Часть 7. Самый большой страх

Она первой разорвала поцелуй и вышла из машины. Почему это снова происходит? Всё это неправильно. Так быть не должно! Снова думая обо всем, что с ней произошло, девушка добрела до квартиры. Открыла ей Диляра и обеспокоенно поинтересовалась, что случилось и почему девушка раздета. – Всё хорошо, Диль. Ты не переживай, ребята просто… – Аня очень не хотела лгать, но и нервировать мачеху совершенно не хотелось. – В общем, там драка случилась, мы с ребятами разминулись. Но я в порядке, правда. – она постаралась улыбнуться, но женщину это не убедило, отчего она ещё какое-то время сотрясала воздух праведным гневом о том, какие же парни раздолбаи и как они могли бросить бедную девочку. Но Аня её уже не слушала. Медленно облокотившись о стену на кухне, она пила чай и снова думала о Кащее и о его поцелуе. И почему он снова это сделал? Какие у него намерения и есть ли они вообще? Что это вообще значило?Девушка сама-то не знала, что чувствовала по отношению к нему, не то что о его мыслях думать могла. Это же Кащей! Да, они были знакомы с детства, когда он был ещё Костей, а не каким-то Кащеем, но… Они больше не дети, он сидел в тюрьме, бывший уголовник. Отец говорил, что бывших уголовников, как и алкоголиков, кстати, не бывает – человек, совершивший преступление один раз, уже навсегда ступил на этот путь и, рано или поздно, снова окажется «в местах, не столь отдалённых». Ни для кого не было секретом, сколько он пил, а по слухам – и кололся, но сама Аня этого не видела никогда. Тем более, абсолютно все знали, какой он бабник – даже Вова говорил, как любая дешевка, готовая прыгнуть с ним в койку, на следующий же день после ночи с Кащеем посылалась им же далеко и надолго. Он не умеет любить, привязываться, он не способен на светлые чувства! Он же Кащей, а даже в сказках Кащей – это тьма, зло и самая настоящая нечисть. Но почему же рядом с ней он так себя не ведёт? Да, он колкий, резкий, ругается, но… Сегодня же он ей помог, не бросил! «Несчастный человек жесток и черств. А все лишь из-за того, что добрые люди изуродовали его» – вспомнила она строчки из, недавно перечитанного ею романа, но потом вновь вспомнила эти глупые уже два поцелуя и вновь разозлилась. Если у него так много этих девиц, что он даже имён и лиц их не запоминает, то поцелуи эти, в общем-то, ничего не значат. Да и, теоретически даже, они вместе никогда не будут – ни Вова, ни отец не допустят этого. Да и Аня в мыслях видела себя рядом с кем-то из интеллигентной семьи, читающего, спокойного и надёжного. А не бандита и главу ОПГ, жизнь с которым была бы похожа на пороховую бочку. Эти мысли так и разрывали её голову, что она не спать не могла, не есть, отказавшись от ужина. Ещё и братьев её где-то носит, а ведь она уже прилично давно дома. Собственно, уже когда родители удалились спать, послышался звук открывающегося замка во входной двери и торопливые шаги её главных «защитников». – Аня? – девушка вышла их встретить, стоя уже в одном махровом халате, небрежо наброшенном поверх белой комбинации, и недовольно буравила обоих взглядом. Они обеспокоенно поглядели на неё, но, убедившись, что она цела и невредима, успокоились. – Хорошо, что ты в порядке и дома. Вова облегченно сгреб её в свои объятия, а она, хоть и была рассержена, всё же обняла его в ответ. «Слава Богу, хоть целые и то хорошо». – Ты где была? Как ты домой попала? – Марат тоже был рад, что все они наконец-то дома. – У меня встречный вопрос к вам, дорогие братья. – девушка вновь разозлилась, ведь она рассчитывала, что будет под защитой братьев, а оказалось вон как. – Мало того, что бросили, так ещё и непонятно во сколько вернулись! – Прости, Анют. – Вова вновь обнял её, аккуратно поглаживая по макушке, приятно пахнущей яблочным шампунем. – Там, когда замес начался, мы растерялись. Марата с Пальто в ментовку забрали, вот, я выяснять ходил. – Пацаны не извиняются. – отчеканила девушка главное правило, по которому жили группировки. – Или память отшибло, дорогой? Она повернула в свою комнату, приглашая ребят туда, чтобы они не разбудили родителей. – Перед друг другом не извиняются, а вот перед сёстрами, если очень были виноваты – очень даже. Ну правда, больше такого не будет, слово пацана даём! – Ладно уж…– Аня улыбнулась, отчего братья облегченно улыбнулись в ответ. – Я поверю, но в последний раз! Марат, а как ты в милицию в итоге попал? – Та это… Мы с Айгуль и Андреем с инспекторшей этой сидели в комнате, пока там менты повязывали всех. Она требовала всех сдать, но я молчал! – Марат начал в красках рассказывать то, как прокатился до участка. – А потом там этот мужик-мент, у которого шашни с мамкой Пальто, загреб нас с пацанами в ментовку. – А с Айгуль что? – Аню беспокоило то, что хорошая девочка ещё связаться не успела с её братцем, а уже на проблемы попала. – И ты куда делся, Вов? – Айгуль этот мужик домой отправил. – ответил Марат. – А, ну я ещё до ментов, когда мы с тобой разминулись, выбежал из ДК, уже потом пацаны сказали, что Марат с другими в отделение отъехал, вот, только разобрались. – Вова тоже поделился тем, что произошло. – Тоже мне герои, блин! И главное – «ты с нами идешь, вдруг что» - девушка передразнила слова братьев, сказанные ей перед дискотекой. – И в итоге что? Кто из нас где оказался? – Ну ладно, чë ты начинаешь, блин... Извинились же. – Марат, конечно, тоже понимал, что нельзя было Аньку одну оставлять. – Так , а ты в итоге-то куда делась? Аня смущённо опустила глаза в пол, но постаралась выглядеть невозмутимой. Сегодня ведь у неё был совсем другой, новый герой. – Кащей меня довёз до дома. – Что? – оба брата удивлённо на неё посмотрели, сделав глаза по пять копеек. – Ты че, с ним в его тачке домой ехала? Он, что, совсем оборзел? – Марат, уже зная, что Кащей за его сестрой бегал в последнее время, был возмущён. – В смысле, ты с Кащеем приехала? Он же до замеса ещё уехал... – Вова начал в голове прокручивать то, как увидел автора в ДК. – Что он вообще там делал? – Так, тихо! Вы ещё больше вопросов задайте! – Аня итак была смущена всей этой ситуацией, а тут ещё эти свои вопросы задают. – Во-первых, не только в тачке ехала, но и пальто его пользовалась, моя шуба же в гардеробе осталась! – она зыркнула в сторону Марата, лицо которого пылало от возмущения. – Ужасный Кащей, в отличие от вас, поступил очень даже благородно. – В смысле пальто, он чë, совсем страх потерял? Знает же, что тебя трогать нельзя! – Марат, видимо, совсем решил «убить» сестру, полностью сдав то, что Кащей проходу ей не давал. – В смысле трогать? – Вова, который всех подробностей не знал, уже стал вскипать. – Я чего-то не знаю, Анют? Конечно, он не знал! И вот кто Марата за язык дёрнул! Девушка вновь попыталась скрыть своё смущение и зло покосилась на младшего. – Всё ты знаешь, дорогой. Марат какую-то ерунду в очередной раз мелет, ничего такого не было! Кащей просто, пока ты был в Афгане, периодически тут на районе появлялся, пугал меня. – Вова вновь напрягся, но сестра быстро его успокоила. – Но всё хорошо, вон, сегодня он меня до дома довёз, ничего он плохого не делал! Она, естественно, умолчала о том, что было между ними последние 2 дня. И было ли? Это, в любом случае, братьям знать не нужно – только хуже будет. – Ну смотри. Если вдруг что, сразу говори мне или Марату. – старший брат вновь завёл свою «пластинку» – И на 10 шагов его к тебе не подпустим. – А, да, и во-вторых, – она продолжала, как не в чем ни бывало, отвечать на их вопросы. – На дискаче он был, потому что вопросы с авторитетом Разъезда решал какие-то. Это он мне так сказал. Братья удивлённо на неё посмотрели, но ничего не сказали. Ещё немного посидев и обсудив все события, они разошлись спать. – А и с вас штрафные санкции за то, что кинули меня. – Аня хитро на них посмотрела. – За шубой завтра за моей в ДК пойдете. И попробуйте что-то с ней сделать, она новая – я из вас двоих шубу сделаю! ************ На следующий день в университет Аня не пошла, так как занятия были отменены. Лишний выходной – отличный повод ничего не делать, поэтому девушка решила насладиться такой возможностью. Дома сейчас после своего возвращения был Вова, что не могло не раздражать отца – он хотел, чтобы сын наконец начал возвращаться в нормальную жизнь, восстановился в институте или пошёл работать. А вот Володя вместо этого лишь лежал дома и проводил время на улице. Девушка и сама хотела, чтобы брат поскорее вернулся в нормальный ритм жизни, но и понимала, что после всех этих ужасов войны, сделать это очень сложно. Она слышала, как домой вернулся отец, почему-то раньше обычного, и был за стенкой у мальчиков в комнате, разговаривая с Вовой, который сегодня с самого утра слушал на повторе какую-то пластинку, даже не выходя на кухню. – В наше время это только у шпаны было.. – за стеной отец, как всегда был не доволен, судя по его тону, и отчитывал брата за татуировку, которую девушка сама только вчера увидела : «ДРА» – Демократическая республика Афганистан. – … Они там погибнут все без нас, все, кому мы помогали. В Афгане это очень серьёзно. Она услышала, как брат вышел из комнаты, и осторожно выглянула из комнаты – Вова был абсолютно никаким, а отец – опустошенным. Тяжело вздохнув, девушка вновь подумала о том, что брат непростительно изменился, и, что самое плохое – она бы очень хотела ему помочь, но совершенно не знала, как. Уже вечером девушка, пробыв немного времени в гостях у Яны, где они вместе готовили домашнее задание на следующий день в ВУЗ, возвращалась домой и встретила обеспокоенных Марата, Турбо, Зиму, Пальто и Кирилла, погоняла которого она не помнила. Ребята были какие-то напряжённые, а у Кирилла была свежая рана над бровью, которую уже обработали. – Привет, ребят! – она подошла к ним и улыбнулась, но, увидев Кирилла, сразу поменялась в лице. – Ой, Кирилл.. Что у тебя с лицом? Что у вас снова стряслось? Ребята, конечно, были рады видеть их любимую Аню, но сейчас, когда Кирилл пришёл битый и рассказал про нападение вчера на Ералаша, были действительно напряжены. – Ань, иди домой лучше. Щас тут ситуация, не до тебя немного. – Марат решил в это дело сестру не впутывать. – Ну уж нет! Я тут вас встретила, всё равно домой шла. Давайте, быстро рассказывайте, во что опять ввязались? – девушка была очень упрямой и всегда стояла на своём, поэтому спорить было бесполезно. – Анка, всё нормально у нас. Давай в этот раз мы без твоей помощи справимся. – Зима, а давай тут без давай. У вас, вон, у человека рана, а вы обрабатывать так нормально и не научились. Всё за вами переделывать надо! – она чуть приблизилась к Кириллу, осматривая его лицо. – Да это мы вчера с Ералашем на дискач ехали, а на нас какие-то напали. – он повторил то, что совсем недавно рассказал в качалке пацанам. – Меня отметелили, а Ералаша не было. – И что же с ним? Где он? – Аня была обеспокоена, так как к этому мальчику она сильно прикипела – Миша жил с бабушкой старой, денег у них было мало, поэтому 14-летний мальчишка, как и её Марат, подался на улицу. Жалко ей было его. – Вы не узнавали? – Та в больнице он, бабушка его говорит. – ответил Марат. – Я, вон, был только что у неё. Сказала, нашли и в больницу привезли. Щас идём с ней и пацанами к нему. – Я иду с вами. – девушка отвечала уверено. – Мало ли что вы там опять набедокурите. И бабушке его помощь будет нужна. – Но… – Никаких «но». ************ Спустя пару минут Марат вернулся к ним с бабушкой Миши, которую Аня никогда не видела – это была маленького роста приземистая старушка в белом платке, очень старенькая и морщинистая. В руках она несла целую банку бульона – видимо, для любимого внука, чтобы тот не был голодным. В саму больницу их сначала пускать не хотели – мол, посещение уже было окончено, но Валера вместе с Полиной Филипповной, бабушкой, все-таки выяснил, что Миша где-то лежит, раз им в квартиру звонили. Строгая медсестра обещала, что их проводят. – А… Тилькин Михаил, 14 лет. Сейчас вас проводят, сейчас… Аню уже смутило, что их пообещали проводить. Когда всему прочему, им пришлось выйти из основного больничного корпуса, и, пройдя через весь больничный сквер, они зашли на задний двор. Бабушка его еле шла, опираясь на плечо Андрея, а санитар, их сопровождающий был от чего-то очень напряжён. – Тут обождите. Там уже приехали. – Кто приехал? – Милиция. – а вот это уже не сулило ничего хорошего, поэтому Аня обеспокоенно переглянулась с парнями. Полина Филипповна всё пыталась выяснить, где же её Миша, но санитар на вопросы не отвечал, лишь отмахивался милицией – мол, они всё сейчас скажут. Аккуратно посадив старушку на скамью, девушка вместе с Маратом подошла к двери того помещения, куда их привели. На чёрной табличке белыми огромными буквами было написано слово «Морг». Дыхание перехватило, и Аня, с ужасом в глазах покосилась на брата, машинально схватив его за руку – Боже, только не это… Марат жестом подозвал всех остальных ребят, которые тоже уже всё поняли. – Пиздец… - прошептал Кирилл, так, чтобы бабушка Миши не услышала. Бедная женщина, её, наверняка, это убьёт. – Рот закрой, блин! – Зима злился, но пытался держать себя в руках. Из дверей морга вышел мужчина средних лет в тёмно-сером костюме. У него были усы и круглые очки на лице. Он оглядел всех присутствующих, задержав ненадолго свой взгляд на Ане, и, подойдя к бабушке, достал из кармана своё удостоверение – из милиции. – Ильдар Юнусович, старший оперуполномоченный при УВД Казани. Вы родственница? – Бабушка, Полина Филипповна. А где Миша? Этот Ильдар Юнусович, ничего не объясняя, повёл бедную женщину прямо в морг, а она всё ещё ничего не зная, тащила за собой эту банку с бульоном… он же голодный… Сердце у Ани сжалось – даже и представлять не хотелось, что сейчас будет с этой несчастной старушкой. И ведь ему было всего 14! Проклятая эта улица с её несчастными понятиями и правилами! – Ты точно не видел, кто? – все ребята стояли вокруг Кирилла, пытаясь выяснить детали произошедшего. Аня стояла чуть в стороне, думая обо всём. – Я ж говорю.. Главное, рожи знакомые. Где видел – хрен знает. Я же сразу на них прыгнул. – он говорил как-то сбивчиво, будто бы путался в деталях, но оно и понятно – стал свидетелем такого… И тут, они все услышали душераздирающий крик бабушки Миши, которая, по-видимому, наконец узнала в безжизненном теле своего единственного внука. Этот крик просто разорвал сердце, и Аня, уже не выдержав, заплакала: как же это всё было страшно… Несчастнейшая бабушка, бедный Ералаш – 14-летний ребёнок, которому следовало так долго жить… Хотелось думать, что всё это – ночной кошмар. Оперуполномоченный вывел рыдающую Полину Филипповну на воздух – бедная женщина безутешно плакала и кричала имя своего дорогого мальчика. Пацаны налетели на них, засыпая вопросами, а Аня быстро пристроилась рядом со старушкой, лишь пытаясь хоть не на много унять её боль. – Как случилось? – обеспокоенно спросил Марат. – Это ты мне скажи! – Ильдар Юнусович грубо толкнул его банкой с бульоном в плечо, и Марат, так же как и сестра, сел рядом с бабушкой Миши, легко её приобнимая. Этот милиционер подозвал Андрея пройти в морг, на что Турбо, как и всегда, начал пылить – почему его одного, а не всех, раз уж они все пришли вместе. – Я тебя обязательно опрошу. – сказал он Валере, закурив сигарету. – С каждым из вас будет беседа. По отдельности. – Казалось, он лично ненавидел всех группировщиков. – Ничего с ним не будет, слово пацана. Он забрал Андрея в морг, закрыв за собой дверь. Ребята продолжали стоять на улице, а Аня с Маратом лишь безуспешно пытались утешить бедную Полину Филипповну – её горю помочь было невозможно, поэтому Аня, будучи сама в шаге от того, чтобы не разреветься, просто сидела рядом с ней и глядела в пустоту. Это то, чего она всегда боялась, за что всем сердцем ненавидела улицы. То, что видела в своих ночных кошмарах, где ей виделись мёртвые Вова и Марат. Аня всегда с содроганием представляла то, что когда-нибудь уличные разборки могут закончится именно вот так. Она ещё никогда никого не хоронила, поэтому представлять подобное было очень страшно. Девушка всегда умоляла братьев оставить улицу именно по этой причине, но им же ведь не докажешь никогда. Те, кто идут на улицу, не думают, что боль от их потери остаётся на всегда в сердцах их близких с того самого момента, когда заколоченный гроб опускают в землю, и уже не проходит никогда. Она надеялась, что её братья когда-нибудь оставят улицу ради своей безопасности и нормальной жизни, но, лишь бы это «когда-нибудь» не наступило слишком поздно. – Его на остановке нашли. – сказал Андрей, выйдя из морга, и подошёл к ребятам. Турбо нервно курил, а Кирилл был очень дерганный и нервный. – Ты чë, предъявить мне что-то хочешь? Я всем уже всё сказал. Я был в подъезде. – Кирилл нервничал и очень заметно. – Чë ты дергаешься тогда? – Ну, там со двора выходишь, и остановка. Был там один, в петушке…– Он говорил какие-то спутанные факты: то он был в подъезде, то остановка рядом, то темно, то светло... Рожа знакомая, из разъездовских, кажется… Опять этот Разъезд! То драка с ними была, что Аня аж потерялась и в машине с Кащеем разъезжала, то с ним же столкнулась на дискотеке из-за встречи в разъездовским автором. – К Вове Адидасу пойдём, он всё решит. – сказал Валера, и спрыгнув с перил, потушил сигарету и собирался уходить: делать тут уже нечего.