Охота

      Солнце едва коснулось края моря, когда отец толкнул Зен’джала в плечо. — Вставай, а то все проспишь, — Хизигеш уже собрала тотемы и нужные травы, а отец стоял облаченный в полный доспех. Спросонья парень не понял, что от него хотят, и его тянуло снова уснуть. Вуду отнимало много сил, даже спустя три года овладения этим древним искусством. — Охота зовёт, — Зантитаж усмехнулся, выходя из палатки, но этого заветного слова оказалось достаточно, чтобы Зен’джал вскочил со шкур, быстро надевая на себя простецкий кожаный доспех, оставляющий открытыми предплечья, подхватывая лук и колчан, а также небольшой топорик. Он выбежал на улицу, видя, как к окраине деревни подходят и остальные молодые тролли. За это время они все сильно изменились. Джазби стал уже достаточно высоким, чтобы его спина начала сгибаться, собственно, как и Джин’зул, а вот Джинза стала еще более красивой. На концах ее отточенных длинных клыков бликовал свет, она была такой же высокой, как и ее собратья, хотя все они были одного возраста. Зен’джал оказался самым маленьким из них, он едва доходил своим ровесникам до живота. Однако, лук он держал также твердо, да и в охоте не так важен твой рост, сколько твоя изворотливость и знание местности. Старшие тролли стали спереди, по бокам и сзади. — Идем сегодня в Степи. Будем охотиться на хищниц саванны, — Зантитаж стал сбоку, неподалеку от сына. А рядом с ним послушно сидел его ручной волк, с которым Зен’джал порой играл, а иногда и подкармливал со стола, за что получал от отца по рукам. — Кошки хитры и свирепы, и мясцо пожрать любят, но и от рыбки не откажутся. В бою страшный зверь. Поэтому тебе придется вспомнить абсолютно все, чему я тебя учил, чтобы самому не стать добычей. — Я помню, — Зен’джал улыбнулся, чувствуя, как прохладный ветер треплет его волосы. Первая охота — важное событие для любого тролля, даже того, кто не планирует связывать свою жизнь с охотой в дальнейшем. А для того, кто все-таки решил избрать этот путь, это событие еще более сакральное. — Я должен выследить зверя раньше, чем он выследит меня, а потом заставить его идти в мою ловушку. Но совсем загонять его в угол опасно, потому что тогда он становится еще свирепее. Лучше приманить его чем-то, чтобы потом взять тепленьким. — Молодец. Чем приманить приготовил? Зен’джал залез в дорожную сумку, доставая оттуда штук пять рыбин. Отец одобрительно кивнул. — Маловато конечно, но для первой охоты сойдет.       Принеся жертвы Лоа и призвав на помощь духов природы, они выдвинулись в путь. По пути им попадались и вепри, и скорпиды, которых охотники также уничтожали на своем пути. С каждым часом становилось жарче, но воду приходилось экономить, но с каждым шагом азарт все больше играл в крови. Хотелось как можно скорее ощутить сладостный вкус победы над диким зверем, над королями Степей, и поскорее стать взрослыми.       День в Степях невыносимо жаркий, и многие кошки мирно посапывали, но не стоило обманываться: их острый слух способен услышать охотника издалека, а тонкий нюх почуять его за километр. Поэтому в охоте важно учитывать каждую деталь: от направления ветра до мягкости собственных шагов. Здесь светлая кожа стала для Зен’джала огромным плюсом: увидеть его среди высохшей травы кошке было сложнее, да и небольшой рост помогал куда легче скрываться, чем огромному синекожему троллю. Раскраска на лице уже начала слегка плыть от палящего солнца, однако охотнику было не до этого, его цель была совсем близко — всего в паре метрах. Кошка мирно спала, не чувствуя опасности. Парень достал из сумки рыбу и, определив направление ветра, бросил в нужную сторону огромную рыбину. Хищница дернула ухом, медленно и грациозно поднимаясь, после чего осторожно подошла к приманке, тщательно обнюхивая ее. Всего пара секунд — и острая зазубренная стрела уже вонзается ей в бок. Кошка взревела, резко разворачиваясь и несясь на охотника, одна вторая стрела угодила ей аккурат между глаз. Некогда величественная, она теперь лежала в пожухлой траве, у ног Зен’джала. Тот опустился перед ней, отрезая коготь, а после аккуратно начал снимать с нее шкуру. Закончив с этим, он положил добычу в сумку, по следам и слегка примятой траве выслеживая следующую. В этом негласном соревновании он хотел выйти абсолютным победителем.       Люди разбили лагерь неподалеку от Золотого пути. Один отряд уже высадился в Дуротаре, им же поставили задачу по возможности закрепиться в Степях, чтобы не дать Орде возможность сделать тоже самое в Ясеневом Лесу. — Наша задача — заблокировать Орде возможность доставки обозов с продовольствием и подкреплением в Ясеневый лес, — девушка в мантии мага разложила перед союзниками карту, отмечая на ней ключевые точки. — Поэтому мы должны блокировать Золотой путь, а также по возможности отрезать от снабжения Перекресток. Отряд у нас небольшой, поэтому это по мере возможности. — Жарко же здесь, — человек махал на себя рукой, с досадой осознавая, что не может снять тяжелый латный доспех. Магам и лучникам в этом плане проще. Ночной эльф внимательно прислушивался к местности, будучи уже готовым предупредить о нападении врага. Остальные же члены отряда расставляли палатки. — Ну да, — волшебница взглянула на небо, на котором не было ни облачка. Только яркий палящий шар. Она грустно посмотрела на рыцаря, создавая ему морозный доспех. — Лучше? — Не сильно. Но полегче, — рыцарь сел на землю, зло ругаясь: — И как только эти здесь живут… — Не отвлекаемся, — девушка снова перевела взгляд на парящую параллельно земле карту, — Таким образом, план простой — не дать им пройти по Золотому пути в Ясеневый лес. А когда прибудут остальные, можно уже продумать, как лучше атаковать Перекресток.       Внезапно эльф встрепенулся, замечая неподалеку несколько крадущихся в траве точек. И с каждой минутой их было все больше. — Какого… — рыцарь тоже перевел взгляд в сторону, куда смотрел эльф, заметно напрягаясь. — Если они предугадали это, то у нас проблемы, — волшебница прищурилась, — похоже на троллей. На большое количество злобных троллей. И если они нас заметят, то наш маленький отряд рискует провалить задание даже не начав его толком. — Но откуда здесь столько троллей? Орда не ожидает нападения, мы только высадились в Тирагарде! , — рыцарь неохотно поднялся с земли, сетуя на тяжелый доспех и уже в который раз пожалел, что не послушал свою невероятно мудрую тетушку и не пошел жрецом. Сейчас бы ходил в легкой льняной мантии да стоял за спинами всяких идиотов с мечами наперевес, изредка их подлечивая. — Неважно откуда. Надо напасть раньше, чем они нападут на нас. Будем сражаться малыми силами, нам нужно разбить эту кучу на части, и уже разобраться со всеми по-отдельности, — девушка применила морозный доспех на себя и, добавив еще несколько усилений, начала собирать весь отряд. Их было человек сорок от силы, слишком мало, чтобы справиться с настоящей армией, но достаточно, чтобы разобраться с отрядом троллей. — Жрецы, стоите сзади и поддерживаете солдат. Остальные, делим их на четыре группы, на одного придется по два, кому-то по три тролля. Должны справиться. Те, кто сражается с тремя, тем больший приоритет в поддержке со стороны жрецов и магов, — девушка обернулась на трех ночных эльфов, — Лучники, стараетесь задеть издалека как можно больше троллей, чтобы парням было меньше работы. Начинаем по моей команде…

***

— Ну что, хвастайтесь, — старшие тролли оглядели молодняк, который с готовностью выкладывал когти и шкуры своих у ног. Зантитаж проходил мимо каждого, одобрительно гыгая и кивая. — Двадцать. Хорош, — он посмотрел на Джазби, который в явно красовался перед остальными, особенно стараясь обратить внимание Джинзы, которая лишь слегка закатывала глаза на подобные знаки внимания. — Не понял. А где мелкий? , — Зантитаж снова осмотрел всех, не находя своего сына, как вдруг рядом послышался легкий шелест травы, а позже высунулась голова Зен’джала. — О, а я тя потерял. Ну, сколько?. Все с интересом ждали. Парень по очереди доставал когти и шкуры, вытирая параллельно затекающую в глаза раскраску. — Двадцать шесть, двадцать семь, — брови отца ползли вверх по мере того, как из сумки доставались шкуры и когти. — Двадцать девять. — Не поместилась последняя, — грустно произнес парень, тяжело вздыхая, — меньше всех? — Ну, как тебе сказать. Последнее наибольшее число было двадцать, — Зантитаж хохнул, а остальные тролли хихикали, смотря на удивленное лицо Джазби. — У тебя же пять рыбин было всего! , — воскликнул он, в ответ Зен’джал лишь показал свои руки, на которых осталась кровь и чешуя. — Я выпотрошил последнюю и мазал ей деревья и землю рядом с кошками. Меня они учуять не успевали, да и нюх у них сбивался. — Молодец, — прокомментировал Зантитаж. — Одни из важных умений охотника: хитрость и смекалка. Без них вам никогда не перехитрить зверя. Хизигеш гордо взглянула на своего измазанного в крови и чешуе рыбе сына, после чего подошла и потрепала его по голове. — Хитрец. Твоей находчивости позавидовали бы гоблины.       Свист стрелы рассек воздух, и рядом с Зен’джалом упало тело одного из его соплеменников. Они мало общались, когда были в деревне, но сейчас, на охоте, да и всегда, тролли — одна семья. К горлу подкатил комок, а кинжал ловким движением рассек кожу на ладони. Алые капли упали на землю, тролли не успели опомниться, как пришлось вступить в схватку с латниками. — Беги! , — Хизигеш толкнула стоящего спиной к сражению сына вперед, перед тем, как в ей в плечо врезалась зазубренная эльфийская стрела. И он бежал. Трава и раскаленный песок впивались в ноги, воздух рассекали стрелы, а нападавшие что-то крикнули, и парень почувствовал, что кто-то начал бежать уже за ним. Он не понимал, что кричали эти странные существа в блестящих доспехах, но краем глаза заметил, что у некоторых из них такая же белая кожа на лице, как и у него самого. Но это его не волновало. Он продолжал бежать, легко пересекая Степи. Эту местность он знал плохо, но помнил дорогу в Сен’джин. Сейчас он бежит в противоположную сторону. «Только бы не горы», — думал он, пока за ним гнались люди. Они отстали, латы все же не были предназначены для того, чтобы догонять юркого противника, однако нагонять стал кто-то другой, такой же быстрый, как и он сам. Его кожа была синеватой, но не такой, как у троллей, ближе к лиловому. И это точно был не тролль, потому что… уши. Уши были длинные. «Эльф», — пронеслось у него в голове, вспомнились слова Джазби из детства, чей крик он слышал позади какое-то время, пока на землю не упало уже тело. Он бежал за ним, хотя рвался в бой, однако старшие грубо его оттолкнули, впрочем, как и всех молодых троллей. Мысли были заняты Джинзой. Джинза тоже была быстрой, она бежала уже почти совсем рядом, как и эльф, но все-таки чуть позади. Снова свист стрелы, и она тоже упала на землю. А папа и мама остались там, сражаться, чтобы Зен’джал успел добежать до безопасного места и укрыться. Запах крови был всюду, но это был не тот запах, другой. Отвратительный. Глаза Зен’джала намокли, дышать становилось труднее от постоянных всхлипов против его воли. «Нельзя. Не сейчас, только не сейчас», — думал он, но крик, полный отчаяния, все-таки вырвался из груди. — У них мальчик, наш мальчик. Человеческий, — запыхавшись сказал один из солдат подбежавшей волшебнице. — Боги, что же они с ним сделали, — в ее глазах промелькнул ужас. — У него на руках какие-то руны. Может, подчинили своим вуду этим. Он убежал, эльф догоняет. За ним еще другие тролли бежали, но их мы уже перебили всех. За спиной люди добивали последние остатки троллей, поэтому поэтому помощь волшебницы здесь уже была не нужна. — Куда они побежали? — Туда, — солдат махнул рукой в нужном направлении.       Мальчишка был быстрым, но не быстрее эльфа, и не быстрее ледяного кольца, которое заставило его примерзнуть к земле. Тролли молитв, не совершая ритуал, не читали, но Зен’джал мысленно просил только об одном: чтобы Лоа даровали ему легкую смерть. Однако, как только волшебница остановилась, она осторожно взяла мальчика за плечо, заставляя посмотреть себе в глаза. — Как тебя зовут? Как ты вообще тут оказался? Где твои родители?       Зен’джан не понимал ни слова из того, что она говорит, он лишь скинул ее руку с плеча, пытаясь высвободиться из кольца, но тщетно. — Тиеф годехси вха, зуфли!, — вскрикнул он, грубо оттолкнув от себя девушку, после чего кольцо, наконец, распалось. Он снова попытался вывернуться и убежать, но держали его крепко. — Видимо, он здесь был так долго, что совсем забыл родной язык, — волшебница вздохнула, убирая мокрые светлые волосы со лба, — И у него сильный шок. Она выдохнула. — Подержи его пока, я открою портал в Штормград, а после сразу же вернусь обратно. Мои коллеги из Башни Магов за ним присмотрят, заодно выяснят, кто его родители. Эльф взял парня за плечи, не давая вывернуться, пока волшебница открывала портал. Вскоре пространство разошлось, и в глубине проема виднелся один из шпилей столицы. — Пошли, — девушка тепло улыбнулась Зен’джалу, беря его за руку, и уже вместе с ним шагнула в портал.       Пространство в башне магов разошлось, впуская волшебницу и мальчика, который не упустил возможности укусить ее за руку, на что та айкнула. — Больно же! Мальчик не понял слов, но смысл до него дошел из контекста. «Не больнее, чем терять семью, дура», — подумал он, решил тактично промолчать. — Элизабет, присмотри за ним, очень прошу тебя, — она обратилась к темноволосой волшебнице, которая только закончила колдовать себе пирожок. — Хорошо. А кто это? — Пока не знаем. В Степях мы наткнулись на отряд троллей, он был с ними. Мальчик в шоке, вырывается, кусается, на всеобщем не говорит, боюсь, что они его там так долго держали, что он успел забыть. Кто его родители тоже не знаем, предстоит еще выяснить и вернуть его. Но больше всего меня беспокоят руны у него на руках. Я чувствую от них какую-то магию, но это ни на что не похоже из того, что я видела раньше. Я боюсь, что мы имеем дело с тролльским вуду. — Тяжелый случай, — протянула Элизабет, присев перед парнем. — Не волнуйся, ты теперь дома. Никто тебя не обидит, — в его руке снова появился наколдованный пирожок, который она протянула Зен’джану, но тот лишь сбросил его на пол. «Кто знает, чем ты его там отравила», — подумал он про себя и зло осклабился, обнажая зубы. — Совсем дикий, — Элизабет вздохнула, а волшебница лишь пожала плечами. — Говорю же, его лучше держать крепко. А то сорвется куда-нибудь, а ты сама знаешь, что за пределами Штормграда сейчас небезопасно. — Не волнуйся, возвращайся назад, я посмотрю.       Зен’джала отвели чуть дальше к углу и поставили заклинание, которое не давало ему выйти за пределы больше трех метров. — Это тебе же на благо, — напоследок сказала волшебница, снова шагнув в портал, а Элизабет, в свою очередь, наколдовала еще пирожков, которые положила рядом с мальчиков на небольшой столик. Тот попытался рвануть прочь, но невидимая преграда преградила ему дорогу. Он сел на пол, мрачно задумавшись. Этот случай можно считать достаточно исключительным, чтобы применить вуду? Наверное, да. Вот ничего подходящего для ритуала не было.       Зен’джал просидел так до самого вечера, пока Элизабет занималась своими делами. К еде он так и не притронулся. Внезапно послышался слабый хлопок, заклинание спало, однако тут же было восстановлено. Но это был очень хороший знак. «Зверь хитрый, а охотник должен быть хитрее», — подумал он, провожая взглядом удаляющуюся «зуфли». «Ее магия будет работать до утра. Они заперли меня, увидев, что я хочу сбежать. Значит, чтобы сбежать, мне нужно сделать вид, что я смирился», — он взял со столика пирожок, осторожно надкусив. На вкус было как обычное мясо, чем-то напоминало пирожки, которые готовил мясник в Сен’джин.       Зен’джал закрыл глаза. Перед ним предстала его деревня, которой он ее запомнил. Как только солнце слегка касалось края моря, охотники выходили из своих хижин и шли на зверя. Вепрей, кошек, на жебраков. Чуть позже, но не сильно, вставали рыбаки. Они шли к берегу, вода была еще теплой, и закидывали сети, в которые попадали блестящие рыбки и луцианы. А самые везучие доставали зубаток. За ними просыпалась остальная деревня. Кто точил оружие, кто ковал, в загоне шумели ездовые ящеры, которых успокаивала острая на язык загонщица. Все ругательства ребятишки Сен’джин выучили благодаря ей, и от нее же не раз получали, когда кто-то из них пытался залезть в загон, чтобы погладить ящера. Они с Джазби зашли дальше остальных. Забравшись в загон, пока хозяйка отошла отлить, они запрыгнули на спину ящера и успели разве что ухватиться за его шею, как животное с диким ревом побежало сначала куда-то в сторону, а потом ринулось к побережью через всю деревню, раскидывая все, что попадалось ему на пути. Досталось им тогда знатно, не только от самой загонщицы, но и от всей деревни. Еще недели две потом не могли поиграть, лишь грустно смотрели друг на друга, пока чинили хижины, перековывали кинжалы или убирали загон для ящеров. Мат, которым их покрывала при этом загонщица, в ушах звенел и того дольше.       К вечеру деревня собиралась у общего костра, охотники возвращались домой с добычей, старшие рассказывали всякие смешные истории, а от некоторых наоборот пробирала дрожь, например о неуловимой разъяренной пантере, которая обитает в Степях. Никому еще не удалось ее поймать, но многих она отправила прямиком к предкам. Или о короле Бангалаше, который живет в лесах Тернистой долины, откуда и пришли тролли Черного копья. А потом деревня начинала отходить ко сну, а он, Джинза, Джун’зул и Джазби шли на побережье и, опустив ноги в теплую воду, смотрели то на звезды, то да далекие, но такие близкие острова Эха, то на бескрайний морской простор, и мечтали о путешествиях, охоте со старшими и о том, как однажды вся деревня Сен’джин соберется и вместе с орками отобьют острова Эха у злых троллей, а потом запрут душу Залазана в его черепе.       Зен’джал не заметил, как по щекам потекли горячие слезы. Ни маму, ни папу, ни Джазби, ни Джун’зула с Джинзой он уже не увидит. Как и многих других. То, что осталось в на берегу Дуротара — лишь призрак той деревни Сен’джин, которую он помнил и любил. И любит. Та Сен’джин осталась только в его памяти, и он сохранит и пронесет ее через года, и она будет давать ему силы ненавидеть тех, кто забрал ее у него в неравном и нечестном бою. «Я клянусь, что я буду помнить и мстить при каждом удобном случае, и я беру Лоа и предков в свидетели», — он открыл глаза, упираясь взглядом в потолок из темного камня, однако, Зен’джал знал, что для духов потолок и камень не проблема. Они его услышали.