Эпилог

– Ну, Ваань, давай уже скорее! Я замёрзла! – быстро проговорила молодая хорошенькая девушка лет двадцати на вид, стоя у здания небольшой кофейни, и пыталась заставить двигаться чуть побыстрее своего спутника – молодого человека, может быть чуть старше её, в сторону припаркованной белой иномарки. – Ну что же ты! У меня у деда юбилей вечером, опаздывать мне никак нельзя. – А чë, тебе обязательно идти? Может ко мне поедем, а, Насть? – многозначительно улыбаясь, протянул этот самый её спутник, когда они уже сидели в машине и ехали в сторону дома девушки. – У меня родители как раз уехали… – Ты дурак что ли, нет конечно! – смеясь и пряча застенчивый румянец, весело ответила ему она. – Это семейный праздник, такое пропускать нельзя. Хочешь, чтобы потом отец и тебе, и мне головы пооткручивал? Он это может, знаешь ли! – Ой, да что мне твой отец… Вот увидишь, когда я к тебе приду к твоим родителям знакомиться, они сразу же растают от того, какой же все-таки я у тебя идеальный. Лучший выбор их дочери! – Ага, как бы не так, идеальный ты мой! – снова рассмеявшись, ответила она ему и быстро оставила маленький поцелуй на губах, когда они припарковались у её подъезда, который быстро перерос в глубокий и очень интимный. – Ну всё, всё, всё! Прекрати, Вань! Девушка быстро оторвалась от молодого человека, оглянувшись по сторонам – не видел ли кто, как он её «зажимал» у машины – в прошлый раз это вылилось в часовую лекцию отца о том, что это за непонятный контингент таскается с его девочкой. – Ну всё, я пойду. Пока! – бросила она ему, уже забегая в подъезд, когда заметила время на часах: она, действительно, уже опаздывала. – Люблю тебя! – Пока, Насть! Я тоже тебя! – она одарила его вновь своей искренней улыбкой, и наконец, скрылась в подъезде. – Я дома! – заявила Настя, когда быстро забежала с мороза в тёплую квартиру, и спешно стаскивала с себя верхнюю одежду, надеясь, что у неё будет ещё время, чтобы собраться перед отъездом к деду на юбилей. – Простите, что задержалась. Вы ещё не готовы, я надеюсь? – С кем это ты там зажималась у подъезда? – услышала она за своей спиной знакомый низкий голос отца и подскочила от неожиданности. – Опять непонятно кто за тобой таскается? – Пап, ну... – девушка медленно повернулась в сторону своего отца, и, пряча глаза, пыталась сдержать улыбку: каким бы он строгим быть не пытался, на самом деле очень многое ей позволял. – Не непонятно кто, а Ваня. Мы встречаемся, между прочим. – Я тебе дам сейчас тут: ну вы посмотрите на неё – встречаются! – Ну пап, ну что же ты… – девушка подошла чуть ближе, и словно кошка, стала ластиться перед отцом, прижимаясь к его плечу. Впрочем, он сам, по обыкновению строгий и принципиальный, перед дочерью, как тот самый Чеширский кот, становился мягче и спокойнее. – Чего ты снова злиться начинаешь? Ваня он... Он хороший, ничего плохого мне не сделает… – Костя, отстань от ребёнка! Чего ты опять пристал? – из комнаты вышла мать семейства, смерив своих домашних слегка недовольным взглядом. – Так, товарищи, вы время видели? Диляра пораньше просила приехать, а мы уже не то что пораньше, ко времени опаздываем! Быстро отлипнув от отца, девушка поспешила удалиться к себе, так как ей нужно было успеть собраться, а времени было не так уж и много. Немного оглядев родителей с ног до головы, она скрылась за дверью в свою комнату, оставив их двоих наедине друг с другом. – Ну, что ты опять? – женщина подошла ближе к своему мужу, строго смотря на него, но, впрочем, почти не скрывала снисходительной улыбки на своём лице. – Я сколько уже раз тебе говорила оставить её в покое на счёт парней? – Не, ну а что? Таскаются за ней непонятно кто! – Костя, хотя порой всё же Кащей, несмотря на то, что давно так уже не назывался, по вопросу так называемых «женихов» единственной дочери был непреклонен – всё они были не те, не такие, да и вообще, рано это всё ещё ей, не доросла ещё. – Да и все эти «любови» не к чему! Пусть лучше, вон, учится... – Наша девочка уже выросла, если ты не заметил… – улыбаясь, проговорила Аня, или, всё же, Анна Кирилловна, как к ней чаще сейчас обращались. – Дай ей самой во всём разобраться, не будь слишком строгим. Да и это у тебя очень плохо получается. Она весело хихикнула, когда он возмущённо закатил глаза на это её замечание, ведь, спорить с ней было почти бессмысленно – каким бы он в жизни не был, с дочерью делался совсем другим и быть абсолютно строгим с ней было практически невозможно: она, будучи его единственной дочерью, принцессой, что получала всё, чего хотела, росла в атмосфере всеобщего обожания, в особенности именно от него. – И все-таки. Этот.. Иван, или как там его… Мне он показался каким-то слишком несерьёзным. Ещё и машина, ты видела, на чем он ездит?! – Ну хватит.. – женщина аккуратно провела рукой по его груди и поправила воротничок рубашки, чтобы тот стоял ровно и красиво. – Мы с ним еще толком не знакомы, не стоит делать поспешных выводов. Настя уже взрослая, сама разберётся с кем ей гулять. – она запустила пальцы в его беспорядочные, чуть отросшие кудри и потрепала по ним, заметив не так давно появившиеся седые пряди. – Я, кажется, просила тебя подстричься. – Просила. Но я был занят на работе. – Костя перехватил её руку, поднеся к своим губам, и оставил небольшой поцелуй. На пальце блестел его недавний подарок – кольцо в честь их двадцатой годовщины совместной жизни. – Чуть позже заеду. – Всё, хватит… – Анна осторожно выпустила свою руку из его хватки, и, быстро глянув на часы, располагавшиеся в коридоре, снова приняла своё строгое выражение лица. – Так, между прочим, тебя тоже касается то, что мы, вообще-то, торопимся! Ты готов? – Я готов всегда. – невозмутимо ответил Кащей, всё ещё смотря на неё, свою дорогую Снегурочку с задорными искорками в глазах: сколько бы лет не прошло, чего бы они вместе не прошли, какой бы быт их не настиг, всё равно периодами она вызывала в нём всё те же эмоции, что и двадцать лет назад. В том, уже таком далёком, 1989-ом… – Это к вам, Анна Кирилловна, такой вопрос у меня. – Так, всё! – она вспыхнула, как делала это почти всегда, когда поймала на себе его многозначительный взгляд, с которым он рассматривал всё ещё не снятые с её волос бигуди и незаконченный макияж. – Вы меня тут все отвлекаете! Уже совсем поздним вечером, когда их небольшая семья вернулась к себе после шумного празднования юбилея главы семейства Суворовых, и, по совместительству, отца нашей Анны Кирилловны и деда её дочери, они, медленно растекаясь по своим комнатам, готовились отправится ко сну. День, как и вечер, был очень длинным и насыщенным, отчего усталость валила с ног. – Милая, ты не спишь ещё? – Аня, постучавшись в спальню к дочери, всё же обнаружила её не спящей. – Я зайду? – Да, проходи. – девушка сидела перед зеркалом, нещадно проводя тяжёлой расчёской по своим непослушным, торчащим во все стороны, волосам, надеясь хоть как-то привести их в порядок, но всё было тщетно – она обладала пористыми, кудрявыми и очень объемными волосами почти чёрного цвета, отчего ухаживать за ними было похоже на пытку. – Ай, да чтоб тебя! – Тихо, не кипятись. Дай мне. – женщина села рядом с дочкой, забрав у неё расчёску, и принялась аккуратно разбирать руками непослушные пряди. У неё это всегда получалось значительно лучше, ведь, она и сама уживалась с такими же. – Ну, вот так лучше, правда? – Боже, как же с ними тяжело! Это самое настоящее проклятие – такие волосы! – Ну, не надо так… Это всего лишь кудри. – она продолжала умело орудовать расчёской в руках, не без восхищения глядя на дочь через зеркало: она у них с Кащеем получилась на редкость хорошенькой, и, несмотря на то, что больше была похожа на отца, так, что Марат до сих пор шутил, мол, сестра его мимо проходила, все-таки имела какое-то очарование, доставшееся и от матери. Впрочем, под стать эффектной внешности, Анастасия обладала не столь уж лёгким характером. Уверенная в себе, она была столько же настырна и упряма, ко всему прочему, ещё и несколько избалованная, чему очень даже поспособствовал её любимый папа, к которому девочка была так привязана. – И они тебе так подходят. Такая ты у нас красивая! Они ещё несколько мгновений сидели просто молча, каждая погруженная в свои мысли. Аня сосредоточено разбиралась с причёской дочери, а Настя задумчиво смотрела на то, как её мать расправлялась со всем этим хаосом. – Мам, слушай… – девушка первая нарушила затянувшееся молчание, подняв свои тёмные, слегка задумчивые глаза, и обратила на себя внимание. – Мы можем поговорить? – Конечно. – женщина, всё ещё не отрываясь от своего дела, подняла свои глаза, готовясь слушать. – Извини, что днём не было возможности поговорить, сама понимаешь – мы опаздывали… – Ничего. – Настя шумно выдохнула, думая о том, как следует начать разговор. Не то чтобы у неё с этим были проблемы: они часто с мамой обсуждали все возможные темы, и были достаточно близки, но… сегодня что-то мешало, и это что-то уже некоторое время беспокоило девушку. – Мам, ты же знаешь, мне очень давно уже нравится Ваня. И я тоже ему.. Вроде бы как. – Ну и? Знаю, конечно. – Оторвавшись от волос, Аня вновь посмотрела на дочь через зеркало, ловя её взгляд. – Он, судя по всему, парень неплохой. Ты когда его к нам знакомиться приведешь? – Не знаю… Просто, мам, понимаешь, вдруг папа его не одобрит? – Милая, ну ты же знаешь папу. – женщина слегка улыбнулась, вновь подумав о своём муже. – Это же он так, для вида ворчит. Он же как лучше хочет, чтобы рядом с тобой был кто посерьёзнее, более ответственный, не абы кто… Но если ты уверенна в нём, то можешь смело приводить, мы будем ждать. Ничего, помучает наш Кащей Бессмертный твоего Ивана-царевича и отпустит. И то, чисто символически! Они обе рассмеялись на эту её реплику про Кащея Бессмертного, что значительно разрядило обстановку. Настя мало знала подробностей про молодость её родителей, от чего отца её иногда называют Кащеем, по старой памяти. Она, конечно, помнила своё не самое простое детство в девяностые, но не сказать, что семья их жила как-то бедно: родители всегда старались для неё, поэтому, зачастую, всё, что было нужно, да и сверх того, у неё было. – Просто понимаешь, я.. Я как будто бы к Ване.. Даже не знаю, как описать это всё правильно… – Настя вновь продолжила их разговор, вспомнив о своём молодом человеке. – Я к нему как будто бы чувствую что-то другое, не как до этого было. – Ты влюблена. Это нормально. – Аня вновь улыбнулась, невольно подумав о себе в том же возрасте, что её дочь. Казалось, 19 лет ей было так давно, а вроде бы – только вчера. – И возможно, именно к нему ты чувствуешь более серьёзные эмоции, по сравнению с другими парнями. Это тоже нормально. Возможно, он тот самый, кого ты захочешь видеть рядом с собой. Но возможно и нет. Кроме тебя самой на этот вопрос тебе никто не ответит. – Ой, мам.. Это всё так сложно – эти ваши отношения! – девушка раздосадовано всплеснула руками, и повернулась к матери, чтобы иметь возможность видеть её лицо. – Вот как ты поняла, что папа – тот самый именно для тебя? Женщина не сразу нашла, что ответить: тут так сходу ведь и не скажешь... Один лишь Бог, да и они сами, знали, чего им это стоило – понять, что такое «быть вместе» и «семья». Да и тем самым для неё, Снегурочки, Кащей стал тоже далеко не сразу… Она вздохнула, мысленно пробежавшись по всем тем воспоминаниям, что хранила ее память все эти двадцать лет, и, наконец, произнесла: – Знаешь, ты права. Это всё очень сложно. – она смотрела в глаза своей дочери и видела перед собой глаза её отца – настолько они были похожи. – Мы поняли это не сразу. Но жизни своей уже представить друг без друга не могли…