Эпилог

      Гермиона встряхнула плечом, выскальзывая из своих воспоминаний о последнем вечере в Хогвартсе.       Она помнила его до мельчайших подробностей. Как неутомимо прощалась с Люциусом ещё несколько раз, как он подарил тот кулон, что сегодня украшал её шею. Как обнимала Снейпа, который сдержанно предложил ей не стесняться и писать ему почаще о своих успехах и провалах. Обещал поддержку, что было для Грейнджер очень ценно, словно в лице директора она обрела родителя. Как дарила очки Гарри Поттера Рону, прося сохранить их в память об их дружбе, а друг чуть не расплакался.       И как напоследок горячо целовала Люциуса на глазах у всего Хогвартс-экспресса… — È carnevale, signorina! Sorrida! Lei è bellissima! — услышала она громкий смешливый голос пробегающего мимо яркого Арлекино.       За ним следовала такая же развесёлая толпа в масках. Они пели какую-то забавную итальянскую песню, сливаясь с остальными весельчаками на площади Сан-Марко.       Венецианский карнавал был в самом разгаре. Гермиона с улыбкой оправила короткую юбку своего недорогого, но симпатичного наряда ведьмы из тёмно-синего бархата, покрытого золотыми звёздочками. Образ завершали остроконечная шляпа и смешные ботинки на шнуровке с загнутыми кончиками. Мило и скромно, как она и хотела. Чтобы не сильно выделяться в толпе.       Грейнджер торопливо направилась вперёд по площади, умело огибая гуляющий народ и фотографирующихся туристов. Несмотря на то, что праздник шёл уже третий день, она всё время восхищалась красотой встречающихся на пути карнавальных костюмов и разнообразию масок.       Сжав покрепче свою сумку, где прятался очередной её проект, принятый на ура коллегией зельеваров, Гермиона протиснулась в заполненное посетителями «Caffe Florian». Выпивать чашечку вкуснейшего горячего шоколада в этом заведении стало для неё традицией. Особенно после нелёгких презентаций. Не все волшебники в итальянском сообществе принимали её с распростёртыми объятиями, иногда приходилось сражаться, как львице, доказывая, что она достойна признания.       Получив свой шоколад и круассан с прослойкой из свежих ягод, Грейнджер выбралась обратно. Мест за столиками на улице не было, но она и не хотела сидеть. Повернулась к собору Сан-Марко и принялась наслаждаться перекусом, любуясь старинной красотой окружающей архитектуры.       А вокруг буйствовал праздник — кто-то пел, кто-то устраивал огненное шоу, художники рисовали, люди смеялись или кружились в танце. Мимо прошли несколько человек в масках «Чумных докторов». Со смехом позировал толпе бородатый «Звездочёт», похожий на Дамблдора. «Красная шапочка» о чём-то задорно болтала с мужчиной в маске «Серого волка».       Гермиона проглотила последний кусочек и зависла взглядом на проходящем мимо неё священнике в длинной чёрной сутане и бесстрастной белой маске-бауте. Повеяло знакомым парфюмом… — Люциус? — прошептала ведьма, не веря своим ощущениям.       Длинные платиновые волосы, широкие плечи, высокий рост, походка… Как же похоже на него! По её коже пробежали мурашки и она чуть не выкрикнула его имя во весь голос.       Грейнджер отставила стакан на ближайший столик и бросилась догонять мужчину, чтобы удостовериться в своей правоте. Она не могла ошибиться!       А если и могла, то кто её осудит? Прошло почти семь месяцев, как они виделись в последний раз. Гермиона могла бы в любой момент сорваться в Хогвартс и всё бросить, но не делала этого. Она хотела доказать Малфою, что сможет добиться всего, что задумала. Чтобы он гордился ею, чтобы знал, что его вера в неё не была ошибкой.       И ведь у неё и правда всё получалось. Она единственная девушка, которая смогла забраться так высоко в своих исследованиях и занять хорошую позицию в коллегии. Ей прочили отличное будущее.       Но как же она скучала! Дико, до слёз и непрекращающихся сновидений о нём. О них. Поцелуи, разговоры, касания. Она видела его в проходящих мужчинах, узнавала в музейных картинах и скульптурах, грезила им наяву и ждала, когда же он сам приедет за ней. Может быть, это наконец-то произошло? Люциус не выдержал и с тоски сорвался в Венецию?       Гермиона немного сомневалась в этом, но всё равно бежала за высокой фигурой в чёрном, не отрывая взгляда от колышущихся светлых волос. И с каждым шагом она всё больше убеждалась, что это он. Слёзы нарисовали влажные дорожки на её щеках, а дыхание прерывалось, но она старалась не терять его из вида. «Люциус! Остановись! Я здесь! Обернись, прошу тебя!» — кричало всё её существо ему вслед, но мужчина не замедлялся.       В какой-то момент он вдруг исчез, повернув за угол дома к каналу Рио-деи-Джардинетти. — Нет! Люциус! — вскрикнула она в отчаянии.       Путь ей преградили люди в старинных золочёных костюмах, закружили, путая и заставляя ещё сильнее нервничать. Грейнджер остановилась, уже не пытаясь никого преследовать, и, всхлипнув, закрыла лицо руками.       Нет, нет, нет! Она потеряла его! — Гермиона, вот ты где! — сквозь весёлые песнопения прорвался голос, который она и не мечтала сегодня услышать.       Знакомые ласковые руки огладили её плечи. Она больше не сомневалась. — Люциус! — с облегчением выдохнула ведьма, открывая глаза. — Ты нашёл меня! — Добрый вечер! — священник снял маску, открывая вид на любимое лицо, и грациозно поклонился ей. — Ты прекрасно выглядишь, моя дорогая ведьмочка.       В тот же миг слёзы высохли и радость от встречи ярким цветком расцвела в её груди. — Как ты оказался здесь? — Гермиона засияла счастливой улыбкой. — В последнем письме ты писал, что не сможешь приехать на карнавал? — Знаешь, мне стало так тошно и уныло… — он развёл руками, поджимая губы. — Никто не спорит со мной на уроках, не доводит и не поджигает мой новый стол. Пришлось выпросить у Северуса отпуск и навестить ту самую ученицу, с которой я никогда не скучал.       Грейнджер весело рассмеялась, ощущая невероятный подъём от того, что он рядом. Малфой ответил лёгкой ухмылкой, разглядывая её с теплотой в серых глазах. — На самом деле, — чинно продолжил он, — я был на твоей презентации нового зелья. Спрятался в тени, чтобы не смущать тебя… Ты была великолепна, Гермиона. Это прорыв, и все они остались в восторге от твоего выступления… — Люциус, но профессор Вентурини сказал… — взволнованно перебила она его, вспоминая свой доклад.       Всё было не так радужно, как говорил Малфой. Кое-кто принял в штыки её попытку обновления и улучшения старой рецептуры Костероста. Она с трудом добилась разрешения на опыты. Люциус несогласно покачал головой и потянулся к ней. Приобняв Гермиону за талию, он прижал её к себе и насмешливо пропел: — О, девочка моя, этот синьор влюблён в тебя по уши и бесится, что ты его не замечаешь. — Мерлин, Люциус! Нет! — она скривилась. Вентурини был молод, хорош собой, но настолько зануден, что Грейнджер никогда бы не додумалась, что он вообще может испытывать человеческие чувства. — Не спорь, мне лучше знать, как выглядит влюблённый мужчина, — он провёл пальцами по её спине. — Я вижу такого каждый день в зеркале.       Гермиона чуть не замурчала, как кошка, от того, насколько нежным стал его взгляд и как хорошо ей было в его руках. Всё вдруг превратилось в туманное марево — краски, лица и звуки. Всё стёрлось. Остался только он и его голос. — А мне не нужен никто, кроме тебя, любимый мой профессор, — прошептала Гермиона. — Моя дорогая… — Если бы не ты, меня бы не было здесь, — горячо добавила она. — И я бы не узнала, что способна на большее. Ты был прав, Люциус, веря в меня. Ты всегда прав… Я люблю тебя, так сильно люблю и ни за что не хотела бы этого менять.       Малфой улыбнулся и с трепетной лаской прижался губами к её виску, признаваясь в ответ: — Я чувствую то же самое, любовь моя. Моё сердце, рука, кровь, и всё, что ты захочешь, твоё. И я приехал, чтобы сказать тебе это лично.       Неужели он сейчас предложил ей выйти за него замуж? Решив, что выяснит это потом, Гермиона бросилась обнимать любимого волшебника, затягивая его в долгий жаркий поцелуй на глазах у праздной толпы. — Oh, guarda, un prete e una strega! Che coppia insolita! Scattagli una foto di loro, Federico! Presto! — раздался рядом голос весёлого Арлекино. — Сбежим отсюда, ведьма? — спросил Люциус, нехотя отрываясь от её губ. — Думаю, тебе нужно исповедаться. А я так уж и быть — отпущу твои грехи. И не один раз…