Глава IX. Астрономическая башня

Заброшенный класс Хогвартса, где-то на окраине левого крыла, был наполнен кишащей пылью и лучами солнца, пробивающимися через заколотое досками арочное окно. Свет был тусклым, почти прозрачным, он опадал на потертые парты, выцветшие плакаты, макеты древних волшебных приборов и ненужные учебники, оставленные на полках. Аж до самого кабинета доносился приятный запах тыквенного пирога и тонкий намек на свиную отбивную, заправленную сливочным соусом. Сегодня был Хэллоуин — любимый всеми волшебниками праздник, однако у Мэри Поттер веселое настроение напрочь отсутствовало. Уже две недели прошло с тех пор, как отряд Дамблдора был практически рассекречен и едва не пойман, и соответственно занятия тоже пришлось прекратить. Но Мэри никогда так просто не сдается, поэтому сегодня у нее появилась безумная идея… Мэри напряженно бродила между партами, ее шаг был медленным и боязливым, будто она могла провалиться в любую минуту. Ее руки были заведены назад, она перебирала между пальцами свою волшебную палочку. Как только дверь в класс протяженно и жалобно скрипнула, она обернулась резко на вошедшего внутрь человека. Из легких был мгновенно выбит воздух от длительного ожидания, но девушка наконец-то смогла расслабиться. — Где ты был? Теодор Нотт явился к ней собственной персоной. Она оглядела его с ног до головы — на хэллоуинскую вечеринку в общежитии Слизеринаон надел лишь брюки и темную рубашку, которая подчеркнула его бессовестно широкие плечи. Мэри сузила глаза. — Спешил сюда, — подойдя к ней ближе, сказал он. Теплая улыбка украсила его лицо, и Мэри демонстративно нахмурилась. Он и не собирался извиняться. — Незаметно, — хмыкнула она с некоторой сухостью, и оперлась поясницей об край парты. Его одеколон ударил ей в ноздри до самого мозга, дурманя рецепторы. — Во сколько начало? — В семь, — ответил Нотт. Он также нашел опору в парте напротив и зафиксировал свой взгляд на гриффиндорке. — Ровно. — Замечательно, — без энтузиазма сказала она. — Вся дружина будет на вечеринке? Он молча кивнул. — Это хорошая новость, — отметила Мэри. Она придержала паузу и сказала более серьезным тоном: — Я рассчитывала как раз на то, что эти безмозглые остолопы во главе с Малфоем будут веселиться. Поэтому… учитывая, что вечернего патруля не будет, я проведу занятие для отряда сегодня. Как думаешь, это будет безопасно? На ее плечах были рассыпаны черные длинные локоны — слегка небрежно, слегка лениво, они жили собственной жизнью и безумно сочетались с бледностью ее лица. Окаймлённые густыми ресницами зеленые глаза распахнуты, они смотрели на Нотта интенсивно-вопросительно, ожидая ответа. — Безопасно? Нет, — просто ответил Нотт, будто это было очевидно. — Но можешь попробовать. — Ты… не будешь отговаривать меня? — удивилась Мэри. Он ничего не ответил, вскинув брови и не собираясь повторять сказанное. — Поразительно. Она сделала шаг к нему. Это было так легко, так естественно быть в его пространстве, что она почти наслаждалась этим. Под ребра забралось что-то теплое. — И я хочу предложить тебе сбежать под конец вечеринки и присоединиться к нам, — тихо сказала Мэри, как будто боялась что стены услышать ее голос. — В конце концов, ты тоже член отряда. Не забыл? Он смотрел на нее сверху, его ресницы опущены, губы слегка поджаты, взгляд нетерпелив и неотрывен от нее. — Не забыл. Время словно застыло, а немое предложение зависло между ними. Мэри сузила глаза. — Но я не хочу, чтобы ты рисковала. — Я все продумала, — деревянным тоном пробормотала она. Мэри чувствовала, что он скажет что-то в этом духе. — Никто не пострадает в этот раз, обещаю. Не хочу пересказывать все еще и тебе, просто поверь на слово… — Я не об этом, — мягко перебил ее Нотт, и Мэри невольно замолчала. Он сделал шаг вперед, к ней. — Да, это в твоей крови. Ты вечно хочешь спасти всех, но забываешь о себе. Не рискуй ради других… Особенно, когда твои старания напрасны. Мэри не могла ничего сказать, в голове возникла лишь одна мысль — Нотт заглянул туда, в самую глубь, и смог коснуться до недосягаемого. Конечно, ее друзья тоже порой говорили нечто подобное, но Нотт не был ее другом. И никогда им не станет. — Ты опоздаешь, — пробубнила Мэри, отвернув голову. — Мэри, — остановил он ее, практически невесомо, преградив путь своим плечом. Но девушка ощутила, словно не что-то физическое заставило ее замереть, а нечто невидимое. Его запах был дурманящим, он заползал под кожу, заставлял хотеть еще. Мэри слабо выдохнула. — Я же сказала, ты опоздаешь, — сдавленным голосом сказала она, пройдя мимо слизеринца. Она бросила: — Развлекайся. А мы займемся делом сегодня. Ее немного расстроило, что Нотт больше ничего не сказал. Она сказала, что он не извиниться и точно не будет оправдываться: это его природа, и все слизеринцы с ним в этом схожи. Но хуже было ощущение, что Нотт обидел ее и даже этого не заметил. * * * Выручай-Комната сегодня была обустроена поистине волшебно. Накануне хэллоуинской ночи на каменных стенах висели оранжевые, как корки апельсина, гобелены. Комната освещалась сразу от нескольких источников — от массивного камина, витиеватой люстры в центре потолка, факелов по углам и парящих свечей. В воздухе парил легкий аромат пряностей. Мэри внимательно следила за тем, как члены отряда Дамблдора тренируют оглушающее заклинание. И тут, и там звонко звучало «Остолбеней!», по всему пространству из разных сторон засвечивались красные вспышки. — Остолбеней! — заорала Парвати Патил и направила палочку на Симуса. Гриффиндорец, впервые почувствовав на себе это заклинание, не ожидал того, как быстро подкосились его ноги. Мышцы затвердели, лишь глаза успели зависнуть в пугающем виде до того, как парень шлепнулся прямо на спину. Видя эту картину, Парвати не могла не обрадоваться — она засветилась в улыбке. — Молодец, — проходя мимо, подбодрила ее Мэри и пошла дальше. А следующими были Чжоу с Луной. — Чжоу, у тебя получается? У нее явно не получалось. Мэри улыбнулась и обхватила пальцами ее кисть, в которой она держала палочки. — Движение резкое, кончик палочки не отклоняется, должна получится прямая линия. Давай, пробуй. Спустя две неудачные попытки у Чжоу получилось отличное заклинание. Луна замерла, ее руки сделались по швам, и она упала, в точности как и Симус. — Очень хорошо, Чжоу. А где Мариэтта? Обычно ты стоишь в паре с ней. — Я не видела ее с завтрака, — взяв небольшой перерыв, пока Луна не отойдет от заклинания, сказала Чжоу и повернулась к Мэри. Она улыбнулась. — Но я ей передам, чем мы занимались сегодня. Мэри благодарно кивнула, но почувствовала беспокойство — что с ней случилось? Неужели попала в Больничное крыло или отрабатывает наказание у Амбридж за невесть какое нарушение правил? Спустя час непрерывных занятий братья Уизли устроили маленький веселый бунт — в воздух полетели остатки сочного тыквенного пирога с ужина. Они устроили нешуточный переполох, но чуть позднее были оглушены Гермионой. — Думаю, на сегодня достаточно, — заключила Мэри, вытерев рукавом щеку, обмазанную бисквитным кремом. — Выходите по одному, как обычно, перерыв между каждым — четыре минуты. Братья Криви — первые. Народ постепенно рассасывался. Мэри, Рон и Гермиона сидели у камина, контролируя с расстояния, как студенты уходят. Все должно быть предельно осторожно. — Мне до сих пор не пришел ответ от Сириуса. Гермиона насторожилась. — Может, письмо перехватили? — Мне тоже не приходят ответы от родителей, — признался Рон. — Наверняка Жаба наняла кого-то для контроля почты. — Филч вполне сгодился бы для этой роли. С его остроумием его одного было бы достаточно, — пожала плечами Гермиона. — Но думаю, дело в другом. Ей не хотелось думать о плохом. Если Сириус не отвечает — значит, дело в доставке писем. Мэри всей душой надеялась, что с ним все в порядке, иначе… Иначе она не сможет вынести последствия, если вдруг с крестным что-то случилось. — И как назло, профессор Дамблдор пропал. Его нет уже сколько? Неделю, две? Этот вопрос беспокоил не только их. Под гнетом был весь Хогвартс — всех, несогласных с Амбридж и ее правилами, ждали серьезные последствия. Амбридж запрещала Мэри сидеть вместе с Роном, предполагая, что голова девушки заполнена романтическими мыслями. От такого предположения, озвученного на весь класс, у Рона случился рвотный позыв. На парте мог бы оказаться его завтрак, но, слава Мерлину, все пронесло и Мэри просто отсадили. Когда в Выручай-Комнате остались только они втроем, то свет начал медленно затухать, ожидая, что их время вышло. Было довольно поздно, учитывая, что комендантский час начался уже двадцать минут назад. Мэри вышла последней. Коридор был пуст, тишина пронизывала каждый квадратный метр — да так, что, уронив зернышко на пол, можно было услышать звон. Облегчение заструилось теплой волной внутри, когда пришло осознание — большинство ее друзей теперь наверняка уже в гостиных своих факультетов, собираются разойтись по своим спальням. Иначе, ведь если бы что-то произошло, то Мэри наверняка бы уже оповестили, так? — Завтра воскресенье — а значит, пойдем в Хогсмид? — воодушевленный, спросил Рон. Мэри не слышала, что сказала Гермиона. Она остановилась у лестницы, ведущей в башню Гриффиндора, и посмотрела назад. На месте, куда едва пробирался свет от факела, растягивалась высокая тень. — Мэри? Ты идешь? Голос Рона отвлек ее. Она что-то промычала в ответ. — Идите, я догоню. — Ты куда? — обеспокоилась Гермиона. — Идите, — повторила Мэри, между ее бровями начала образоваться хмурая складка. — Все в порядке. Я потом подойду. Если Рон и мог поверить ей, но Гермиона — точно нет. Тем не менее, они ушли, но подруга задержала на Мэри взгляд, пока не скрылась из виду. — Что ты тут делаешь? Предъява. Обладатель тени слегка поддался вперед, мягкий желтый свет упал на его лицо, от скул отошла острая тень. — Ты сказала мне прийти. Я же еще состою в отряде, так? От Теодора пахло еще приятнее, чем прежде. Голос — слегка приглушенный, слегка усталый, томный, словно его разбудили посреди ночи. Мэри подошла ближе. — Это ты мне ответь, все еще ли ты в отряде, м? Занятие закончилось полчаса назад, я просила тебя прийти незадолго до конца. Ход времени потерял, умник? Или думаешь, ты чем-то их лучше, раз можешь приходить, когда душе угодно? Ее раздражало, с какой улыбкой он смотрел на нее. Изнеженная, мягкая, теплая улыбка на лице и отбрасываемые тени делали его… притягательным. Он тихо сказал: — Пойдем на астрономическую башню. Предложение обдало Мэри жаром, и она сузила глаза. Она не успела возразить, как Ноттобаятельно протянул ей руку, молча приглашая ее присоединиться к нему. *** Вечер был сумеречным, ветренным, тоскливым. Небо медленно тускнело на фоне убывающего заката, свет от которого лениво раскатывался по всему горизонту. Вдали летали вороны, пугая кроны деревьев, бледная трава колыхалась под стихией ветра. Мэри впервые за долгое время могла наблюдать за Хогвартсом и запретным лесом с высоты птичьего полета. — Ты выпил? — почти беззвучно спросила она, но в ее голосе не было возмущения. Хотя ей не нравилась идея находится на самой высокой башне Хогвартса с выпившим человеком. — Немного, — тихо сказал он, прежде чем опустить взгляд на ее шею. — Но я еще контролирую свой рот. — Незаметно, — хмыкнула Мэри, почти шепотом. Ее ресницы то поднимались, то опускались, когда она исследовала взглядом его лицо. Он внезапно замер, глупо уставившись на нее, его взгляд слегка затуманился. Нахмуренные брови, слегка поджатые губы — он о чем-то задумался. Мэри слышала его слегка шумное дыхание и видела, как вздымается его грудь и как плотно рубашка прилегает к его коже. Она обвела глазами видимый рельеф на плечах и груди и снова вернула взгляд к его лицу. — Поттер… Почему ты такая? Вопрос — в лоб. Мэри не знала, что он подразумевал. Тишина застыла между ними, девушка не успела ничего ответить, как он продолжил: — Такая смелая. Безрассудная, — шептал Теодор. Его ресницы медленно опускались, когда он проводил взглядом по линиям ее лица. — Знала бы ты, сколько причиняешь боли… Легких запах алкоголя опьянял и ее. Мэри не могла ничего сказать, слушая его несвязный шепот со слегка приоткрытым ртом. Ветер мягко шевелил ее волосы и, на удивление, не заглушал его голос. — Хоть раз ты желала что-либо, что не смогла бы получить? — он спросил, посмотрев ей в глаза. Они у него были светло-серыми, похожими на рассеивающийся туман, но были не такими холодными, как у… — Знаешь, как это больно? Когда я не могу просто взять и присвоить себе то, что хочу? Он замолчал, их лица оказались непростительно близко. На губах оставался легкий ожог от его слов и дыхания, а его аромат… Это было безумие. — Ты молчишь, потому что уже поняла? — прошептал он, подняв на нее взгляд. Она молчала, потому что мысли спутывались в пульсирующий клубок где-то в районе живота. Даже не прикасаясь к нему, она ощущала жар, исходящий от его тела. Наконец-то Теодор наклонился к ней, его губы нежно коснулись ее уха, а пальцы соприкоснулись с ее пальцами. — Ты сводишь с ума, — почти беззвучно сказал он. — Слышишь? Влажно от его дыхания. Мэри чуть прикрыла глаза, снова чувствуя что-то тянущееся внизу живота. Что он делал с ней… — Ты желанная. Недоступная. Ты — гребанный феномен. И все в тебе хорошо… Абсолютно все, — Теодор горячо выдохнул ей в шею, не смотря в глаза и слегка опустил лоб к ее плечу. Затем уткнулся носом в изгиб ее шеи, но губами не касался. — Ты не представляешь даже, сколько парней раздевают тебя в мыслях… Ты этого не замечаешь, но я прекрасно знаю эти взгляды. Только скажи — и я прикончу этих ублюдков. Всех. Мэри рвано задышала, почувствовав его горячую кожу на себе. Она слегка отстранилась, чтобы посмотреть Теодору в глаза. — Ты… Тео… — Я честен, — пробормотал он. — Тогда я тоже буду честна, — тихо сказала Мэри и медленно потянулась к нему. Смущение опалило ее щеки. Теодор то ли спутанно, то ли недогадливо смотрел за тем, как Мэри пытается быть ближе. Его взгляд прояснился очень скоро, и он коснулся ее губ. Осторожно, словно они были хрупкими, как хрусталь. Их глаза закрылись, и Теодор поспешно взял все под контроль. Он положил ладонь на ее затылок, притягивая к себе, он был требовательным, но — так как вступал на неизвестную территорию — вел себя вежливо. Мэри совершенно невольно издала тихий стон, когда парень коснулся языком ее слизистой — горячо, очень влажно, мягко… Она забыла обо всем, были только его и ее губы, его и ее руки — на его плечах. Она скользила пальцами по его плечам и добралась до спины, обнимая и прижимая к себе. Этого было мало. Теодор отстранился первым, заглядывая ей в глаза. Нежно. Он отодвинул пряди волос с ее лица, открывая лоб. Его касания были невесомыми, чувственными. — Ты мне тоже нравишься, — прошептала Мэри. Теодор хмыкнул, его губы сломались в кривой улыбке. — Даже очень, — добавила она и снова потянулась за поцелуем. Ненасытная.