Часть 19. Бизнес открываете?

Девушка быстро добралась до квартиры, где её сразу же встретили все домашние, задавая параллельно тысячи своих вопросов. Но сейчас слушать это всё так не хотелось. Всё, чего хотелось – снова отправится к себе и думать о сегодняшнем дне. – Не, ну ты дура совсем? – отчитывал её Вова, встретив на пороге, и сразу же заметив её голые ноги. – Ты себя заморозить в конец решила? – Да что вы все ко мне с этими ногами прицепились?! Вам, что, заняться больше нечем: только меня отчитывать?! И она, раздражённо проговорив что-то себе под нос, удалилась в свою комнату. Она в последнее время очень подолгу была здесь, часто находясь полностью в своих мыслях. Сейчас она снова думала о Кащее: под её окном всё ещё немного постояла его машина, а после Аня увидела, как та уехала в сторону его дома. Их сегодняшний разговор… Он был.. Странным, и это мягко говоря. С одной стороны – было всё ещё так же паршиво на душе, толком ничего не прояснилось, а сам он даже элементарно не извинился! Будто бы ему решительно всё равно, что он там сделал и что чувствовала она. Но с другой – как-то сегодня Кащей вёл себя по-другому... Как минимум – заявился к семье, пусть и такой разукрашенный, даже цветы эти жёлтые, противные притащил. Ещё и к этим её голым ногам прицепился! Вот же сложный человек, черт ногу сломит прежде, чем поймёшь, что у него в самом деле на уме! Да уж, отделаться от него не получилось и, похоже, не получится уже никогда. Ну или в ближайшем будущем так уж точно. «Ты теперь, выходит, невеста моя» – вот уже перспектива, так перспектива… Хорош жених, ничего не скажешь! И ведь и вправду, вообще не как в сказке – не Иван-Царевич он от слова совсем. И самое главное – это единственный выход из всей сложившейся ситуации: ребёнка одна она не потянет, да и стыдно. А уж отец, с его белой и пушистой репутацией, лучше примет сквозь пальцы, какого никакого, но зятя, чем дочь мать-одиночку. Девушка, тяжело вздохнув, провела ладонью по своему плоскому животу, как бы вспоминая о том, что она вообще-то, беременна. Привыкнуть к своему новому состоянию было ещё очень сложно, несмотря на то, что её тело так и говорило ей об этом. Живота еще совсем не было – с трудом верится, что спустя время оттуда появится самый настоящий целый человек. Каким будет её ребёнок? На кого из них он или она будет похож? Наверное, ещё сегодня днём она бы, даже не задумываясь, хотела бы, что на неё, чтобы как можно меньше соприкасаться с личностью его или её отца, но сейчас… теперь это крошечное существо под её сердцем уже точно связало их друг с другом. – Анька, не спишь? – раздался тихий голос её младшего брата из дверного проёма, где он стоял вместе с Вовой, намереваясь к ней зайти. – Можно к тебе? – Ладно, давайте, проходите. – она приподнялась, освобождая место рядом с собой. Братья выглядели достаточно весёлыми, только вот Вова, как и всегда в последнее время, был мрачнее тучи. – Ну что вы? – Ты как? – обеспокоенно поинтересовался Вова, но все-таки попытался натянуть улыбку. – Как чувствуешь себя? – Нормально. – ответила она, и в принципе, не врала. Чувствовала физически она себя достаточно неплохо. – Жить можно. – Ты с ним говорила? – всё ещё толком не зная, как грамотно начать говорить на эту тему, просто прямо спросил старший брат. – Чë он вообще приперся сюда?! Ему после всего того, что он сделал, вообще заявляться сюда нельзя. – снова, так и рубя с плеча, возмущался Марат. – Марат, харе! Че ты пылить сразу начинаешь? – пытался остановить его пыл Вова, хотя он сам, тоже не сказать, что был доволен всем происходящим. – Марат... Понимаешь, всё не так уж и просто… – Аня понимала, что судьба её уже во многом предрешена, поэтому смысла бегать от неё не было. – Теперь Кащей, вернее, Костя… Он… – То, что батя сказал – правда? Вы жениться собираетесь? – Да... Это правда. – всё ещё не до конца в это веря, тихо произнесла Аня. – Вот, завтра приедет, будем обсуждать нашу свадьбу, которая должна состояться. – Не, это неправильно всё. – протестовал Марат, который и так на дух Кащея не переносил, а тут ещё и после всего, что было. – Я руку ему не пожму. И за стол с ним не сяду. Не по понятиям это. Аня обессиленно опустила глаза, не зная, что ей на это ответить. Она и сама понимала, что неправильно. И что не делается так: нельзя семью начинать с обмана, обид и боли. Не так всё это представлялось ей в детских мечтах. – Маратик, пойми, – продолжала она, понимая, что всё это в любом случае ждёт её семью, поэтому избежать такого разговора было невозможно. – Это всё очень серьёзно, понимаешь? Не просто так: он – отец моего ребёнка. И я не вправе лишать их друг друга. – Ты его хоть любишь? – тихо, видимо тоже подбирая слова, спросил Вова, зная, что этот вопрос был очень сложный для его сестры. – Или согласилась, потому что отец так сказал? – Я… Я не знаю. – честно ответила девушка. Она ведь и вправду не знала ответ на этот вопрос: тогда, до той ночи, казалось, что да, любила. После – точно нет. Сейчас… Сейчас было пусто внутри, и до сих пор – очень обидно. Обидно за себя, за него, что он вот такой оказался, за их ребёнка, которого, по сути, никто из них не хотел… – Да какая всё равно уже сейчас разница? Надо как-то жить с тем, что есть. Она подняла на них свои печальные глаза, но старалась улыбаться – то ли, чтобы их ободрить, то ли для самой себя, чтобы с ума от печали не сойти и искать, хоть какие-то, но плюсы. – Да и вы же сами знаете, что будет, если все узнают, что он мной воспользоваться и бросил как последнюю подстилку какую-нибудь. И что будет и со мной, и с вами. – продолжала она свои рассуждения, с которыми было невозможно не согласиться. – Да и быть матерью-одиночкой – то ещё клеймо, отец этого не вынесет... – Всё-таки, отец на этом настоял… И как он согласился, учитывая, в каком виде Кащей сегодня приперся к нам после того, как я ему фанеру снес? Аня легко усмехнулась на эти слова брата, вспомнив, и вправду, в каком виде сегодня Кащей к ним заявился. И то, с каким выражением лица отец сидел и смотрел на него всё время, пока он был у них дома. – Отец говорил, про то, как важно, чтобы ребёнок родился в полной семье, как необходимо, чтобы я была не одна с такой-то ношей… – вспоминала девушка, то, что говорил сегодня Суворов старший на кухне. – На самом деле, ему не это всё важно. Ему лишь бы сотрудники его завода не смотрели косо в его сторону, и все наши родственники не шептались потом – мол, хороша у него дочка, нагуляла непонятно от кого и повесила на шею! Знаю я, что это всё значит… Братья молчали: нечего на это было ответить. А вот Аня, прекрасно всё понимая, продолжала, как не в чем не бывало, как будто говорила самые обыденные вещи в своей жизни: – А, и свадьбу надо сыграть как можно скорее, пока живот на нос не полез. Чтобы, не дай Боже, какая-нибудь тётка из Челнов, которую я раза три за жизнь видела, не догадалась, что, оказывается, свадьба-то по залету! Вот, дорогие мои, как это всё работает! Девушка, выпалив это почти на одном дыхании, быстро затихла, создав неловкое затяжное молчание: говорить что-то против этого смысла не было, как и дополнять – особо тоже. Всё, что она говорила – по сути, было чистой правдой. Но тишину решил прервать, наконец, Вова, с энтузиазмом и относительной веселостью в голосе, проговорил: – Слушай, Ань, а че ты тут лежать будешь целый день киснуть? Давай с нами завтра, бизнес открывать! – Чë?– удивлённо проговорила девушка, поднявшись с кровати, и уставилась на братьев. – Какой такой бизнес вы открываете? – А вот увидишь завтра. ************ Аню, действительно, как ей и обещали вчера, братья взяли на открытие их гениального бизнеса. Девушка решила, что ей и вправду не стоит всё время находится дома – Диляра говорила, что беременность – не болезнь, и даже её сильный утренний токсикоз не является поводом для постоянного лежания в кровати. Да и что уж тут говорить – она просто ужасно соскучилась по социуму, желая выйти и пообщаться хоть с кем-нибудь. Хотя, чувство морального опустошения после всего произошедшего, всё ещё не покидало её. Тем более, Универсам, которых она очень любила, считая своими друзьями, и, конечно, тосковала по ним за всё это время, про её «интересное положение» знать были не должны – дома они решили, что Аня пойдёт за Кащея, а там дальше видно будет, лишь бы не сыскать славу вафлерши на весь район. Но, к счастью, сейчас ничего видно не было, и если никак на этом не акцентировать внимание, никто и не догадается. Главное, наконец-то хоть с кем-нибудь увидеться и пообщаться. – Так, а видак вы откуда взяли, чтоб салон-то открывать? – спрашивала она, когда уже, наконец, со всеми встретившись, шла по направлению к комиссионному магазину, где и планировали ребята свой гениальный бизнес открыть. – И с чего вообще взяли, что вам помещение это дадут? – Всё будет, Анка, даже не сомневайся. – рассказывал Зима их «во истину гениальные предпринимательские планы», безоговорочно веря в их успех. – Всё будет в лучшем виде! – Для этого всего у нас есть особое средство. – заговорчески проговорил Вова, который шёл весь при военном своём параде, в форме, и самодовольно поправил свои усы. – Так что, да – всё будет. – Ну не знаю, не знаю… Что-то как-то это всё сомнительно выглядит. – оценивающе проговорила Аня, рассматривая видак, который тащили Турбо и Пальто, показавшийся девушке смутно знакомым. – Думаете, кто-то поведется на эти ваши стрелялки с Брюсом Ли и деньги за это будет отдавать? За то время, пока её на «улице» не было, много что произошло. Маратик, например, вроде как снова начал общаться со своей Айгуль, с которой был некоторое время в ссоре и начал ходить в новую школу, после того инцидента с шапкой. У Андрея, к которому Аня, честно сказать, прикипела, маму в больницу забрали, психиатрическую, что не могло её, эмпатичную натуру, не расстроить: сын группировщик – не завидная участь для любой матери, поэтому Светлану Михайловну стало очень жалко. И жалко Юлю, мелкую сестру Андрея, который в упор не видит, или не хочет видеть, что идёт он не по тому пути. И все вокруг него ему это говорят, а он не слышит, не внимает… Как бы потом совсем поздно не стало, так, что уже не исправить ничего. Аня сразу же подумала о том, что и сама скоро станет мамой, и что совсем бы не хотела быть на месте мамы Андрея – страшно это всё, и время сейчас страшное. Она вчера подслушала, как отец с Дилярой после разговора с Кащеем шептались у себя – дескать, не время сейчас для свадеб, детей… Черт знает, что их всех ждёт, определённости нет никакой. Девушка и сама это понимала, но… Что есть, то есть, и как-то надо с этим смиряться. Они пришли в тот самый комиссионный магазин, где ребята ещё зимой свистнули кепки-сеточки – Аня сразу узнала и продавщиц и сам магазин. Они зашли первые вместе с Вовой, Маратом и Андреем, чтобы, собственно, получить помещение. – Я звоню в милицию! – быстро проговорила одна из продавщиц, быстро подозвала вторую, когда они заявились в магазин, а она их, конечно же, узнала. – В этом нет никакой необходимости. – со всем своим обаянием произнёс Вова, одергивая продавца от телефона. Вот же лис! Аня театрально закатила глаза, мол, знает она все эти уловочки – конечно, он, такой весь из себя видный, да ещё и при полном параде. Конечно тут любая растает. – Я знаю, эти молодые люди причинили вам материальный ущерб. И ребята хотели бы загладить свою вину. Ребята? Конечно же – идеальная схема! Марат и Андрей, всем своим видом показывающие своё раскаяние, хотя, впрочем, Аня им и на йоту не поверила, протянули продавщицам, которые уже, разинув рты, полностью погружались в чары её старшего брата, несколько рублёвых купюр. – Так же, от себя – небольшой сюрприз, – продолжал свой спектакль Вова – Торт «Сказка». В знак, так сказать, моего уважения. Аня усмехнулась про себя – конечно же, от себя. А ведь это была её идея – преподнести торт. Она ведь тоже, женщина, и в некотором роде, разбиралась в этих всех вещах лучше парней. Хотя, Вова и без того бы шикарно управился. – На сколько я знаю, второе помещение у вас вон там вот – Вова указал на соседнюю дверь, где стояла Аня. – Пустует, не так ли? И конечно же, всё удалось. Хотя, признаться, девушке вся эта идея показалась сомнительной. И видак этот, и комиссионка, и в принципе, этот самый бизнес. Но пока шло всё довольно гладко – вон, как расплылись эти женщины от вовкиного обаяния – может и с бизнесом этим что-нибудь, да получится. Всяко лучше, чем забивы устраивать до смерти. Помещение это было совсем не большим, но представляло собой самый настоящий склад – столько мусора, всякого хлама и километровый слой пыли. Похоже, тут действительно очень давно никто ничего не делал и помещение было бесхозным. Да уж, работы предстояло много, и ребята, а после того, как удалось полностью договориться, сюда зашли уже все, будут тут долго приводить всё в порядок. Аня была и рада, что её позвали – не сказать, что она любила домашние дела, скорее, наоборот, и совсем мало что делала обычно, но сейчас была рада и такому делу. Надоело уже в кровати валяться целыми днями. Ребята выносили всё тяжёлое, освобождая пространство, старшие впрягали скорлупу, на что Марат и Пальто недовольно кривили лица. Но что уж поделать – «дедовщина» была здесь не хуже армейской, кому ж захочется драить полы. – А ты что же, – усмехнулась Аня, ополаскивая тряпку в ведре с водой, чтобы протереть пыль, и обратилась к Вове, который отправил Зиму намывать пол. – Нихрена делать не будешь, раз старшим заделался? – А тебе всё расскажи! – Ой, ну-ну. – и она, шутя, бросила в него тряпкой, впервые искренне смеясь с того самого дня. – Тебе лишь бы как кот Чеширский улыбаться и истории свои невероятные разгонять! И они действительно проводили время очень даже весело. За работой время шло быстро – пацаны таскали вещи, мебель для будущего салона, заклеивали окна, Аня помогала им всё расставлять, правда, только командуя, ибо Вова следил, чтоб она ничего тяжелее тряпки половой не поднимала – ворчал, но старался заботится, как умел. Сам при этом он особо ничего не делал – лишь сидел и по-хозяйски делал вид, что такой важный руководитель, или продолжал очаровывать тех самых тёток продавщиц, что охотно соглашались вешать его лапшу себе на уши. – Господи, откуда вы телек притащили? – удивлённо всплеснула руками девушка, когда младший братец с Пальто затащили здоровый телевизор. – Украли что ли опять у кого-то? – Та не, это мы из дома Андрюхи. – пояснил Марат. – Заработаем, новый купим. Скоро. – Аккуратно его ставь! Иногда ребята напоминали Анне больших детей – ну вот ей-богу! Даже нарисовать плакат с объявлением не могут. То им цвета грустные, то хрень полная. И вот лишь бы подраться – только повод дай. – Да уж… – сказала Аня, придирчиво оглядев плакат, который в итоге дорисовывал Лампа, после того как Турбо с Зимой в очередной раз из-за него поцапались. – Совсем у вас чувства вкуса нет. Всё за вас переделывать надо! – Та это у него цвета грустные! – Да это у тебя хрень полная! – Так, всем тихо! – авторитетно заявила она, когда новая волна возмущений начала вскипать, деловито при этом, беря кисть и краски. – Хрень и так, и так, поэтому я всё переделаю. ************ Вечером, когда насыщенный, и вполне успешный, день завершился, принеся ребятам даже первый небольшой заработок, Суворовы, очень даже довольные, заявились домой. Аня даже поймала себя на мысли, что вообще не думала ни о чем плохом, чувствовала себя как раньше – беззаботно, радостно и легко. Побольше бы таких дней в последнее время – так их не хватало в этой череде серых, грустных, слезливых и слишком шокирующих. Их встретила Диляра, по обыкновению, приготовив вкусный ужин, но Вова сразу же отказался – быстро сменил одежку и куда-то намылился. Аня заметила, что он прихватил с собой женские колготки, так что явно не к пацанам. Хитро смерив его взглядом, она ничего ему не сказала, но прекрасно поняла, куда так спешит её старший братец. Так что, ужин состоялся у неё в компании Марата и родителей, которые были всё ещё очень удрученными после вчерашних событий, особенно отец. Но хороший день не мог быть таковым до конца – уже под конец ужина раздался громкий звонок в дверь, и Аня сразу же поняла, кого это к ним принесло: обещал же… – Кто это? – удивленно проговорил отец, отрываясь от своей тарелки. – Это ко мне, наверное. – быстро сказала Анна, резко вставая со своего места, уже ожидая увидеть его за дверью. – Пойду встречу. И в дверях, действительно, стоял он – Кащей. Сразу же увидев её, когда она открыла перед его носом входную дверь в квартиру, с его лица сползла дежурная улыбка, видимо, заготовленная для её мачехи, а взгляд устремился в её глаза. – Ну, заходи, раз пришёл. – медленно проговорила девушка, всё же впуская его домой. – Вот, разувайся и проходи. Она всё ещё избегала с ним прямых контактов. Боялась. Всё ещё было очень неприятно, там, где-то глубоко внутри. Сразу же его увидев, в сердце будто бы кольнуло, и девушка ощутила прилив негативных эмоций, впервые за этот день. – Постой, Снегурочка.. – медленно и достаточно тихо проговорил Кащей, останавливая её, когда Аня уже почти зашла на кухню, не дождавшись его. – Я кое-что тебе принёс. Девушка остановилась и повернулась на него, заметив у него в руках достаточно большой сверток – бог знает что у него там. Удивлённо взметнув бровями, она как бы задала вопрос – мол, что это он притащил, хотя самой ей было, в общем-то всё равно. – Тебе понравится, обещаю! – достаточно оптимистично, и вполне самонадеянно, произнёс он, медленно разворачивая содержимое его «посула». – Ты же Снегурочка у нас, вот, будет что Снегурочке теперь носить. И через мгновение, словно по новогоднему волшебству, в руках у Кости оказалась роскошная белая, будто бы с жемчужным отливом, длинная шуба – точно, натуральная, из норки. Полнейший писк моды, с объемными рукавами, цельная, не из кусков – такая, наверное, стоила несколько рабочих зарплат и найти такую можно было только у фарцовщиков. Аня обожала красивые вещи, всегда достойно, даже при страшном дефиците, одета была с иголочки, но эта шуба… Такой у нее не было никогда. В эту секунду ей показалось, что дыхание у неё так и сперло, но она быстро попыталась прийти в себя – мало ли, подумает ещё, что она купится на шмотки! – Костя… Это… – девушка была готова рот от удивления раскрыть – на столько это было неожиданно, и при том – роскошно и очень красиво, но быстро себя одернула. – Я не возьму, это очень дорого. – Да, ну тебя! Кончай тут комедию ломать, Суворова! Тем более, ты невеста моя, а моя невеста только в лучшем ходить будет. – Нет, нет… Это, не стоило.. – она всё ещё пыталась отнекиваться от такого шикарного подарка. – Сейчас следовало бы более разумные траты… – Ань, ну кто там.. – в коридор, видимо уже сильно заждавшись Аню и гостя, вышла Диляра, но, как только заметила, что в руках было у Кащея, тоже едва не застыла на пороге. – Какая красота! – Здравствуйте. – поздоровался Кащей, всё ещё пытаясь выглядеть относительно прилично. – Вот, не научилась ваша Анна подарки принимать, оказывается. Я ей шубу, вон, какую принёс, а она «не возьму, не надо было». – Костя, я.. – Аня поняла, что уже от шубы ей не отвертеться, и смотрела то на Кащея, то на Диляру, что довольно смотрела на них двоих – ну надо же, такой дорогой подарок, значит серьёзный жених! – Диль, ты не подумай… – А у нас она просто скромная, вы, Костя, не думайте. – Диляра подошла к Ане, мягко беря её за плечи. – Ну что же ты? Посмотри, какая красота! Тебе так пойдёт, я уверена! Аня ещё раз посмотрела на Кащея, прежде чем дотронуться рукой до мягкого меха, из которого была сделана шубка – и вправду, очень красивая. Как у самой настоящей Снегурочки, это уж точно. Наверное, она подойдёт к белому платью, которое ей предстоит надеть. – Ну, давай, примерь же скорее! – в предвкушении говорила Диляра, уже представив падчерицу в этой роскошной вещи. – Давай, давай. И покажись нам всем. Давайте, Костя, проходите! Вы ужинать будете? – Нет, откажусь. – проговорил Кащей, отдавая шубу Ане, намереваясь её скорее в ней увидеть. – Но за предложение благодарю. И они ушли на кухню, где, как слышала девушка, Костя здоровался с отцом и Маратом, который, наверняка, кривил лицом и всем своим видом показывал, как ему не нравится его будущий родственник. Аня быстро накинула на себя шубу, которая, как и оказалось, была достаточно тяжёлой. Длинная, почти до середины её икр, белоснежная, но отдающая каким-то блеском, как будто бы, из снега, самая настоящая снегурочкина шуба.. Она была очень красивой в ней, будто бы специально под неё шили. И вот как он так угадывает? Зачем притащился, что, надеется так шубами и побрякушками, прощение вымолить?! Ну уж нет – её так просто не купишь, она ни одна из этих его дешёвок, готовых отдаться за любую тряпку! Девушка оглядела своё отражение в зеркале в коридоре и осторожно шагнула на кухню. – Ну как?