Детство.

      Ночь в Дуротаре была тихой. Яркие звезды освещали песчаные просторы и небольшую деревню около моря. Шторм едва затих, сменившись штилем, но грозным воспоминанием о нем остались обломки корабля с изорванными флагами Терамора. Тишину ночи разорвал громкий крик и плачь.       Дом Зантитажа и Хизигеш стоял совсем близко, поэтому они первыми оказались на месте крушения, откуда и доносились эти страшные звуки. Тролли молча разбирали обломки, мужчина периодически матерился, когда не удавалось с первого раза поднять доски, однако вскоре они добрались до корзинки, в которой лежал человеческий ребенок. Хизигеш взяла малыша на руки, начав укачивать. — Ну тише, не ори, — приговаривала она, пока муж с интересом заглядывал ей через плечо. — Кто хоть? Дай посмотреть, — он потянулся к ткани, пытаясь заглянуть под нее, однако жена ударила его по рукам. — Дай успокоить сначала. Однако Зантитаж все-таки отодвинул краешек пленок, довольно гыгнув. — Мальчик. Как назовем? — Не знаю, — Хизигеш развернулась, идя к дому мастера Гадрина. — Имя должно быть звучным, — Зантитаж шел за женой, не успокаиваясь, — Оно должно вселять страх во врагов, и быть запоминающимся. И должно быть таким, чтобы приносило удачу. — Без тебя знаю, — женщина отодвинула шкуру, служившую дверью дома мастера Гадрина. Тот не спал, пребывая в трансе. Стоило гостям переступить порог, он повернул к ним голову, улыбнувшись. — Я видел это в своих видениях. Зовите пока остальных, — Гадрин вышел из палатки и, пока Зантитаж и Хизигеш будили остальных жителей деревни Сен’джин, начал подготовку к ритуалу.       Вся деревня стояла у огромного костра, держась за руки, пока мастер Гадрин взывал к Лоа, призывая их на защиту нового члена Черного копья. Татуировки, которые нанесли мальчику на предплечья, слегка замерцали. Это значило, что Лоа приняли его. Ребенок мирно спал на руках мастера.       Вскоре жители начали расходиться, остались только Гадрин, Зантитаж и Хизигеш. Гадрин отдал ей малыша, которого та начала снова укачивать, чтобы не проснулся. — Можешь посоветовать, как назвать малого? Видения твои говорили что-то про это, - Зантитаж смотрел на мастера, который снял свою маску. Мастер взглянул на мальчика, задумавшись. — Зен’джал.       Деревня снова спала.

***

— Пап, возьми с собой! , — Зен’джал крутился возле Зантитажа, который уже закидывал лук на плечо. — Маленький еще на охоту ходить. Иди лучше помоги матери. Мальчик фыркнул, подходя к Хизигеш, которая заканчивала работу над очередным тотемом. — Мам, можно я пойду с папой на охоту? Я сделал сеть, как ты просила. Женщина оторвалась от своего занятия, усмехнувшись. — Ну показывай, что ты понавязывал. Зен’джан гордо показал кривую ловчую сеть, которая до этого болталась на поясе. Хизигеш скептически осмотрела узлы, тяжело вздыхая. — Она разве что ящерок удержит. И то, слишком большая для ящерок. Узлы совсем хилые, поэтому садись и перевязывай. — Но я же старался! Пап! , — мальчик снова повернул голову к отцу, смотря на него умоляюще: — Ну возьми на охоту. Я буду вести себя хорошо, обещаю-обещаю! Зантитаж засмеялся, ободряюще потрепав сына по голове. — Ты сначала сеть научись делать, вот тогда и поговорим, — и ушел.       Зен’джал снова фыркнул, садясь перевязывать сеть. Узлы получились заметно крепче, однако вскоре это ему наскучило, и он уже с интересом смотрел, как мать ставила тотемы в ряд. — Мам, а расскажи мне про вуду. — Про вуду? , — Хизигеш с прищуром посмотрела на мальчика, усмехнувшись. — Все, что нужно знать о вуду, что лучше лишний раз с ним не связываться. Оно может как помочь, так и погубить. И в неумелых руках это очень опасная штука для заклинателя. А в умелых еще опаснее, но уже для врагов. Знаешь, почему выкалываем глаза мертвым? — Не знаю. Я хотел спросить у мастера Гадрина, но он постоянно занят. — А потому и выкалываем, чтобы духов злых отвлечь. — А духи разве злые? — Не все духи злые. Но есть и такие. Дух твоего врага, если не загнать его в ловушку, будет мстить тебе и приносить несчастья. — А как загнать его в ловушку? , — Зен’джан сел, перекрестив ноги, а глаза его горели живым интересом. — Как-как, маленький пока еще знать такое. Вот постарше станешь — расскажу. Пока тебе это не надо. Ты с сетью закончил? Мальчик тяжело вздохнул, возвращаясь к своему занятию. Уже в семь лет тролли помогали взрослым, делая сети или ходя на рыбалку, точили оружие, а самые умелые даже делали. — Мам, а когда у меня вырастут клыки? Просто у остальных уже растут, а у меня нет. Хизигеш снова посмотрела на сына, вздохнув. Ее мальчик, пожалуй, был самым необычным во всей деревне. Черные волосы, светло-карие глаза, белая кожа и совсем короткие уши. И никаких клыков, даже очень маленьких. — Клыки не самое важное для тролля. Конечно, они важны, но не у всех троллей они есть. Самое главное — это чтить наши традиции. И не рассказывать чужакам про вуду.       Какое-то время сидели молча, Зен’джал старательно завязывал узлы, закусывая при этом губу. Когда с последним узлом было покончено, он отдал сеть матери. — Во-от. Уже лучше. Не идеально конечно, но этой сетью детеныша ящера удержать можно. А теперь иди погуляй.       После этих слов мальчик стрелой выскочил на улицу. Тролли занимались своими делами: кто ушел на охоту вместе с его отцом, кто ловил рыбу, кто разделывал мясо еще со вчерашней охоты. Зен’джал же направился к центру деревни, где его сверстники пытались поймать змею. Мальчик наблюдал, как они пытались преградить ей путь палкой, но змея лишь уходила от атак и зло шипела. Мальчик втиснулся в круг играющих мальчишек и девчонок, присел на корточки и вытянул вперед руку. Змея тут же заползла по ней, обвив ее. — Есть! , — его радости не было предела. — Да как ты это делаешь! , — воскликнул один из парней, клыки которого были самыми большими из всей компании детей. Звали его Джазби. — Папа учил, что змеи любят заползать на что-то длинное, на палку или на вытянутую руку. А еще змеи первыми не нападают, только когда чувствуют опасность, — Зен’джал сел на землю, с интересом рассматривая зеленую змейку, которая поползла выше, прямо к шее. — Да ты даже не тролль, откуда тебе знать! , — Джазби отбросил палку в сторону, а Зен’джан зло посмотрел на него. — То, что у меня нет клыков, еще не значит, что я не тролль! , — он сжал голову змеи так, чтобы она не могла его укусить, и опустил ее на землю, давая уползти подальше. — У тебя кожа белая! И уши плоские! Не тролль ты! — А вот и тролль! — А ты докажи, что тролль, — остальные дети отошли дальше, и спорящие оказались в своеобразном полукруге. — Я смог змею поймать. Тебе недостаточно? — Этого мало, — с видом знатока парировал Джазби, — а ты вот доплыви до островов Эха. — Туда нельзя, — Зен’джал с ужасом посмотрел на приятеля, который на эти слова лишь ухмыльнулся и гыгнул. — Если тебе страшно, то ты не тролль. Тролли бесстрашные. — Мне не страшно, — решительно ответил Зен’джал. — Тогда доплыви. Без лодки. Мальчик задумался, но после решительно пошел к берегу. Крабы разбежались в стороны, а Зен’джал зашел в воду. Теплая вода ласкала босые ноги, легкий бриз развевал темные волосы, слегка колыша бедренную повязку. — Я доплыву. И вернусь оттуда, — он помнил, как мама предупреждала его, что сейчас на островах Эха живут злые тролли, которые придерживаются еще старых, темных традиций, поэтому с удовольствием съедят его, если поймают. Зен’джал перехватил небольшой старенький затупленный кинжал, который отдал ему отец, решительно шагнув по пояс. — Осторожнее там, — робко сказала девочка с ярко-розовыми волосами, смотря через плечо Джазби. Сделав глубокий вдох, Зен’джал нырнул в воду.       Плыть против течения было тяжело, каждый новый вдох давался с большим трудом, но он продолжал двигаться вперед с упорством степного вепря. Нельзя сказать, что насмешки Джазби так сильно его задели, нет, у них были неплохие отношения, ни разу не было, чтобы его не принимали в игры или как-то иначе избегали. В первую очередь он хотел себе доказать, что достоин зваться троллем несмотря на свою белую кожу и отсутствие даже самых маленьких клычков. Силы постепенно покидали его, но, к счастью, земля была не так уж и далеко. Последние рывки Зен’джан уже не помнил. Он пришел в себя только когда лицо коснулось влажной земли. Мальчик прислушивался к звукам вокруг, он слышал, что кроме злых троллей на островах Эха живут ящеры и тигры. Но пока было тихо.       Был уже вечер. Джазби сидел у костра с остальными детьми. Взрослые с охоты еще не вернулись. — Долго его нет, -задумчиво сказала девочка, опершись сзади на руки. — Если умер в море, то не страшно. А если на земле, то надо найти и вырезать глаза. И чтобы злые тролли не нашли его раньше, — Джазби повернул голову в сторону моря, пытаясь высмотреть точку в темноте. Но на море было чистое. — Ну и зачем ты это сказал? Ты же видишь, что он слабее, чем тролли, — Джин’зул оторвал взгляд от костра, посмотрев на друга. — Да что я сказал?! Я правду сказал, что он не тролль, а про острова я пошутил, это он серьезно все воспринял! , — Джазби вскочил, как вдруг начавшуюся ссору прекратил слегка веселый женский голос: — Че обсуждаем? , — Хизигеш подошла к детям, садясь рядом. — Зен’джал уплыл. В море. К островам Эха. И его все еще нет, — Джинза, та самая розоволосая девочка, тяжело вздохнула. — Я пошутил! Я просто сказал, что он не тролль, а он завелся! , — пытался оправдаться Джазби, смотря на резко изменившуюся в лице Хизигеш, которая отвесила ему мощный подзатыльник. — Идиот! , — зло бросила она, после чего побежала к берегу и отвязала лодку.       Зен’джал встал с земли, осторожно ступая вперед. Он справедливо решил, что ему нужно что-то принести с островов, чтобы доказать, что он там был. Перед глазами раскинулись величественные руины, а руны на них точно что-то означали, но он не знал, что. Об этом следует спрашивать мастера Гадрина. У него столько вопросов к нему! Например, что означают татуировки на его руках? У других троллей таких он видел. Или про вуду. Мама неохотно говорит о нем. А еще про видения, которые, как говорят, видит мастер Гадрин. Что это за видения? Или про духов. Как правильно к ним обращаться? Или например, что означает его имя? Или почему он выглядит не так, как остальные тролли. Столько вопросов, и ни одного ответа. Или про танцы у костра, в которых он частенько и сам участвует вместе с остальными жителями деревни.       Зен’джал осторожно крался, стараясь не шуметь ветками под ногами, как учил его отец. На одном из деревьев он заприметил маску. Похожую он видел у Мастера, и тоже хотел узнать, зачем она. Но эта маска немного отличалась. Мальчик протянул к ней руки, как вдруг его грубо потянули за ухо, закрыв при этом рот рукой.       И тут Зен’джал испугался. Вспомнились рассказы мамы про злых троллей, которые точно-точно съедят его, как только увидят. В голове в красках вырисовывалось, как он лежит связанный в кругу, пока вокруг в него танцуют клыкастые тролли, а после их знахарь Залазан заносит над ним кинжал… Зен’джал больно сжал зубы на пальце тролля, чувствуя, как рот наполняется горьковатой кровью, и начал вырываться. — Ах ты ж маленький гаденыш, — прошипела Хизигеш, останавливаясь и сильно ударяя сына по попе, что тот пискнул. — Тихо ты. Сейчас мы уплывем отсюда, а дома я тебя так вздрючу, что мало не покажется. Тебе еще повезло, что отец пока не знает.       Зен’джал выдохнул. Мама. Злая, как гремучий скорпид, но все-таки мама, а не один из злых троллей.       Очередной удар охотничьем хлыстом пришелся по заднице, заставляя вскрикнуть. — Я что говорила про то, что нельзя на острова Эха?! , — Хизигеш зло смотрела на сына, снова ударяя по тому же месту. — Я больше не буду! , — мальчик всплакнул, ожидая очередной удар, который незамедлительно последовал. Отец стоял чуть поодаль, смеряя сына тяжелым взглядом. — Ты хоть понимаешь, как я волновалась?! — Прости пожалуйста, я больше никогда так не буду! , — Зен’джал плакал, пока его продолжали хлестать. Когда Хизигеш решила, что достаточно, она отложила хлыст в сторону, снова смотря на сына. Но все-таки смягчилась. — Никогда больше так не пугай, ясно? Ты мог просто не доплыть. Или попасться этим троллям. Или тебя могли съесть тигры и ящеры. Если взрослые говорят, что там опасно, значит, опасно. И туда ходить нельзя. Ты понял? — Да, мамочка. Я больше никогда-никогда так не буду, — Зен’джал попытался сесть, но тут же ойкнул, вставая. Сидеть и лежать на спине еще долго будет больно.       За всем происходящим в палатке наблюдали Джазби, Джинза и Джин’зул, иногда шипя друг на друга и толкаясь. Заметив их, Зен’джал жестом показал им подождать. Когда родители легли, он тенью выскользнул на улицу. — Больно было? , — робко спросил Джин’зул, получив в ответ кивок. — Троллей видел? , — Джазби горел живым интересом. Признаться честно, он, наверное, первой охоты ждал даже больше, чем Зен’джал, который постоянно пытался приблизить этот момент. — Не видел. Но там висели маски на деревьях. Я хотел забрать одну, но не успел. — Бедненький, — Джиза провела по его волосам, заставив Зен’джала улыбнуться. Она была красивая. Большой нос, в котором уже была косточка какого-то зверя, длинные розовые волосы, струящиеся по плечам, немного неровная челка и маленькие аккуратные клычки. — Да не очень, — Зен’джал усмехнулся, слегка бравируя. Они отошли к берегу, опуская ноги в воду и смотря на далекие острова Эха. Сидеть было больно, но Зен’джал старался этого не показывать, тем более, рядом сидела Джинза. — Папа говорил, что тролли на тех островах не все живые. Залазан воскресил некоторых с помощью вуду, — Джазби задумчиво плескался в воде, вздыхая. — Мама говорила, что не все вуду плохое. Но оно очень опасное, — Зен’джал повернул голову в сторону дома мастера Гадрина. — Для вуду нужно приносить в жертву троллей. Или других разумных, орков там, или эльфов. — Я слышал, что все мужчины-эльфы пидоры, — Джазби лег на песок, смотря на ясное небо, усеянное звездами. — Кто? , — Зен’джал вообще не знал, кто такие эльфы. — Не знаю. Папа говорил, что пидоры. Но когда я спросил, что это, он только рукой махнул. Мол, маленький еще. Но говорят, что они красивые. Нежные все такие, тонкие. И уши у них длинные. — Как у троллей? — Длиннее. У них одно ухо как три тролльчих. — Им, наверное, неудобно. — Думаю, привыкли. Хотя, наверное, такие уши цепляются за ветки. И оторваться могут. — А я бы хотела быть эльфийкой, — Джинза мечтательно улыбнулась, смотря на водную гладь, — Они такие красивые. У них еще одежды шелковые, тоненькие такие, как паутинка. Кожа такая светлая. Как у Зен’джала. — Ты и так красивая, — Зен’джал заложил прядку ей за ушко, на что Джинза усмехнулась. — Да ну этих эльфиек, их же за руку возьмешь — сломаются, — Джазби фыркнул, особенно на жест Зен’джала, чувствуя, как внутри поднимается какое-то резкое странное чувство. Пока еще незнакомое. — А может, наш Зен’джал эльф? , — задумчиво произнес Джин’зул. — Уши слишком короткие для эльфа, — возразил Джазби, — И он тролль. Просто немного неправильный, но это неважно. Он смелый, как тролль. Он сильный, как тролль. Он живет с троллями. И змею он поймал.

***

      Зен’джал опасливо отодвинул шкуру хижины мастера Гадрина. Он был уже сильнее, но вопросов за это время стало только больше. С момента его отплытия на острова Эха прошло уже два года, и с тех пор он больше туда не совался. Однако даже мир в рамках деревни Сен’джин был крайне интересен. Например, почему многие так странно смотрят на его маму, шепотом называя «зуфли»? Или, что за духи, к которым каждый раз обращается его отец перед тем, как идти на охоту? — Проходи, — мастер Гадрин сидел на полу, держа в руках трубку. — Видения сказали мне, что у тебя накопилось много вопросов. Поэтому я позвал тебя, чтобы на них ответить. Полагаю, тебе интересно, что за видения? Зен’джал кивнул, проходя в палатку и садясь напротив. Мастер протянул ему трубку. — Закрой глаза и вдыхай. Зен’джал осторожно поместил увесистую трубку между пальцами, прикоснувшись губами к мундштуку. Первый раз он закашлялся. — Это нормально. Пробуй еще.       Сладковатый дым наполнил легкие, тело же начало понемногу расслабляться. Перед глазами замелькали странные пятна, которые чуть позже начали складываться в разноцветные силуэты троллей. — Что ты видишь? — Троллей. Много троллей. — Это духи предков. Они очень скучают по земле и, чтобы их умиротворить, мы должны приносить им жертвы. Раньше мы приносили в жертву разумных, но после присоединения к Орде стали приносить животных. Наших союзников наши ритуалы пугают, даже орков. Что уже говорить об остальных. К счастью, предки на нас не сердятся за этот отход от традиции. У духов предков всегда можно спросить совета, когда не знаешь, как лучше сделать. — А Лоа? — Лоа тоже помогают нам. Некоторые наши предки стали теми самыми Лоа. К слову, наша деревня названа в честь бывшего вождя Сен’джина, который пал в битве с Морской ведьмой. Сейчас троллями Черного копья правит Вол’джин. — А есть тролли кроме Черного копья? — Конечно. Например те, что на островах Эха. Или тролли Зандалари, с нашей прародины, острова Зандалар. Наш язык пошел от них, поэтому, зная зандали, ты можешь понимать абсолютно всех троллей. Но учти, что многие могут отнестись к тебе враждебно. Поэтому никогда не скрывай свои тату за доспехом. — Что означают мои тату? — Твои тату значат, что ты из племени Черного копья, из деревни Сен’джин, признанный Лоа и духами предков. — Почему у других троллей нет таких тату? — По ним видно, что они тролли. А по тебе нет. — Значит, я все-таки не тролль? — Следует различать внешнее и внутреннее. Часто бывает, что внешнее не в полной мере, или совершенно не соответствует внутреннему. Внешне ты не тролль. Но ты и не человек. Если ты когда-нибудь увидишь людей, посмотришь, как они живут, то ты поймешь это. И они будут пытаться сбить тебя с пути духов и Лоа, призвать к своей вере. Идти или нет — решать лишь тебе. Но ты все равно не станешь для них в полной мере своим. И ты не захочешь. — Вы расскажите мне о вуду? Мастер усмехнулся, принимая трубку из рук Зен’джала. — Вера в духов предков и темные ритуалы — это и есть вуду. Вуду может вылечить, а может превратить разумного в бездумного раба-зомби. Это очень опасная вещь, поэтому, будь аккуратнее с вуду. Не забывай, что кроме добрых духов есть и злые, которые будут приносить тебе несчастье, если ты их вовремя не обезвредишь. Для этого своим врагам тебе следует отрубить голову, иначе его дух будет мстить тебе.       Силуэты плавно передвигались перед глазами, будто изучая Зен’джала. Они были то ближе, то дальше. Парню казалось, что они его оценивают, точно ли достоин он их поддержки и защиты. — Не бойся, эти духи тебе ничего не сделают. Перед тем, как ты попал сюда, они сказали мне, что у берегов Сен’джин корабль в Терамор потерпит крушение, и принесет нам тебя. А ты, в свою очередь, станешь героем Орды. Я нанес тебе эти тату в том числе для того, чтобы они видели тебя. — Я нравлюсь им? — Нет. Они пока не знают. Все будет зависеть от тебя. Никогда не забывай, кто тебе помогает и кто тебя вырастил, дал тебе все то, что ты имеешь сейчас. Зен’джал внимательно слушал, параллельно смотря за духами, которые все также ходили перед его глазами. — Мама рассказывала, что нашим мертвым следует выколоть глаза, чтобы злые духи их не тронули. — Правильно сказала. Отец твоей матери был могущественным колдуном вуду, он многому ее научил. Пусть она и женщина. — Поэтому ее называют «зуфли»? — Да. Она носит этот титул с гордостью. И она хорошая шаманка. Это больше вера орков и тауренов, однако она схожа с вуду. Они тоже верят в духов предков, которые помогают им за это. Но есть еще одно. В бою ты не всегда успеешь выколоть глаза мертвым. Поэтому тебе следует порезать свои руки, чтобы злые духи отвлеклись на твою кровь, и дали время духам умерших сбежать от них. — Почему вы носите маску во время большинства ритуалов? — Это моя связь между миром живых и мертвых. Зен’джал задумался. Вопросы еще оставались. — Мое имя. Его подсказали духи? — Да. Зен значит друид. Джал — вторая часть твоего имени, непосредственно оно само. — Но я ведь не друид. Мастер улыбнулся. — Необязательно быть друидом, чтобы иметь приставку Зен. Более того, у Лоа и духов свои причуды, черт знает, почему они решили дать тебе именно эту приставку. Быть может, они намекают, что ты будешь тесно связан с природой, как твой отец. — Мой отец охотник. Он часто обращается к духам. Это те самые Лоа? — Нет. Это духи природы: обезьяны, ястреба, стаи, гепарда, дракондора. Но и духи предков, и Лоа могут помочь тебе и в охоте.       Тело Зен’джала окончательно расслабилось, казалось, что он скоро заснет. Силуэты были все ближе, и если сначала они немного пугали, то сейчас напротив, казалось, что ничего роднее, кроме них, у Зел’джана нет. Он продолжал слушать Мастера, но чувствовал, что его слова доходят до него все дольше. Еще один вдох, собственное тело стало легким настолько, что уже плохо держалось сидя. Парень лег, смотря, как духи кружатся возле него, он слышал неразборчивый шепот, успокаивающий. Они его принимают. Они — его, а он — их. И после смерти он станет одним из них, будет также кружиться перед знахарями и такими, как он сейчас, кто первый раз входит в транс. — Вы… научите меня вуду? Немного. Чтобы я мог с ними связаться? , — говорил медленно, делая паузы между словами. — Научу. Но помни, что магия вуду — это не шутки. Тем более темная ее часть. Ее стоит применять лишь в крайнем случае, когда ничего другого не остается. И помни, никогда не разговаривай о вуду с чужаками. Вуду — религия троллей. — А если… я полюблю кого-то? Не тролля. И он уже не будет чужим для меня. — Тогда ты можешь сказать, но немного. В общих чертах. Но не раскрывать тайну ритуалов, тайна ритуалов — только для троллей и для тебя. И больше ни для кого. Я долго думал, раскрывать ли их тебе, если попросишь. Лоа и духи мне разрешили, но ты должен остаться единственным не-троллем, который знает о вуду всё. Запомнил? — Да. Никакого вуду не для троллей.       Дальше Мастер молчал, а Зен’джал наблюдал за пляской силуэтов, улыбаясь. Он протянул к ним руку, желая оказаться вместе с ними, но тут его облили ключевой водой, выводя из транса.       Гадрин неодобрительно покачал головой, смотря на мокрого ученика, которого била мелкая дрожь. — Первое правило вуду. Не увлекаться. Успеешь еще с ними сплясать с ними, поэтому ручки тянуть куда не надо не стоит.