Часть 17: Дом

      Ой. Это была первая связная мысль Кая.       Вторая мысль, последовавшая за этим, была примерно такой: «Что случилось, где я, неужели я умер?       Кай хрюкнул, открывая глаза, и тут же пожалел об этом, так как яркий свет из другого конца комнаты пронзил его зрение. Он перевернулся на спину, медленно поднимая своё нескоординированное тело с твёрдого и неумолимого пола, на котором он снова оказался.       Он уловил какую-то закономерность.       Яростно моргая, Кай оглядел комнату, готовый в случае необходимости бежать.       О.       Когда глаза привыкли к свету, Кай обнаружил, что находится в библиотеке.       Библиотеке монастыря.       Единственный свет в комнате исходил от единственного светильника, стоявшего на тумбе у стены и освещавшего многочисленные книжные полки, заполненные свитками, тусклым светом, от которого у Кая болело зрение каждый раз, когда он смотрел на него.       И всё же он смотрел, широко раскрыв глаза, почти не замечая дискомфорта. Он ничего не слышал из-за звона в ушах.       Он…       Он был… дома?       Стоя прямо посреди комнаты, он чувствовал себя так, словно его тело было сделано из бетона и в десять раз тяжелее. Кай не мог пошевелиться, застыв на месте.       Его мозг тут же закричал, чтобы он был осторожен. Не ведись на это, это не настоящее. Это фальшивка… Это может быть иллюзия, воспоминание…       Было тихо. Здесь никого нет. Он один.       При виде темноты за стеклом сердце Кая упало вместе с его надеждами.       В любом случае, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Кай даже не заметил, как начал идти. Его тело двигалось без него, всё ещё застыв в состоянии боя или бегства, и он поспешно отступал назад, пока не споткнулся обо что-то на полу. Он вскрикнул, каким-то образом сумев восстановить равновесие, прежде чем упасть на задницу.       Ругаясь под нос, красный ниндзя посмотрел вниз, готовый к тому, что чья-то рука обхватит его за ноги и потащит ещё глубже в ямы пустоты.       Его глаза удивленно расширились, когда взгляд упал на артефакт, когда-то такой красивый, но теперь помятый, с мелкими трещинами по всей золотой оправе, лишённый всех рубиновых драгоценных камней.       Артефакт.       Артефакт был сломан.       Стоя неподвижно, как статуя, Кай пытался осмыслить открывшееся ему зрелище. Он сломан. Значит ли это…       Он… дома?       В ту секунду, когда эта мысль пришла ему в голову, она казалась такой абсурдной, но сейчас…       Кай снова огляделся. Библиотека казалась относительно неизменной с того момента, когда он был здесь в последний раз, за исключением нескольких свитков и книг, разбросанных по всему помещению.       Он повернулся к окну. Кай, как отчаянный человек, бросился к нему. Он уперся в подоконник, вцепившись руками в дерево так крепко, что оно заскрипело под его пальцами. Темнота по-прежнему присутствовала, но она не была такой оцепенело-плотной и огромной, в которой не было абсолютно ничего, нет.       Сейчас ночь.       Просто ночь.       Тусклый свет луны отражался от окружающих гор, простираясь далеко к горизонту, и он мог слабо различить вечные огни Ниндзяго-сити.       Он дома.       Внезапный смех напугал его, вызвав ещё более истеричный хохот, когда Кай понял, что это он сам издает звук. Он смеялся, смеялся и смеялся, пока жжение в глазах не превратилось в слёзы, а смех не сменился захлебывающимися рыданиями, от которых затекло всё тело и заболела голова.       Он дома       Где-то между истерическим смехом и болезненными рыданиями он рухнул на пол, его ноги дрожали так сильно, что он не мог стоять.       Тело словно накрыло мощным выбросом адреналина, и он весь дрожал, в ушах звенело, а сердце колотилось о грудную клетку. Зрение затуманилось — от слёз, головокружения или чего-то ещё, он не знал, и ему было все равно.       То же тёплое давление, которое Кай ощущал во время борьбы после ухода Ине́я, обволакивало его сердце и лёгкие. Не очень сильно, но достаточно плотно, чтобы это можно было заметить. Это помогло ему отвлечься от переполнявших его чувств, вернув его в настоящее.       Хм…       Кай не мог сказать, как именно, но он знал, что, какие бы махинации ни проделывалаэ с ним Ине́я, это никуда не денется в ближайшее время. Он уверен в этом.       Но всё в порядке. Он дома.       Всё кончено.       Наконец-то всё закончилось.       Кай не чувствовал хода времени, а может, его и не было, но среди ощущения, что его тело едва держится на ногах, он услышал лёгкие, но торопливые шаги, направляющиеся к двери библиотеки.       Сердцебиение автоматически участилось, желание убежать при этом звуке стало настолько сильным, что почти привело его тело в движение, но потом он вспомнил, где находится, и заставил себя не шевелиться, когда дверь толкнули.       В горле заклокотало от внезапного стыда за то, что звук шагов сумел вселить в него страх.       Трус       Дверь со скрипом отворилась, и встревоженные глаза сэнсэя Ву окинули комнату беглым взглядом, а затем потрясённо расширились, наткнувшись на Кая. Посох выпал из его рук и с громким стуком упал на пол.       — Кай? — В голосе Ву слышалась едва скрываемая дрожь, когда он медленно двинулся вперёд. Кай едва не расплакался, увидев, что на лице сэнсэя нет ни разочарованного гнева, ни раскаяния, а лишь явное беспокойство и…       Кай позволил ухмылке растянуться на своем лице, которая, вероятно, выглядела не так сильно, как он надеялся.       — Привет, сэнсэй. — Он решительно не обратил внимания на то, как дрогнул его голос.       Мастер Ву сократил расстояние между ними, опустился на колени перед Каем и положил надежные руки ему на плечи.       — О ПМК, что с тобой случилось? — спросил он, оглядывая его лицо, на секунду задержав взгляд на волосах.       Что с тобой случилось?       И разве это не долгая история?       Не имея достаточно энергии, чтобы сделать что-то ещё, Кай пожал плечами:       — … Только что вернулся из музея.       Ву посмотрел на него, его глаза были наполнены множеством эмоций, которые Кай не мог определить. Без всякого предупреждения Кай оказался в объятиях — жест, который не часто делал его учитель.       — Я рад, что ты вернулся домой, Кай. — Его обманчиво тонкие, но сильные руки крепко обхватили его.       Кай моргнул и согласился.       — Я тоже рад, что вернулся.       В груди у него всё горело.

***

      В реальном мире время текло по-другому. Оно ощущалось одновременно слишком быстрым и слишком медленным. Здесь нет бесконечных коридоров, по которым можно пробираться, нет океана тьмы, через который нужно пробиваться. Нет существ, которые хотели бы присвоить себе личность Кая, из-за того, что они потеряли свою собственную вечность назад.       Есть только знакомое. Знакомость, которая кажется такой чужой, чуждой и слишком спокойной. От этого ему становится не по себе.       Что-то не так.       Кай заставил себя сосредоточиться. Нет смысла зацикливаться на этих… мыслях.       Сейчас он сидел на диване в гостиной и держал в руках обжигающую кружку чая. Его глаза сузились, когда он посмотрел на них.       Здесь, в реальном мире, его тело ощущается и выглядит иначе. Его ногти стали длиннее. Острее. Они слишком напоминали когти, чтобы ему нравиться. Ву то ли не заметил, то ли решил не поднимать эту тему, когда передавал ему чай. Как бы то ни было, Кай с радостью проигнорирует это ещё какое-то время.       В конце концов, с глаз долой — из сердца вон.       Незаметно для себя он достал из кармана своего нового и тесного ги пару чёрных перчаток и надел их. С этим он разберется позже.       А вот волосы Кая так просто не спрячешь.       Это было первое, что заметил Ву. Когда он помогал Каю подняться с пола библиотеки, то с немалой долей недоумения спросил о внезапной смене цвета волос. Кай совершенно не понял, что он имел в виду, и Ву пояснил.       — Твои волосы, кажется, темнее, чем я помню.       — Что?       Они прошли мимо зеркала в холле, и Кай поперхнулся воздухом, а его рука тут же провела по тёмным прядям волос, гораздо более тёмным, чем раньше.       Его некогда тёплые русые волосы стали на несколько тонов темнее, теперь они были элегантного реактивного чёрного цвета, возможно, темнее, чем у Нии или Коула.       Однако оттенок был очень похож на тот, что был у некоего духа. Видимо, одержимость должна оказывать на тело хоть какое-то длительное воздействие. В общем, это неплохая вещь, чтобы запомнить его, подумал Кай.       Определенно лучше, чем когти.       Когда они с мастером Ву вышли из библиотеки, Кай сразу же заметил явное отсутствие шести колоритных личностей, которые должны были быть здесь прямо сейчас. Как только его мозг зафиксировал этот факт, он едва не впал в панику и неистовое бешенство, готовый сразиться с тем, кто виноват в их отсутствии.       Ву поспешил заверить его, что на соседнюю деревню напали, а остальные ушли на помощь около часа назад.       Облегчения, которое Кай почувствовал при этих словах, было почти достаточно, чтобы он упал на колени.       Кай покачал головой и поставил кружку обратно на маленький столик. Окинув взглядом тускло освещенную комнату (Ву не стал оспаривать его просьбу, заметив страдальческое выражение лица Кая при свете, исходящем из кухни), сэнсэй Ву поставил свою чашку чая за кухонную стойку, повернувшись спиной к Каю.       Ниндзя встал с дивана, разминая затекшее тело до хруста в костях. Затем он направился к старшему мастеру.       — Вы уверены, что с ними всё будет в порядке? Прошло уже немало времени. — Кай даже не пытался скрыть беспокойство в своём голосе, хотя это и делало его похожим на нервную и властную мать.       Мастер Ву хмыкнул, но не подал виду, что его это беспокоит.       — Возможно, но, судя по тому, что рассказал мне Пиксель, всё было очень серьезно. — Ву сделал паузу, а затем повернулся к Каю с напряженным выражением лица. — Те люди, что напали на деревню сегодня ночью, — часть той же группы, что пыталась украсть артефакт.       Кай замолчал, его руки сжались в кулаки.       — … Что?       Он тут же разжал пальцы, почувствовав острую боль от своих диковинных ногтей, прорезавших перчатки и впившихся в плоть. Проклятье. Придётся привыкать.       Ву кивнул, выражение его лица было твёрдым.       — Судя по всему, они были разгневаны тем, что не только потеряли артефакт, но и арестовали двух их лучших людей, а двое считаются пропавшими без вести. — Сэнсэй отпил чай и пересел на один из кухонных стульев.       Онемевший Кай последовал за ним, тяжело опустившись на сиденье. В голове у него всё ещё бурлила информация.       Двое считаются пропавшими без вести. Должно быть, это те, кто напал на него той ночью. Кай проглотил кляп и проигнорировал ту часть себя, которая знала, что их обоих уже давно нет в живых.       Он отгоняет эти мысли.       Кай хмурится, когда слова Ву доходят до его сознания.       — Погодите, есть целая группа людей, похожих на них? И зачем им этот артефакт?       Эти люди либо не знают, что значит обладать такой вещью, либо они просто тупые. Ибо зачем кому-то в здравом уме находиться рядом с этим кошмаром.       Ву сделал паузу в замешательстве от его вопроса, прежде чем его глаза расширились от осознания.       — О, прости меня, Кай. Я… забыл, что тебя… не было рядом, чтобы услышать об этом. — В его голосе было столько поражения, и Кай понял, что все они, должно быть, так волновались и думали, что он мёртв, ведь в прошлом…       …       Сколько же времени прошло?!       Кай быстро забыл о группе воров, о которой они говорили, и выпрямился на своем месте так внезапно, что чуть не упал, а затем воскликнул.       — Какое сегодня число?!       Ву на мгновение ошеломлен его внезапной вспышкой, но быстро оправился. Его лицо стало печальным, а в блестящих золотых глазах блеснуло понимание.       — Сегодня 27 июля. Три недели, почти целый месяц, прошло с момента твоего исчезновения.       Кай издал лишь резкий вдох. Ву выглядел так, будто мог принять это за шок, и, в общем-то, так оно и было. Но не по той причине, о которой думает Ву.       Всего месяц.       Кай с трудом может в это поверить. Казалось, что прошло гораздо больше времени. Но в то же время он испытывает облегчение. Он не покидал свою семью на годы и десятилетия.       Не то что Ине́я. Он провёл в этом аду столько времени, что стал его частью.       … Насколько близок к этому был сам Кай…       Прогнав эту мысль, Кай медленно выдохнул.       — … Почти месяц, да. — Он переплёл руки в перчатках и положил на них голову. Ву кивнул, и его мрачное выражение лица, казалось, ещё больше состарило его. Он выглядел таким же старым, каким чувствовал себя Кай.       Кай нерешительно открыл рот, чтобы спросить, как всё прошло, как вдруг коммуникатор на запястье Ву подал сигнал, испугав обоих мужчин, сидящих за столом.       Ву встретил взгляд Кая.       — Это, наверное, Пиксель или Коул с новостями о ситуации. — Он собрался ответить на вызов, но, к его удивлению, рука Кая вырвалась и остановила его на мгновение.       Под вопросительным взглядом Ву Кай пристыженно опустил голову.       — Не упоминай меня пока. Мне… мне нужно время. Пожалуйста.       Это было трусостью. Потому что Кай хотел лишь убедиться, что со всей его семьей всё в порядке, и хотел, чтобы они знали, что с ним всё в порядке, но… чтобы снова увидеть их… а что, если они его ненавидят… что, если…       Он просто…       Ему нужна минута.       В груди всё сильнее разгорается жар. Он даже не может сказать, возвращается ли это его огонь или что-то большее.       Ву, видимо, в какой-то степени понял его. Он беззвучно кивнул, его лицо стало ещё печальнее, чем прежде. Кай отпустил руки и скрестил их на груди, ожидая, что Ву продолжит.       Старший мастер нажал на кнопку своего коммуникатора, которого, как заметил Кай, не было до его небольшого отъезда в страну кошмаров.       Им не пришлось долго ждать, прежде чем из устройства раздался голос, который, как ни странно, принадлежал Ллойду: «Дядя Ву, мы почти закончили. Я собираюсь встретиться с остальными, и мы должны вернуться через 20 минут или около того». Кай подумал, что, возможно, услышал ответ Ву, но в голове Кая всё померкло.       Сердце Кая уже рассыпалось в прах от того, что его младший брат звучит так невероятно устало и покорно.       Кай был глупцом, думая, что может погрязнуть в своих страхах и держаться на расстоянии.       Огонь в его груди приятно горел, когда он принимал решение.       Он не раздумывал, наклоняясь вперед, ближе к коммуникатору. Ву прервал всё, что собирался сказать, переместив его ближе к младшему, и мягко улыбнулся, что осталось незамеченным мастером огня.       — Эй, зелёнка, вам, ребята, лучше вернуться домой в целости и сохранности. — Он заговорил как обычно, добавив прозвище. Было приятно, что он снова может это делать. Его голос был на удивление ровным, хотя Кай чувствовал себя совсем иначе.       На другом конце была почти полная тишина, если не считать откликов устройства, прежде чем Кай услышал то, что можно было описать только как звук задушенного енота.       — … Кай.? — неверия и нерешительности в мягком, тихом голосе Ллойда было почти достаточно, чтобы Кай снова заплакал. Почти. У него была репутация, которую нужно было поддерживать, чёрт возьми.       Сглотнув комок в горле, Кай постарался сделать вид, что не видит, как Ву склонил голову, чтобы скрыть собственные слёзы.       Он улыбнулся.       — Да, малыш. Это я. Прости, что так долго, но я здесь. — Он услышал, как Ллойд пробормотал что-то в ответ, что больше походило на всхлип, чем на слова. Но это были слёзы облегчения, и Кай не мог быть счастливее.       — Я дома.

***

      Ждать, пока остальные увидят его, было и слишком рано, и слишком долго. Кай одновременно и боялся, и не мог дождаться, когда увидит их снова, особенно после звонка.       Звуки одновременных рыданий Ллойда и Нии, умоляющих Кая быть рядом, когда они вернутся, он не скоро забудет.       Когда Ния и остальные присоединились к разговору, вероятно, очень встревоженные тем, что Ллойд совсем расклеился, они быстро присоединились к плачу, услышав случайное «Эй, ребята!» Кая, доносившееся из трубки.       Трудно было расслышать какие-либо связные фразы, кроме того, что его имя выкрикивалось с явным облегчением и обещаниями нанести телесные повреждения, если он ещё раз сделает что-то подобное. (Телесные повреждения в основном исходили от Пиксель и Нии. Хотя он уверен, что слышал, как Джей угрожал ему убийством за его ночное исчезновение).       Только поклявшись всеми возможными способами, которые Кай знал, что он будет здесь, чтобы поприветствовать их, они смогли прервать разговор, чтобы начать действовать и получить вознаграждение.       Теперь он вместе с сэнсэем Ву и курицей (причем эта маленькая чертовка даже не пыталась заклевать его до смерти, а просто тихо сидела у него на коленях, появившись из ниоткуда, как летучая мышь из преисподней, едва не напугав его до смерти) ждали снаружи, во дворе, сидя на ступеньках.       Ву сидел в позе медитации, выглядя спокойным и собранным, как никогда. Кай тихо сидел рядом с ним, рассеянно поглаживая курицу. До прихода остальных членов семьи оставалось ещё не меньше десяти минут, и это будет ещё один праздник слёз, не так ли?       Поскольку здесь были только он и Ву (не считая курицы), Кай хотел кое-что спросить. Он не хотел, чтобы это услышал кто-то ещё, так что сейчас, возможно, самое подходящее время высказаться.       Но он также очень, очень боялся спросить. И он не хотел разбередить старые раны. Для них обоих.       Как Морро, правда?       Но проклятые мысли не покидают его. Как бы он ни старался их отогнать, они возвращаются и преследуют его. И они. Не уходят. Не. Уходят.       Это глупо. Чертовски глупо. Теперь, когда у него нет чёткой и отчаянной цели, которая занимала бы его мысли 24 часа в сутки 7 дней в неделю, за что он очень благодарен, это также означает, что множество плохих, очень плохих воспоминаний всплывают, чтобы встретиться с ним.       И он ненавидит это.       Он не хочет говорить об этом.       Он не хочет думать об этом.       Он не хочет об этом вспоминать.       Но это не исчезнет только потому, что он вернулся. Эти вещи, эти эмоции и кошмары будут преследовать его каждый день до конца жизни.       И ему придется смириться с этим.       Ему это не нравится. Но он мало что может сделать, кроме как игнорировать это, или… или говорить об этом.       Кай бросает взгляд на своего сэнсэя, пытаясь понять, стоит ли поднимать шум из-за этого.       Видимо, ему плохо удается скрывать свои нервы, так как Ву только вздыхает и открывает глаза, чтобы посмотреть на него с немного раздражённым, но все же таким ласковым взглядом…       — Ты хотел о чем-то поговорить, мой ученик?       А Кай, что ж. Ему ведь не обязательно говорить всю правду, правда?       Он избегает терпеливого взгляда Ву, предпочитая смотреть на ночное небо. Звезды яркие. Они сияют, как свет Ине́я.       Кай не успевает передумать, как слова вырываются из его горла.       — Я напомнил тебе Морро до того, как раскрыл свой истинный потенциал? — Он не осмелился взглянуть на Ву, продолжая нежно гладить цыпленка.       Краем глаза он заметил, как Ву замер на месте. Он продолжил, прежде чем Ву успел ответить.       — Когда я был… в ловушке, у меня было много времени подумать. Обо всем. И просто… ну, знаешь. Я просто… ну. — Кай уже не знал, что сказать. Поэтому он не стал этого делать.       Он закрыл глаза и с силой выдохнул. Надо было держать свой чертов рот на замке. Идиот.       Рука легла ему на плечо. Он вздрогнул, открыл глаза и обернулся, чтобы посмотреть на Ву. Старший мастер не позволил Каю избежать его взгляда. Когда он заговорил, его слова были твердыми.       — Кай, ты был ярким, решительным юношей. Ты увидел то, что могло стать твоим, то, что могло дать тебе цель. — Он сделал паузу, не отрывая взгляда от глаз Кая. — Ты прав, думая, что мои опасения по поводу тебя были основаны на опыте с Морро. Но не так, как ты думаешь.       — Вы оба были такими амбициозными, полными жизни и огня. Но я совершил ошибку с Морро. Я был молод, неопытен. Я не смог направить его, воспитать. Я подогревал его амбиции до такой степени, что они превратились в навязчивую идею. И когда я понял, что происходит, было уже слишком поздно для него. Для нас. — Ву вздохнул и ненадолго закрыл глаза, разрываясь от неприятных воспоминаний.       Кай молчал, не зная, что сказать.       — И ты, так похожий на мальчика, которого я встретил несколько десятилетий назад, и внезапное желание стать зеленым ниндзя… — Он сжал руку, всё ещё лежащую на плече Кая. — Я так боялся, что уже погубил тебя, подвергнув тебя и остальных троих воздействию этого пророчества.       Кай уставился на него. Скорее от шока, чем от чего-либо ещё.       Ву продолжил.       — С ними было спокойнее. Они не напоминали мне о моём первом ученике так сильно, как ты. Я позволил своим прошлым ошибкам повлиять на наши отношения в тот период, заставив тебя сомневаться в себе. И за это мне очень, очень жаль.       Кай по-прежнему смотрел на него, но теперь на его лице появилась улыбка.       Это было очень приятно слышать. И уж точно лучше, чем Кай ожидал.       — Всё в порядке. Спасибо, сэнсэй. Я очень рад это слышать. — Его голос не дрогнул. Определенно нет.       Ву не стал комментировать то, как дрогнул его голос. Он сам послал ему нежную улыбку.

***

      Вскоре после их разговора неподалеку послышался шум мотора «Дара Судьбы», а ещё через несколько секунд стало видно, как он приближается к монастырю, набирая скорость — неужели эти идиоты хотят разбиться?       Кай встал, стараясь не уронить курицу, если она вдруг вздумает буянить. Он поднял голову, прикрывая глаза от тусклых солнечных лучей, пробивающихся сквозь горизонт. Несмотря на это, было очень темно, но если провести около месяца в почти полной темноте, то глаза могут испортиться. Кто бы мог подумать.       Ему придется часто оставаться дома днём, не так ли? Солнечный свет, конечно, будет слишком сильным для его бедных глаз.       Корабль ещё не успела полностью остановиться, как якорь был спущен, и множество разноцветных фигур помчались по цепи так быстро, что он едва успевал следить за их движениями.       Он бросился вперед как раз в тот момент, когда Ллойд и Ния первыми ударились о каменную землю, и широко раскинул руки, когда эти двое не иначе как повалили его на пол, отчего он издал тихий «ой» при ударе.       И вдруг две охапки плачущих младших брата и сестры прижались к нему так крепко, что заскрипели кости, а сквозь плач пробилась угроза или две, обращённые к нему. Не то чтобы его собственные руки тоже не прижимали их к груди.       Он почувствовал, как к нему на землю опустились ещё четыре человека.       Крепкая рука на плече, затем ещё одна копна темных волос с оранжевой лентой и что-то вроде «глупый Кай, не делай так больше…», холодные металлические ладони на спине и такой же металлический лоб, упершийся в шею, нежные, не совсем металлические, но близкие руки на другом плече и в волосах, маленькие, но мозолистые руки, сжимающие бицепс с такой силой, что почти больно, а затем бессвязное бормотание Джея.       Он оказался в центре очень тесного и очень беспорядочного группового объятия. Он едва мог сделать вдох, так сильно его сдавливало. Иначе и быть не могло.       Да.       Он счастлив, что вернулся.