part. 35. Две половины сердца.

Кейташи стоял на пороге дома, у чёрного выхода, направленного в сторону леса. В руках — пустая канистра, позади него, на снегу, — ещё около пяти таких же опустошённых баков. Запах бензина резко ударял в нос, он висел в ледяном воздухе, едкий и густой. Аоки вспоминал Рюзаки, её опущенную от бессилия голову, струйки крови, что уже успели застыть. Он мечтал об этом моменте — о финале своей мести, и жалел лишь о том, что не увидит выражение лица Кенджи Ханма. Пламя, которое он собирался вот-вот разжечь, держа в своих руках уже горящую спичку, должно было поглотить её полностью — физически, заполучив и душу Рюзаки Ханма, и её мерзкую кровь, и такие же как у отца глаза.   Кейташи бросил спичку через порог. Пламя стало ползти по полу, словно голодный зверь, ищущий жертву в дикой природе. И эта жертва была уже предопределена. А пока… он наслаждался охотой. Лизал старые деревянные доски, пожирая их целиком, взбирался по стенам, поглощал завесы из паутины.    Жар ударил Рюзаки в лицо. Она медленно приоткрыла глаза, поднимая помутневший взгляд. Сквозь пелену боли и крови мир казался сюрреалистичным танцем золотых и алых языков. Пекло было невыносимым, дым щипал глаза и горло. Больно. Огонь добрался до неё, до ног. Видимо Кейташи специально не облил её бензином, он хотел, чтобы она страдала медленно до самого конца. А конец был очень близко, невыносимо.  — Прости, Манджи… - шепнула она в пустоту впереди себя.     Страх исчез, дрожь пропала, даже жар стал казаться тёплым одеялом, накрывающим с головой. И в один миг… сознание выскользнуло, как нить из ослабевших пальцев. 

***

   Майки уже подъезжал к тому самому дому, ещё на подходе, из-за деревьев показалось зарево, и он услышал треск древесины. Его сердце упало в пятки. Нет. Сомнения улетучились, теперь он был уверен в том, что Рю здесь. Сано бросил байк, даже не поставив его на подножку, и рванул к горящему дому. Огонь уже вовсю хозяйничал внутри, пожирая дерево. Хрупкие перекрытия стонали и рушились. Десять минут для такого здания — вечность. — Рюзаки!! - его крик потонул в грохоте рушащейся кровли.    Манджиро нырнул внутрь, едва не попав под упавшую у входа балку. Дым слепил, жар прожигал легкие, заставляя его откашляться, поэтому он тут же прикрыл рот и нос шарфом. Он метался по всему зданию, заглядывал в каждую комнату, зовя Рюзаки. Всё вокруг рушилось, коридор на втором этаже уже почти полностью обвалился. Майки быстро метнулся в самый конец, к самой дальней комнате, перепрыгивая через дырки в полу. Дерево под ним треснуло, и он чуть не упал, ухватившись за выпирающую из стены доску.     Манджиро врывается в последнюю комнату. И видит… её. Привязанная к стулу, склонившая голову на грудь. Вся в крови. Струйки алой жидкости тянулись и по лицу к шее, и по рукам. Пижама, порванная и почерневшая, окрашена в тот же багровый оттенок, особенно на плече и боку. Рюзаки не двигалась.    В тот миг мир для Майки остановился. Он рванул вперёд, сбивая пламя с её ног и тела своими руками. Он не чувствовал ожогов. Развязал верёвки — пальцы скользили по крови, но узлы поддались. Манджиро быстро стянул с себя шарф, незамедлительно повязав его на её шее, закрывая нос и рот, и куртку, окутывая ей Рю, и подхватил её на руки. Она была неестественно лёгкой и безвольной.  — Держись… пожалуйста, держись…     Выход был отрезан падающими балками и стеной огня. Взгляд метнулся к окну — последней надежде. Сано покрепче схватил Рюзаки, прижимая её голову к себе, разбежался и выбил плечом оконную раму. Они тут же вылетели  в зимнюю ночь и рухнули в снежный сугроб, гася одежду.     Позади дома был небольшой склон, так что они покатились вниз, пока не врезались в дерево. Майки тут же вскочил на колени, откашлявшись дымом. Он прижал ухо к её груди. Билось. Слабо, неровно, но билось. Потом поднял голову к горящему дому, из которого они только что чудом выбрались. Кейташи уже не было. Только огонь, пожирающий следы его злодеяний. Тишина после взрыва пламени была оглушительной. Майки сидел на снегу, прижимая к себе завёрнутую в его куртку Рюзаки, и смотрел, как остов дома рушится, выбрасывая в ночное небо фонтан из искр. Казалось невозможным, что они выбрались от туда живыми. Его руки ещё дрожали от адреналина, на ладонях краснели волдыри, но это не имело значения.     Вдруг он почувствовал лёгкое движение на своём плече и замер. Медленно опустил взгляд. Рюзаки смотрела на него. Раньше она часто улыбалась, не показывая, что творится за занавесом, потом он узнал другую Рю — опустошенную, мёртвую внутри, а сейчас… её глаза были полны слёз. Они струились по её грязным, окровавленным щекам, смывая с  них копоть и оставляя чистые дорожки. Она слабо всхлипнула, и это был самый душераздирающий звук, который он когда-либо слышал.      Затем она сжала кулак. Движение было слабым, жалким, пальцы дрожали от боли и истощения. Она ударила им его в грудь. Едва ощутимо.  — Зачем тебе я?.. - её голос был хриплым шёпотом, пропитанным болью и саморазрушением. - Манджи, найди себе кого-нибудь другого… От меня слишком много проблем… Я… я только приношу тебе боль…    Она смотрела на него, и в её взгляде была не только физическая агония, но и глубокое, всепоглощающее чувство вины. Рю была убеждена, что является проклятием для него.       Майки молча выслушал её, не стал ничего отрицать, не стал успокаивать пустыми фразами. Он просто посмотрел прямо в её глаза, и сказал то, что таил глубоко внутри уже много месяцев: — Потому что я люблю тебя.     Три слова. Простых три слова. И сердце тут же пропустило удар. Эти слова повисли в морозном воздухе.     Рюзаки замолчала. Её губы дрогнули. Слёзы потекли с новой силой, но в этот раз в них было что-то помимо отчаяния. Майки не стал ничего добавлять, а просто слабо улыбнулся, глядя на неё, и в этой улыбке была вся вселенная облегчения, потому что она дышала, потому что она смотрела на него, потому что Рю жива.      И в этот момент он заметил какое-то движение в глубине леса. Кейташи. Он приближался к ним, держа в руках пистолет. Лицо было искажено не яростью, а какой-то устрашающе ледяной решимостью. Майки мгновенное изменился в лице. Вся мягкость ушла прочь, уступив место ярости в глубине души. Его пальцы дрогнули, сжимая Рюзаки крепче.  — Не двигайся, - тихо сказал он, аккуратно усаживая её и облокачивая спиной о дерево. Майки наклонился и быстро и нежно поцеловал её в щёку, ощутив под губами её холодную кожу и солёный вкус слёз. - Я вернусь.    И он пошёл навстречу Кейташи. Шаг за шагом. Его переполнял животный гнев, но не тот, что был в кабинете у Кенджи, а что-то иное… Это была холодная, бездонная ярость, превращавшая каждый нерв в натянутую струну. — Майки, нет! - слабый, но пронзительный крик Рюзаки разрезал воздух. В её глазах вспыхнул дикий ужас — не за себя. За него.     Кейташи поднял пистолет перед собой. Майки инстинктивно уклонился в сторону. Выстрел грохнул, оглушая, пуля пролетела мимо уха и вонзилась в дерево позади. — Не такой уж ты и меткий, - произнёс Майки, подойдя совсем близко к Аоки. — А ты думаешь, - он ухмыльнулся, оголяя клыки, - я целился в тебя?    Ледяная волна прокатилась по спине Майки. Он резко обернулся.    Рюзаки по-прежнему сидела у дерева, где он её оставил. Её глаза были широко раскрыты. Свободная рука медленно потянулась к левому плечу и скользнула под куртку, где на тонкой ткани пижамы растеклось кровавое пятно. Ещё одна рана. Не та, старая, а новая, свежая. Её дыхание стало прерывистым, губы дрогнули, когда пришли боль и шок. Рю изо всех сил пыталась не отключиться и боролась с накатывающей темнотой.     Второй выстрел. На этот раз не было звука уклонения, а только глухой хлюп, как от удара кулаком по мокрому мясу. Майки вздрогнул всем телом, споткнулся на пол шага. Рука тут же потянулась к месту под грудью, прислонилась, ощутила что-то мокрое и липкое. Кровь. Она уже спешила растечься тёмным ореолом на его футболке. — Идиот… - прошептал он под нос, скорее себе, а не Кейташи, за то, что отвернулся.  — Майки! - крик Рюзаки сорвался с её губ, настолько громкий, что казалось даже огонь и треск древесины, заполняющие звуками весь лес, стихли. Она подскочила на ноги, чтобы подойти к нему, но они её не слушались. Она рухнула в снег, и начала ползти к Манджиро, - Эй, Манджи… - слёзы тут же полились водопадом, всё внутри сжалось при виде его, истекающим кровью, - Прости меня, только прошу… Не умирай!.. Умоляю, Манджи!.. Это я во всём виновата…    Она ползла, рыдая и задыхаясь, оставляя позади багровый след на сверкающем снегу, пока Кейташи тем временем скрывался за деревьями, что-то крича в адрес Кенджи и Рюзаки. Но ей было всё равно. Она видела только Майки.     Доползти Рюзаки не успела. Чьи-то сильные руки обхватили её сзади, поднимая с земли. — Киан! - она вырывалась в полубреду из его хвата, узнавая брата. - Там же Майки! Отпусти!    Однако брату было всё равно, он с каменным лицом уносил её всё дальше и дальше от Майки. Он видел только одно — её ужасные раны, свежую кровь на плече, которая без остановки сочилась из раны. Рюзаки брыкалась и лучше ей, однозначно, от этого не становилось. Они уже обходили горящий дом, возвращаясь к главной дороге, где уже была припаркована машина.  — Киан, хватит! Отпусти!! — Рюзаки?! - сбоку послышался знакомый голос. Баджи.     Он активно разглядывал Рю, попутно приближаясь к Киану. Его взгляд начал метаться от окровавленной, плачущей Ханмы, к горящему дому. — Что случилось?! Где Майки?! — Баджи!! - её голос сорвался на визг. - Майки позади дома!! Его подстрелили! Вызови скорую, прошу!! — Что?! - лицо Кейске исказил ужас. - А как же ты?! — Забудь обо мне!! Помоги Майки! - это последнее, что она успела сказать, прежде чем Киан запихнул её на заднее сиденье и захлопнул дверь.      Из-за тонированного стекла она видела, как побледневший Баджи ринулся в сторону дома. Она стучала по стеклу, плача от безысходности, боли в ране и невыносимой пустоте в груди. Она просто бросила его там, совсем одного, истекать кровью. Слёзы потекли с новой силой. Машина тронулась, и Рю оставалось только провожать взглядом уже почти сгоревший до тла дом.  — Что это всё значит, Киан?! - она повернулась к брату, истерика покатилась наружу. - Акамару, останови машину, сейчас же!! — Посмотри на себя! Нужно спасти тебя, Рюзаки! - резко оборвал её брат, его голос дрогнул. - Тем более там остался его друг. Он вызовет ему скорую! — Так нельзя! Он приехал за мной! Он вытащил меня из горящего дома, - Рюзаки схватила его за воротник пальто, - ты понимаешь это, Киан?! Как я могу оставить его там??  — Нам нельзя быть там! Нужно позаботиться о твоих ранах! — Да плевать на меня! С каких пор тебя заботят мои раны?! - она тут же повернулась в сторону дворецкого. - Акамару, умоляю, останови машину, я… - договорить она не успела. Рука Киана резким и сильным движением ударила по нужной точке по шее, заставляя её сомкнуть глаза. Он тут же подхватил её и усадил рядом, поправляя куртку Майки, что всё так же согревала её.     Киан смотрел на бледное, искажённое даже в бессознательном состоянии болью лицо сестры, на окровавленное плечо, и его собственное сердце сжималось в тисках леденящего страха и вины. Он спас её тело. Но что будет с её душой, если Майки… если…    Машина мчалась по ночной дороге, увозя одну половину разбитого сердца, в то время как вторая истекала кровью на снегу у горящих развалин, где уже склонялись над неподвижным телом их лучший друг и приближающийся гул сирен.