Часть 11. Игла Кащеева

– Где кудрявая? – проговорил Вова, приходя в себя, когда его расположили на диване в подвале после возвращения из больницы. – Не знаю, какая кудрявая тебе нужна, но я здесь. – недовольно пробурчала Аня, склоняясь над ним и поправляя его голову на диване. – Пришёл в себя? – Надо ещё анальгин принести. – указал Зима Лампе, только что притащившему несколько ватников неизвестно откуда – в подвале было холодно. Они все – Турбо, Зима, Пальто и Аня с братьями были у себя в качалке, ожидая, когда же Адидас наконец придёт в себя. – Анют? Где мы? – Вова, ещё очевидно не совсем в себе, пытался понять, откуда здесь вообще сестра и почему он не в больнице. – Чë, очнулся, Вов? Там в больнице замес был – ответил ему Валера. – И мы тебя выписали. Марат зашёл в подвал с какими-то непонятными банками, в которых были соленья, и, увидев, что старший брат наконец-то очнулся, он искренне улыбнулся: – О, здорово! Ты как? – Господи, а это откуда? – Аня указала на эти самые банки, сомнительно на них покосившись. – И что это вообще? – А, это.. Из 17 квартиры вытащил. – А ты где был? – спросил Вова, вспоминая события прошедшего дня. – Когда набег был, я тебя чëт там не видел. – Та меня отец в машину затащил – в школе узнали, что я шапку украл. – обрисовывал всю ситуацию младший брат. – Хотел меня в Челны отвести, еле свалил. – А я после этого, когда искать тебя побежала, уже не нашла. Разминулись мы с тобой. – добавила девушка, вспоминая при этом их последний разговор, отчего сразу же помрачнела. Обида, несмотря не на что, всё равно скребла где-то неуловимо внутри. – Ну честно, Анька соврать не даст – я руку бы отдал, чтобы с вами быть! – она лишь театрально закатила глаза на эту пафосную реплику Марата: ну скажет тоже, хоть стой, хоть падай. – Ты нахрен нам без руки-то нужен? – сказал Вова, слегка разряжая обстановку, отчего все немного засмеялись. – Чет хреново.. Попить есть? – Вот, на, воды выпей – Аня быстро встала, наливая воду из чайника в кружку, и аккуратно придерживала её, помогая брату из неё пить. – Аккуратно только. – Ань, ты это.. – он попытался улыбнуться, но вышло это у него криво. – Я не прав был, тогда, дома. Не надо было так пылить. Извини. – Пацаны ж не извиняются. – она тоже попробовала улыбнуться, слегка придерживая Вову за руку. – Ладно. Считай, я простила тебя, раз уж я тут. Чтоб вы все без меня делали, я даже и не знаю… – и она уже искренне широко улыбалась, забыв про негатив: благо, была отходчивая. Они ещё немного провели время в подвале, прежде чем разойтись: Вове нужно было ещё отдыхать, да и время было уже позднее. Тем более, что обсуждать, в общем-то, было уже нечего – Равиля Исакова, из-за которого, собственно, всё и произошло в больнице, избил почти до полусмерти Андрей, без ведома своих старших. Турбо, как и всегда, начал выяснять отношения, но, благо, Вова, который всегда мог найти компромисс во взаимоотношениях в группировке, пресёк разгорающийся конфликт. Аня сначала даже и не поверила в то, что услышала – Андрей, такой приличный был мальчик… И тут такая жестокость.. Это не могло не пугать: жестокость – вот что могла сформировать улица у тех, кто туда приходил. И это больше всего настораживало девушку. Как бы эта самая жестокость, пусть и в начальных своих проявлениях, не утянула потом на дно, с которого потом не выбраться… – Хочешь, я с тобой посижу? – спросила она у Вовы, когда Валера и Андрей уже ушли, а брат решил остаться в подвале и провести здесь ночь. – Чего тебе тут одному быть, тем более, ты ещё не в том состоянии? – Да не, Анют, иди домой. Нечего тебе тут сидеть. И родителям мы что скажем, если они всех детей растеряют? – возражал брат. – Зима справится со всем, если что. – Ладно. Но я проверю утром обязательно, вы поняли меня? – Аня осторожно проверила, нет ли у Вовы температуры, прикасаясь к его лбу губами, и строго оглядела их с Вахитом, как бы обещая точно всё проверить. – Доброй вам ночи! Уже выйдя из качалки, она заметила Марата и Андрея, уходящих куда-то, и окликнула младшего брата: – Маратик! – он быстро сократил расстояние между ними, подойдя к сестре. – Вы сейчас куда? – У Пальто там репетиция какая-то, я щас с ним короче… Ань, ты это.. Можешь перед родителями прикрыть, я у Андрюхи на ночь останусь? Пожалуйста. – Ладно…– она сочувственно на его посмотрела и слегка потрепала по голове. – Только давай скоро домой. Отец отойдёт, не переживай. И они быстро распрощались, после чего, немного поглядев им в след, Аня медленно пошла в сторону своего дома, намереваясь поскорее очутиться в тепле: февраль уже заканчивался, но тепло и грядущая весна всё даже не думали приходить в Казань. ************ На следующий день Аня, по обыкновению, с самого утра была в институте. Отучившись на лекциях, она вместе со своими подругами Юлей и Яной вышла из здания института и сразу же заметила знакомую красно-рыжую машину. О, ну вот снова – тут как тут. Говори, не говори – её «нет» только раззадоривало Кащея, превращая их странное взаимодействие в какую-то игру, где оба они не могли произнести очевидное, то, что и так витало в воздухе. Оставалось это лишь признать. Аня, сразу заметив знакомого «ИЖа», оторопела: в последнее время о Косте она думала постоянно, а особенно, после ссоры с Вовой. Эта ссора как будто бы позволила ей, хоть не на много, но признать, что эти её постоянные мысли о нём возникают в голове не просто так. Ей хотелось думать о нём, хотелось размышлять, почему он именно такой… Где-то внутри, что-то подсказывало ей, что не такой уж он и страшный, каким хочет казаться. Что-то, да, есть против этого Кащея Бессмертного. Но это «что-то», как и полагается в настоящей сказке, «на конце иглы, что в яйце, а яйцо это в утке, на далёком острове Буяне…» Эту загадку Ане ещё гадать и гадать. – Ой, Ань, смотри! – указала Яна на эту самую машину, из которой вышла знакомая фигура в чёрном плаще. Костя, по своему обыкновению, смотрел прямо ей в душу. – Это, кажется, к тебе… – Царевна, а Царевна? Суворова! – он позвал её снова, не обращаясь по имени, отчего Аня снова залилась румянцем – ну вот сколько раз она просила её так не называть! Девушка без слов попрощалась с подругами, которые, мягко говоря, были удивлены такому-то «жениху» их подруги-тихони – мало кто в городе не слышал о таком авторитете, как Кащей, многие его откровенно боялись. И вот, среди бела дня у их института, он, собственной персоной. – Ты чего это здесь? – спросила она, всё ещё стараясь держать лицо. – Я, кажется, просила за мной не ходить. Особенно, на районе. – добавила она, слегка пряча улыбку, ведь долго гадала накануне – оставит он её в покое или нет? – Ну, ты просила, а я захотел. – Костя вновь использовал свой «кащеевский» взгляд, который так и сбивал девушку с толку. – Привык делать, что мне хочется. Но, как видишь, не на районе, а прям у института твоего. Или опять не нравится? – и в глазах у него снова заблестели эти его искорки, которые Аня видела всякий раз при их встречах. – Да не в этом суть… – она почувствовала смущение, особенно, когда всё это сейчас происходило на глазах у всего института. – Ты не мог выбрать другое место для исполнения своих желаний, а? Девушка снова попыталась выглядеть невозмутимо строго, но слегка румяные от смущения щеки вновь выдавали эмоции, вскипающие где-то глубоко внутри. Ох уж этот лис, заставит краснеть, а сам смеётся над ней! – Давай, садись в машину – подвезу! Так и быть, снова побуду личным суворовским кучером! – это, скорее, было не приглашение, а авторитетный приказ, дескать, он действительно делает, что хочет. – Или тебе ещё более особое приглашение нужно? Она слегка опешила от его напора, но продолжать ломать комедию перед всем институтом ей совершенно не хотелось – и так завтра же пойдёт слух, что к ней авторитет на машине приезжает. – А ты не боишься, что Вова увидит и тебе очень не поздоровится? Он тебя метр на метр ко мне зарекся не подпускать. – сказала Аня уже сидя в машине, когда они отъезжали от главного входа. – Мне, знаешь ли, уже досталось, теперь твоя очередь будет. – Он что-то тебе сделал? – отчеканил Кащей, как будто бы не слыша её угроз. На мгновение Ане показалось, что привычное его выражение лица и этот его слегка насмешливо-колкий взгляд резко сменились, но потом вернулись в своё изначальное состояние. – Нет, нет… Всё нормально, это так, семейные дела. – Аню это слегка вывело из колеи, и она подумала, что взболтнула лишнего, прикусив внутреннюю сторону щеки. – Дебил твой Вова! Как и пацаны – людских понятий не знают! И как по правилам улицы жить – тоже. Кто ж их, блять, просил на Хадишевских лезть? Ну вот пусть получают, что заслужили! – Кащей сразу же разозлился, вспоминая вчерашний инцидент, а Аня вспомнила слова Марата, что старший их не поддержал. Слов больше не находилось, в машине повисло напряжение, отчего дальше, вплоть до самого дома Суворовых, ехали в тишине. Девушка иногда поглядывала на напряжённое лицо Кости, размышляя, о чем он сейчас думал. – Спасибо, Кость, что подвёз – проговорила она, уже выходя из машины, когда Кащей припарковался у её подъезда. – Я пойду тогда, пока! И Аня вновь слегка улыбнулась своей этой тёплой благодарной улыбкой, какой улыбалась ему в тот вечер после драки в ДК. Кащею казалось, что так ему ещё никогда не улыбались. – Давай, Царевна, иди. – он тоже внимательно её рассматривал, задерживая взгляд на каждой чëрточке её лица, как бы изучая. – До встречи, надеюсь, скорой. Она ещё, будто бы, на мгновение задержалась, глядя в его тёмные глаза, а потом вышла из машины и пошла в сторону своего подъезда. Ещё немного постояв и посмотрев ему в след, девушка видела как Кащей повернул в сторону качалки, видимо, вновь собираясь устроить очередную встречу со своей «свитой». Вернулась домой она вновь с мыслями о нём в своей голове. Неужели путь к этой самой иголочке, что смерть Кащея Бессмертного, стал чуть короче, или ей это только кажется?