Разоряя гнездо кукушки
19 марта 2024, 17:51Hi-Finesse (Adagios) - Zero Blindness
Infinity Inside - Memories
— Ну, как тебе? — Вот чёрт! Где ты это взял? — Места знать надо, сестрёнка! Следую лучшим традициям братства — теперь среди мастеров ассасинов будут два пирата! Джейкоб засмеялся, довольный своей собственной шуткой. Он действительно стал похож на морского бродягу — жилистый, с плотной щетиной, переходящей в бакенбарды и чёрным наглазником. И он был бодр и решительно настроен на скорые действия. Уже ничего не напоминало о том, что ему пришлось за совсем короткое время радикально поменять свою жизнь.***
Наш серьёзный разговор о семье как будто быстрее поставил его на ноги. Похоже, его подсознательно тяготила мысль о том, что придётся снова справляться самому. Он был готов пожертвовать своим спокойствием ради того, чтобы я вернулась к мужу и детям. Мой глупый любимый братишка. Ему пришлось буквально чуть ли не заново вспоминать, как ходить. Мышцы ослабли, только-только восстановившиеся рёбра давали о себе знать. Но он смеялся, уже лишь слегка морщась от отголосков боли. Боже! Он шёл, обняв меня за плечи, спотыкался, падал, увлекая меня за собой, и мы хохотали, как дурные, лёжа на деревянных досках. Потом поднимались снова и проходили полпоезда, пока Джейкоб не начинал заваливаться уже от усталости. Но это было самым лёгким. Очень скоро он уже двигался так, как будто и не провёл столько времени раненый и в заточении, а после почти недвижимым в постели. Если бы не одно но, в котором заключалась вся сложность и трагедия. С одним глазом ему пришлось полноценно учиться жить и, самое главное, драться по-новому, иначе, свыкаясь со своим неожиданным, ненавистным, но теперь постоянным ограничением. Когда ему стало лучше, я смогла спокойно делать вылазки, не боясь его оставить. Привезла ему плащ, точно такой же, какой был на нём тогда. Костюм-тройку, похожий на прежний, правда, размером поменьше — вес возвращался крайне медленно. А также вывезла из квартиры всё его оружие, включая трость с лезвием. Наруч ждал его здесь, в поезде. Кажется, когда он застегнул его на руке, он ожил окончательно. «Привет, приятель, сестрёнка сберегла тебя для меня!». Он немного отладил оружие, размял руку, как бы осознавая привычную, но чуть забытую за время отсутствия тяжесть. А потом едва ли не сразу потребовал: «Мне нужен спарринг рукопашный и на клинках». Мои попытки притормозить, дать ему ещё с неделю, чтобы окончательно прийти в себя, он обрывал на корню. «У нас не так много времени, поэтому я буду разбираться сейчас и на ходу». В первый бой на ножах мы оба воздали благодарности нашему учителю, Генри и индийским братьям за тренировки вслепую. Навык ориентироваться в пылу битвы только лишь на звуки брат не растерял. Это немного упростило задачу. Но в остальном мы сразу осознали, что пострадали ощущение расстояния, глубина пространства, а круг зрения сузился даже сильнее, чем нам казалось изначально. Мы танцевали друг перед другом, перетекая из стойки в стойку. Я не поддавалась ему, просто старалась драться не в полную силу. Но он буквально рычал: «Не надо жалеть меня, Иви! Разве наши враги будут меня жалеть?!». И я, признавая его правоту, нападала, упирая на его слабости. Резко уходила влево и сразу делала выпад. Он либо пытался блокировать удар не глядя, что удавалось не всегда, либо терял драгоценные секунды, пытаясь ко мне развернуться. Он проигрывал мне снова и снова. После очередной неудачи он сел прямо на пол, тяжело дыша от усилий, головной боли и злого смеха. — Джейкоб, тебе нужно отдохнуть! — Ты что? Мой глаз ещё не замылился! У него появилось новое хобби — придумывать каламбуры про своё увечье. Ненавидела каждый из них. — Джейкоб, я серьёзно! Это грозит уничтожить весь наш прогресс! Это ещё мистер Листер не знает, как ты себя загоняешь. — Сестрёнка, прошу, ещё раз! Я понимаю, что это ещё не беспомощность, но сейчас я ощущаю именно это. Так раздражает! Этого было достаточно, чтобы я сдалась. Теперь все подобные слова заставляли меня уступить ему. Разрешать брату изматывать себя — так теперь выглядела моя жалость. — Хорошо, потому что я даже близко не могу представить, насколько сильно это тебя злит... Бытовые сложности и вовсе едва не приводили его в отчаяние. Однажды вернувшись в поезд, я обнаружила столик перед зеркалом, на котором были таз с водой, густой мыльный раствор, острейшая бритва и окровавленное полотенце. Не успела я испугаться, как брат приковылял из купе, вытирая гладкий подбородок с несколькими крупными царапинами. Обычный человек мог бы случайно полоснуть себя там, где проходила артерия... Собственно, эта страшная мысль пришла ко мне в голову, несмотря на то, что я знала, насколько хорошо брат обращается с холодным оружием: от скрытого клинка до индийского ножа-кукри. — Надо как-то дать знать Мэттью, чтобы он перестал прятаться и наведался сюда, а то вода у нас уже на исходе... — Джейкоб Фрай, ты идиот! — я в бешенстве швырнула в него запятнанное полотенце, от которого он увернулся лишь частично. Тряпка повисла на ухе. — Пресвятая Дева, этот человек взялся бриться, хотя не с первого раза наливает себе воды в стакан! Он усмехнулся, сбрасывая ткань с головы, — вышло довольно грустно. Он знал, что я права. — В любом случае, что бы ты сделала? Любой нормальный цирюльник сбежит, едва меня увидев. А тюремного мастера ты вряд ли приведёшь. — А ты не мог потерпеть?! Борода мешает так же сильно, как отсутствие глаза? — Мечтал побриться с того момента, как стал держаться на ногах! Иви, да, может, это прихоть, но всё это время я жаждал от неё избавиться. Мне казалось, что она смердит тем подвалом... Он снова сказал те самые слова, которые полностью обезоруживали меня, и я тут же прекратила свои упрёки. Он сразу ухватился за это и попытался всё сгладить. — А то, что я проливаю напитки, так это значит с бритвой я обращаюсь лучше, чем со стаканом! Большинство женщин этому радуется. Я усмехнулась, не предполагая, насколько скоро эта шутка перестанет казаться смешной. В тот день я вернулась с очередной вылазки, в которой собирала информацию о событиях в Лондоне, которые были хоть как-то связаны с нашей историей. Эта разведка, в отличие от предыдущих, оказалась успешнее. Я выяснила, что приспешники Джека и в правду ещё остались. Проституток больше не убивали, но все мальчишки-газетчики кричали об участившихся разбоях. Официально я не наведывалась в Братство, но смогла разузнать, что там неожиданно решили следовать нейтралитету. Те, кто ранее поддерживал Потрошителя, сейчас бездействовали. Я спешила поделиться этими весьма обнадёживающими новостями с братом. Последние пару дней он чувствовал себя неважно, и я надеялась, что это приободрит его. Влетая в поезд, я стала звать его по имени и заглядывать во все помещения. Почему-то он не отзывался в этот раз. Я нашла его в купе, которое мы превратили в тренировочный зал, сидящим у стены и уткнувшимся лбом в колени. Сжатая в кулак рука упиралась в пол до белизны, а другая крепко сжимала ткань штанины. Из этого человеческого клубка даже с расстояния веяло болью, тем более, что оттуда доносились глухие рычания. Фантомные боли, о которых нас предупреждал доктор Листер. На пике своего проявления. Он тяжело зашевелился, но я крикнула. — Не двигайся! Я сейчас принесу опий! — Иви, стой! Ага, как же. Я даже не обернулась, продолжила своё движение к проёму в купе, которое служило брату комнатой. Там были и все его лекарства. За спиной послышался топот, а после меня резко остановили и развернули вокруг оси. Перекорёженное лицо, как будто скомканное, но с уверенным, твёрдым взглядом. Казалось, даже белая повязка смотрела на меня сурово и решительно. — Лучше достань мне виски! — Ты сдурел?! — я возмутилась, но не стала резко вырываться, чтобы не заставлять его делать ещё больше лишних движений. — Решил напиться? Думаешь, это сильно тебе поможет? — Не особо, но лучше, чем ничего. Тем более, что опия всё равно не осталось. Тут я прям застыла как молнией поражённая. — Ещё недавно там оставалась половина... Даже сквозь боль на его лице промелькнул стыд и гнев на самого себя. — Я говорил тебе, что этот зверь уже появился во мне. Но тогда получалось терпеть. А когда ты уходила раньше, эта боль... как будто этот чёртов глаз выкололи только что. Я совершил ошибку. Меня затрясло, и я, несмотря на его искривленное выражение, положила ладони ему на щёки. — Насколько сильной стала тяга? Он скрипнул зубами. — Дуракам везёт. Того, что там оставалось, всё же не хватило, чтобы я окончательно поехал головой. Но боюсь, что мне так хреново ещё и от того, что я уже два дня обхожусь без этого пойла. Так вот в чём была причина его дурного состояния в последние дни. — Джейкоб... — Всё, сестрёнка, у меня лекарственная голодовка. Но сейчас я очень прошу тебя достать мне скотча. И да, не говори ничего, я знаю, что спиться можно ещё быстрее. Это первый и последний раз. Но сейчас мне нужно хоть что-то, иначе у меня ощущение, что я не переживу вечер. Его слова срывались, как водопад: быстро, шумно, как будто его скороговорка причиняла меньше страданий (физических или душевных?), чем обычная речь. — Переживёшь! — я аккуратно отвела его на диван и помогла улечься. — Переживёшь, чтобы я могла хорошенько отделать тебя на следующем спарринге! Чуть позже, получив в руки бутылку, он даже не пытался попросить стакан. У него и в безболезненные дни пока не получалось с ним справляться, поэтому он стал пить янтарную обжигающую жидкость прямо из горла. Несколько раз с кашлем отстранялся, проливая горсть капель на распахнутую рубашку. Но даже опустошив ёмкость целиком за рекордное время и напившись, он прострадал от боли весь вечер и часть ночи. Казалось, одна его просьба — и я бы метнусь к Листеру за новым флаконом опия, невзирая на время и наплевав на последствия. Но стоит отдать Джейкобу должное: он стонал, хрипел, матерился, но терпел, стыдясь своей слабости и боясь зависимости до исступления. Когда мучение становилось едва выносимым он утыкался в подушку, чтобы скрыть от меня свой крик. В один из приступов он будучи в абсолютно диком состоянии разбил о спинку дивана пустую бутыль, порезавшись об осколки. После этого, хотя и дала ему обещание не реагировать на происходящее, я стремглав оказалась рядом. Благо стекло было некрупным, поэтому убрать его было секундным делом. Один осколок пришлось вытаскивать из мышцы большого пальца. Закончив с этим, я почти насильно спрятала его лицо у себя на плече, крепко прижав к себе. Он пытался оттолкнуть меня, но сейчас он был слабее и уязвимее, поэтому совсем скоро перестал сопротивляться. А после стал судорожно извиняться передо мной за то, что его кровь пачкает мою одежду. Действительно, она почему-то не останавливалась очень долго. Мне пришлось на секунду оставить его, чтобы принести бинт и влажную ветошь. Когда я пришла, он полусидел, опираясь на спинку дивана, как будто без меня уже не мог держать устойчивое вертикальное положение. Я стирала кровь и бережно, виток за витком, обматывала кисть и запястья. По иронии я вспомнила, как делала для него то же самое, когда собирала его на ринг 25 лет назад. — Этот чёртов глаз больше меня не сломит, Иви, я клянусь, — опьянённый и изнывающий от разрядов во всей верхней части лица и в голове пообещал мне Джейкоб, когда я завязала последний небольшой узел. И он сдержал своё обещание. Совсем скоро он нашёл верную для себя тактику боя — он стал держаться по диагонали от меня и даже нападая, возвращался в то же положение, как привязанный. Стоило мне попытаться стремглав оказаться с его уязвимой стороны, он тут же выбрасывал руку с наручем, принимая на него мой удар и одновременно хватая мою кисть, выворачивая, заставляя выронить оружие. Или нырял вниз и ударял по коленям, или вдруг уходил влево вместе со мной, двигался навстречу и резко уводил мою руку вверх. Стал касаться носиком кувшина, чайника или горлышком бутылки до ободков стаканов и чашек, чтобы слышать тонкий стеклянный звук, который получался только при верном положении. Научился резво спускаться по лестнице не только ловя ритм, но и в солнечную погоду или вечером, ориентируясь на тень от ступеней. Завершив свой спуск, Джейкоб неизменно разворачивался ко мне, идущей за ним, элегантно предлагал помощь. Его взгляд, его движения, его тело — теперь ничего не давало понять, что ещё недавно он не находил ориентиров. Когда я, подыгрывая, с ухмылкой касалась его тёплой шершавой ладони, он помогал мне спуститься, а после неизменно запечатлял поцелуй на моей руке. Я никогда такого не любила, но сейчас, видя то, как он этим выражает свою радость, нисколько не противилась, а ликовала вместе с ним.***
Where The Shadow Ends Acoustic - BANNERS
Ill Factor feat. Melody Noe - Dyers Evie (feat. Melody Noe)
И вот, спустя, по сути, несколько месяцев мы шли вместе по Лондону. А сейчас стояли на самом краю набережной Темзы (куда люди старались по возможности не забредать) и вдвоём ждали прихода инспектора. Джейкоб оперся на перила и одним глазом прочно вцепился в серую линию города, в проплывающие кораблики и баржи. Вдохнул полной грудью за долгое время. — Ммм, воняет фабриками, грязью и речной тиной! Как же я скучал по этому! Я рассмеялась. — А я отвыкла. Ты же помнишь рынок в Дели? — Ага, гнилые фрукты в смеси со специями — тоже, знаешь ли, на любителя. — Ну, знаешь, поприятнее будет. — У тебя очень извратилось понимание приятного, Иви, — он засмеялся. — Приятнее всего пахнешь ты. Ты привезла мне вещи из квартиры, и я понял, что упускал из виду все эти недели: у тебя в одежду и волосы прочно впитался запах гвоздики. Но пробежаться без зонта ты всё же успела. Запах индийских пряностей и лондонского дождя — запах семьи. — Оказывается, вы тоже романтик, мистер Фрай! Голос инспектора прозвучал за спиной немного неожиданно. Я обернулась первая. — Инспектор, ваше появление достойно ассасина! Очень скрытно! Он улыбнулся мне и выжидающе впился в стоящую рядом спину. — Он стал подкрадываться тише, а меня потянуло на романтический символизм — всё это результат долгого совместного сотрудничества. Да, Фредди? Джейкоб наконец развернулся к полицейскому с широкой улыбкой, облокотившись спиной об ограждение набережной. Первоначально Абберлайн немного вздрогнул, всматриваясь в моего брата. С нашей беседы в поезде он его не видел. — Кхм, ваш новый имидж, мистер Фрай, думаю, что проблема преступности в Лондоне скоро исчезнет сама по себе! Мы с Джейкобом звучно расхохотались. — Вы мне льстите, инспектор, представители лондонского дна видали на своём веку людей и пострашнее. — Тем не менее, при вас обстановка была более стабильной. Я рад, что Иви успела и ты выжил, Джейкоб. Брат резким рывком вперёд оторвался от перил и картинно и шутливо раскинул руки. — Обнимемся, как романтики? Абберлайн усмехнулся, но после на полном серьёзе протянул Джейкобу руку. Тот смачным хлопком ответил на рукопожатие и тут уже был притянут к чужому плечу. Теперь смеялась уже я одна. — Вы сегодня полны сюрпризов, Фредерик! — И они ещё не закончились, — кивнул полицейский, отстраняясь от брата. — Я принёс для каждого из вас хорошие новости. Во-первых… Он засунул руку во внутренний карман и вынул оттуда ярко-зелёный конверт с индийской печатью. — Так быстро? — я практически с неверием забрала послание. — Я же вам обещал. Во-вторых, у меня появились новые сведения насчёт остатков банды Потрошителя. Я их озвучу, но мне хотелось бы знать ваш план. — Пока никакого, мы недостаточно знаем для разработки плана, — отозвался Джейкоб. — Иви выяснила, что осталась четверть банды. Они разделились на небольшие группки человек по 10-15 и разбрелись по разным районам Лондона. Всего их примерно 4-5 кодл. — Это совпадает с тем, что есть у меня, — кивнул инспектор. — Грабят, калечат, но не убивают. Ходят слухи о воровстве динамита и оружия. Остатками банды управляют. — И не кто-нибудь, а тамплиеры, — наконец вклинилась я. — Они сочли обстановку благоприятной для того, чтобы вернуть власть над Лондоном. Тем более, когда, как им кажется, верховный магистр братства, так долго ограждавший от них город, мёртв. Возможно, они бы потом сами и остановили бы диверсии, создав видимость того, что это их силы прекратили беспредел. Через это уже можно пытаться пробраться и в ваше ведомство, и в Палату Лордов. А затем можно будет легко и показательно разоблачить секту так называемых ассасинов, которые стояли за всеми прошлыми ужасами. Сказать, что Абберлайн был поражён, ничего не сказать. — Но как? Откуда? — Наведались к нескольким братьям, которые раньше были не согласны с магистром, чтобы задать пару вопросов. Джейкоб зло ухмыльнулся, как и я, наверное. Городское дно новый имидж брата, пожалуй бы, действительно не напугал. Но, на удивление, на паре ассасинов он сработал. Хотя, вероятно, это был эффект восставшего мертвеца. — Именно поэтому пособничество с их стороны прекратилось. Одно дело быть несогласными с политикой верхушки братства, а другое — своими действиями помогать возвращению главного врага, — пояснила я полисмену. — И где же теперь ваши (он задумался над словом) братья? — Попросили срочно отквартировать их в штаб в Бирмингеме, — нарочито серьёзно и торжественно произнёс Джекоб. Ну, после непродолжительного боя и получения пары синяков от призрака и его сестры, о которой уже многие успели забыть. — Но если серьёзно, пока мы не можем заручиться поддержкой остальных ассасинов. Нас не так много, и открыто выступать братство точно не будет. Только если полисмены будут отвлекать на себя внимание. Скотланд-Ярд же планирует что-то делать? — осторожно спросил Джейкоб. Я видела, как сильно он напрягся в ожидании ответа. — Если навалиться на них скопом, будет много жертв. Чтобы всё прошло наверняка, нужны какие-то действия изнутри... — протянул Абберлайн. Мы с братом разбито переглянусь — мы предполагали это. А чтобы внедриться внутрь банды, у полисменов могут уйти месяцы, за которые тамплиеры смогут захапать пол-Лондона. — Но вы уже забыли, что мои хорошие новости не закончились. Моё во-вторых — мы смогли задержать несколько ваших ребят, Джейкоб. Причём, если мне не изменяет память, это кто-то из ближайших помощников, ранее более влиятельных. Они просто не бежали и не сопротивлялись. Как будто были даже рады, что мы их взяли. Подсадной заключённый рассказал, что новым временным боссом они недовольны. Мне кажется, они снова пойдут за вами. Я не сдержала восторженного вздоха и возбуждённо обхватило плечо брата. Тот сам, не скрывая радости, накрыл мою руку своей ладонью. Судьба решила возместить нам ущерб. Мы были уверены, что «группу поддержки» придётся набирать только из некоторых ассасинов братства и горсти полисменов. И что, вероятно, без смертей обойтись не получится. А тут появился шанс в виде сохранивших совесть членов банды «Грачи». — А теперь окончательно порадуй меня, друг мой. При каких обстоятельствах вы взяли моих парней? Уместный вопрос. Если людей взяли в момент работы с новой бандой, а потом вскоре их отпустят, это может вызвать подозрения у бандитов, что это сделано намеренно. Что их не задержали только для того, чтобы повязать остальных. — Пьяный дебош в пабе и порча имущества группой из нескольких лиц. Когда их уводили, они никого не опасались. Но мы уже разрабатываем варианты возможного прикрытия. Например, ложное сообщение для журналистов. Что-нибудь громкое: арест полисмена за приём взятки от беспредельщиков за выход на свободу? Даже нашли подставного. — Фредди, сегодня ты действительно превзошёл себя. Ты ведь проведёшь меня? Я должен поболтать с кем-нибудь из парней. Теперь план требует доработки. — Естественно, за этим я и пришёл! Нам, полиции, тоже бы хотелось вернуть всё на круги своя. А то такой чрезмерный график работы уже изрядно поднадоел.***
Ill Factor - Champion Sound
Personal Jesus - Depeche Mode
Представитель бывшей верхушки «Грачей», Крепыш Уилл, мрачно ссутулившись, сидел на холодном полу тюремной камеры и размышлял над состоянием дел. Вот дожил. Раньше сам таскал легавым оборзевших недобитков, а теперь вот сидит здесь, студит задницу. Ещё и отдельно от остальных. И к чему это приведёт дальше? Какое-то время его бесило сотрудничество с полисменами. Но потом стали всплывать явные преимущества. В благодарность на многие мелкие дела банды по типу контрабанды табака, драк и подпольной перепродажи офицеры закрывали глаза. Да и босс был на короткой ноге с одним из крутейших инспекторов города. Был… Крепыш Уилл ссутулился ещё сильнее. На верность психопату он не присягал, в отличие от целого костяка общины. Больше всего там оказалось новичков, юных «грачат». Ветераны и часть молодняка постарше изначально были готовы идти только за одним человеком. Только когда истинный главарь банды, Джейкоб Фрай, пропал, выбора у Уилла не осталось. Тот маньяк сразу дал понять, что те, кто не согласен с ним, жить не будут. Так же, как он, поступили многие, с трудом веря в то, что этот психопат смог убрать одного из самых авторитетных людей города, на которого они работали. Собственно, из-за этого они с парнями и повздорили в пабе. Пусть имена и предложения не произносились, но его назвали трусом. Выступить против зверей, когда за тобой не стоит надёжный главарь? Это самоубийство, а не трусость. За труса дают в морду! А потом оказываются на нарах. Из тяжёлых мыслей парня вытащил скрип тюремной решётки. В камеру вошёл инспектор Абберлайн, лично бравший его с парнями. Свет из коридора бил ему в спину, окутывая тёмным ореолом. — У вас суровый вид, мистер Брукс! Крепыш Уилл только мрачно зыркнул на мужчину исподлобья. — Ну-ну, не надо строить такое лицо. Я привёл к вам гостя. — Я уже всё сказал, инспектор! Больше беседовать я не намерен. Может, по старой дружбе вы и ваш гость от меня, наконец, отвалите?! Привязались из-за ерунды! — О, думаю, с этим человеком вы с радостью поболтаете. Свет в камере задрожал. За спиной инспектора появился человек, мужчина. Вырисовывались только полы длинного кожаного плаща и макушка. Абберлайн отступил в сторону, в тень, и луч фонаря чётче обрисовал худую невысокую фигуру посетителя в глубоком, скрывающим верхнюю часть лица, капюшоне. Что?! — Уилл-Уилл-Уилл, — театрально произнёс гость до одури знакомым голосом. — И как же так вышло, позволь спросить? Крепыш Уилл поражённо привстал, но затёкшие ноги заплелись, и он рухнул на четвереньки, больно ударившись коленями о пол. В таком положении он задрал голову вверх, в надежде разглядеть лицо. Весь анфас он не увидел, зато чётко разглядел суровую линию рта, щетинистый подбородок и, самое главное, знакомый шрам на левой щеке. — М-м-мистер Фрай! — Прямо в точку, парень! — подбородок одобрительно дёрнулся, но после лицо разрезал угрожающий оскал. — А теперь объясни, какого чёрта творят мои люди? Вы переметнулись, испугавшись угроз больного, допустим, окей. Но с какой такой матери, когда угроза исчезла, вы пошли на поводу у паскудных приемников?! — Босс, мы не… простите, мы были в меньшинстве! Мы думали, что вы мертвы! Из наших осталось 30 человек! Остальные или пошли по новому порядку, или убиты! Джорджи попытался открыто воспротивится и ему вогнали пулю в лоб. Это произошло на моих глазах. Окутанная тёмным ореолом фигура опустилась на корточки перед трясущимся одновременно от радости и от страха «грачом». — А ты ещё не все мозги растерял, а, Крепыш Уилл! 30 человек, из них пятеро здесь. Остальных 25 знаешь поимённо? — Да, сэр! — Я так понимаю, они внутри нынешней банды? — Да, босс! — Как вас брали? Новая шайка это видела? Ты ведь понимаешь, вы сразу окажетесь под подозрением. — Да, нас вели, сэр, в баре сидел подозрительный тип, думал, что мы не поймём. Но он ушёл до скандала. Мы вели себя очень осторожно, хотя и не знали, что нас возьмут. — Мда, ненадёжно. Но нам повезло, наши друзья из Скотланд-Ярда снова нас прикроют. Поэтому важным становится ещё один вопрос: уверен, что тот парень, что вас вёл или любой другой из новой банды, при первом подозрении в неверности не сдаст вас новой верхушке? — За всё время, что нас вели, такого не случилось. Все приближённые к новым — они чёртовы мясники! Мы держимся от них подальше и на такой беспредел не выходим. Уилл дышал напряжённо, боясь встать, и не спускал с главаря глаз. Тот задумчиво прикусил нижнюю губу. — Ладно, здесь нам придётся рискнуть. Нужно сделать так, чтобы все свои выбрали какой-то общий отличительный знак и носили его на виду. Сможешь организовать? Это вопрос жизни и смерти, буквально. — Мы бы могли надеть кепи, их носят все новички на испытательном сроке, переманенные из других банд. Но нас уже знают в лицо. Вашу униформу запретили носить! Но думаю, что у всех ребят остались зелёные повязки. На такую мелочь мясникам будет, скорее всего, наплевать. — Про новобранцев ты сказал очень кстати! Отлично! Сделай так, чтобы все «из старого режима» обязательно носили повязки, где бы ни были. Мда… всего 30, а сколько нас было… — Всё сделаю, босс! А может стать ещё меньше, сэр! Нас и так там считают расходным мусором. — Ох, как некультурно и некрасиво так о вас думать! Уилл уже успел забыть эту ухмылку, а потому внутри он весь возликовал, увидев, как она расцвела на лице главаря. — Что ж, парень, среди «грачей» завелись «кукушата». Пора подчистить гнездо.***
— О, Боже! — Вы преувеличиваете, Ричард. Если вы забыли, что в замужестве я миссис Грин, то можете звать меня мисс Фрай! Молодой ассасин не мог поверить в то, что он видит перед собой сестру исчезнувшего наставника братства. Ставшую ещё более суровой — европейский клинок засверкал восточной сталью. — Простите, миссис Грин! Я просто удивлён… — Напрасно! Как истинный ассасин, а значит, человек, умеющий думать, вы должны были это предположить. Вот распустились! — Да, простите. — Кто сейчас на месте старшего наставника? Вопрос расстроил Ричарда, оставленного за старшего. — Пока никого. Никто из совета не решился занять освободившийся пост. Часть просто отказались… — Ещё бы, такая ответственность, особенно учитывая последние события в общине и беспорядки в Лондоне. — Мастер Рональд, мастер Валентайн и мастер Итан посчитали этот вопрос преждевременным. — Хм, сразу видно старую школу. Парень мялся, удивительно, что таки сдал экзамены. Когда мы с Джейкобом тренировали его в числе других мальчишек в Индии, он казался мне наименее способным как раз из-за излишней неуверенности. Как мне виделось тогда, Джейкоб разделял мою позицию. Но, возможно, в бою сомнения его не посещали, поэтому брат и допустил его выше. Неожиданно он выдохнул и прямо взглянул мне в глаза: — Вы займёте пост, мэм? Вы ведь ради этого вернулись? Мне жаль… То есть такие выводы озвучивать он не боится? Достаточно было остановиться на первом вопросе, но нет же. — Ну, хватит этой вежливости. Мало брат орал на тебя! А уж твой нынешний учитель и вовсе тебя запустил. Магистр свой пост не оставлял. — Мистер Фрай..? — Да, и он наводит порядок в нашем городе. Может, наконец, впустишь меня и сообщишь наставникам, что есть повод, чтобы созвать совет? Джейкоб появится в ближайшее время.***
— Некоторые не чаяли вас увидеть, мастер Фрай! — усмехнулся мастер Итан Уитстайл, практически ровесник брата, насмешливо оглядев некоторых из присутствующих. — Не преувеличивайте, это был не вывод, а предположение, мистер Уитстайл, — немного смущённо, но твёрдо произнёс кто-то из молодых мастеров, которых я не знала. Совет мастеров собрался за круглым столом, в дань артуровским традициям. Я здесь была лишь наблюдателем. Я имела право высказаться, но не могла голосовать. Пусть меня взрастило британское братство, теперь я лишь представитель дружеской индийской стороны. Некоторые места были пусты: тех, кого Джейкоб недавно, по сути, отправил в некоторую ссылку, тех, кто поддержал Потрошителя, когда тот начал беспредел. Все успешно делали вид, что так и должно быть, понимая, из-за чего некоторые теперь отсутствуют. — Что ж, вам всем придётся ещё меня потерпеть, — брат сидел с идеально прямой спиной, положив сцепленные руки на стол и внимательно проходясь взглядом по всем присутствующим. Джейкоб невероятно смотрелся в кресле мастера. Я не могла предположить раньше, что он до такого дорастёт. — По крайней мере, вам придётся подождать до тех пор, пока мы не вернём контроль над городским дном и не наведём порядок. Есть несколько данных о том, что пособники… Потрошителя намерены устроить несколько разрушений в Лондоне. Несколько наших братьев рассказали, что за последними приготовлениями стоят никто иные как Тамплиеры. Вероятно, на некоторые оружейные склады дали наводку именно они. Если катастрофа случится — враг снова вернёт власть над столицей королевства. Несколько человек разочарованно скрипнули зубами, видимо, до конца не верили в эту информацию, а кто-то, напротив, удовлетворённо кивнул. — Мы предполагали это, поэтому уже начали составлять план атаки теми силами, что у нас есть, — Итан сложил руки в молящемся жесте и поставил на сведённые ладони подбородок. — Даже отправили пару писем французским братьям, с просьбой быть готовыми. Нас здесь слишком мало, чтобы разом зачистить всех оставшихся. Надеюсь, никто не видел, как у меня подпрыгнули брови. Идея отнюдь недурна, даже хороша, но претворять её в жизнь начали слишком поздно. Джейкоб поднял руку, и ассасин замолчал. — Обойдёмся своими силами, мистер Уитстайл, потому что выступать мы будем не одни. Осталось несколько людей среди «Грачей», которые уже подтвердили, что будут передавать нам сведения изнутри. Поэтому и Скотланд-Ярд вмешается — без сведений они не были готовы выступать. Поэтому нам достаточно убрать только главарей каждой из отдельных групп, с остальными разберутся полисмены. Открыто братство выступать не будет, и тайна кредо не пострадает. За столом повисло задумчивое молчание. Оно затянулось так надолго, что брат расценил его по-своему. — Ко мне есть вопросы, я знаю, — брат твёрдо встал, как будто готовясь принять на себя удар. Мне тут же захотелось оказаться с ним бок о бок, но он бросил предупреждающий, останавливающий взгляд в мою сторону. — Я готов предстать перед судом совета сразу же, как только мы разберёмся с нынешним положением. Тишину, казалось, уже можно резать ножом. — А у кого-то есть вопросы к мистеру Фраю? — вдруг разнеслось над столом. Это произнёс Рональд Аршер, друг нашего наставника Джорджа Вестхауса, один из старейших в братстве, который доселе не произнёс ни слова. — Откровенно говоря, ситуация внутри общины вышла прескверная — мы допустили раскол, почти что гражданскую войну и не сделали ничего, чтобы это остановить. Понадеялись, что всё пройдёт само собой, а в итоге распри привели к убийствам ассасинов и возвращению старого врага. Так что, по-хорошему, каждый из нас достоин наказания, а не только те, кто его уже получил и потому отсутствуют. Я видела, как напряглась спина Джейкоба. Как он едва повернул голову, желая взглянуть на меня, увидеть, что я думаю по этому поводу, но сдержался. Мне тоже было не очень ясно: то ли Аршер поддерживал нас изначально в память о нашем учителе, то ли поздно, но зато в полной мере осознал проблему. — Часть смертей на моей совести, — негромко, но отчётливо проронил Джейкоб. Наконец заговорил Валентайн Нортон, ещё один из мастеров, который, как я успела узнать, изначально стоял на стороне Джейкоба. — Многие лишались учеников — это всегда весьма прискорбно, но, увы, неизбежно. — Но в таком количестве? В этом наше будущее, позволю себе напомнить, — буркнула фигура с противоположного конца стола. Видно потому там и засевшая, что боялась смотреть вернувшемуся магистру в глаза. Этого человека я не знала, но как предателя его никто не сдал, вероятно, всё это время в братстве он находился в ожидании, чтобы понять, на чьей стороне потом будет комфортнее. — Это не результат тактической ошибки — это закономерный итог предательства одного из нас, — уверенно привстал из-за стола Аршер. — К тому же, — продолжил за ним Итан Уитстайл, — несмотря на такое положение дел, тайну кредо удалось сохранить, а наше бесчестие не стало достоянием общественности. Это всё покрывает. Сказать, что Джейкоб таких слов не ожидал, ничего не сказать. Я сама не предполагала столь благополучного исхода. Всего-то и стоило выкинуть тех, кто полностью прогнил. Без них даже те, кто выжидал, готовые примкнуть к преступнику, решили от греха подальше работать на общее дело. — Я даже предлагаю проголосовать, для надёжности, — добавил Рональд Аршер. — Кто считает, что нет необходимости устраивать Суд Совета над магистром, мастером и наставником Джейкобом Фраем? Пусть с короткими колебаниями с некоторых сторон, все до единой руки взметнулись вверх. — Единогласно! — резюмировал Рональд Аршер. — Тем более, достаточно посмотреть на ваше лицо, чтобы понять, что вы уже заплатили за свои просчёты сверх необходимого. Что ж, теперь, закрыв этот вопрос, озвучьте, какая задача стоит перед братьями, мастер Фрай!***
Новость о том, что главарь прежней банды жив, да и ещё и наделил предателей обидным прозвищем, привело оставшихся «грачей» в восторг. Теперь между собой они именовали бандитов только «кукушатами». Каждый из выживших воспринял слова Крепыша Уилла серьёзно. Поэтому, даже внутренне трясясь от страха, они всё-таки достали хоть какие-то зелёные отметки. Практически никто не рискнул оставить хоть что-то от старой формы, поэтому пришлось разыскать хотя бы карманные платки. Самые смелые всё же раздобыли ленты, повязав те либо на шляпу-котелок, либо на рукав. На разъярённые вопросы отвечали, что с такими знаками их по старой памяти пропускают полисмены. Не понятно, поверила ли в эту относительную отмазку новая верхушка, но насилия не чинила. Пока, точнее, все пять дней, с тех пор как Уилл принёс старой банде новости. Ожидание угнетало, но в том, что грядёт какой-то масштабный переворот, никто даже не сомневался. Те, кто вошёл в банду под началом молодого Джейкоба Фрая, знали, что их босс слов на ветер не бросает. Это был главный штаб обновлённой шайки — одно из вроде бы заброшенных складских помещений неподалёку от Лондонского вокзала. — В сторону, ублюдок! Крепыш Уилл отскочил, пропуская троих «кукушат», тащивших в руках деревянный ящик. С десяток «грачей», поблёскивающие зелёными лоскутами, настороженно, стараясь не попадаться психам под ноги, наблюдали, как те перетаскивают тяжелые деревянные коробы с динамитом. Рядом стояла платформа, на которую ящик отволакивали, а потом при помощи колесового механизма поднимали вверх. — Сколько получилось? — спросил сидящий на горе, которую уже успели соорудить из этих плоских сундуков, невысокий непримечательный субъект. Джек Сэконд — так он себя назвал. Ранее абсолютно непримечательная личность (никто уже бы и под пытками не вспомнил его настоящего имени) с приходом Потрошителя раскрылся и стал самым преданным учеником и последователем. Потом и правой рукой. А после, по-быстрому дежурно оплакав своего «идола», взобрался на самый верх. В буквальном смысле тоже. С тех пор он всегда старался даже сидеть выше, выбирал для этого любые возвышения, даже груду деревянной тары. Если бы он мог, он бы забрался на потолочные балки. Сквозь боковые окна под самым потолком пробивался холодный свет полной луны, освещая нехитрый пьедестал ученика Потрошителя. — 45 ящиков, босс! Хватит, чтобы ограбить и подорвать с десяток поездов, — крикнул кто-то из нового состава. — Отлично! Думаю, откладывать не будем — начнём подготовку, чтобы утром приступить к делу! Торговые поезда вывозят массу ценностей, которые, наконец-то, попадут в правильные руки. «Кукушата» громко заржали всей толпой — 15, включая главаря. Здесь ещё присутствовало 10 новобранцев-кепочников, переманенных из других банд. То есть 25 дуболомов на 10 грачей. — И сегодня мы отбираем людей, кто заложит и в нужное время подорвёт динамит, — развалившись на тарах, заявил Сэконд. — Хм, не самое приятное заданьице, босс, — хохотнул кто-то из приближённых. — Я в курсе, но ведь у нас есть для этого отличные исполнители! Ещё недавно расслабленный Джек Сэконд молниеносно выхватил из-за пояса револьвер и со своей горки выстрелил в одного из «грачей». Видевший это Крепыш Уилл даже подскочил. Но оказалось, пуля не пробила «птенцу» голову, а всего лишь снесла шляпу с повязанной на неё широкой зелёной лентой. Пострадавший парень в ужасе шлёпнулся на пол. — Они вон и ностальгическую зелёную дрянь понацепляли на себя, как бы намекая: «мы пушечное мясо»! «Кукушата» заржали, большинство новичков вторили им, а вот некоторые парни в кепи стали переглядываться — то есть, в банде так обращаются со своими же? — Полисмены ещё помнят старую банду! — вскричал Крепыш Уилл. — Можете попробовать сами, будет меньше проблем! — Молчи, скотина! — взревел Джек Сэконд. — Мы не прячемся от проблем — мы их устраняем! Новые «грачи» уберут любого полисмена, вставшего на пути! И все, кто не способен это сделать, годятся только для того, чтобы взлететь на воздух вместе с рельсами на благо остальных! Остальные «кукушата» выхватили револьверы практически одновременно, как будто репетировали, и наставили на сбившихся в кучу «грачей» с зелёными отметками на одежде. — Сейчас пойдёте в уютное местечко на ночь. Кто дёрнется или вякнет что-то против — получит пулю. А завтра, если вам очень повезёт, вы, возможно, даже выживете. Крепыш Уилл, поднимая руки, понял, что ошибся — «мясники» не пропустили такую «мелочь». Только заметив отметки, они уже приняли решение устранить «зелёных» как только подвернётся удобный случай. Чёрт! Зря он на что-то надеялся! Где босс взял бы людей, чтобы так быстро их выручить? Похоже, он сделал только хуже… Как только «грачей» проверили на наличие оружия и собирались было вывести со склада в другое помещение, откуда-то с потолка свалилось что-то круглое. Дымовая шашка. Потом ещё одна и ещё. — Что за чёрт?! Плотный туман тут же стал обволакивать небольшое помещение. А потом кого-то из «кукушат» за шиворот втянуло в густую завесу. Послышался крик, и через секунду из облака выпал труп с рассечённым горлом.***
All Eyes on You - Smash Into Pieces
Кукушкины дети, не переставая вращать руками с зажатыми в них револьверами, исчезали в дыму и вскоре выпадали из этой пелены в виде трупов. Джек Сэконд, взбираясь выше на ящики, что-то возмущённо орал. Банда в панике слепо отстреливалась, но задевала, похоже, только своих. «Грачи» укрылись у самой дальней и менее задымлённой стены. — Это мистер Фрай! — орал восторженный Крепыш Уилл. — Получите, сволочи! — Фрай?! Джек Сэконд, достав револьвер, стал судорожно всматриваться во тьму высокого потолка и, наконец, рассмотрел открытые окна. Чёртов урод! Никто даже не услышал, как открылись щеколды. Выше были только балки, тонущие во тьме, и ему показалось, что там даже есть какое-то движение. Услышав очередной крик, он опустил взгляд вниз. Дым был высокий и густой, сложно было рассмотреть детали. Но тем не менее, ему удалось заметить тёмную молнию. Она проскакивает, раздаются два крика, слышится удар о пол чего-то мелкого, и силуэт ныряет в возникшее новое густое облако, скрываясь из поля зрения вовсе. — Он проклинал тебя, Фрай! Потому что ты чёртов трус! Потому что ты защищал недостойных! Сэконд стал озверело палить в густой дым. Раздалось ещё несколько воплей. Но в то же время со стороны стен послышалось копошение, как будто кто-то по ним забирался. Сэконд стал вертеть головой в надежде увидеть этих «тараканов», даже пару раз выстрелил в стены, но только израсходовал заряды. Он выругался, открыл и прокрутил полный барабан с уже бесполезными гильзами. Судорожно вытряхнул их, залез в карман, достал две оставшихся, зарядил, крутанул. И когда поднял глаза под потолок, успел заметить только как кто-то в капюшоне хватается за верх оконной рамы и забрасывает себя вверх, на крышу. Заорал и опустил глаза вниз, на гору трупов, остаток паникующих новичков и десяток «грачей», всё так же жавшихся к стенам. Сверху послышался дикий, душераздирающий скрип и звон звеньев. Кто-то нарочито громко передвигался по несущим конструкциям. Сэконд со страха разок пальнул вверх. — Смотрите, парни, сейчас что-то будет! — восторженно крикнул Крепыш Уилл, задирая голову. Взбешённый, растрёпанный Сэконд, услышав реплику, наставил на «грача» оружие, видимо, забыв, что у него остался только один заряд. Уильям даже не успел испугаться, потому что откуда-то из тьмы прозвучал выстрел — рука «младшего Джека» взорвалась красным, и он выронил револьвер. Из густой тени помещения вышла стройная загорелая женщина с пистолетом в руке. — Передашь своему почившему главарю привет от Джейкоба Фрая! — бросила она. Воющий от боли Сэконд вдруг окончательно понял, что это последние слова, которые он услышит в своей жизни. В ту же секунду, сверху, с тьмы потолка, подобно ангелу смерти на него упала фигура в глубоком капюшоне. Тяжесть чужого тела и крошащиеся под спиной такие, казалось бы, крепкие, плотные ящики, ломают кости, а боль заполняет всё естество настолько, что вонзающийся в горло клинок он уже не ощущает.***
Джейкоб Фрай выпрямился, одной ногой сделал шаг назад, опуская её с трупа на чудом уцелевший уровень из ящиков, прямо в кучу щепок и разбросанного динамита и демонстративно скрыл клинок в наручи. — Дааа! Получите, кукушкины дети! — больше всех ликовал чудом избежавший смерти Крепыш Уилл. Новички в кепках в ужасе смотрели то на бойню, то на орущих, целых и невредимых «грачей», то на мужчину, скрывающего лицо. Он стоял не так уж и высоко, от пола его разделял один уровень тары. Но то, как он подпирал второй ногой тело их бывшего босса, вселяло животный, отупляющий ужас. Какой-то малый очухался и попытался выстрелить в Джейкоба, забыв про валяющуюся под ногами взрывчатку. Но получил метательный нож в глаз. Нехорошо забывать про даму! Когда все обернулись на меня, я скользнула к двери склада и открыла её. В помещение ворвались вооружённые полисмены с Фредериком Абберлайном во главе. Остальные ребята в кепи побросали оружие сами. — Грачей-террористов больше нет! Все остальные норы вашей верхушки зачищены таким же образом. — зычно произнёс Джейкоб. Так, чтобы было слышно всем. — У вас есть два варианта: или сдаётесь полиции и идёте на рудники, или с этого дня… «…вы работаете на нас!». — Хорошенько подумайте! Потому что расплатой за предательство своих будет смерть. Договорив это, он спихнул с ящиков тело Джека Сэконда. Прямо к горе остальных трупов. Новобранцы переглянулись. Двое из них кинулись к Абберлайну, и полисмены тут же надели на них наручники. Остальные молчали дольше, переминались с ноги на ногу, косились на довольных мужчин с зелёными лентами в шляпах и на рукавах, которые наконец, расправив плечи, уверенно вышли в центр, почётно окружив своеобразную трибуну, на которой стоял Джейкоб. А потом один из новичков, похоже, самый молодой, снял с себя кепку и бросил её на окровавленный пол. — Я с вами, босс! С небольшим промежутком это действие повторили остальные, кто не сдался полисменам. Джейкоб довольно ухмыльнулся, а после снял капюшон, обведя впечатлённых юнцов чёрным наглазником и насмешливым карим глазом. — Тогда добро пожаловать к «Грачам»! А после добавил уже для своих. — Папочка вернулся! От восторженного ора десятка луженных глоток захотелось зажать уши.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!