11. Мизофония

поляна опустела. Анна лежала на мягкой земле, уперевшись о дерево. Увиденное довело её до обморока, зато ей крупно повезло остаться не замеченной. –Привет. Женщина вскрикнула услышав грубый мужской голос у себя за плечом. Анна встала, намереваясь сбежать, но как это обычно бывает в ужастиках споткнулась о какую-то деревяшку и всем весом упала наземь. –Ты такая заметная. И как они только умудрились не обратить на тебя внимание? - это был риторический вопрос явно с целью надсмехаться. Анна, продолжая лежать на влажной почве, начала вопить из-за всех сил. –Я все видела! Я сдам каждого из вас! –Ну.. Я мешать тебе не буду. То был парень в парике и в дождевике, который шёл вместе с ними. Из всей их компании он сильно отличался. Странный человек исчез также внезапно как и появился. Женщина так и продолжала лежать на земле смотря в уходящую спину. На нем был розовый дождевик. он точно не был розовым тогда. В тот день Анна не навестила маму. Вернувшись обратно в дом Джонсонов, больше всего на свете она боялась столкнуться с ним. Боялась посмотреть ему в глаза и не увидеть там Льюиса. Но увы, иначе никак. –Дорогуш, где тебя носило? – он стоял в дверях. Немного поёжившись, Анна кое-как смогла взять себя в руки. –Была у мамы… Больно её видеть такой. - на удивление это звучало очень естественно. Слова врали, но её тело говорило правду. Её поникшее настроение удачно вписывалась в придуманную ею ложь. –Бедная… - Льюис жалостливо покачал головой. –А ты где был? - Анна сама не заметила как вопрос сам вырвался с её губ. –Гулял в лесу. - он мило улыбнулся, – Утром там так красиво, хоть век гуляй! Но да ладно. Чайку не желаешь? Да. Красиво. –С удовольствием. Чай они пили долго. Очень долго. Где-то полчаса они разговаривали о всякой чепухе. В основном говорил Льюис.Анна как могла, старалась делать вид, что все в порядке. Для неё же эти тридцать минут были вечностью. –Чтож. - он положил чашку в раковину, – Хорошо поговорили. День сегодня до ужаса приятный. «До ужаса. Действительно.» Подметила она про себя. Льюис пожелав ей хорошо провести время, Перед уходом передал ей какой-то томик со стихами, который уже давно обещал ей одолжить; после чего вышел из комнаты не попрощавшись. Анна заперлась на кухне. К черту эти стихи! Обшарив столешницу та наспех стала искать свой телефон. «Слава Богу быстро нашелся!» Набрала на телефоне эти заветные три цифры экстренной службы. Звоним. –Алло. - по ту сторону раздался женский голос. Она была не в состоянии что-либо сказать. И уже жалела, о том что вообще позвонила. –Чем я могу вам помочь? У вас все хорошо? Ответьте пожалуйста. Глотнув побольше воздуха у неё наконец удалось сказать эти три слова. –Простите, ошиблась номером. Сбросила трубку. Дни шли. И чем больше времени проходило тем сильнее росла тревога. А ещё она не могла не заметить, что всю эту неделю Льюис был не в настроении. –Льюис… Ты чего такой грустный-то? Внутри - до неё уже успело дойти понимание того, что это явно связано с делами секты в которой он состоит. –Я влился в хорошую компанию, но теперь у меня нет возможности с ними встретится. Они будто сквозь землю провалились! - ответил он чуть ли не плача. Те самые? И Ты называешь их хорошей компанией? В этот момент в голове всплыл образ того парня. В розовой накидке. Теперь ей будто стало все понятно. Или же не все… Чья это кровь была на нём?

***

После того как Анна вышла из комнаты, Льюис положил книгу которую читал обратно в сейф. Теперь он был уверен. Анна все видела. Ему тогда не показалось, не померещилось. Она действительно наблюдала ту сцену. И почему же она не обращается в полицию? К чему было это выступление только что? Они ведь заметали следы очень тщательно. Идиотка… Как можно было так тупо попасться. Самое странное было ещё и в том, что своих людей он больше не видел с того момента. Те словно испарились. Когда он приходил на собрания, там никого не было. Да в чем же дело? «Очевидно. У них проблемы. И все из-за этой любопытной суки.» Чайник громко насвистывал. Сняв её с конфорки Льюис подлил кипятка в обе чашки, попутно стараясь запомнить из какой ему не стоит пить. Анна сидела в ожидании, почитывая рванные газеты, прыгала глазами по странице будто пыталась что-то найти. –Ты так внимательно читаешь. - заметил Льюис, –Никогда не понимал этой любви к газетам. Интернет для чего создали? Та лишь с упреком посмотрела на него, –Интернет создали для отупления. И ты, пример идеального потребителя. –Настоящая тупость это часами выискивать информацию в учебниках вместо того чтоб загуглить. Не зря говорят: «Лень - двигатель прогресса.» Люди не деградируют. Они лишь находят способы упростить себе жизнь. - говоря это он одновременно ставил на стол кружки, сахар и конфеты. –Спасибо. - Анна зачерпнула одну ложку сахара в кружку, – Но ты все равно меня не переубедишь. Я взрослая женщина, моё мнение давно устоялось. Льюис улыбнулся и сделал маленький глоток. Он внимательно наблюдал за тем, как та размешивает сахар в кружке, как выдувает пар и как медленно прихлебывает. Невольно рассмеялся. –Я кажусь тебе смешной? –Нет, ну… Хотя да. Кажешься. –И фиг с тобой. - она лишь ухмыльнулась в ответ, будто маленькому ребёнку. Первый глоток. Второй глоток. Третий глоток. Седьмой глоток. Глаза жадно впились к её рту. Да. Семи глотков достаточно. Вдруг её рука потянулась к животу. Льюис стал театрально переживать. –У тебя все хорошо?! - спросил он хватая её за локоть. –Кажется я слишком много сладкого съела… - призналась Анна немного стыдясь, ведь до этого она действительно съела очень много карамельных конфет, одну плитку белого шоколада и целую упаковку печенья с шоколадной крошкой. Рука Льюиса была грубо смахнута. Она побежала в туалет, который был объединён с её комнатой, и закрылась там. Закрылась сначала на 20 минут. потом на 10. А потом на час. Льюис открыл дверь в её комнату. Та не успела её закрыть. Не до этого ей было. очень тихо. Прислонившись к двери ванной комнаты он услышал лишь как мелкие капли громко бьются о раковину. –Анна! В этот момент, Льюис стал не на шутку волноваться. Он словно протрезвел. Не услышав её он успел уже сто раз пожалеть о своём поступке. Однако поздно. Дверь открупорилась. Не сама конечно, с силами Льюиса. Какая-то старуха сидела на унитазе и головой упиралась в пол. Мерзко. Наблюдая эту картину, все сожаления в моменте испарились. Ещё чуть-чуть и она соскользнёт и будет валятся на полу полностью. В нос ударил резкий туалетный запах фекалий, что аж больно стало и он прикрыл одной рукой своё лицо, а другой распылял аэрозоль. Увидев труп он не мог понять кто это вообще был. Это определенно Анна, иначе не может быть. Разве может мёртвый отличаться от живого так сильно? И ведь если задуматься, то она умерла максимум час назад. Это невозможно так сильно постареть за какой-то час! Углубляясь в свои мысли, Льюис пытался максимально ретироваться от происходящего. Пока он снимал труп с унитаза в этот момент думал о том, что лучше съесть на ужин: Альденте из овощей и с курицей или рагу? Кое-что его вдруг насторожило. Какое-то тревожное чувство. Он закатал подругу под пол и сел тихо молком на полу, прислушиваясь к звукам. Неужели хозяйка вернулась? Льюис прикрыл подол кровати одеялом, вновь распылил аэрозоль. Он уже заранее придумывал как будет оправдываться. Уже два дня Анна болела, так что спихнуть можно было на её болезнь, однако это сработало бы лишь на первое время. Камера все записала. Удалять записи нет смысла их легко могут восстановить, стоит только надеяться на не внимательность полиции. В любом случае он не намеревается здесь оставаться. Ни в этом доме. Ни в этой стране. Спустившись он неожиданно вспомнил про Гарри. Гарри - прекрасный повар. Характер у него Отвратительный, жаль готовит он как Бог. Иначе, бы этого Гарри уже давным давно б уволили. Жил Гарри в другом строении. Кухня располагалась не в этом огромном доме похожим на сплошной лабиринт, а отдельно. И рядом с кухней был открытый бассейн в котором уже давно не меняли воду. Возможно Гарри решил проведать свою любимую Анну? Или же нелюбимого Льюиса? Но зачем бы ему заходить сюда? Максимально навострив уши, Льюис устремлялся в глубины темного коридора. Вот она ещё одна ванная. Слышно как кто-то тяжело дышит из-за закрытой двери. Дышит и дышит. Гарри явно так не дышит. Он уже успел запомнить дыхание этого подлеца. С трудом он вспоминает те моменты когда им приходилось спать в одной комнате и это было просто невыносимо! И нет, Гарри вовсе не храпел и даже не сопел. Он, впринципе, в ночное время вёл себя тихо. Дело было в другом. Льюиса раздражало его дыхание. Тихое и размеренное. Когда он слышал как тот дышал, чуть ли не бился в истерике. Кое-как он засыпал под эти ритмичные вздохи и даже беруши ему не помогали. Звук сам по себе воспроизводился в сознании. Засыпал он чуть ли не к утру. Целый месяц тот терпел Гарри в одной комнате с ним и целый месяц ходил недосыпанный и злой. Как давно это было… Пусть там и будет. Дыхание. Теперь будто горячее. Уже ближе к двери. «Мать твою.» Почему-то возникло желание спрятаться. Зарыться в глубокую нору и не вылезать оттуда никогда. А может просто показалось? Может воображение заиграло? С этими мыслями Льюис уверенно распахнул дверь ванной комнаты. Действительно. Никого там не было. Льюис стоял и смотрел в пустое пространство, пытаясь понять самого себя. Да уж, хорошо я себя запугал конечно… Причитал он в голове. Немного повёл глазами по ванной. Смотрел то на раковину. То на унитаз. А потом взгляд упал на душевую. Створка тюля была прикрыта. «Призраки видимо решили принять ванну?» - подумав об этом тот невольно рассмеялся. А потом впал в немой ужас. Нет. Никаких призраков нет. Темный силуэт просачивался сквозь тюль. Незнакомый силуэт. Это не Гарри. Не Джейн. Что если… Льюис покосился назад. Достал из заднего кармана маленький охотничий ножичек. И с замиранием смотрел на тюль. Под воздействием паники он словно одержимый напоролся на этот тюль и упал прямиком в ванну. Ванна была на удивление мягкой. А мягкой была засчет жирного и потного тела Гарри. Льюис увидев ненавистного ему человека ещё больше съежился. Тот был мёртв. Действительно мёртв. Кровавая перевёрнутая улыбка на лице Гарри, она будто двигалась. Крик вырвался из горла. Подступила истерика. Пока он кричал мягкая темная леска незаметно обвилась вокруг его шеи. Крики стихли.