Клятва

Joe Alexander Shepherd - One Day

      — Тоже мне, «папочка вернулся». Я смотрю, несмотря на обретение к 41 году ответственности, серьёзности и осторожности, ты всё же не потерял любви к дешёвым, пафосным театральным эффектам.       — Иви! Куда подевалось твоё чувство юмора? Потребовалась ещё время, чтобы уладить детали. Собрать вместе новозавербованных и старых членов банды, провести разъяснительную работу, помочь полицейским, вернуть на склады похищенный динамит в конце концов. И вот мы сидели вдвоём на перроне в ожидании моего вип-поезда. Билет на скоростной транспорт в отдельное купе — прощальный подарок от Фредерика Абберлайна.       — Похоже, оно уже на пути к Индии.       Джейкоб усмехнулся и непроизвольно, машинально, потёр бровь над самой повязкой. Свершилось буквально чудо, как в дешёвом рассказе неумелого писателя. Мы добили остатки шайки Потрошителя, вернули часть старой банды, завербовали новых «грачат», помогли Абберлайну и избежали суда братства. Но теперь мой брат вновь оставался один.       Я тяжело вздохнула и положила руку ему на плечо.       — Эй-эй-эй, сестрёнка, это что за хандра? — он, улыбаясь, приобнял меня и поцеловал в висок.       — Я снова повторяю свою ошибку — я оставляю тебя одного без поддержки.       — Пф, да брось, у меня теперь с поддержкой всё в порядке! Я недоуменно повернулась к нему. Он что, серьёзно? И прочла по лицу — нет, не серьёзно. Улыбается он только губами, а во взгляде виден целый океан тоски.       — Как показала нам практика, даже ученики и подчинённые могут быть ненадёжными. Что-то, наверное, проскользнуло в моём тоне — он вдруг нахмурился и пригрозил:       — Учти, Иви Грин, вздумаешь остаться — стукну по голове и запру в купе. Попрошу начальника поезда — ближе к Индии тебя выпустят.       — А что, если ты поедешь со мной? Он опешил, его рука упала с моего плеча.       — Ты сделал для братства достаточно, чтобы оно в дальнейшем осталось без тебя. Мозги «грачам» ты вправил. Поставишь кого-нибудь самого смышленого. Фредерик присмотрит за ними. Неожиданно он так вздохнул, как будто ему снова сломали рёбра.       — Не думаю, что Генри будет рад постоянному присутствию шурина рядом. Я молча достала из поясной сумки сложенное письмо, предпоследнее из тех, что за весь этот период передал мне инспектор, и протянула его Джейкобу. «Я всем сердцем жалею, что не поехал с тобой. Боже, возможно, что вдвоём нам было бы легче затащить его в поезд. Конечно, он слишком упрям и принципиален, чтобы сорваться вот так просто, оставив британское братство и «грачей» — первое серьёзное дело его жизни. Несмотря на то, что они с ним сделали… Но я настаиваю на том, чтобы ты попыталась его уговорить. Индийское братство очень многое выиграет, заполучив этого человека. Ну и особенно напомни ему, что дети будут счастливы его видеть. Они любят дядю Джейкоба, пожалуй, даже больше, чем мы с тобой». Я увидела, как задрожали в улыбке его губы — он читал про племянников. Это одно из лучших признаний в любви для меня, как для матери.       Он перечитал строчки снова и снова, а после аккуратно сложил листок по сохранившимся линиям и вернул мне.       — Ты сейчас как Мара — этот ваш индийский демон-искуситель. Сатана бы не справился лучше.       — Я не пытаюсь сделать тебе больно, я говорю серьёзно!       — Я знаю, Иви, знаю, спасибо тебе, вам за это. Пожалуй, это на самом деле сделало бы меня счастливым...       — Но? — я зацепилась за его паузу.       — Я не могу оставить город после всего того, что произошло, не могу поставить своё счастье выше. Да, звучит эгоистично, как будто только я смогу спасти положение в случае, если что-то произойдёт. Это при том, что я уже всё едва не провалил, если бы не ты (так было всегда). Но я не смогу потом нормально жить, думая о том, что в нужный момент меня не оказалось рядом.       Эгоизм? Благополучие города и братства за отказ от своего счастья — как же ты стал похож на отца, Джейкоб! Я, видя, что ещё немного и он окончательно уйдёт в самокопание, решила сделать для него то, что он всегда делал для меня.       — Просто признайся, что ты боишься окончательно спечь мозги на индийском солнце! После пары секунд тишины показалось, будто даже перрон содрогнулся от его смеха. Несколько людей, ожидающих поезд (всё же позволить себе премиальный транспорт могли далеко не все), недоумевающе и с некоторым опасением посмотрели на нашу пару.       — Кого я пытался обмануть? Ты видишь меня насквозь со всеми потрохами! Я со вздохом уткнулась лбом в его плечо.       — Что есть, то есть. Тогда, раз ты отказываешься, я ставлю тебе условие. Джейкоб смачно ударил себя ладонью по лбу.       — Ты разве всегда такой была? Иви, что ты творишь? Какое условие?       — Помнишь, я сказала, что должна сделать кое-что в отношении тебя. Я снова не успела. Значит, ты должен пообещать мне, что сделаешь это сам. 20 лет назад я бы тебе с трудом поверила, а сейчас вижу, что ты сдержишь слово, если его дашь.       — И что же хочет моя назойливая сестрёнка?       — Заведи семью, Джейкоб! Чтобы кто-то надёжный был рядом, чтобы я меньше боялась за тебя. Он с ухмылкой замотал головой.       — Главное, что ты у нас пристроена. Вот тут я не выдержала и дала ему смачный подзатыльник.       — Ауч! У меня сейчас второй глаз выпадет, Иви!       — Замолчи и не дави на жалось — я уже достаточно тебе уступала! А я ещё только что говорила про твою ответственность? Ты всё тот же эгоист, Джейкоб! За меня ты, небось, так не переживаешь?       — Я за тебя всегда переживаю, — он поймал мою руку и оставил на ней поцелуй.       — Можешь не говорить, — руку я всё же с раздражением вырвала, — я читаю это в твоём глазу: «Рядом с ней Генри и дети».       — Хорошо, признаю! Чёртов Грин увёз тебя, вечно буду припоминать ему это, но без злобы. Потому что лучшего мужа для тебя я больше ни в ком не вижу. Он сделал тебя счастливой — это главное. И такой, как он, всегда притащится на подмогу, даже если знает, что получит по полной в процессе. Знаю, проходили! Ну а из детей могут вырасти только ассасины и только лучшие. Так что да! Я живу спокойно за тебя.       — А как я после случившегося теперь буду просыпаться каждый день? Я ведь ещё долго буду видеть во снах твоё изувеченное тело! Если я сестра тебе, если ты любишь меня, то исполни мою просьбу и дай мне почувствовать себя спокойной! Он грустно вздохнул и замер, смотря куда-то в пустоту.       — Да кому я нужен, кроме вас, ребята? Да ещё и с такой новой примочкой. Разве что Фредди, но такой вариант меня категорически не устраивает. Насчёт его не уверен, конечно. Я повернула его лицо к себе, положила руки на щетинистые щёки, а потом осторожно приподняла его повязку.       — Вы, мужчины, беспокоитесь о внешнем виде порой больше женщин. Помнишь, ты сказал мне, что я постарела, но красота стала другой. Поверь сестре, в твоём случае всё точно так же. Уголки его губ медленно поднялись вверх.       Раньше дикими и дерзкими был его взгляд, ухмылка и поведение, что притягивала к нему разных женщин, но без планов на большее. Сейчас диким у него стало именно лицо, а вот выражение, взор, эмоции — всё изменилось. Смотря на него, сразу возникала вера в то, что этот человек защитит тебя во что бы то ни с тало.       — Что ж, только для твоего спокойствия, милая Иви, мне придётся покончить с холостяцким образом жизни.       — Значит, ты обещаешь, что одиночество не сломит тебя?       — Да, я обещаю!

***

Almost Home (Movie Version) - MercyMe, Jeremy Camp

Перрон окутало паром, каждый камень на площадке, кажется, трясся от воя и гудков. Мы стояли друг напротив друга, соприкоснувшись лбами и держась за руки, не видя вокруг ничего, кроме друг друга и клубов дыма.       — Передай Генри нижайший поклон и расцелуй детей, как приедешь. И напиши мне.       — Напишу в пути, и сразу же и отправлю этим же поездом. Если будет что, допишу постскриптум.       — Фредди зря сдал нам своего знакомого!       — Однозначно! Мы нашли бесплатный и быстрый почтовый канал. Начальник поезда крикнул что-то про «максимум 2 минуты».       — Береги себя, сестрёнка!       — И ты, братишка! И никогда, слышишь, никогда не забывай, что такое семья. Не дай Бог что, вспомни обо мне раньше, чем станет слишком поздно.       — То же самое. В последний момент резко разжать сцепленные пальцы, чтобы закинуть руки ему за шею и крепко прижаться к нему. И почувствовать сильные и отчаянные объятия с его стороны и дрожащее от печали дыхание на своей щеке. Отстраниться, но не поднимать головы, чтобы не видеть скупых слёз друг друга. А после молниеносно вывернуться и запрыгнуть на подложку уже медленно уходящего поезда. Я увозила с собой новый образ моего брата — облик мужчины, одиноко стоящего на окутанном туманом перроне и машущего рукой уходящему составу. Образ мужчины, прошедшего через многое, побитого жизнью, но не сломленного. Который так же, как и 20 лет назад, умеет смеяться и радоваться мелочам и всегда готов решить даже самую сложную проблему. А ещё я увозила с собой его клятву — обещание не забывать и стать больше в своей семье. Обещание, что он продержится до тех пор, пока я совсем скоро снова не окажусь рядом. Пусть окончательный смысл из нас двоих знала только я. Сидя у окна, я держала на коленях последнее письмо, которое не успела показать Джейкобу, да, если честно, и не собиралась. «Знаешь, я подумал, что, пожалуй, соскучился по Лондону. Всё же можно сказать, что едва ли не моя вторая родина. Я бы вернулся туда на какое-то время. Естественно, я не мог принимать такое решение один, поэтому высказал эту идею детям. Представляешь, оказывается (они нам никогда об этом не говорили) увидеть Британию — это их мечта. Как после таких слов я мог им отказать? Я уже начал все приготовления к переезду. Только всё самое необходимое. Конечно, когда ты вернёшься, потребуется время, чтобы закрыть все дела в Братстве. Но так у Джейкоба будет фора, чтобы порадовать нас. Ведь не одним же нам делать сюрпризы, в конце концов! В общем, Дай Бог, познакомимся с новыми родными, покажем детям Англию, а там можно и назад, в Индию. Мы ведь сможем вернуться в любой момент, правда?

С любовью, твой супруг и дети!

Ровно как и ты, брат, я больше не повторю своих прошлых ошибок. Я подумала об этом на двух уровнях. Ты больше никогда не останешься один. Ты ещё не знаешь об этом, но совсем скоро мы встретимся снова и уже при совершенно иных, добрых обстоятельствах. И за нашими с ним плечами будут стоять продолжения нас самих, продолжение семьи. И хоть ненадолго мы забудем о крышах под ногами, о скрытых клинках в наручах на рукаве, о борьбе и о долге перед городом и Братством. И в доме будет шумно от множества разных голосов и дружного смеха, и тепло от камина и друг друга. И будет не развернуться в небольшой комнате от количества людей, но никому из нас не будет это мешать. Однажды я поцелую в щёку свою уставшую невестку и лично вручу тебе твоего новорождённого сына и моего племянника, и буду с трепетом наблюдать за тем, как ты прямо на моих глазах становишься счастливее, как ты и хотел. И это станет новым окончательным и единственно правильным образом моего брата. Именно так и будет, Джейкоб, я обещаю!