Глава 1. Анна

      Утро началось, как всегда, со шлепка по щеке, от младшей сестры и сразу же за ним, последовал крик: «Маленькая Анна, вставай»! Голос у мачехи был красивый, когда она пела гимны в церкви, то люди вокруг замирали. Но по утрам в этом переливчатом, звонком голоске звучал металл. Агнесса Моро по всеобщему признанию, считалась образцовой хозяйкой, просыпалась она затемно и, давая дочерям время понежиться в постели, принималась потихоньку хлопотать. Она чистила одежду мужа — золотых дел мастера, которому всегда надлежало выглядеть опрятным и внушающим доверие. Затем Агнесса будила свою дочь Берту, умывала её и помогала заплести чёрные, густые волосы. Бестолковая Берта сидела полусонная на стуле и лишь похныкивала, когда частый гребешок слишком больно тянул волосы. Анну будили ближе к семи часам, что все соседи без исключения считали особой привилегией. Агнесса всегда была с падчерицей на людях особенно мягкой и звала не иначе как «милая доченька» или «маленькая Анна».       Проклятьем Анны было то, что она и правда любила поспать, особенно зимой, когда день зачинался поздно, а ночь до последнего не собиралась отдавать своих права. Сейчас разбуженная грубиянкой Бертой, девушка с ненавистью посмотрела на потолок. «Маленькая Анна!» — уже более требовательно раздался красивый голос. Пришлось подчиниться и покинуть нагретую кровать. С содроганием девочка нащупала босой ступнёй выстуженные сабо, которые носила в доме. Умывалась она ледяной водой и самостоятельно расчёсывала медового оттенка волосы, которые пышной волной окутывали хрупкую фигурку. Её волосы были настоящим чудом и нередко какой-нибудь соседский мальчишка как бы в шутку, стремился стянуть чепец с головы, чтобы полюбоваться ими. «Аннет, Аннет!» — кричали мальчишки в восторге, пока она со стыдливым румянцем крыла их отборной бранью, которую неизвестно где могла услышать. Они смеялись, но больше не наглели, в конце концов, некоторые из них втайне мечтали жениться на острой, на язык Аннет.       По всем правилам, Анна как старшая дочь, должна была стать хозяйкой. Тогда как Берте был уготован монастырь или незавидная участь стать служанкой у собственной сестры. Хоть что-то хорошее случилось в её жизни, она родилась на полтора года старше этой надутой чернобровой гусыни! Анна не сочувствовала Берте, которая тайно балуемая матерью приобрела повадки маленького чудовища. Чего стоит эта милая манера будить старшую сестру пощёчинами? Анна никогда не жаловалась отцу, хотя бы потому, что тот всегда был на стороне жены и младшей дочери, которая ластилась к нему как котёнок, выпрашивая то лакомства, то отрез хорошей ткани на платье. Агнесса стоит отдать ей должное, падчерицу не обижала, и лакомства покупались в двойном размере, как и ткани, только вот у Берты материя всегда была лучше. Анна заплетала косы, которые потом собиралась закрепить вокруг головы, она уже взрослая девушка! Когда мать скончалась родами, то заботы о новорождённой взяла Агнесса, она же позаботилась о крещении. Случилось это почти шестнадцать лет назад.       Закончив с одеванием, Анна вышла в общую залу, где у жарко пылавшего камина, поприветствовала мачеху, которая уже стояла с метлой наготове.       — Господь, благослови вас тётушка, — Анна с тех пор как стала понимать, что к чему не называла Агнессу матерью.       Да и какая из неё мать? Выскочила замуж за вдовца родной сестры, не успел даже срок траура пройти! А всё потому, что не хотела оставаться «жакеттой» — так называли незамужних сестёр в услужении. Жакетта — самое распространённое женское имя, а стать «жакеттой» было самой распространённой женской судьбой. Четырнадцатилетняя Берта, такая пышная и цветущая будет отличной служанкой. Улыбка тронула розовые губы Анны.       — Маленькая Анна, — пропустив мимо ушей «тётушку» обратилась к падчерице Агнесса. — Подмети пол и хорошенько вытряхни половики.       — Слушаюсь, тётушка, — Анна выпрямилась.       Никакая она не маленькая! Откуда вообще взялось это прозвище? Анна не считалась низкорослой. В отличие от крепко сбитой Берты, всё в старшей сестре стремилось вверх. «Особенно нос!», — могли бы воскликнуть местные кумушки, намекая на некоторую высокомерность дочери мэтра Моро. Анна взяла из рук мачехи метлу и принялась за уборку, лентяйке Берте достались, как всегда, перины, которые она весьма скверно сбивала, большей частью просто валяясь на родительской кровати. Анна не боялась работы, которая своей тупой механичностью, помогала девушке грезить. В основном она мечтала, как станет понукать Берту растрясти толстый зад и приложить немного усилий. Анна была спокойна за своё будущее, она старшая дочь к тому же бесспорно красивее Берты и куда здоровее. Разве не эти условия были важны для святой комиссии, которая утверждала список дочерей для брака и дочерей для услужения? Единственное, что несколько смущало Анну — это маленькая разница в возрасте между ними с сестрой. Не возникло бы проблем!       Агнесса громко хлопнула дверью, перед этим накинув плащ и звякнув кошельком. Анна спохватилась, что слишком задумалась, она подняла тяжёлые свёрнутые тростниковые коврики и направилась с ними к окну. Их семья жила на мосту Менял, на первом этаже дома располагалась ювелирная лавка отца и небольшая мастерская, а за ними в глубине дома находилась та зальца с камином, которую сейчас убирала Анна. Вытряхнуть пыль с циновок можно было только в окно, которое выходило на заледеневшую Сену. Анна отворила ставни, сняла пришпиленный промасленный холст, и всю её разом охватил неудержимый холод. Стараясь двигаться быстрее, пока не занемели руки, девушка бережно выбивала из желтоватых плетенных ковриков, застрявшие в них сор и грязь. Интересно, что Берта как младшая не получала подобных заданий. Очередной поток холодного воздуха, захлестнул девушку, на миг у неё даже перехватило дыхание.       Внезапно кто-то указательными пальцами резко ткнул в её бока, немного выше талии. Анна вскрикнула и чуть не выронила один из ковриков. Стремительно обернувшись она запустила половиком в обидчика, которым оказалась хохочущая Берта.       — Святая Аннесса, — дразнилась младшая сестра, показывая язык, но едва Анна подступилась к ней с твёрдым намерением оттаскать за косы, как Берта заголосила.       — Мама, мамочка! Маленькая Анна меня бьёт!       Толстые ноги уже с топотом мчались по лестнице на второй этаж. Анна лишь с досадой прикусила губу. Мерзавка! За всё поплатится, особенно за то, что называла её Аннессой, то есть ослицей! И хотя многие молились святой Аннессе, никто не забывал, что за слово лежало в основе. Берта постоянно дразнила старшую сестру «ослицей», а если той удавалось изловить негодяйку, то поднимала крик и принималась жаловаться, что просто звала Анну, а та возьми и взбесись.       Отец лишь смеялся выдумкам младшенькой, он благоволил хохотушке Берте и её родному брату Бертрану. Анна столько непохожая на него, вызывала у мэтра Моро только чувство неловкости. Иногда, когда старшая дочь дерзко поднимала на него свои голубые глаза, он словно вновь видел перед собой покойницу-жену! Для суеверного ювелира подобные испытания были выше его сил. Он называл дочь полуласково-полузаискивающе Натти, но настоящей сердечностью не одаривал. Всё доставалось вертлявой Берте!       Но Анна надеялась, что вскоре всё изменится! Её сосватают, а наглая младшая сестра перейдёт вместе с Анной под кров её будущего мужа. Уж тогда-то все счёты будут сведены! Только эта мысль заставляла девушку улыбаться особой нежной улыбкой, от которой у хохотушки Берты начинали бегать по коже ледяные иглы. Осталось совсем немного подождать, Анна не сомневалась, что уже на Пасху к её отцу пришлют сваху для переговоров.       

***

      Агнесса вернулась из лавки, когда Анна уже раскладывала по местам коврики.       — Брось это, маленькая Анна! — ласково велела мачеха, тёмные глаза её как-то по-особому блестели.       Девушка упрямо продолжила стелить коврики.       — Брось, дитя, и подойди ко мне! — красивый голос завибрировал от нетерпения, Анна уловила сигнал и подошла к тётке, вытирая руки о передник. — Какая ты чумазая! — посетовала Агнесса, затем взяла падчерицу за руки. — Сегодня святая комиссия обходит мост Менял! Скоро они будут здесь!       — Так рано? — Анну насторожили слишком горячие ладони мачехи.       Та изобразила сердечную улыбку.       — А чего тянуть? Я отправила твоего отца, пригласить их к нам, так что беги, умойся!       Анна бросилась в свою комнату, а оттуда на кухню где, схватив деревянный таз и кувшин с горячей водой, побежала обратно к себе. Умываясь, Анна внезапно остановилась. Что-то ей не нравилось в столь поспешном приглашении комиссии. Она чувствовала ловушку, но не могла понять, в чём она заключалась, ведь посему должны были именно её выбрать дочерью для брака. И значит, начнётся новая жизнь! Но что-то не давало покоя! Куда Агнесса так надолго выходила? Была ли она в лавке с отцом или прошла дальше на улицу, где в каком-нибудь доме к ней вышла монахиня, которая приняла бы от жены ювелира небольшой, но тяжёлый кошелёк?       Сердце бешено заколотилось. Анна, маленькая Анна, Аннет и Натти, под такими именами знали её, но лишь Берта дала истинное имя старшей сестре. Она и правда была Аннессой, самой настоящей ослицей!