ну, по-крайней мере, я не бесполезный болван, — с сарказмом ответил «он», через силу переворачиваясь на спину. — Отец может мною гордиться. Его сын умер воином, хотя и прожил жизнь, не имея смысла.       — Ты так и не нашел свой смысл? — Спросил дракон, несколько грустно блеснув глазами.       — Я много думал, зачем мы рождаемся, если по итогу все равно умираем… — Мрачно начал «Алеред», вновь закашлявшись. — Но так и не нашел ответа на этот вопрос.       — Тогда тебе еще рано умирать, — дракон выпрямился, вдруг касаясь лапой своей чешуйчатой груди. — Найди свой смысл. И сохрани мое сердце, Алеред. Найди и обрети его… Мы будем ждать этого дня.       — О чем ты… — Не успел «он» договорить, как все вокруг заполнил ярко-золотой свет, ослепивший не только молодого «Алереда», но и нас. Я попыталась открыть глаза, чтобы понять, что произошло, однако в следующий миг все окутал мрак, а дракон исчез, словно его никогда и не было. Хотя нет… Он все еще был здесь. Прямо на земле, возле «Алереда», лежал маленький красно-золотой камень, источающий знакомую энергию. И ко мне быстро пришло понимание того, что произошло на самом деле…       Алеред прикусил губу, наблюдая, как его молодая версия села на земле, а «его» раны волшебным образом затянулись. «Он» непонимающе распахнул теперь уже золотые глаза, касаясь груди, которая светилась ярко-золотым светом. И когда «он» увидел рядом с собой магический камень, все стало понятно и ясно. «Алеред» догадался, что дракон пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти «его». Это ведь то, что произошло, да? Алеред не раз говорил мне, что дракон его спаситель. И сейчас я в этом прекрасно убедилась.       — Ронаир! — Лицо «Алереда» исказилось от эмоций, а глаза задрожали. — РОНАИР!!!       Видеть отчаяние и боль, что переполнили «его», было невыносимо и горько. Как и видеть «его» слезы, которые стекали по бледному лицу после того, как дракон отдал «ему» свое сердце, чтобы Алеред смог продолжить искать свой жизненный смысл.       Прошлое наверняка до сих пор давит на него. Но даже так, последнее желание Ронаира сбылось. И Алеред отыскал свой смысл вместе со мной. Мы нашли друг друга и обрели то, чего нам так не хватало — понимание и любовь.       Воспоминание начало исчезать, а я посмотрела на Алереда и с заботой погладила его по голове, из-за чего он посмотрел на меня, несколько удивленно и мрачно.       — Розали, это…       — Ронаир такой милашка! — Стоило мне сказать это беззаботным тоном, и он хлопнул себя по лицу.       — РОЗИ!!!       — Ну а что? Он такой милый, хотя и грубенький. Но даже так… — Я скрестила руки на груди и улыбнулась. — Для него ты точно был дорогим другом. Я многих драконов повидала, а огненные очень пылкие и верные своим принципам.       — А каким был я? — Стоило ему спросить об этом, и я покраснела, неловко прокашливаясь. — Эй, что это только что было?       — Ну-у, даже не знаю, — я потянула его за собой, стараясь выглядеть как можно бодрее и веселее, несмотря на то, что недавно узнала мрачную часть прошлого Алереда. Узнать что-то о нем было приятно, хотя картина разрушения оставила на мне свой отпечаток. И я никогда не забуду того, через что пришлось пройти моему любимому, чтобы сейчас находиться рядом со мной.       — Теперь понятно, как именно наших войск не стало, — отметил Чезаре, который плелся за нами хвостом, выглядя очень задумчиво. — Хотя ты и рассказывал об этом, но увидеть все своими глазами было неожиданно, хах.       — Ничего смешного, — буркнула я, идя дальше и не оборачиваясь, а Чезаре поравнялся с нами, делая вид, что ему все равно на увиденное.       — Полагаю, нас тоже ждет участь поглядеть на свое прошлое, — я моментально напряглась после этих его слов. Хотя Алеред и сказал об этом заранее, но сейчас я вновь словила упадническое настроение. — Не думаю, что будет что-то приятное…       — Кстати об этом… — Прервал наш разговор Алеред и остановился, когда нас окутало новое серое облако. Я уже приготовилась к новой порции стекла, как вдруг увидела молодого Чезаре, стоящего посреди знакомой комнаты в Сикстинской Капелле…       — Это же… — Чезаре нахмурился, когда перед нами предстала вполне знакомая картина. Это был первый день нашей встречи. День, когда я стала его подневольной слугой…       — Больно? — Молодой «Чезаре» держал в руках плеть, покрытую «моей» кровью и не сводя с «меня» холодного взгляда. Однако «я» в ответ ухмылялась, пока «мое» тело пронзала дрожь, а из глаз без остановки текли слезы, полные боли.       БАМ!       «Я» горько всхлипнула, до боли прикусив губу, стоило «ему» нанести резкий удар. И когда это произошло, на лице Алереда выступили вены, и он посмотрел на Чезаре с такой яростью, что казалось кинется на него и свернет ему шею. И если бы я не остановила его, дав знак, чтобы он ничего не делал, то это точно произошло бы.       — Тебя нужно хорошенько выдрессировать, прежде чем…       — Прежде чем что? Использовать? Ну, с такой «заботой» я точно долго не протяну…       «Чезаре» схватил «меня» за волосы, зверски оттягивая «мою» голову назад. По «моей» спине стекала кровь, что обагрила все вокруг и капала на ковер. Но «я» продолжила улыбаться на зло испорченному своим положением и семьей человеку.       — Откуда ты такая вылезла? — Резко произнес «Чезаре», сжимая «мою» челюсть. А в следующий миг «я» укусила «его», корчась от боли, что пронзала «меня» без остановки от любого движения. Такое чувство, что это было буквально недавно. А боль, которую я испытала тогда, прямо сейчас преследует меня, подобно унылому призраку.       — Интересно, сколько ещё ты сможешь протянуть? — «Чезаре» знакомо ухмыльнулся, заставив «меня» вздрогнуть.       — Недолго, — «я» усмехнулась, с вызовом посмотрев на «него». — Ещё чуть-чуть, и я точно откинусь от боли. Ты, чертов садист… Никогда мне не было так больно.       — Нехорошо, — «Чезаре» цокнул языком, небрежно отпуская «меня». А затем коснулся «моей» спины, сжимая ткань футболки и задернув ее, чем вызвал новый приступ злости у Алереда. — Какие странные у тебя одежды все-таки. А это что еще? — Маленький садист коснулся лямки «моего» лифчика, вопросительно изогнув бровь.       — Маленький ещё для такого, — «я» усмехнулась и поморщилась, когда «он» надавил на «мои» раны, заставив «меня» поморщиться от отвращения. — Не лапай меня…       — Хочешь повторить? — «Чезаре» схватил «меня» за челюсть, перемазав в «моей» же крови. — Доминика…       «Я» недоуменно посмотрела на «него», а «его» лицо приблизилось к «моему», не сводя дьявольского и прожигающего взгляда.       — С этого дня это твоё имя, — «он» ухмыльнулся, погладив «меня» по щеке, словно «я» была зверьком в «его» ядовитых руках.       — С какой стати? У меня есть имя вообще-то…       «Чезаре» вновь схватил «меня» за челюсть, притягивая «моё» лицо ближе.       — Мне плевать на твое прошлое имя, — «его» голос напоминал тихий и неприятный шелест ядовитой гадюки. — Теперь ты моя слуга, и твое имя Доминика. Поняла, Доми?       Ковер у «его» ног был покрыт «моей» кровью, которая стекала по «моей» спине и рукам. «Я» дышала тяжело, сгорая от боли и жара во всем теле, задыхаясь от жажды и жжения в ранах. А затем «Чезаре» резко схватил «меня» за руку, потащил к креслу у окна и уселся в него, уложив «мою» голову «себе» на колени. От каждого «его» движения «я» вздрагивала, пока «он» гладил «меня» и улыбался с довольством.       «Я» медленно подняла голову, морщась от боли, встретившись взглядом с «Чезаре». Взглянув в «его» жуткие лазурные глаза, «я» тут же отвела взгляд, нервно сглотнув. А следом «он» коснулся «моего» лица, гладя его и изучая.       — Откуда ты, Доми? — Голос «его» был ласков, но это было лишь матерой игрой, знакомой нам всем.       — С неба свалилась, — «я» старательно прятала свой дискомфорт, даже когда «Чезаре» схватил «меня» за руку, рассматривая пальцы и ногти, которые я часто кусала за работой в прошлом, когда нервничала.       — Что за убожество, — «он» сдавил «мою» руку, из-за чего «я» кисло поморщилась. — Почему все заусеницы искусанные и в таком виде? Ты себя кусаешь?       — Какая разница? — «Я» попыталась отстраниться, но «Чезаре» не позволил «мне» такой роскоши, крепко сжав запястье и за затылок наклоняя «мою» голову назад.       — Не зли своего хозяина, — «он» пальцами сдавил «мне» кожу, заставив «меня» еще больше поморщиться.       — Я на подобную роль не записывалась, — «я» закрыла глаза, стиснув зубы от боли, когда «он» сжал «мои» волосы, словно желал вырвать их вместе с черепом.       — Тебя придется…       — Что? Выдрессировать меня хочешь? Я быстрее умру от болевого шока, да и это получше будет, чем ползать перед кем-то!       Взгляд «Чезаре» застыл. И «он» схватил «меня» обеими руками за лицо, приблизившись так близко, что казалось «его» дыхание обожжёт «мои» губы.       — Что за дерзкая женщина, — «его» синие глаза угрожающе вспыхнули, и я прекрасно помнила, чем все это дерьмо закончилось. Как такое забыть… — Роль женщины лишь в одном — угождать мужчине.       — Нет, ты заблуждаешься… — «Я» поморщилась, когда «он» сдавил «моё» лицо. — Это лишь мнение всяких извращенцев. Без женщин, ты бы даже на свет не появился, малыш.       «Чезаре» сдавил «мои» щеки, а взгляд «его» похолодел и ожесточился еще больше.       — Неужели мои слова так тебя злят?       — Я выбью из тебя всю эту самоуверенность, — «он» оттолкнул «меня» в сторону, из-за чего «я» шумно ударилась о пол, разодрав ладони. «Чезаре» медленно поднялся из кресла, вновь беря в руки окровавленную плеть и окинув «меня», стоящую у «его» ног на коленях, жестким и ледяным взглядом. — Выбью её из тебя, как и все эти дурные слова и мысли.       — Попробуй, — «я» вытерла рот тыльной стороной руки, брезгливо поморщившись. Да так и рухнула на пол, когда «Чезаре» вновь со всей силы ударил «меня». Кожу рассекло, а на пол вновь закапала кровь. «Он» еще раз ударил «меня» по спине, куда более яростно, рассекая воздух плетью. И бил до тех пор, пока «я» не упала, плача от боли и агонии, которой «он» меня окружил.       «Я» из последних сил сжала кулаки, дрожа и плача. А когда «моё» состояние совсем ухудшилось, «Чезаре» наконец-то остановился, опустившись рядом со «мной» на одно колено. За затылок «он» поднял «мою» голову, созерцая выражение боли и пустоты на «моем» заплаканном бледном лице.       — Скажи, что была не права, — приказал «он», грозно блеснув глазами.       — Никогда…       Воспоминание стремительно исчезло. А вместо него на сердце образовалась большая дыра. И стоило Алереду метнуться к Чезаре, и я в панике ухватила его за рукав, не желая, чтобы они сейчас выясняли отношения и дрались из-за прошлого.       — Ал, все в порядке! — Я попыталась оттянуть их друг от друга, но Алеред был по-настоящему в ярости. И сделать это было тяжело, даже с моими силами. — Успокойся, пожалуйста…       — Как я могу успокоиться, когда эта грязная тварь… — Он бросил на меня взгляд, да так и замер, стоило мне расплакаться. — Рози?       — Если будем ссориться, отсюда никогда не выберемся, — мрачно заговорил Чезаре, не смотря в нашу сторону. Его взгляд был устремлен туда, где только что стоял молодой он. И судя по всему, ему самому было неприятно увидеть это. Как и вспомнить, с чего мы с ним начали.       — Он прав, — я кивнула, вытирая слезы рукавом. — Пошли дальше. И я ведь говорила тебе, что жить ему или умереть, только мне решать. Прости, но если его кто-то и убьет, то только я.       — Рози, но после всего этого… — Алеред прикусил губу, подойдя ко мне и касаясь моей щеки. — Я еще раз убедился, что ты с ним слишком мягко…       — Он в любом случае умрет, — я невозмутимо пожала плечами, не показывая бури внутри. — Все рано или поздно умирают. Однако ему простой смерти не видать, — после этих слов я бросила взгляд на угрюмого Чезаре, который крепко сжал кулаки. — Страдать до самой смерти за все, что он сделал… Такова его участь. Но даже так, злодеи тоже имеют право на счастье и искупление, помнишь? Но только в том случае, если они понимают и осознают свои грехи. Я ведь тоже злодейка, не забывай. И я убивала людей, которых ненавидела…       Сказав это ледяным тоном, я двинулась вперед, пока двое мрачных взглядов были устремлены на мою спину. Конфликта, к моему большому облегчению, удалось избежать, но я не знала, что будет дальше…       Мы прошли немного, прежде чем перед нами явилось новое воспоминание. Мы увидели уже повзрослевшего Чезаре, и я сразу поняла, что мы сейчас видим события его жизни, а не мои, как могло показаться в начале.       — Хозяин! — В кабинет ворвался запыхавшийся Пьетро, вид которого был мне не знаком. Это было впервые, когда я видела его таким бледным, ведь обычно он был таким же высокомерным, как и его противный господин.       — Что ты здесь делаешь? — «Чезаре» недовольно посмотрел на него, сильно нахмурившись. — Ты должен следить за Доминикой.       — Хозяин, Понтифик увел ее к себе, — стоило ему сказать это, так «Чезаре» побледнел и подскочил с места, ринувшись к двери следом за Пьетро.       «Он» шел очень быстро, словно бежал, пока не увидел знакомый силуэт, двигающийся в сторону прачечной. И сердце мое рухнуло, ведь я прекрасно поняла, что именно это за воспоминание. Да и Чезаре, судя по венам и взгляду, тоже все прекрасно понял, а от того еще сильнее нахмурился.       — Доминика?! — Глаза, напоминающее холодный сапфир, панически сверкнули, и «он» побежал за «мной». Сразу на душе стало паршиво, ведь это было одним из самых противных воспоминаний из моей жизни в том треклятом аду. Когда меня изнасиловал отец Чезаре, а я захотела повеситься от отчаяния…       «Чезаре» с грохотом ворвался внутрь прачечной, как раз к тому моменту, когда «я» затянула на себе петлю. Однако «я» не обернулась и продолжила затягивать простыню, собираясь повеситься и убить себя. Алеред, увидев все это, крепко обхватил мою руку и в ужасе наблюдал за тем, что происходит дальше…       — Ты что творишь?! — Закричал «Чезаре», пылая от ярости, разрывая простыни и снимая «меня» со стула. И стоило «ему» увидеть «мое» бледное лицо, лишенное всяких эмоций, как и отсутствие какой-либо реакции с «моей» стороны на «его» появление, так глаза «его» застыли в немом изумлении.       Мы оба прекрасно помнили этот эпизод. И для нас обоих он был невыносимым. Однако для Алереда это было незнакомо, поэтому видеть его боль и горечь, когда я собиралась убить себя, было неприятно. Но даже так, вряд ли мы увидим следующее воспоминание, пока не закончится это…       «Чезаре» осторожно подхватил «меня» на руки, стремительно двинувшись из прачечной к «себе» в комнату. От злости на «его» лице и шее выступили вены. И я помнила, в какой ярости он был, когда я рассказала ему, что именно произошло со мной в тот роковой день…       «Он» отнес меня прямо к «себе» в покои и уложил на кровать, прежде чем забрался сверху, обхватив «мое» бледное лицо руками.       — Доми, скажи что-нибудь?       Чтобы «он» не говорил, «я» ничего не могла сказать после всего случившегося со «мной». Это последствия трагедии, которая развернулась между мной и Ремигием в прошлом. Однако благо сейчас я излечилась от этого. Благо я переборола свою душевную травму.       — Не молчи! Скажи хоть что-нибудь! — Голос «его» сорвался, и я разглядела на «его» лице знакомое горькое выражение. — Доми, это все из-за…       — Меня изнасиловали…       Стоило «мне» наконец заговорить и рассказать о случившемся, и взгляд «Чезаре» застыл, а «его» хватка заметно усилилась, — со стороны это было прекрасно видно. «Его» тело задрожало, как и руки, когда «он» низко склонился к «моему» опустошенному лицу.       — Он изнасиловал меня…       — Кто? — «Его» переполнила ярость, а вены вздулись на «его» лице еще сильнее. — Кто это сделал?!       — Тот, кто выше тебя…       — Доми, я…       — Почему каждый раз, когда я хочу умереть, мне мешают… — В «моем» голосе читалось отчаяние. — Сначала Реми, теперь ты… Что за судьба такая?       — Доми! — Брови «Чезаре» взметнулись вверх, когда эти слова вырвались из «меня». — Ты только что…       — Хочу умереть… Зачем ты снял меня?       — Нет, ты должна жить, — «он» еще крепче обхватил «мое» лицо руками, пальцами зарываясь в «мои» растрёпанные черные волосы. — Живи ради меня.       — Не хочу жить ради кого-то вроде тебя… Особенно ради человека, для которого я всего лишь вещь и игрушка, — по «моему» бледному лицу скатилась слеза, которую «Чезаре» заботливо утер большим пальцем.       — Доми, я… Мне убить его?       — И что это изменит?       — Доми… — В глубине синих глаз «Чезаре» вспыхнул страшный огонь. — Я не позволю кому-либо прикоснуться к тебе. Защищу тебя и…       — А от тебя меня кто защитит?       Взгляд «его» застыл, когда «я» стиснула губы и внезапно вжалась в «его» тело, горько расплакавшись. Слезы реками полились из «моих» глаз, когда ко «мне» вернулся контроль над телом. Вместе с этим «меня» затрясло со страшной силой, а голос сорвался на крик.       «Чезаре» изумленно округлил глаза, когда «я» вдруг обхватила «его» вокруг шеи, сжимая в крепких объятьях и плача навзрыд. «Я» плакала без остановки. В то время как «Чезаре» заботливо гладил «меня» по спине, с удивительной нежностью, и крепко прижал «меня» к «себе», лицом зарываясь в «мое» плечо.       «Я» очень долго проплакала в «его» объятьях. А воспоминание начало постепенно ускользать, исчезая и растворяясь…       — Розалина… — Чезаре поднял мрачный взгляд и посмотрел на меня, как раз тогда, когда я сделала тоже самое. — Именно тогда я решил, что твоя жизнь самое важное, что у меня есть.       — Вот только это не отменяет того, что ты пытал меня, Чезаре…       — Знаю… Прекрасно знаю, — ответил он с горькой улыбкой. — И я заслуживаю все это.       — Главное, что ты понимаешь, что все, что ты когда-либо делал, с самого начала было неправильно, — я подошла к нему, на что Чезаре обернулся и уже хотел было коснуться меня. Однако он быстро одернул руку и схватился за свое запястье, подавляя свой внезапный порыв.       — Меня ничто не оправдывает, — Чезаре грустно покачал головой. — Но даже так, желать тебя я не перестал.       — Хах, только в твоих влажных снах, — я хмыкнула и двинулась дальше, поправляя челку и хмурясь. — У меня есть любимый муж, которому ты в подметки не годишься. Так что страдай по мне, ведь это плата за пытки, которым ты меня подверг.       Алеред подошел ко мне и взял за руку, крепко сжимая ее. И я заметила, как он воротит нос в сторону, явно все еще переживая из-за увиденного, да и после нашего с Чезаре разговора по душам. Но он понимал меня и мое решение, за что я была ему благодарна.       Мы двинулись дальше по серому морю, а перед нами явилось новое воспоминание. Судя по всему, теперь настала моя очередь. Однако стоило воспоминанию проявиться, и я застыла на месте, как вкопанная…       — Па-апа~ Папа~ Почитай на па-амять~       Детский голос, напевающий веселую мелодию. Милое лицо и игривый взгляд, полный жизни и задора. Светлые волосы, часть которых выцвела на солнце Ростова. И голубые глаза с золотым кольцом вокруг зрачка, что лучились и сверкали прекраснее всего на свете…       — Это же… — Чезаре посмотрел на маленький силуэт, держащий в руках книгу. Алеред тоже изумленно посмотрел на маленькую «меня», полную нежности и беззаботсва. Это была «я», идущая к «своему» отцу с просьбой почитать книгу. И почему-то все это показалось мне жутко знакомым, но в тоже время очень далеким. Я не помнила всего этого, но что-то внутри меня кричало о чем-то. Да, это ведь воспоминание. А память человека не всеобъятна…       — Папочка!       Маленькая я ворвалась в комнату. И прямо перед «моими» большими детскими глазами предстало нечто страшное, из-за чего все мы застыли и уставились на жестокую картину перед нами. На тело мертвого мужчины, свисающее с люстры вниз. Ко мне сразу пришло понимание… А вместе с этим сердце сжалось и замерло, а глаза застыли в ужасе.       — А? Папуля? — Глаза, бывшие секунду назад голубыми, приобрели немного сероватый оттенок и застыли в непонимании. — Папа, что ты там делаешь? Спускайся… — «Я» дернула его за серую штанину, пребывая в недоумении со всего этого. — Папочка?! Это такая шутка? — Из глаз хлынули полные непринятия слезы, хотя внутренне маленькая «я», вероятно, все прекрасно поняла. — Мне очень понравился твой подарок. Давай почитаем книжку вместе?       И тут дверь резко отворилась, и в комнату ворвалась высокая женщина, лицо которой могло показаться невероятно красивым, если бы не взгляд ледяных голубых глаз: они источали такой холод, что у меня пробежали мурашки, а все внутри забилось от непонятного страха.       Какого было мое удивление, когда она со всей силы ударила маленькую «меня» по лицу. Удар был такой сильный, что «меня» отбросило в сторону, и «я» упала на пол, выронив книгу и застыв в ужасе.       — М-мамочка?! — Голос «мой» задрожал, когда «я» увидела ярость и отвращение на лице, как оказалось, моей родной матери. — П-почему? За что?! Я сделала что-то не так?       — Ты, грязное отродье! — Мама кинулась на «меня», в ярости схватила за шею и начала душить. — Это все твоя вина! Это все потому что ты родилась на свет, отродье дьявола!       — М-ма… — Из «моего» горла вырвался хрип, а все внутри словно разбилось.       — Из-за тебя Крис умер, дрянь! Это из-за тебя он наложил на себя руки!!! — Она со всей силы ударила «меня» по лицу. Затем еще раз, пока «мои» щеки не распухли, а из носа не пошла кровь.       Картина жестокости, которую я видела однажды, но не помнила. Картина, которую я отрицала и не хотела верить в нее. Ведь после этого моя жизнь пошла под откос. Именно в день моего рождения я все потеряла. Потеряла отца и мать, и все то, что у меня было… И чего у меня не было…       Однако какого было мое удивление, когда дверь заскрипела, и в комнате появился человек, одетый в элегантный деловой костюм. И что более ужасающее и вводящее в непонимание, так это то, что он был точной копией моего только что умершего отца. Я тут же недоуменно уставилась на него, разглядывая и изучая его статный профиль. Этот непонятный человек источал холод и внушал чувство запредельного страха. И почему-то у меня возникло такое ощущение, что он и не человек вовсе…       Увидев мертвеца, висящего на простыне, мужчина чему-то усмехнулся.       — Моя дорогая Анастасия, почему бы не отпустить нашу милую дочь? — Заговорил он, убирая руки в карманы брюк и галантно наклоняя голову. — Ты такими темпами убьешь ее…       О чем говорит этот человек? Он сказал, что я его дочь? Но разве папа…       — ТЫ!!! — Мама оторвалась от «меня» и кинулась на него, очевидно желая придушить. Однако крепкая мужская рука перехватила ее так ловко, что я едва разглядела, как именно он сделал это. — Ублюдок, это все из-за тебя! Ты обманул меня! Ты дьявол!!!       — Дьявол? — Он хмыкнул и усмехнулся, аккуратно завернув руку ей за спину, обнимая сзади. — Не ты ли пела мне серенады, Анастасия? Ты первой протянула мне руку, а я ответил тебе взаимностью. Однако теперь ты считаешь меня дьяволом?       — Отпусти! Кто ты, если не он?! — По лицу матери стекали горькие слезы, а тело ее дрожало. — Ты лжец… Ты обманул меня! Ты ведь не человек?! Ответь мне!       — Чтобы ты опять попыталась угробить нашу дочь? — Брови его сдвинулись к переносице, и он нежно коснулся пальцем лба матери, после чего она волшебным образом заснула в его сильных руках. — Даже несмотря на то, что ты в какой-то момент испугалась меня и сбежала вместе с нашим прекрасным чадом, ты все равно вернулась сюда, желая найти меня… — Он взял в руки локон ее волос, с грустью целуя их. — Но как бы сильно мы не тянулась друг к другу, и чтобы я не сказал тебе, ты мне в любом случае не поверишь, любимая. Это очень печалит… И чем пробовать что-то бессмысленное, я лучше просто… Верну все в нуль. Даже если тебе придется забыть то прекрасное время, что мы провели вместе.       Взгляд знакомых глаз обратился к маленькой «мне». Взгляд, полный сожалений и горечи. И «я» не могла отвести глаз от этого человека, окруженного загадкой и таинством.       Маленькая «я» дрожала. Дрожала и плакала, ничего не понимая. Это естественно, будучи ребенком не понимать чего-то. И произошедшее между моими родителями было одной из таких вещей.       — Какая ты крохотная, — внезапно заговорил он, заботливо уложив маму на диван. После чего он подошел ко «мне» и развязно сел на корточки. Его темные волосы обрамляли кончики ушей, а серьга в ухе в виде креста особенно притянула «мой» взор. — Какая же ты миленькая~ Розалиночка моя, ты такой ангелок!       — К-кто вы? — Сорвалось с «моих» губ, когда он протянул свою руку ко «мне» и вдруг погладил по голове.       — Ты ведь умная девочка? Прямо как твой папенька, — он широко ухмыльнулся, вдруг ущипнув «меня» за щеку. — Ну что за очаровательное создание. Жаль только, что я не могу остаться рядом с тобой. Такова моя судьба, к большому разочарованию…       — Как это? И… — «Я» посмотрела на труп, что висел под потолком, кусая губы и плача от непонимания.       — Какая ты у меня плакса все-таки~ О, это была кукла, созданная мною, чтобы заботиться о тебе и Анастасии, — стоило ему сказать это, и мое сердце екнуло, а глаза застыли. — Видишь ли, моя милая Розочка, твой папа не человек. А твоя мама испугалась этого, и убежала от меня с тобой в утробе. Однако она все равно вернулась сюда, чтобы вновь найти меня. Поэтому я создал куклу, выставив ее за себя, чтобы вы могли жить полноценной семьей. Вот только…       — Но тогда… — «Мои» глаза застыли, когда «я» схватилась за горло, на котором остался отпечаток маминого удушья.       — К сожалению, твоя мать раскусила обман и все вспомнила, — он уныло вздохнул, продолжив гладить «меня» по голове. — Само собой, это очень сильно сказалось на ее психике, но я понимал риски, когда устроил все это. Твоя мама в порыве сказала кукле умереть, поэтому кукла убила себя. Но вот того, что Анастасия перекинет свою злость на тебя, я не мог предвидеть. Прости, что из-за меня тебе так досталось, дитя. Это я виноват, что твоя мамочка обезумела из-за любви…       По детскому лицу хлынули слезы. А я смотрела на картину из своих воспоминаний с болью и горестью. Если все так, как он сказал, это означает, что мой отец… Все еще жив.       — Мне придется подправить все твои воспоминания, а также вернуть Анастасию обратно в Россию, чтобы она начала жить с чистого листа, — с некой тоской заговорил мой отец, поправляя темные волосы. — Однако тебе придётся самой бороться с судьбой. Я не могу забрать тебя с собой. По-крайней мере пока… Возможно, я пожалею об этом, но… — Глаза отца переполнились некой грустью. — Хранителям не положено иметь семью. А я думал, что смогу переплюнуть этот дрянной запрет, но как видишь… У меня ничего не вышло. А мой любимый ребенок чуть не умер от рук любимой женщины. Что может быть поганее?       Воспоминание резко размылось… И я почувствовала, как земля ушла из-под ног, а по лицу градом потекли слезы. И если бы не Алеред, я бы упала на колени, ведь все услышанное стало для меня ударом ниже пояса. Моя мать жива и сейчас в России, но ей стерли память. Мой отец тоже жив, но он какой-то непонятный хранитель, еще и именно он стер нам с ней память. Это действительно что-то невероятное и безумное…       Пустота была очень отчетливой. Как и осознание того, что все мои воспоминания об отце были одной сплошной ложью. Он был лжецом, который бросил меня и мою мать. И понимание того, что бабушка, которая взяла меня на попечительство, могла вовсе быть мне совсем чужим человеком, заставило все внутри меня рухнуть.       Хранитель…       Возможно, он именно тот, о ком говорила ведьма. Но в таком случае, как объяснить тот факт, что он лишь в одной моей жизни был моим отцом? Или же все куда сложнее? Не знаю… Совсем ничего не понимаю. Слишком много всего свалилось в этот миг. Слишком много всего…       Мне не хотелось говорить ничего на этот счет. Да и слов подобрать подходящих не получалось. И Алеред это прекрасно видел и понимал, как и Чезаре. Они, как и я, были очень ошеломлены увиденным. В свою очередь мне нужно было время, чтобы все это хорошенько обдумать.       Алеред заботливо подхватил меня на руки и понес дальше, двинувшись в сторону просвета в мрачном и сером пространстве. И благо, мы наконец-то выбрались из «Тюрьмы воспоминаний», оставив ее позади…