Часть 2. Соседи и мыши.

      Ночью Дебби спала плохо. Она то и дело распахивала глаза в кромешной темноте, потревоженная трелью дождя и стенаниями дома. Розовый Дворец, стойко защищавший своих жильцов от разбушевавшейся непогоды, бесконечно трещал, выл и скрежетал, пропуская свист и тонкие холодные потоки ветра внутрь нетопленных помещений. Казалось, будто строение накренялось в бок и спешно возвращалось на место при очередном ударе стихии, напоминая корабль, попавший в самый настоящий шторм. Только вот, на радость хозяев, никакая мебель не ездила по скрипящему полу, и никакая посуда не билась. Да и ужасающих кобальтово-синих волн за окнами не наблюдалось.       Тем не менее, Картер было неспокойно. Она вздрагивала от каждого звука и ворочалась в кровати, тяжко вздыхая. Это и стресс от переезда усугубляли и без того расстроенные чувства девушки. Ко всему, стоит брать в учет мужчину, что в эти мгновение спал спиной к невесте, укутавшись с головой мягким пуховым одеялом. Ёсану было всё равно на происходящее вокруг – его сморила долгая дорога и не менее долгая работа над своим романом, который начал складывать в первую вводную главу. Из-за этой самой главы Кан стал инициатором нового конфликта между молодыми людьми: Дебби весь вечер просила своего жениха оторваться от ноутбука и помочь ей с мебелью и оставшимися вещами, напоминая каждые пять минут и вытаскивая его из пузыря вдохновения и сосредоточенности, что трепетно и долго создавал вокруг себя писатель. Его, откровенно говоря, бесил голос Деб и ее присутствие на первом этаже, нагнетающееся после каждого «сейчас» и «дай пару минут». В конце концов, не менее сердитая Картер встала над его душой, пиля требовательным взглядом затылок брюнета, отчего он вспылил и нарочно громко хлопнул крышкой устройства, предварительно сохранив свои труды.       «Весь настрой сбила», - буркнул он, топая в коридор. Всё оставшееся время до сна, он не разговаривал со своей избранницей, показывая обиду тонкой творческой души. Дебби от такой наглости сначала обомлела, а после приняла правила игры в молчанку. Тем не менее, ужином она накормила обоих. Ёсан не стал есть с ней и удалился в свой кабинет, заперевшись там до часу ночи.       Не в силах больше бороться с бессонницей, девушка села на край кровати и нащупала ногами мягкие тапки, в которые наскоро обулась, после чего поднялась и направилась в червоточину дома, предварительно оставив дверь в спальню открытой.       Нужно было спуститься на кухню и выпить чаю, закинуться парой таблеток снотворного и вернуться обратно, - такой план она выстроила перед собой, неспешно ступая по коридору второго этажа и стараясь не напороться на тумбы и комоды, силуэты которых едва можно было разглядеть.       По «п»-образной лестнице Дебби спускалась предельно осторожно, крепко сжимая гладкую поверхность перил, почти вцепляясь в нее до белых костяшек.       Оказавшись внизу, Картер первым делом зажгла люстру. Включатель был рядом с подъемом наверх, а потому совсем скоро длинный коридор с угрюмыми бледно-розовыми обоями и потертыми плинтусами озарился ярко-желтым светом, резавшим глаза.       Зашаркав в сторону коридора, девушка бросила опасливый взгляд на молчавшую гостиную и тут же замерла, когда уловила мышиный писк. Повернув голову в сторону помещения, та прищурилась и стала бегать глазами из одного темного угла в другой, после прошлась по накрытым пеленкой мрака дивану, креслу и камину с чумазой пастью. Увидать что-либо на пороге комнаты было невозможно, но повторный писк не смог оставить Дебби равнодушной, и та сделала небольшой шаг вперед, сжимая хлопковую бежевую ткань пижамных штанов с дебильным принтом щеночков.       - Ну и где ты? – вопросила она у грызуна, снова оглядев гостиную.       Тут, как по приказу, крохотный силуэт вылетел из-под дивана и бросился в сторону стены, где была дверка, обнаруженная накануне. Она была приоткрыта, и в мелкую щель как раз-таки и сунулся зверек, пропихивая свою мышиную попку и скрываясь внутри под хмыканье хозяйки дома.       - Попалась.       Картер направилась за зверушкой, уже представляя, как распахнет дверь и увидит перепуганную мордочку. Однако, оказавшись у входа к кирпичной кладке и открыв его с победной улыбкой на устах, Дебби не обнаружила вредную сожительницу. Глаза ее округлились и беспомощно уставились на круглый вытянутый проход, светившийся изнутри тусклым зеленным оттенком. Рот, до этого украшенный триумфом победы над вредителем, широко разинулся в ошеломлении.       - Какого черта? – ухнула она и подняла руку, толкнув воздух, ожидая, что сейчас ладонь упрется в шершавую поверхность стены и иллюзия спадет, но конечность просто-напросто прошла дальше. – Что за?..       Сердце застучало от страха, от полного непонимания ситуации и отсутствия хоть какого-то объяснения происходящему. Она лично видела твердую ровную кладку вместе с Ёсаном. И даже помнила, как тот расстроился от того, что они ничего не обнаружили.       А сейчас… а сейчас перед ней расстилался коридор с виднеющейся в самом конце черной квадратной точкой. В нос ударил запах плесени и сырости, отчего девушка закашлялась и махнула перед лицом рукой, стараясь избавиться от зловония. Глаза заслезились, и она пару раз моргнула, надеясь, что мираж спадет, но оклемавшись, она все так же видела это «нечто».       На пробу, с осторожностью, ладонь опустилась на поверхность прохода и слегка надавила, уже ожидая, что тонкая на вид материя лопнет под ее весом. Но она удержалась. И когда девушка отпустила ее, то рябь прошла по всему коридору вплоть до конца.       Из своего эксперимента, все еще пребывая в полном шоке, Картер сделала самый глупый вывод из возможных – если туннель не обвалился под давлением ее руки, то, скорее всего, он сможет выдержать вес человека. Истерический смешок вылетел из ее груди и эхом отскочил от мерцающих стенок, уносясь все в ту же даль.       Очередной писк мыши раздался в метре от Дебби. Пропавшая тушка, которую она думала, что поймает, сейчас смотрела на нее из коридора, приподнявшись на задние лапки и поджав к обвисшей груди передние. Зверюшка трепетала под изучающим взглядом хозяйки апартаментов, замерев, и давая разглядеть себя детальнее. И вот тут-то Деб наконец-то отметила странность этого зверька. Или же показалось это из-за плохого освещения? Глаза у мышки были не привычными черными бусинками, а миниатюрными блестящими пуговками.       - Почему ты?..       Звереныш не стал дождаться конца вопроса девушки, а юркнул прочь от нее, ловко перебирая крохотными лапками и становясь все меньше и меньше, пропадая из виду обескураженной Картер. Та, возбужденная происходящим, дернулась за ней и уже наполовину влезла в проход, боязливо упираясь в его дно руками, как ее мгновенное любопытство разбудил громкий протяжный звук, донёсшийся из глубины дома. От мяуканья Дебби вздрогнула, выгнулась и болезненно ударилась спиной о дверную раму, ойкнув.       Она вернулась в сидячее положение, снова окруженная мрачными стенами гостевой комнаты. Позвоночник заныл от столкновения с деревом, приглушая все остальные эмоции и сознание. Проход все еще был перед глазами, манящий и в то же время отталкивающий девушку, до которой снова донеслось мяуканье.       Повернув голову, та взглянула в залитый желтым светом коридор, потом обернулась на коридор в никуда и, вконец вернув рассудок, закрыла маленькую дверку, плотно прижав ее и решив разобраться с этим позже.       Второе мяуканье заставило ее подняться на ослабевшие ноги и пойти по направлению к звуку, источником которого служила унылая кухня. Щелкнув включателем, Дебби увидела кота, расположившегося на столе и приветствовавшего её своими умными глазами, сияющими, как два сапфира. Тот тут же встал, выгнулся дугой, потянувшись, и спрыгнул на пол, вальяжной походкой подходя к девушке и с легким тарахтением потираясь об ноги. Короткая шерстка щекотала открытый голеностоп, успокаивая. Мысль о том, как в дом пробралось животное, осталась где-то за занавесом.       - Привет, - поздоровалась она и наклонилась, подставляя раскрытую ладонь, о которую толкнулся четвероногий, сощурив глазенки и дернув ушками. Его змеиный хвост выписал странный узор в воздухе. - Юнхо же, да?       В ответ было одобрительное мяуканье.       Что-то стукнуло в прихожей, отчего кот мгновенно вывернул свою голову и бросился прочь. Когда девушка пошла за ним, то от животного уже не было и следа. Зато снова заглянув на кухню, она наконец-то вспомнила, зачем сюда спустилась: поставив чайник, заварив зеленый чай с мелиссой, та быстро выпила его, наблюдая за непогодой в большом окне, запила таблетку снотворного и вернулась обратно, потушив везде свет. Дверь в спальню та закрыла, чтобы болтающийся по дому кот не решил прийти к ним, а после залезла под одеяло и прислонилась к мирно спящему Ёсану, тут же отключаясь, разморенная теплом чужого тела и размеренным дыханием.       Наутро, когда на небе соизволило появиться солнце, Дебби проснулась в объятиях Ёсана. Тот дремал, приоткрыв розовый рот. На губах блестела слюна, скатываясь вниз на мягкую кожу. Недлинный ворох волос его был взъерошен, пара прядей спуталась. Веки и ресницы подрагивали при очередном выдохе.       От одного вида своего возлюбленного, такого спокойного и беззащитного, девушка невольно улыбнулась, любуясь им в приятной тишине. В окна постукивали оставшиеся капли, сваливаясь с карниза дома; где-то на улице гаркнула ворона; слышалось тявканье и негромкий разговор, который, видимо, принадлежал другим обитателям Розового Дворца. Одеяло пленяло.       Все, что произошло ночью и назойливо пищало в памяти у девушки казалось ей сном. Та была уверенна, что ей это приснилось, однако, когда та соизволила оставить Кана досыпать, мягко поцеловав его в кончик носа, то увидела на столе чашку с налетом от выпитого чая.       Взяв в руки керамическое изделие, Дебби быстро сунула его в мойку и после, потоптавшись на месте, двинулась в сторону гостевой, прямиком к двери. Распахнув ее, невеста созерцала обыкновенную кирпичную кладку. Значит, коридор ей почудился в дреме, а вот вниз она в действительности спускалась, но сразу прошла в кухню, сделала все дела и вернулась. Кота, верно, тоже не было. Хотя было все это странно, ведь мех его во сне был чересчур настоящим.       - Доброе утро, - сиплым голосом произнес Ёсан, спустившись в одиннадцать часов утра к завтраку. Тот сел за стол, пытаясь разлепить веки и ежась от холода. В нос ударил теплый плотный запах яичницы и свежих овощей, а также бодрящий аромат кофе. Хотя от "бодрящего" там только название, ведь этот напиток уже не вызывал былого возбуждения и сил: Кан его пил для вкуса и желания немного утолить голод в промежутках между работой.       - Доброе, милый, - наклонившись к мужчине, Дебби быстро чмокнула его в губы и села рядом. - Мне сон сегодня чудной снился...       - Какой? - нерасторопно поинтересовался Кан, тяжко вздыхая и отправляя первый кусок пищи в рот, медленно пережевывая его. Покрытые остатком сна глаза не сразу уставились на овальное лицо его возлюбленной с курносым носом, полными посередине губами и миндалевидными серо-зелеными очами, обрамленными недлинными черными ресничками. Русые волосы ее были заплетены в две косички, перекинутые за спину и растрепанные.       - Что дверь, которую мы вчера нашли в гостевой имеет длинный круглый коридор с мягким покрытием и ведущей к какой-то темной точке вдали, - поведала она, подперев щеку кулаком и покосившись в сторону, - а еще там была мышь, у которой, кажется, глаза были пуговичными.       - Прям, как тот ключ? - уточнил он, громко хрустя огурцом.       - Угу.       - Мне так пауки какие-то снились, - нахмурившись, поделился Ёсан, слегка хлюпая носом и пару раз моргая. - Так что у тебя получше будет...       - Получается так, - качнула головой, - хотя, признаться честно, меня немного испуг пробрал. Ах, точно...       Дебби пересказала жениху о том, что ей говорил Минги про мистические события с пропаже девушек. Писатель слушал ее внимательно, не прерывая. По окончании он молча переваривал полученную информацию, бегая глазами по скудно обставленной поверхности стола, что-то прикидывая в своей голове.       - Может в интернете есть что-то об этом.       Однако толком поисковик ничего не выдал. Только место расположения Розового дворца и стоимость аренды каждого из трех апартаментов.       - Значит локальная байка, - подвел итог Ёсан, поднимаясь и потягиваясь. - Я за работу, кое-что срослось с романом.       - На прогулку сегодня пойдем? - спросила с надеждой Дебби, которой уже надоело тухнуть в четырех стенах и созерцать бедную обстановку вокруг себя. Да и хотелось размять ноги и сбросить наеденные калории. Не то, чтобы она особо следила за своей фигурой, будучи среднего телосложения, но разъедаться сильнее как-то не хотелось. Стопы немного гудели с требованием походить-побродить, взобраться на холм мимо фруктового сада. Душа требовала природы, до которой рукой махнуть.       - Да, после... трех.       Днем было пасмурно. Угроза, что дождь снова начнется, висела над молодыми людьми пыльными низкими тучами и прохладным ветром, который поддувал под куртки будущих супругов. Тем не менее, это прогулку нисколько не испортило. Выход на улицу развеселил Ёсана, который то и дело тыкал в каждый встреченный объект или делал небольшие фотографии на телефон тех пейзажей, которые казались ему очень даже красивыми и атмосферными. Пара новых картинок с его невестой так же отправилась в память мобильника. Дебби крутила головой, разглядывала приусадебный участок и предлагал что-то посадить пока они тут, чтобы разбавить пурпурно-серую мешанину из камней, голых веток и грязи, в которой уже были перепачканы их резиновые сапоги.       - И что ты тут хотела увидеть? - спросил Кан, когда те добрались до холма, миновав аллею иссохших, некогда плодоносящих деревьев.       - Просто изучить, что тут есть, - пожала плечами Дебби и сунула замерзшие руки в карманы куртки, любуясь видом на Розовый дворец, что выглядел почти игрушечным с такого расстояния и ракурса. Отсюда он не казался таким устрашающим и неуютным.       - Гляди, - Ёсан кивнул в сторону, призывая девушку посмотреть туда же, куда и он.       А глядел он на растущие по кругу грибы около срубленного пня.       - Это же... ведьмин круг? - ответом был кивок со стороны писателя, сделавшего очередную фотографию и подошедшего ближе, останавливаясь в метре от явления природы и разглядывая его с интересом. Картер встала подле суженого, наклонив голову вбок. - Забавно.       - Ага.       Раздался шорох и из-за камня поблизости выскочила мышь, которую в считанные секунды прикончил следом вылетевший темный силуэт - в нем Дебби признала негласного жителя Дворца. Кот одним махом перекусил тельце и поднял, сжимая меж зубов. Он не сразу обратил внимание на наблюдавших за естественным процессом людей, а когда заметил, только поочередно моргнул глазами и скрылся прочь.       - Это - Юнхо, - познакомила она очумелого расправой Ёсана.       - Юнхо? - переспросил он, поворачивая аккуратное лицо к любимой и вскидывая тонкие темные брови.       - Ага. Его так Минги только зовет, но я с ним согласна, что у животного должна быть кличка, а не пустое "кот", - пояснила она, мягко улыбаясь и слегка посмеиваясь с озадаченной реакции жениха.       - Странное имечко подобрали, но пусть так.       - А, по-моему, очень даже хорошее, - хмыкнула Дебби. - Я, к слову, узнала, что у наших соседей снизу есть собаки. Я даже слышала тявканье утром.       - Надеюсь, что они не нагадят прямо у нашей двери, - Ёсан поежился от накатившего ветра. Пора бы было возвращаться обратно, несмотря на то что они не так долго прогуливались по улице. Погода вконец испортилась, и вот-вот закрапает мелкий, но до ужаса противный дождик. - Пойдем обратно.       - Уже? - Дебби воззрилась в сторону Розового Дворца. - Может, еще немного пройдемся?       - Это тупик, - и в доказательство Кан развел руками, показывая на конец тропинки, упиравшейся в пень. Другая дорожка превратилась в кашу, по которой есть большая вероятность навернуться и замызгать одежду или вовсе порвать ее. - Давай дождемся более солнечных дней и тогда сходим дальше, в лес?       - Опять мне чахнуть в четырех стенах? - возмущение вырвалось само по себе.       - Я с тобой буду, - возразил Ёсан.       - Нет, ты опять закроешься в кабинете и будешь там развлекаться со своими книжками и черновиками, - Дебби на подсознании понимала, что все сказанное в это мгновение было глупым и несправедливым по отношению к мужчине, тускневшему с каждой секундой, но поделать уже ничего не могла. Вспыхнувшая обида за вчерашнее проснулась вновь, напоминая, кто из них возился с ящиками до изнеможения. - А я буду обустраивать наш дом в одиночестве и ждать, когда принцесса соизволит покинуть свои покои и снизойти до своей служаночки.       - Деб, прекрати, - стальные нотки заскрежетали в голосе брюнета. Кан весь насупился, исподлобья смотря на невесту. - Ты знаешь, что мне сейчас тяжело. И мы с тобой это обсуждали! Могла бы сразу сказать, что не хочешь со мной ехать и осталась бы в Портленде. Как будто я тебя тащил сюда насильно!       - Да как я тебя одного оставлю, если последний месяц ты даже себе еду приготовить не в силах был! - прикрикнула на него Картер, сделав шаг в его сторону и глянув прямо в потемневшие глаза жениха. - Ты бы так и помер перед ноутбуком!       - Я вполне могу позаботиться о себе! - не остался в стороне Кан, сжав зубы. - Напомню, что от голода бы померла ты, учитывая, что последние полгода именно моя работа приносила больший доход в совместный бюджет! Ты могла бы устроиться на работу помощника адвоката или в любую-другую юридическую контору после выпуска и не беречь каждый цент. Но мы же не такие, как все и ты решила сначала работать в баре официанткой, а после перелезла на писанину курсовых, рефератов и прочего для студентов-неумех!       - Да ты... - девушка оторопела, выпятив зенки на Кана, загоревшегося желанием ударить в ответ как можно сильнее на ее претензии к своему ремеслу, что было ему сродни ребенку. - Я ради тебя поехала не пойми куда!..       - Ну, так я повторюсь: осталась бы в Портленде и жила себе без меня, раз я оказался такой обузой. Ходила бы со своими подружками, гуляла по осточертевшим районам и в тишине работала! Может быть, даже с Чонхо снова начала общаться! Я же, видите ли, стал причиной плохого общения, раз у меня график с его работой не сочетался, а ты себе надумала, будто мне станется обидно за ваше веселье без меня!       - Ничего я не надумывала! - ноздри Картер широко раздувались. - Я помнила, как ты расстраивался, когда мы ходили куда-то без тебя, и специально не хотела лишний раз трепать тебе нервы. Да и к тому же, напомнить, как твоя душонка коченела от ревности? Кто меня приревновал к чертовому Чхве Чонхо на пустом месте?!       - Это было давно! И то, заметь, что это не особо этично крепко обниматься в течении пяти минут с девушкой лучшего друга прямо на его глазах! Он же тебе и шептал что-то на ухо, а ты как дурочка улыбалась и краснела!       - Ой, какие нежные! - выплюнула сероглазая. - Во-первых, он и мой друг тоже! Я не хочу отказываться от того, что имела до этого! Во-вторых, мы с тобой эту ситуацию проговаривали: Чонхо сплетничал со мной по поводу нашей общей одногруппницы, которая на тот момент все еще продолжала ему написывать с желанием стать ближе! Ты не знал подноготной и не знал личность этой девчонки, поэтому мы оставили эту тему между собой!       - Я пошел домой, - опустив все, что ему только что сказала Дебби, понимая ее правоту, но игнорируя ее из принципа, жених развернулся и побрел широким шагом обратно. В такт его шагов застучали первые капли.       - Ну и иди в эту хибару! - крикнула вслед удаляющейся фигуре русоволосая, топнув по чвякнувшей земле.       Та пыхтела, словно паровоз, скривив губы и сжав ладони в кулаки, желая стукнуть ими Кана по крепкой груди. Вот же заноза неблагодарная! Пишет истории про отважных и понимающих героев, а сам даже соответствовать вымышленному образу не пытается. Ну и пусть сидит в своем кабинете. Она даже не соизволит ему приготовить ужин сегодня. Сама поест чего сытного и полезного, а он пускай сам состряпает себе что-нибудь и будет мучаться от болей в желудке!       Грудь разрывала обида на такое отношение к себе. Сердце стянуло невидимыми нитями, больно сдавливая нежные стенки от очередного конфликта, появившегося и поглотившего их из ниоткуда. Глаза защипали подступающие слезы, на что Дебби поспешно стерла их и шмыгнула носом, игнорируя неприятные касания измороси.       По небу раздалось трещание деревьев, наклонившихся от порыва ветра. Зашуршала желтая трава, из которой выскочил очередной грызун, оказавшись за спиной переживающей девушки, и пискнул, привлекая ее внимание.       Оглянувшись, Картер злобно зыркнула на нарушителя ее тоски.       - Тебе-то что? - вопросила она у зверька.       Тот повел круглыми розовыми ушками. Нос его задрожал, принюхиваясь. Миг, и создание природы скользнуло по земле, обвисшим брюхом оставляя извилистую линию внутри грибного хоровода и скрываясь в зарослях. Тварь повторно пикнула, отвечая на кинутую грубость девушки.       - Дура, - выплюнула Деб и переключила свое внимание к явлению, замечая, что содранная зверьком земля скрывала за собой все это время что-то еще.       Картер несмело приблизилась. Ногой та ступила внутрь ведьминого круга, а после отодвинула подошвой комья грязи в сторону. Под ними все это время скрывались обыкновенные доски, покрытые мхом и предупреждающе прогнувшиеся под тяжестью человеческого тела.       - Э-эй, аккуратнее, провалиться можно! – от голоса позади Дебби подскочила и мигом обернулась, уставившись на его обладателя.       В пяти метрах от нее стоял молодой парень, невысокого роста и азиатской наружности. Лицо его было приятным для взгляда, даже симпатичным: овальная форма лица с выраженным углом нижней челюсти; пухлые губы; нос, бросающийся во внимание, поскольку был достаточно большим, но не умаляющим привлекательность мужчины. Причудливыми казались его глаза: одно веко было ординарным, а второе – двойным, отчего виделось, будто они были разной формы. В дополнение ко всему была родинка под левым нижним веком.       Волосы незнакомца были выкрашены в два цвета. Передние пряди и нижний ряд – блонд, все остальное – его натуральный темный цвет.       Обут мужчина был в резиновые сапоги до колена. В них заправлены плотные штаны темно-зеленого цвета. Сверху он надел оранжевый свитер с высокой горловиной и накинул поверх дождевик. Грубая ладонь сжимала поводок, на другом конце которого, пялясь на девушку, махал коротким хвостом грязный черный терьер, высунув из мелкой пасти язык.       - А.. ой, - Дебби сразу отошла от находки, тушуясь под встревоженным взглядом мужчины.       - Это старый колодец, - пояснил он, сделав шаг поближе и притянув к себе собаку, чтобы та ненароком не напрыгнула на девушку. – Им уже давно не пользуются и не ухаживают. Доски сгнили, поэтому есть вероятность провалиться.       - Буду знать на будущее, - промямлила Картер, чувствуя себя нашкодившей десятилетней особой, которую отчитывала мать. – Спасибо, что предупредили.       - Да не за что, - уста мужчины дрогнули и сложились в мягкую улыбку. – Я сам не сразу узнал – меня только потом внук хозяйки предупредил.       - Минги не рассказывал о нем, - Картер махнула в сторону колодца.       - Он иногда забывает простые вещи или не придает им должного значения, - укоризненно пожурил мальца владелец пса. – Я – Чон Уён, - представился тот.       - Дебби Картер. Очень приятно познакомиться! - девушка только сейчас спохватилась и натянула на лицо дружелюбие, хотя в глазах все еще оставалась жирное пятно от только-только произошедшей ссоры с ее женихом. – Я хотела к вам сегодня зайти познакомиться. Думала, что утром и днем вас не будет, а вечер – самое то!       - Ничего-ничего. Мы с Саном пока в отпуске, поэтому можете к нам захаживать в любое время. Нам тут особо не с кем было сидеть. Минги вечно пропадает у своей бабули, а сосед выше – Хонджун, - не особо разговорчивый. Рад, что наконец-то подселился хоть кто-то новенький. Только нам прибраться нужно будет. Собаки вечером и ночью, как с цепи сорвались и места себе не находили, скреблись и скулили. Нас с Саном разбудили. Я уже стал переживать, что неудобства и вам причиним. Вы ничего ночью не слышали?       «Ночью», - Картер вздрогнула, снова вспоминая свое сновидение с коридором.       - Нет, все было тихо.       - Ах, ну тогда хорошо! – Уён выдохнул и улыбнулся еще шире. – Я даже поражаюсь, что со стенами Розового Дворца почти никогда не слышно, чем занимаются остальные жильцы. Хонджун, который выше, вроде музыкант, а его бренчание ни разу не замечал, - Картер покраснела со слов парня: могли ли их ругань с Ёсаном накануне слышать остальные? И что бы они тогда подумали о хозяевах средних апартаментов?       Заметив чужое замешательство Чон усмехнулся.       - Не беспокойтесь, ваши игры с мужем не слышно, - и поиграл бровями, находя свою фразу очень смешной и остроумной. Дебби же от этого и залилась краской еще сильнее, и сникла, поджав губешки.       - Мы только помолвлены, - поправила его Картер.       - Ну от этого почти ничего не меняется.       Дождь стал бить сильнее, что мигом заметили оба разговаривающих и пришли к выводу направиться в сторону дома. Идти туда Деб все так же не хотела, однако промокнуть насквозь и заболеть тоже не представлялось ей идеальным раскладом событий. В таком случае она точно будет долго прикована к кровати, а вещи останутся пылиться в отсыревших коробках. Она даже не была уверена в том, что ее любящий и трепетный жених сможет оторваться от книженции и позаботиться о ней. Раньше бы она такой мысли даже не допустила, ведь Кан всегда ставил ее на первое место вне зависимости от ситуации и спешил поскорее вернуться домой, когда Картер ловила обычную простуду. Все, лишь бы, как он нарек, "душа моя" не заскучала и не увяла. В нынешних обстоятельствах же создавалось ощущение, что он и пропажи ее не обнаружит, если такое приключится.       Распрощавшись с соседом снизу и пообещав прийти к ним часов в шесть вечера, Дебби зашла в дом. Встречал ее тихий коридор. Темный деревянный пол, который она пылесосила и мыла, казался все таким же запачканным, а розовые обои стали еще на пару тонов тусклее за время ее отсутствия. Повесив куртку на крючок у двери и поставив сапожки на полку, рядом с уже высохшими сапогами суженного, та пошла в сторону спальни, чтобы снять с себя уличную одежду.       Место для сна их было ничем не примечательным: простецкая квадратная комната с большим окном у письменного стола, пока еще не захламленного тетрадями и книгами молодых людей; двухместная кровать с голубым решетчатым изголовьем посередине пустой стены, покрытой невзрачным рисунком птиц и цветов; одно кресло старого образца с синей сидушкой и спинкой, голыми подлокотниками и крохотными подушечками, прибитые не особо щедрым дизайнером. Рядом с креслом была книжная полка, заставленная наполовину. Источником света в комнате была люстра с тремя чашами. Платяной шкаф стоял со стороны спальной зоны Ёсана. Из нее пахло старостью, которой и соответствовала почти вся мебель в этом доме, за исключением той, которую привезли новые жильцы. Только доставшийся "в наследство" цветастый ковер на полу удалось довести до приличия и выдрать спертость.       - Забыла поставить, - перед тем, как вернуться вниз, Дебби забрала с письменного стола оставленный сувенирный шар из Нью-Йорка. Он был простеньким, но хранил в себе воспоминание о том, как она и Ёсан ездили в большой шумный город отмечать Новый год. Кан его купил где-то на барахолке за один доллар и подарил Картер, смущенно улыбаясь и с влюбленными огнем в глазах наблюдая ее восторг, когда она встряхивала маленький мирок, заключенный в сосне и ворохе глянцевой насыпи.       Оставив подарок из дальнего города на полке камина под присмотром печального мальчика, Дебби задумалась, что ей сделать до отправления в гости к молодым людям.       Идея пришла довольно быстро – приготовить угощения. Готовила Картер не особо хорошо, хоть ей и нравилось смотреть ролики в интернете подобного контента, а вот печь она умела здорово. Она даже как-то подрабатывала на создании незатейливых пирожных и тортов, но вскоре бросила это дело из-за загруженности на учебе и затратности ремесла. Навыки тем не менее хоть какие-то, но оставались. И если ей не изменяет память, то дома были все необходимые принадлежности.       Через час на кухне уже стоял сладкий запах булочек с корицей, которые Картер укладывала на тарелки. Две она оставила дома, чтобы съесть потом или чтобы их съел Ёсан, который из своей обители выходил лишь для того, чтобы справить нужду и налить воды. На орудующую в кухне невесту тот бросил косой взгляд, немного постоял на месте, думая заговорить, но увидев, что та предпочитает не замечать его существования, удалился обратно. Он уже успел остыть и искренне сожалел, что сказал Дебби, однако смелости извиниться и помириться пока не мог найти: ему просто было страшно встретиться с безразличным взглядом девушки, которая может на этот раз не простить его. Ее лимит терпения был исчерпан вчера, а они, что самое важное, даже не поднимали эту тему. Они просто проснулись и сделали вид, будто не ругались из-за вещей. Он знает, что она терпит его, что из любви и преданности не уходит и предпочитает тратить свои нервы на горе-писателя. Он это ценит, но в фазе выгорания и отторжения всего сущего, не может измениться. Мысли о чувствах невесты пересекаются с назойливыми идеями бросить свою мечту, зародившуюся у него еще в самом детстве. Ёсан желал стать достойным писателем, чьи произведения найдут место в сердцах многих поклонников и навсегда увековечат его невзрачную фигуру в потоке истории. Кан хотел, чтобы им восхищались, интересовались его трудами и задавали вопросы по поводу героев и сюжета. Но как всего этого добиться, когда ты еле-еле выдавливаешь из себя пару жалких строчек? Его бурная от рождения фантазия уснула крепким сном, и разбудить ее было почти невозможно. Даже чудесные первозданные природные пейзажи не колыхали в нем ничего, отчего он позорно ушел домой, боясь, что и дальше созерцание предосеннего леса и маячившие вдали горы, одетые зелено-желтым нарядом, не подействую на него должным образом. Физический недуг почти всегда можно вылечить, а вот душевные терзания порой никогда не покидают хрупкую человеческую оболочку.       Закончив с первой главой и отправив ее на проверку, тот наскоблил своего мужества и двинулся в сторону своей будущей супруги, полный решимости крепко ее обнять, извиниться и запечатлеть на самых желанных устах нежный поцелуй. Однако без пятнадцати шесть дом был пуст.       - Дебби! – позвал он ее, проходя по первому этажу и останавливаясь у лестницы, прислушиваясь к посторонним звукам. – Милая! Душа моя!       Ответа не последовало.       - Ушла на улицу? – спросил сам у себя Ёсан и взъерошил волосы на затылке.       Решив подождать, тот направился обратно в сторону своего кабинета, чтобы вытащить чашки, оставленные им со вчерашнего вечера и выпить чаю. Прямо у двери, ведущей в мастерскую писателя висело зеркало. Ничем не отличавшееся от других, в полный рост и с самой обыкновенной рамой, оно отражало мужчину, одетого в спортивные штаны и вязанный свитер ярко-зеленого цвета на пуговицах. Лицо его, выделяющееся на фоне большинства людей с родимым пятном, было усталым и отощавшим. Невеселые глаза глянули на сухие губы, тонкий нос и отросшие патлы, которые бы, наверное, стоило подстричь. Одним словом, выглядел он безобразно. Как на него в свое время взглянула милейшая Дебби Картер, оставалось загадкой.       Мрачно усмехнувшись, Ёсан замер. Глаза его уставились на тень позади, выглядывающей из арки в сторону большой комнаты. Костлявая фигура показала лишь расплывчатый силуэт головы, ухватившись длинными, как спица пальцами за кромку прохода. Рассмотреть точнее ее он не мог из-за плохого освещения: солнце опять укуталось алюминиевыми тучами, погружая апартаменты в царство мрака и уныния.       Резко обернувшись, подавив в себе объявший все тело озноб, Кан уже готовился увидать «нечто». Но… все было чисто.       Сглотнув ком в горле и посмотрев по сторонам, чтобы найти предмет для защиты, Ёсан понял, что был уязвимым. Он не был уверен в том, что ему это не почудилось, однако нутро брыкалось и противилось, трезвоня о присутствии кого-то еще в апартаментах.       - Ладно… - шепнул он под нос и, подрагивая, направился в сторону гостевой. Та оказалась безлюдной, когда он неохотно заглянул туда. Все на месте, ничего не изменилось. Окна плотно закрыты. Все те же обои, маленькая дверь, прижатая к стене, пурпурный диван с парой подушечек и пледом, мятный кофейный столик, который вчера собирала Деб.

      Ни-ко-го.

      Ёсан тяжко вздохнул и на всякий случай включил свет в коридоре, чтобы больше не пугаться собственных скверных фантазий. Сердце стало стихать, когда мозг отправил ему отчет, что никакой опасности нет.       Перед тем, как вернуться в кабинет, Ёсан отнес посуду и вымыл ее на кухне. Сполоснул свою любимую кружку, которую ему подарила Дебби в студенческие годы. Пока закипал пузатый чайник, тот со скукой рассматривал небольшую кухню, удрученный обилием серых оттенков в одном месте, и лишь потом заметил на столе тарелку, прикрытую полотенцем. Откинув его, тот нашел свои любимые булки синабон с корицей. Презрение к собственной личности застряло в горле, но он, тем не менее, положил одну штучку на блюдце и вместе с ней и горячим напитком вернулся за рабочий стол, предварительно закрыв дверь.       На столе был полный беспорядок, с которыми разбираться было бесполезно: через пару минут он снова появится, когда Ёсан вернется к работе и ему будет необходимо смотреть свои записи, проверять правописание и существование слов, которые он использует. В углу даже лежал томик с синонимами, в которых он порой нуждался. У лампы была пепельница и пачка сигарет, которую он курил уже месяц с лишним. Картер не одобряла этого, хотя и сама в свое время баловалась. Открыв окно, из которого комнату наполнил свежий августовский воздух, Кан закурил.       Результат проверки второй главы романа был положительным.       До того, как заглянуть к ожидающим ее Сану и Уёну, Дебби решила познакомиться с Ким Хонджуном, проживающим этажом выше. Чтобы добраться до его обители ей было необходимо подняться по железной угловой лестнице, не внушающей доверия и поскрипывающей под каждым ее шагом. Добравшись до верха узкой веранды, девушка первым делом заметила мусорные пакеты, в которых валялись бутылки от спиртного.       Облезлая белая дверь с золотым глазком стала второй преградой к молодому артисту. Несильно постучав по дубовой поверхности, Картер стала ждать, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, как затекли ее руки от пакетов с тарелками, в которых лежали угощения.       Долго ей никто не отвечал, пока с той стороны не послышались неспешные шаги и бренчание петельной цепочки. Отворившаяся дверь показала хмурое и недовольно лицо молодого человека с вздыбленными черно-белыми волосами, придававшими бунтарский вид соседу Киму.       - Добрый вечер, мистер Ким, - поздоровалась Картер и криво улыбнулась. Физиономия напротив все так же была угрюмой, а черные суженные глаза не высказывали и грамма приветливости. – Я ваша соседка снизу - Дебби Картер. Принесла вам угощения в знак знакомства.       На протянутый пакет с едой Хонджун посмотрел уже с долей интереса и открыл дверь пошире, показывая весь свой небольшой для мужчины рост. Одет он был в широкие малиновые джинсы и аметистовый лонгслив. С тонкой шеи свисали цепочки, переливаясь серебром.       - Добрый вечер, мисс Дабби.       На исковерканное имя, девушка решила не обращать внимание и отдала презент молодому парню, который тут же заглянул в него и, кажется, остался довольным, судя по тому, как его нахмуренные брови разгладились и сделали его более беззлобным. Паренек был хорошим. К замечанию Картер, тоже был азиатской наружности, отчего у нее в голове появилась шутка, что Розовый Дворец притягивает к себе кровь Восточной Азии.       Лицо Ким Хонджуна можно было охарактеризовать, одним словом, «аккуратность». Тонкое лицо, тонкие губы, ровный тонкий нос и раскосые глаза. Не было никаких изъянов: ни прыщей, ни шрамов. Только небольшая щетина на подбородке, но она и то выглядела приятно и вписывалась в образ молодого человека. В мочки ушей были вставлен черные сережки-гвоздики. Рука, которая держала пакет, украшена простыми браслетами, состоящими из таких же цепочек, что и на шее. На среднем пальце сверкнуло кольцо.       - Спасибо, мисс Дабби.       - Я Дебби… - замечание он так и не услышал, закрыв дверь перед лицом хозяйки средних апартаментов. – Круто…       С досадой Картер вернулась вниз, едва не навернувшись у самого начала ступенек и громко выругавшись. Ветер задувал в лицо, дергая собранные в две косички волосы и толкая девичью фигуру в спину, пока она не добралась до спуска к Чон Уёну и Чхве Сану.       Встретили ее там уже куда быстрее и радушнее.       - Сан-а, гостья пришла! – крикнул Чон, принимая из рук Дебби пакет и откладывая в сторону. Он повесил ее куртку на вешалку в платяном шкафу, что стоял прямо у входа в обитель друзей, помог разуться и в прекраснейшем настроении повел в сторону диванов, на котором дрых престарелый терьер. - Это Сонхва. Он у нас самый старший и наименее болтливый.       Пес никак не отреагировал, все так же валяясь на взбитой подушке, открыв пузо с проседью.       - О, Боже Мой! – раскрыв пакет и вдохнув плотный теплый аромат, Чон расплылся в блаженной улыбке и поднял свои блестящие глаза на порозовевшую Дебби, что была польщена такой реакцией на ее стряпню. – Вы сами это приготовили?       - Да.       - Мать честная, я сегодня самый счастливый человек! Я до ужаса люблю выпечку, хотя она мне и противопоказана!       - От чего же? – поинтересовалась девушка, усаживаясь на кресло рядом с Сонхва.       - Понимаете, профессия такая, - пояснил Чон, укладывая на каменную ониксовую поверхность кофейного столика с золотыми узорами тарелку. – Я и Сан – танцоры. Хотя сейчас мы вязли перерыв из-за кое-каких трудностей… Команда, в которой мы выступали распалась из-за взбалмошного лидера. Много нервов ушло, денег, поэтому пока мы восстанавливаемся на природе и набираемся сил, чтобы начать все снова. Думаю, к началу октября мы уедем из этого захолустья.       - И куда вы направитесь?       - Думаем между Сан-Франциско и Майами. А может вообще двинем за границу, - пропел он, выставляя сервиз на стол, ловко бегая по прибранной комнате туда-сюда. Он и Сан, который еще скитался в глубине подвальных апартаментов, в действительности позаботились о чистоте. Небольшое помещение для гостей благоухало и светилось, а свежий воздух, стекающий из небольшой форточки у самого потолка, добавлял свободу и легкость в нахождении здесь. Даже темные обои не выглядели такими удручающими. Они скорее дополняли дух молодости, который парни создали своим присутствием. – Знаете, мы подумывали над тем, чтобы отправиться в Европу или, что лучше, в Японию или Корею. Южную, конечно же!       Уён рассмеялся, заражая хихиканьем Деб, аккуратно погладившей пса под боком. Тот храпнул и дернул задней лапой.       - А вы тут надолго? – спросил парень, направляясь в другое помещение, где, вероятнее всего, была кухня: до того, как умаститься на диванчик с витиеватыми синими узорами, вышитыми на терракотовой ткани, девушка услышала характерный щелчок электрического чайника.       - Признаюсь честно, хочу отсюда уехать, как можно скорее.       - Не нравится глушь? – этот вопрос уже был озвучен другим мужчиной, вышедшим из соседней от кухни двери. Высокий, широкоплечий, с лучезарной улыбкой, от которой на румяных щеках образовались ямочки, он подошел к гостье и протянул руку для рукопожатия, на что Картер охотно ответила, пару раз потряхивая и закрепляя приветствие. – Я Чхве Сан.       - Очень приятно, Сан. Дебби Картер.       - А мне как приятно, - отозвался он и плюхнулся на одно из кресел напротив; второе было приготовлено для друга. Секундой позднее, на его бедра, прикрытые белыми спортивными штанами, запрыгнул пес, тут же ластясь под руки Чхве. Парень лишь на мгновение возмутился нарушению личных границ от своего любимца, а после одарил его лаской. Мужчина с нежностью в глазах наглаживал псину, трепля ее за ухом и играючи оттягивая моську. Хвост четвероного метался с невообразимой амплитудой.       - Сан, не надейся, у нее жених уже есть, - расхохотался Чон, наконец-то присоединяясь к парочке и ставя перед ними поднос с туркой, вазочкой с шоколадными конфетами, леденцами и пакетиками для чая. Чайник с кипятком он оставил у ножки столика, решив не загромождать их замечательное пиршество этим недоразумением.       - А ты мое имя не очерняй! – возмутился мужчина, выпятив губы. – Я же за просто так рад знакомству.       - Верю на слово, - подколол Уён, разглядывая утонченное личико старшего товарища. Вытянутое с круглым подбородком, выраженными скулами, хитрым прищуром глаз, чувственными губами и прямым носом без горбинки, которая имелась в свою очередь у младшего, делало его самородком в команде и привлекало внимание поклонниц, а также работодателей. Синевато-черные волосы его были зализаны назад, но пара буйных прядей выпала вперед. – Так вот, возвращаясь к вопросу, - Чон вернул свое внимание к девушке, - почему так спешишь уехать отсюда?       - Ну… как бы объяснить, - Картер призадумалась, как ей точнее и правильнее сформулировать толстый список претензий к этому месту, чтобы это не вышло грубо и по-детски капризно. – Мне просто здесь все не нравится. Непривычно и… - она запнулась, надеясь, что следующее слово не станет причиной снисходительной насмешки, - страшно.       - Страшно? – переспросил Сан, выгнув бровь. Вопреки ожиданиям Дебби, тот не выразил и толику небрежности. Наоборот, озвученное заставило Чхве поразмыслить на пару с Уёном. – Может это из-за того, что дом старый и ты не привыкла к нему? Типо, по ночам он сильно скрипит и ноет, отчего жуть и приходит.       - Нет, у меня это ощущение появилось еще тогда, когда я увидела Розовый Дворец, - пояснил Деб, оживившись в компании чутких и внимательных слушателей. – Как будто все существо не хочет здесь быть. Как будто инстинкт самосохранения сработал!       - Ну… я тоже, когда смотрю на центральную дверь невольно ежусь, - согласился Уён, а после спохватился. – На минутку прервемся: будете чай или кофе?       - Вечер же, не будут кофе так поздно пить, - подал голос Сан и пожурил в ту же секунду вспыхнувшего друга, - это только ты, как умалишенный кофе сутками пьешь. Представляешь, - тут танцор обратился к гостье, - один раз допился, что пришлось скорую вызывать!       - Эй!       - Так что нужно чай!       - Вот ты его и хлебай! И вообще, чего решения за других принимаешь?! Старость в голову ударила?!       - Мы с тобой одногодки, придурок!       Дебби растеряно следила за перепалкой и едва скрывала улыбку. Лохматый терьер на Сане, в свою очередь, не разделял ее веселья, беспокойно вертя головой то на одного хозяина, то на другого, не понимая, почему эти двуногие ссорятся и чуть ли не готовы устроить потасовку на месте. На крики тем временем прискакал третий питомец, встав, как вкопанный на пороге кухни и вытянув шею. Сонхва продолжал спать, повернувшись на бок.       - Так, вообще дама решать должна! – взвизгнул Уён, толкнув приятеля в плечо.       - Правильно, пусть она тебе докажет, что кофе твой невозможный пить нельзя уже!       - Да хорош галдеть, пердун старый. Кофе самое то в такую погоду!       - Так что выберешь? – хором спросили парни и уставились выжидающим взглядом на прикрывшую рот Картер. Она не сразу отняла ладонь, стараясь утихомириться после их выступления.       - Я больше чай люблю…       - Ну я говорил! – победно воскликнул Сан и представил сорта чая, которые имелись в вазочке; но, одумавшись, тот вспомнил про свежую заварку на кухне и, поинтересовавшись, не хочет ли она попробовать ее, и получив положительный ответ, удалился.       - Эх…       - Но мой жених больше кофе любит, - гостья попыталась приободрить негодующего Уёна. – Думаю, что в следующий раз, он обязательно захочет отведать кофе в вашей компании.       - Так может его сразу позовем? – Чон, явно обрадованной такой новостью даже встал, уже готовясь притащить за руку господина Кана, как был остановлен потускневшим голоском Дебби, с благодарностью принявшей напиток от Чхве:       - Боюсь, что он занят и не сможет навестить вас сегодня.       - А что так?       - Он сейчас работает над романом и ему не до этого, - последнее Дебби почти выплюнула, не сумев сдержать накопившийся яд. Ей вроде было уже не так обидно за слова и поступки будущего супруга, но отбитая гордость не давала просто так спустить на тормоза очередную ссору. – И когда будет свободен – не знаю.       - А, творец, ясно все. Беда…       - Беда?       - Ну, как бы объяснить, - Чон облизнул губы, наконец-то хватаясь за ушко чашки с кофе и поднося ее к лицу, с удовольствием втягивая терпкий аромат. – По моим наблюдениям, творческие люди – затворники. Именно писатели всякие и художники. Да-да, им нужно ходить, наблюдать, чувствовать, слышать и многое другое, но я знал парочку людей из этого круга – они почти всегда сидят дома. Ну и в копилку наблюдений добавился сосед сверху, - при упоминании Хонджуна, Картер скривилась, - его машина почти все время стоит у дома. Я пару раз не видел ее и все. Сидит, сочиняет что-то.       - Да алкаш он, а не музыкант, - опроверг домыслы друга Сан.       - Ну. Все возможно. Одно скажу точно – затворник и характер дрянной. Недавно на бедного старика Сонхва орал. Хотя и этот балбес не нашел места лучше, чем справить нужду на колесо его «киа»... Так что, беда в этом и заключается, - но тут Чон стукну себя по лбу, только сейчас осознав, что сплетничают они о женихе Дебби, а не о ком-то другом. – Но это мое субъективное мнение! Я, вероятно, ошибаюсь по поводу…       - Ёсана, - подсказала Катер, уткнувшись в свою чашку.       - Спасибо. Я веду к тому, что ваш Ёсан совершенно иной человек! Я, кажется, видел, как вы вышли на прогулку сегодня днем. Мы с Оскаром пошли тогда другим путем, а вы из зимнего сада по прямой.       - Да нет, вы правы. – отозвался девушка, стянув губы в тонкую нитку. – Он и сейчас, отшельником в кабинете своем сидит.       Перемену настроения у своей гостьи хозяева заметили сразу и переглянулись, поняв, что попали в не самую приятную для нее тему.       - Хотел у вас поинтересоваться, - прокашлявшись, Сан попытался перевести разговор в другое русло. – А вы танцами занимались? Если что, мы с Уёном, - второй охотно закивал головой, прихлебывая, - можем дать пару бесплатных уроков.       - Ой, не стоит, - отказалась Картер, - мои навыки заканчиваются на неуклюжем вальсе.       «Который мы последний раз танцевали с Ёсаном пять месяцев назад», - закончила она про себя.       - А хотите, Дебби, я вам погадаю на картах? – тут уже подключился Уён, озарило осклабившись и слегка поддавшись вперед. Азарт блеснул в его глазах, подначивая согласиться на эту маленькую авантюру. Девушка дала одобрение, и он, бодро поднявшись со своего места и чуть не наступив на задремавшую у его ног третью собаку, подошел к шкафу. Громоздкая мебель располагалась у стены сбоку от дивана, на котором сидела Картер, и занимала почти все пространство. Половина ее была открыта, являя полки с дисками и проигрыватель. Другая была закрыта – в ней, под заскрипевшие петли, Чон стал рыться, находя заветные таро и возвращаясь на место.       Опустевшие чашки и вазу с конфетами, а также тарелку с булочками, одну из которых в эту секунду жевал Сан, отодвинули в сторону.       - На что гадаем? – спросил Уён, перетасовывая стопку.       - Ну-у, – Дебби задумалась, возведя серые очи к потолку, - давайте на отношения. Мои и Ёсана.       - Ага, полное имя и ваш возраст, извольте.       Уходила Дебби от гостей в смешанных чувствах. С одной стороны она довольна, ведь компания бодрых и харизматичных юношей подняла ей настроение, а похвала в отношении мучных изделий стало ее гордостью, в которой она пришла к давнишней мысли сменить профессию; с другой стороны – мероприятие омрачилось итогом гаданий. Ничего хорошего расклад не дал. Более того, он всерьез напугал невесту. Луна, десятка мечей и смерть. Если последнее ознаменовало хорошую сторону – начало чего-то нового, глобальные перемены в судьбе и становление личности, то вот первые два нехило встряхнули ее. Луна, как трактовал заворожённый собственными действиями Уён, значила обман и иллюзию, а десятка мечей – полный кошмар. «Крайняя степень отчаяния», - все кружилась и кружилась в мозгу, въедаясь в мягкое вещество и застревая в нем.       «Это просто карты», - успокаивал ее Сан, предложивший не брать во внимание значение рисунков на картонке. Уён же был хмур, складывая карты на место и о чем-то беспокоясь. Провожая гостью, младший в качестве ответного подарка положил в карман куртки девушки треугольный камешек с отверстием посередине. Что это такое - она понять не смогла, поскольку снова разгорелся спор двух друзей. Чон говорил, что оно помогает увидеть спрятанное, а Чхве - простая побрякушка.       Когда Дебби вернулась домой, первое, что ее встретило – это едкий неприятный запах, расползшийся по всему первому этажу. Закашлявшись, та спрятала нос, желая отгородить от себя сигаретный дым, не понимая вообще откуда он взялся. Следом та заметила, что свет в коридоре горел. Третье – это открытая дверь в кабинет Ёсана. На смену непониманию и унынию пришла резко накатившая злость. Мало того, что этот придурок сегодня ей наговорил, так еще и решил прокурить весь дом, прекрасно зная, как она стала плохо переносить этот запах после того, как бросила сигареты. Полная решимости высказать все, Картер пошла к Кану. Его она застала на привычном месте. Тот сидел за столом и трещал клавиатурой, проговаривая то, что он пишет. Девушку он заметил не сразу, отчего здорово дернулся, когда она зычно прикрикнула на него.       - Ёсан, ты совсем обалдел?!       Ошарашенный, тот устремил свой взгляд на невесту, глупо хлопая заплывшими глазами.       - Какого хрена?! – наступала она, сложив руки на груди, взвинченная до предела. Брови сурово сомкнулись на переносице. – Почему весь дом воняет табаком?!       - Что? – губы его едва разлепились. Жених растерялся не то от резкого появления Картер, не то от того, что она впервые в жизни на него кричит так. – Я закрывал дверь.       - Нихрена подобного! – та указала на проход в коридор. – Ты ее не закрыл! К тому же оставил свет в коридоре включенным, будто у нас деньги есть на такое расточительство! Ты последние крупицы мозга потерял, истратив их на работу?! А окно почему открыто! Сквозняк! Заболеешь – я тебя лечить не буду!       - Дебби, милая… - попытался Кан, встав со своего места в желании успокоить девушку и все ей объяснить. Как минимум сказать, почему он оставил свет включенным. Как так вышло, что он не закрыл дверь, - а он ее закрывал! – мужчина не знал.       - Нет, не хочу ничего слышать. Ты и так уже наговорился! – она выставила вперед руку с оттопыренным указательным пальцем. – Спишь сегодня в гостиной! Тут все провоняло этим дерьмом! И ты в том числе! Хоть трижды вымойся - нет!       И закончив, разъяренная девушка направилась прочь, почти задыхаясь от возмущения и сдерживаясь, чтобы не сказать еще пару-ласковых слов Ёсану, обессиленно упавшего на стул и схватившегося за голову. Он же закрывал дверь! Он точно это помнит! Не могла же она открыться просто так…       Очередная ночь была все такой же неспокойной. Дебби долго металась по кровати, стараясь найти удобную позу для сна. На этот раз все было тихо, ничто ее не отвлекало, не дергало. Ёсан, как она и велела ему, спал внизу на диване в большой комнате. Он забрал с собой подушку и одеяло молча, не стал ничего говорить, потупив взгляд в пол, как нашкодивший щенок. Провожая его тяжёлым взглядом, Картер ощутила болезненный укол в сердце и уже думала остановить жениха, простить, но не стала. Из принципа и воспитательных мер. Если Кан не может научиться бытовым вещам и не хочет брать во внимание ее чувства, то пусть поспит подальше от нее, обмозгует происходящее и, Дай Бог, придет к правильному выводу.       Но ночью без Кана было одиноко. Шел второй час ночи, а возможности забыться в сладостной неге все не было и не было. Вроде она несколько раз проваливалась в небытие, но подтвердить это сама себе не могла. Грудь сдавливало разочарование. Оно пришло ото всюду: от молодого человека, от неудавшейся профессии юриста, от поведения малоприятного соседа сверху, от дурацкого предсказания. Реальность с каждой секундой все меньше и меньше казалась ей приятной и нужной. Завтра будет очередной день, наполненный скукой и неприятностями. Она окажется в дне сурка до того момента, пока Ёсан не закончит свою глупую затею.       Хлюпнув носом, девушка поняла еще одну вещь – она хочет пить. Стакан с водой у кровати уже был пустым, поэтому пришлось идти на первый этаж, который до сих пор не выветрился. Оказавшись внизу, Дебби, перед тем, как пойти на кухню, заглянула в гостиную и увидела пустующий диван. Приподняв брови, та закономерно уставилась в сторону кабинета. Дверь была закрыта, но через тонкую щель внизу просачивалась цинково-желтая полоса, говорящая об одном. Раздражение поднялось песчаной бурей в груди. Он опять работает!       Налив из графина холодной воды, Картер осушила ее в три глотка, с досадой понимая, что бодрость все еще плещет в теле. По пути обратно, она снова заглянула в гостиную: одеяло было все так же откинуто в сторону, а подушка валялась на полу. Не справившись с желанием оставить все так, как есть, она прошла вглубь и поправила лежанку. Оглядев мрачную комнату, невеста уцепилась за дверь. Та отчего-то выделялась в полной темени, словно маяк.       Решив, что ничего от этого не убудет, хозяйка апартаментов подошла к ней и, как в своем сне распахнула.       Коридор в никуда с зеленым свечением расстилался ковром. Только теперь оттуда пахло не сыростью и плесенью, а чем-то сладким и приятным.       Обомлев, Дебби смотрела на проход все теми же пораженными очами, раскрыв рот. Только вот повторного удивления не случилось. Неужели она опять спит? Но почему сон повторяется? И почему все кажется таким реалистичным? Разве она в итоге засыпала?       Девушка встала и пошла в сторону кабинета жениха, в котором было пусто. Горела настольная лампа. Ненавистный ноутбук был закрыт. Ёсана не было.       - Значит точно сон, - подытожила Картер и прислушалась. Дом ответил молчанием.       Вернувшись к двери, сероглазая недоверчиво опустила ладонь на поверхность материи и повторно надавила, а потом отпустила. Та, как и первой грезе, разошлась рябью до самого конца, в котором была темная квадратная точка. Взвесив «за» и «против», немного поразмыслив и решившись, Картер полезла вперед, скрываясь в проходе за маленькой дверкой...

ведущей куда-то.