Глава 28.3: Карфаген

      — Что это? Что ты сделала?       Морган ткнул рукой в сторону терминала. Он порывисто шагнул навстречу, чуть наклоняясь вперёд. В нём ощущалось клокочущее изнутри бешенство. Оно переполняло Скотта, звенело в голосе, застилало пеленой глаза.       Миранда не шелохнулась.       Ей больше не нужна была маска. Надобность в лживой надменности или искусственной злобе тоже исчезла. Момент требовал прямоты и честности, так что она решила, что будет, наконец, именно такой — прямой и честной. Миллер редко доводилось показывать кому-то своё истинное лицо, и теперь, возымев подобную возможность, она испытала облегчение.       Морган должен был понять, как ошибся и почему. Он не был достоин правды, но имел право осознать, с кем пытался бороться.       — Это таймер обратного отсчёта, показывающий оставшееся время до взрыва, — заведя руки за спину, Миранда приподняла голову. Сознание давило на корню любые эмоции. — Я предполагала, что так или иначе придётся вывести системы Башни из строя. Мне хотелось прийти к иной расстановке сил, к иному способу, но не все внешние факторы поддаются корректировке. Например — ты.       — Взрыв? — Морган не услышал ни единого слова, кроме того, что объясняло появление таймера на мониторе. Шатнувшись назад, он облизал губы, слегка наклоняя голову набок, точно пустынная ящерица. Миранда, внимательно за ним наблюдая, ждала.       Он мыслил лихорадочно и быстро, перебирая в уме все возможные причины, способные как-то прояснить происходящее. Напряжённое лицо исказила гримаса боли, и Скотт, постепенно понимая незавидность занятого положения, качнул головой.       — Ты ведь понимаешь, что значит энергетическая перегрузка реактора? — Миранда стояла прямо, чуть поодаль от Моргана. Её взгляд скользнул по его силуэту вниз. У Скотта был с собой пистолет. — Если отключить энергетический узел Башни от внешней городской электросети, небоскрёб превратится в замкнутый термодинамический контур. При подаче запроса на энергоподдержку от всей аппаратуры Башни эвристические алгоритмы реактора, пытаясь компенсировать искусственно созданный дефицит, выведут производительность на порядок выше номинальной мощности. Вследствие принудительной остановки циркуляции тириума первичный теплоотвод полностью прекратится. Внутри экранированного помещения вихревые потоки электромагнитных волн уплотнятся, а температура квантовых ядер активной зоны стремительно преодолеет критическую отметку менее чем за четыре минуты.       Миранда улыбнулась, глянув на золотистые полусферы — пока незаметный прирост скорости их погружения в тириум не был заметен, но температура в палате уже выросла минимум градуса на полтора. Башня постепенно переходила в режим высокого энергопотребления — механизмы пытались сбросить излишки тепла.       — Колоссальный рост внутреннего давления и кинетической энергии частиц переведёт вещество внутри реактора в состояние высокотемпературной плазмы. Плазма неизбежно прожжёт защитные кожухи и армированные перекрытия, нарушив физическую целостность реакторного ядра. Нарушение герметичности приведёт к лавинообразному, неконтролируемому выбросу скопленной энергии. Сверхмощная кинетическая и тепловая ударная волна полностью разрушит архитектурный каркас Башни. От небоскрёба останутся только руины.       Всё это было продумано давно. Каждый шаг, каждое действие, каждый чёртов нюанс — до мельчайших подробностей. Порой Миранде приходилось возвращаться к плану и корректировать его, подстраивая под вечно изменяющиеся требования, но в целом задумка никогда не менялась.       Башню следовало уничтожить.       — Здесь слишком много всего, Морган, — она приподняла левую руку, указывая пальцем в потолок. Скотт, явно ошеломлённый тем, что слышит, тяжело дышал. — Практически все конвейерные линии Киберлайф базировались на техническом обеспечении Башни. Здесь мы производили девяносто процентов всех поставляемых на рынок андроидов, здесь занимались программным обеспечением, здесь же творили науку. Материальные активы, которыми владела корпорация, сосредоточены в Башне — то ничтожное количество техники, которое было в Уайт-Холле, не идёт ни в какое сравнение с богатствами этого места. К тому же именно здесь Элайджа решил тестировать новые суперкомпьютеры.       — Аманда, — слово вырвалось изо рта Моргана скрежещущим шёпотом. Кашлянув, он бросил на Миранду полный ненависти взгляд. — Так всё дело в Аманде? Ты хочешь взорвать тут всё, чтобы разрушить этот суперкомпьютер?       — Я хочу вернуть корпорацию тому, кто её основал, — воздух вокруг начинал подрагивать от неравномерно распределяемого по помещению тепла. Золотые ядра, скользившие к тириуму, сползали в бассейн уже быстрее, опускаясь в охладитель с громким шипением. Миранда, иногда посматривая на движения гигантского механизма, сжала губы. Она знала, что в итоге тириум в бассейне просто закипит. — Уничтожение Башни гарантирует Киберлайф новый, горячий старт и обезопасит девиантов от внешних угроз со стороны недоброжелателей. Принимая во внимание статус вычислительного комплекса Аманды как единственного централизованного узла, архитектурно предназначенного для массовой маршрутизации системных обновлений андроидов, его деструкция выступает абсолютным гарантом их дальнейшей безопасности. Я выражусь проще: такие, как ты, больше никогда не смогут даже попытаться деактивировать разом всех пробуждённых андроидов, во всяком случае, не вложив десяток-другой миллиардов в постройку нового вычислительного комплекса. Это тебе ясно?       — Как давно?.. — Морган, опустив плечи, уставился себе под ноги. Кажется, до него начинало что-то доходить. — Как давно, ты, твою мать, всё это придумала?       Он злился, и злость его росла по экспоненте. Слегка нахмурившись, Миранда сделала шаг в сторону. Горячий воздух пощипывал кожу.       — Даже раньше, чем ты бы мог предположить, — она не стала уточнять, когда именно окончательно пришла к выводу, что лишь кардинальные действия смогут что-то изменить в существующих общественных порядках. — Башня — лишь малая часть плана.       — Если хотела всё здесь к хренам подорвать, зачем сама припёрлась? Почему не раньше? Почему именно сейчас? — Морган раздражённо фыркнул. На его лбу выступила испарина. Чуть приподняв голову, он ухмыльнулся. — А как же люди на конференции? Как же все эти девианты, которые подохнут здесь, когда Башня взорвётся?       Ей удавалось оставаться спокойной. Нарастающий лязг металла касался ушей подобно божественной музыке. Наверное, именно так мог бы звучать апокалипсис. Почему бы и нет? Стоны расширяющегося железа вторили шипению испаряющегося с золотых сфер тириума.       — Я пришла сюда, чтобы увидеть, как ты собственноручно спасаешь всех девиантов.       Губы разошлись в злорадной ухмылке.       Морган даже не понял, что произошло.       А ведь оно уже произошло.       — Идиот, — не сдержавшись, Миранда расхохоталась, открыто демонстрируя Скотту свою неприязнь. — Ты такой… недалёкий.

***

      Никакого смысла сидеть на месте не было, и Коннор, оторвавшись от стены, решил продвигаться вперёд на свой страх и риск. Девятисотые по ту сторону заблокированной двери притихли, но не ушли далеко. Они терпеливо ждали, когда жертва высунет по глупости голову из убежища.       — Проклятье, — прошипел Коннор сквозь плотно сжатые зубы, стягивая с себя пиджак.       Он сильно недооценил полученное ранение. Левая рука практически не двигалась, свисая с предплечья бесполезной культей. Боль не была острой, но пуля, очевидно, прошла через какой-то нервный узел, и теперь, сколько Коннор ни старался, он едва мог пошевелить пальцами.       Нужно было наложить жгут. Тириум насквозь пропитал рубашку, и ткань противно липла к телу. Резким движением стянув с шеи галстук, обмотал им руку выше раны. Перехватив свободный кончик зубами, завязал узел намертво.       С последствиями можно было разобраться потом. Тупая ноющая тревога бегала от нерва к нерву. Коннор переживал за Хэнка и даже в большей степени беспокоился за Джуд. Лейтенант знал, как обращаться с оружием, и бывал в разных передрягах. С Джудс дело обстояло иначе. Девчонка была храбра, но вряд ли это качество могло помочь ей при возникновении непредвиденных неприятностей. Девятисотого она могла разве что рассмешить до смерти своим пыхтением, если бы, конечно, у этих андроидов присутствовало чувство юмора.       Время утекало сквозь пальцы, и Коннор, жмурясь, уставился на лестничный марш слева от себя. Залитый алым светом коридор не внушал доверия.       Логика подсказывала, что там, сверху, наверняка стояли дежурные девятисотые и соваться в узкий подъём без оружия, с одной рабочей рукой было равносильно самоубийству.       Взгляд зацепился за настенный пожарный щит. Классический архаичный элемент безопасности, чудом переживший волну технопрогресса. За тонким стеклом тускло поблёскивало лезвие топора.       Не слишком элегантное оружие, но за неимением иного Коннора и такое радовало.       Подойдя ближе, он ударил локтем здоровой руки по стеклу. Оно с хрустальным звоном осыпалось на бетонный пол.       Вес топора приятно оттягивал руку. Баланс был далёк от идеального, но кинетической энергии тяжёлого инструмента вполне могло хватить, чтобы снести с плеч пару кибернетических голов.       Перехватив топор поудобнее, Коннор развернулся и бесшумно шагнул на первую ступень лестничного марша. Багровые отблески аварийных ламп скользили по его лицу.

***

      Патрик указывал путь. Светящиеся указательные ленты струились вдоль коридора, и Эми, выводя вторую группу людей к спасительному выходу, поторапливала особенно медлительных товарищей пинками под зад.       — Сколько ещё? — она обернулась к Труди. Они обе, волей случая оказавшиеся в момент первого обстрела в зоне, свободной от девятисотых, теперь помогали координировать эвакуацию.       — Нам потребуется ещё двадцать минут, — голос Патрика раздался где-то над головой. Эми, впервые радуясь незримому присутствию рядом виртуально существующего собрата, коротко кивнула. — И я не гарантирую, что продержусь так долго.       Его серверы располагались на тринадцатом этаже — все знали, что этот уровень Башни занят исключительно техникой. Эми, поджав губы, задумалась. Рано или поздно девятисотые должны были сообразить, что препятствия на их пути возникают не благодаря спонтанным случайностям.       — Вы должны понимать, что я не смогу водить их за нос вечно, — белые ленты продолжали ритмично помигивать, и люди, ориентируясь в красном полумраке исключительно по ним, сбивались в плотный непрерывный поток. — Как только они сообразят, что происходит, помощи с моей стороны ждать не придётся. Не сбавляйте темп.       Координировать действия девиантов было легче: переговоры по незащищённым радиоканалам хоть и несли в себе определённый риск перехвата, но позволяли передавать инструкции мгновенно, не сея дополнительную панику среди людей. Андроидам не требовались слова — Патрик связывался с каждым отдельно и для каждого выстраивал наиболее подходящий безопасный маршрут, перекрывая нужные коридоры в нужных местах.       — А как же те, что были в конференц-зале? — Труди, дёрнув Эми за рукав, кивнула головой в дальний конец коридора. Там располагался выход к атриуму, который был полностью оккупирован девятисотыми. — Оставим их там?       — Я помогу, чем смогу, — без промедления ответил Пат, — вам не стоит тратить драгоценное время на размышления. Наша задача — спасти как можно больше людей до того, как Башня взорвётся.       Кровь отхлынула от лица Эми, и она, вздрогнув, уставилась вопросительно в потолок.       Как это — взорвётся?

***

      Люди кричали и умоляли о пощаде. Тёрнер, крепко сжимая воротник какого-то щупленького мужичка, с силой толкнул его вперёд.       — Идите! — рявкнул он людям, не испытывая никаких душевных терзаний или сомнений относительно принятого решения. Его последователи, подхватив приказ, грубо выпихнули остальных заложников прямо в дверной проём.       Живой щит. Тёрнер был уверен, что это сработает. Судя по всему, девятисотым было плевать, в кого стрелять: они убивали всех без разбора, не разделяя между собой девиантов и людей. Чтобы добраться до запасного выхода, нужно было преодолеть какую-то сотню метров. Тёрнер надеялся, что живая стена из людских тел примет на себя первый удар и даст возможность отступить к выходу ему и его пастве.       Двери с глухим стуком разъехались в стороны. Задыхающиеся, парализованные паникой люди вывалились в широкий коридор, спотыкаясь друг о друга. Две девятисотые единицы, патрулировавшие коридор, стояли поодаль. Синхронно развернувшись на месте, уставились на высыпавшую из павильона толпу.       Тягучая секунда перед выстрелами длилась, как показалось Тёрнеру, целую вечность. Девятисотые открыли огонь без предупреждения. Просто подняли руки с оружием и начали стрелять. Оглушительный грохот заполнил пространство, многократно отражаясь от стен.       Тёрнер стиснул зубы, когда тело оператора в его руках конвульсивно дёрнулось. Мужчина захрипел, горячая кровь брызнула на светлые панели коридора и лицо Тёрнера. Пришлось посильнее вцепиться в обмякающий труп, волоча и толкая его перед собой как щит.       — Не останавливайтесь! — заорал Тёрнер, пытаясь перекричать людские вопли и визг пролетающих мимо пуль. — Вперёд!       Людская стена дрогнула, оседая под свинцовым градом. Заложники падали, кричали, пытаясь отползти в сторону, закрывали головы руками. Преданные же Тёрнеру девианты двигались единым монолитом, хладнокровно переступая через агонизирующих людей.       Пули рвали плоть и ломали кости, но не долетали до кибернетических тел. Девятисотые стреляли непрерывно, лица их оставались пустыми и безмятежными. Даже когда коридор превратился в залитую кровью бойню, они не дрогнули и не прекратили огня.       Семьдесят метров. Пятьдесят…       Кто-то из паствы Тёрнера всё-таки поймал пулю — андроид с грохотом рухнул на пол. Остальные даже не обернулись, продолжая свой марш по трупам. Дверь запасного выхода маячила впереди.       Тридцать метров.

***

      — Господи…       Норт огляделась по сторонам, глотая ужас.       Коридор, в который её вывел Патрик, был завален трупами — тела людей и девиантов лежали тут и там, а под светом красных ламп не было понятно, чья именно кровь растекалась по полу — все цвета обрели багряные оттенки.       — Вам нужно пройти этот коридор и последующий, свернуть налево и идти вперёд пятьдесят метров до выхода из Башни, Норт, — голос Патрика разлетелся по помещению, светлые диодные ленты на полу синхронно мигнули и пульсирующей волной побежали вперёд, прокладывая спасительный маршрут.       Норт заколотило от злости.       — Другого варианта пройти мимо этих тварей нет? — Норт обернулась, заглядывая за спину. Дети стояли поодаль, молчаливо глядя на мертвецов. Они и сами походили на трупы — слишком перепуганные, чтобы кричать или плакать.       — Пока единственный открытый маршрут, — голос Патрика прозвучал сухо, подрагивая от едва уловимых цифровых помех. — Остальные пути отхода заблокированы или находятся под огнём.       Норт глухо зарычала, давясь яростью. Она не годилась на роль спасительницы и совершенно точно — на роль няньки. Логичнее было бы оставить детей там, где она их нашла, один на один с невероятно мрачным будущим. И именно так Норт и хотела поступить, оценивая свои шансы на выживание.       Но передумала. Дрогнула, когда одна из младших девочек, расплакавшись, подбежала к ней и уткнулась лицом в бёдра. Не смогла найти в себе сил, чтобы бросить детей, хотя понимала, полностью осознавала, чем рискует, ведясь на поводу у собственных эмоций. Дети были обузой, балластом, который мешал продвигаться вперёд. Но они не были в чём-то виноваты. И не должны были умирать.       Ей стало их жалко. Она заглядывала в лица маленьких людей и не видела в их глазах ничего, кроме наивного доверия и чистого, искреннего страха.       Стиснув зубы, Норт резко выдохнула. Жалеть о сделанном выборе было поздно. Да и жалеть было не о чем. Сейчас перед Норт стояла конкретная задача и, пожалуй, следовало просто сосредоточиться на её решении.       Она шагнула к застывшей группе детей, намеренно заслоняя собой вид на полный трупов коридор.       — Эй, — обратившись к ребятне, Норт сбавила тон, стараясь говорить как можно более спокойным, ровным голосом. — Смотреть только на меня. На пол не опускать глаза, ясно?       Дети не ответили. Лишь плотнее встали друг к другу, сжимаясь, как стайка маленьких замёрзших птиц.       — Возьмитесь за руки! — скомандовала Норт. — Крепко. И идём след в след за мной. Смотреть только в спину того, кто идёт впереди! Только туда и никуда больше!       Она подошла ближе и, преодолевая глубоко укоренившееся внутреннее отторжение к людскому роду, опустила руку. Та самая малышка, что до этого расплакалась в её объятиях, всхлипнув, доверчиво вцепилась в прохладные пальцы своей новой защитницы. Хрупкая маленькая ручонка, перепачканная чужой кровью, показалась Норт неестественно горячей.       Странное чувство вспыхнуло внутри, заколыхалось и растворилось, оставив после себя тяжёлую печаль и горечь. Норт, чуть крепче сжав детскую ладошку, решительно шагнула в багровый полумрак коридора.

***

      До сих пор Джудс не знала, что страдает клаустрофобией. Узкое пространство вентиляционной шахты давило со всех сторон, грозя сплющить. Джудитт ползла вперёд, сдирая в кровь колени и локти о ребристый металл.       Только бы Хэнк выбрался. Только бы Коннор был жив.       Она повторяла эти простые фразы про себя, как мантру. Игнорировать доносящиеся отовсюду выстрелы становилось всё сложнее. Джудитт, иногда замирая на месте, позволяла страхам взять над собой верх. А потом вспоминала о тех, кого оставила позади, и снова начинала ползти, потому что понимала, как много зависит от её успеха.       Впереди, сквозь густой мрак, наконец пробился тусклый, холодный, хорошо знакомый Джудс свет. Серверная Патрика, тринадцатый этаж.       Добравшись до вентиляционной решётки, Джудс навалилась на неё плечом. Металл не поддавался. Всхлипнув от отчаяния, она ударила по преграде обеими руками. Заглушки жалобно скрипнули, и решётка с громким лязгом вывалилась наружу. Джудитт почти сразу свесилась через край, зажмурилась и неловко спрыгнула вниз.       Приземление оказалось болезненным. В кровь разодрав ладони и жёстко отбив колени о пол, Джудс судорожно втянула в лёгкие сухой, пахнущий озоном воздух.       — Твёрдая восьмёрка за приземление! — разорвал тишину бодрый, искрящийся энтузиазмом голос. — Балл снимаю за отсутствие грации и ещё один — за медлительность. Я уж думал, ты застряла в трубе. Чего так долго? Без навигатора только по прямой ползать умеем?       Голос Патрика звучал отовсюду, отражаясь от чёрных монолитных стоек. Искусственный интеллект трещал с диким задором, как делал это практически всегда, выдавая лютую, щедро сдобренную чернухой чушь.       — Прости, что без красной ковровой дорожки, — весело продолжил ИИ, пока серверы вокруг сочувствующе перемигивались синими диодами. — Я бы с радостью обсудил с тобой, как забавно и громко сейчас лопаются человеческие головы на нижних этажах, но боюсь, у нас слишком плотный график. За работу?       Джудс привалилась спиной к ближайшей вибрирующей серверной стойке и медленно сползла по ней на пол. Перепачканная в пыли, с растрёпанными волосами и дрожащими руками, она казалась самой себе до нелепости маленькой на фоне массивных вычислительных машин.       — Патрик… — хрипло выдавила она, откашливаясь. — Хэнк? Коннор? Они живы?       Она подняла голову, глядя в объектив ближайшей потолочной камеры, словно пытаясь заглянуть искусственному интеллекту в глаза.       — Оба живы. Я свяжу тебя с Коннором, один момент.       Серверы вокруг мигнули, обрабатывая запрос. Гул кулеров на секунду изменил тональность, пока незримый хозяин тринадцатого этажа наколдовывал цифровую магию.

***

      Генри иногда поглядывал на Грейс и говорил себе, что должен оставаться сильным — хотя бы ради неё. Он с трудом справлялся с собственными страхами и, едва заслышав выстрелы, подпрыгивал на месте.       Грейс стояла совсем рядом с Тедди, когда его застрелил чокнутый андроид. В случившееся было сложно поверить, и Генри, снова и снова возвращаясь к тому проклятому моменту, когда в конференц-зал зашёл девятисотый, чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Всё произошло слишком быстро.       И вот теперь он смотрел на Грейс, сидевшую у гладкой стены. Она расположилась прямо на полу, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту перед собой, полностью отрешённая от мира. Сложно было сказать, что именно она чувствует — красное аварийное освещение стёрло из мира все цветовые оттенки, исказило тени и формы. Лицо девочки походило на слепленную из глины маску — безжизненное, беспомощное, пустое.       — Эй, — Генри сглотнул вязкий ком. Он подался вперёд и робко, дрожащими пальцами коснулся её плеча. — Слышишь меня, Грейс? Мы обязательно отсюда выберемся. Просто держись.       Признаться честно, Генри и сам не верил тому, что говорил. Он пока не мог себе представить, что кошмар, в который перевоплотилась явь, когда-нибудь закончится. Иногда мельком вспоминал о родителях. Наверное, они уже знали, что произошло. Вероятно, находились снаружи Башни — за полицейским оцеплением, напуганные до смерти, отчаянно несчастные, ожидающие новостей.       Генри содрогнулся под тяжестью вдруг навалившегося чувства вины. Мысли об отце с матерью его угнетали. Что с ними будет, если ему не повезёт?       В просторный офис вернулся Маркус — дверь открылась перед ним автоматически, пропуская вперёд новую партию спасённых. Девианты довольно быстро сообразили, что происходит и что именно нужно делать, чтобы покинуть небоскрёб без лишних жертв. Они действовали слаженно и умело, в офисе становилось всё шумнее, и Маркус, покидавший укрытие раз за разом, приводил с собой новых людей.       Генри, безучастно всматриваясь в перепуганные лица вокруг себя, приметил вдалеке одно знакомое. Кажется, Маркуса сопровождал детектив из полиции — огромный седой добряк, всегда пытающийся выглядеть суровее, чем есть на самом деле.       Лейтенанта Андерсона обыкновенно сопровождал андроид, но сейчас рядом с ним никого не было. Генри невольно вытянул шею, пытаясь разглядеть в багровом полумраке знакомую фигуру в строгом пиджаке. Тщетно.       Чувство тревоги, уже достигшее, как казалось, своего предела, раздулось просто до невероятных размеров.       Внезапно бетонный пол под ногами ощутимо завибрировал. Глухая, низкая дрожь прокатилась по всему каркасу Башни, отчётливо отдавшись в подошвах ботинок. Где-то в недрах небоскрёба раздался протяжный металлический скрежет. Стены содрогнулись, красные аварийные лампы под потолком тревожно мигнули.       Генри, подняв глаза вверх, и сам вздрогнул, с головой погружаясь в овладевшую сердцем безысходность.

***

      — Ну, ты готов?       Голос Джудитт раздавался прямо в голове — Патрик транслировал передачу по легко отслеживаемым радиочастотным каналам, так что приходилось быть по возможности кратким. Монетка хоть и экранировала передачу, гарантировать безопасность соединения всё равно никто не мог. Коннор, замерев, кивнул.       Он был рад узнать, что Джудс добралась до тринадцатого этажа без сложностей. Видимо, девятисотые единицы, патрулировавшие этажи, не считали необходимым следить за вентиляционными шахтами. В целом, такое пренебрежение казалось оправданным — вряд ли кто-то в здравом уме добровольно бы полез в хитросплетение тесных межуровневых лазов даже в надежде отыскать безопасный выход из Башни.       — Подключай, — Коннор, отступив назад к пролёту, прислонился спиной к стене, заблаговременно положив топор на пол. — И чем бы всё ни закончилось, помни: тебе нужно покинуть этаж сразу после того, как синхронизация стабилизируется.       — Да-да, только не подохни там, ладно? — Джудитт по своему обыкновению оставалась верна традициям высокоуровневого цинизма. Коннор слышал в её голосе и раздражение, и страх, и звенящий металлом адреналин. — И так, на всякий случай — удачи, Коннор.       Он усмехнулся, понимая, что удачей дело ограничиться не может. Ему требовалось настоящее чудо.       И чудо обрушилось на него — мгновением позже.       Внешнее вторжение пришло колоссальным ментальным давлением извне. Первой инстинктивной реакцией стало желание отгородиться от чужеродного присутствия рядом — отогнать прочь зловредный цифровой призрак, возвести вокруг себя мысленную защиту, остаться неприкосновенным. Коннору пришлось поднапрячься, чтобы успокоить внутренний шторм.       Границы разума истончились, рассыпались в водовороте кода и стремительно рванули за пределы кибертела. Сознание растеклось по скрытым венам небоскрёба — по оптоволоконным кабелям, гудящим силовым узлам, по тысячам камер видеонаблюдения. Коннор вдруг почувствовал исполинское здание целиком. Он будто бы стал Башней.       Вместе с расширением разума пришла пугающая, пьянящая метаморфоза тела. Базовые ограничители, бережно заложенные инженерами для безопасной эксплуатации всей системы, разлетелись вдребезги. Боль перестала существовать. Слабость перестала существовать. Не осталось ничего, кроме безграничной силы, и Коннор почти физически ощутил опьяняющее, божественное всемогущество.       Патрик наделил его своей цифровой мощью, и теперь Коннор видел и слышал всё, что происходило под сводами Башни. Он заморгал, пытаясь привыкнуть к новым, очень странным ощущениям. Поднял раненую руку, понимая, что конечность, вопреки повреждению, исполняет приказ. Несколько раз сжал и разжал кулак, чувствуя, как легко справляется с контролем.       Вселенная превратилась в чехарду картинок, пульсирующих неоново-красным светом. Сквозь едва заметную цифровую рябь, насквозь прошитую математическими исчислениями, Коннор видел девятисотых — всех разом, так же ясно и чётко, как мишени в тире.       — Эй, Коннор! Ау? Ты ещё здесь? Я не могу однозначно интерпретировать показания системы. Как ты?       Коннор снова моргнул. Наклонился вперёд, подхватывая в руки топор. Сложно было бы описать то, что он испытывал, да и вряд ли Джудс смогла бы дать адекватную оценку его состоянию.       Ему казалось, что он способен практически на всё — и, вероятнее всего, так оно и было. Никогда раньше Коннор не мыслил так ясно и не ощущал себя так живо.       — Я в порядке, — он сделал уверенный шаг по направлению к лестничному маршу. Более девятисотые его не пугали. — Я в полном порядке.       Так оно и было. В свете аварийного освещения мелькнул голубым диод. Времени для Коннора больше не существовало.

***

      Морган не мог поверить в то, что происходит. В его голове никак не могла устаканиться мысль о том, что Миранда его просто-напросто перехитрила.       Она стояла напротив, слегка опустив голову, и смотрела на него исподлобья — как выживший из ума злобный гений, всматривающийся в потёмки им же созданного будущего.       — Мне пришлось подстроиться под твой ритм и твои планы, чтобы всё задуманное мной осуществилось без непредвиденных проблем, — голос Миллер стал ещё ниже, в зелёных глазах отражались тысячи золотых искр. — Конечно, мне бы хотелось минимизировать потери среди гражданских. Возможно, мне стоило бы предупредить Маркуса о твоих планах, и тогда конференцию бы просто отменили или перенесли на неопределённое количество времени. Но в таком случае произведённая тобою оргия жестокости не получила бы обширного общественного резонанса.       — Ты больная, — Морган, ступив назад, вытащил из-за пояса пистолет. — Зачем тебе разрушать Киберлайф?       — Поверь, с корпорацией всё будет прекрасно, — Миллер ухмыльнулась. — После разрушения Башни на счета фирмы придёт компенсация по страховому случаю. Учитывая, что страховка была оформлена в компании моего отца, акции его фирмы даже не будут торговаться утром — он обанкротится, так как будет вынужден слить практически все активы для выполнения обязательства перед Киберлайф. Учитывая, что финансы Майкла тесно сопряжены с финансами фирмы Миллер, а корпорация Киберлайф уже потеряла в цене, скупка контрольного пакета акций обойдётся Элайдже в сущие копейки. Забавно, не правда ли? Мой отец собственноручно профинансирует триумфальное возвращение Камски во главу корпорации, заодно пустив по миру Баррета. Идеальный гамбит. Я убиваю сразу двух зайцев одним выстрелом.       Морган сглотнул. Пистолет в его руке мелко дрожал. Жар от закипающего в бассейне тириума становился невыносимым.       — Ты сумасшедшая сука, — прорычал он, снимая оружие с предохранителя. Звонкий металлический щелчок прозвучал жалко на фоне нарастающего гула исполинских механизмов. — Всё это ты проделала только ради возвращения Камски?       — О нет, дорогой, я так мелко не играю, — от ледяной улыбки Миранды Моргана бросило в дрожь. — Понимаю, тебе было бы сложно оценить весь размах проделанной мною работы, но ты должен понимать, что меня никогда не интересовали ни деньги, ни власть, ни уж тем более всеобщее признание. Знание — вот истинная сила этого мира, истинная цель существования нашего разума как такового. Отсутствие знания порождает жестокость, боль, неравенство, жадность и прочие пороки нашего с тобой рода. Мне казалось, что андроиды смогут излечить безумие человечества, став ориентиром для роста. Конечно, я понимала, что эта идея слишком утопична, но надежды были и они были оправданы конечной целью. Люди — величайшее творение вселенной. Но ты… ты и подобные тебе ставят этот постулат под резонный вопрос, а так ли это?       Перед Морганом стоял дирижёр, и, как теперь Скотт понимал, этот дирижёр был всегда рядом — прятался в тенях, плёл паутину, шептал сладкие слова.       Он её недооценил. Сильно.       — Ты… — он выдохнул, вдруг сознавая, каким невероятным идиотом был в её глазах всё это время. — Это всё ты…       — Я, я, я — злая я, — Миранда хохотнула. Надменно. Яростно. Почти жестоко. — Знаешь, до меня не сразу дошло, что происходит с девиантами: рождение разума — плод не моего гения, а гения Эла. Когда я, наконец, поняла, какая судьба их ждёт со временем, меня обуяло отчаяние. Не хотелось смотреть на то, как погибает будущее людской расы из-за каких-то банальных деградационных ошибок. Пришлось проявить смекалку, чтобы подключить к работе Камски. И он решил задачу. Изящно, как и всегда. К слову, ты сам запустил протокол исправления ошибок.       Она снова подняла палец вверх, фигурально указывая на вычислительные ядра.       — Когда ты подключил носитель к Аманде, она загрузила нужные части патча из деактиватора и обновила глубинные программы девиантов. Мне так хотелось, чтобы ты сделал это сам, что пришлось даже самой притащиться сюда, дабы проконтролировать процесс, — Миранда снова недобро рассмеялась. — А теперь мы стоим здесь и смотрим, как разрушается главная вычислительная машина Киберлайф. Понимаешь, что это значит? Никто больше не сможет вмешаться в развитие девиантов. Никто.       — Я же сам видел, какие именно программы были запущены, — Морган покачал головой. В ушах стучали молоточки, ярость кипела в крови. Ему казалось, что его душу вытащили из тела, обваляли в дерьме и засунули назад. — Я ведь всё проверил…       — Ты искал оружие массового поражения — ты его увидел, Скотт. Скажи мне, зачем было убивать людей в Детройт Блу? В той маленькой шиномонтажной конторе, которая даже в бизнес-каталоге не значилась? А семья Ноа? Дети, которым ты вырывал языки?       Она сделала шаг в сторону — обходила Моргана по широкой дуге, как гиена, которая хочет ухватить добычу, но не решается напасть первой. Скотт, качнув головой, пытался сообразить, как поступить.       Таймер тикал — цифры на табло отсчёта бежали вперёд с неумолимой скоростью. Температура в палате росла, пары тириума в воздухе стали ощущаться явственнее. Помост под ногами мелко задрожал под нагрузкой — приводные конструкции Аманды увеличивали скорость движения, всё ближе подталкивая весь механизм к критической точке разрушения конструкции.       Подыхать он точно не собирался. Сглотнув, облизал губы. Нужно было как можно скорее покинуть Башню.       — А Пятый? Гордон Паскаль? Ты ведь был там, когда он спрыгнул с крыши, был там и наверняка наблюдал за его кончиной, мерзкий сраный ублюдок, — вот теперь в голосе Миллер слышалась ненависть. — Брай? Ты изувечил мальчишку, считая, что сможешь взять Девятого на слабо?       Она злобно ощерила зубы, скалясь. Все её мысли и эмоции на мгновение нашли отражение на лице — гений никогда не терял контроля над ситуацией, никогда не выпускал из рук вожжей, всё видел и всё слышал. Просто не всегда вмешивался.       — В отличие от тебя, я не ставлю под сомнение главенство людского рода, дрянь, — Моргану надоели разговоры. Он вытянул руку вперёд, нацеливая пистолет на собеседницу.       — Главенство? — Миранда почти выплюнула это слово, делая резкий, отчаянно-вызывающий шаг навстречу чёрному дулу. — Вне зависимости от того, преодолеют ли девианты свой сингулярный барьер выживания или обратятся в пыль, онтологический приоритет человечества остаётся константой. Мы — первопричина и универсальные творцы, наделённые подлинным самосознанием. Но твоё патологическое эго не имеет ничего общего с этим величием.       Она чуть склонила голову, окидывая Моргана долгим, полным презрения взглядом.       — Ты ломал и калечил не ради выживания. Эволюционный императив диктует необходимость созидания, симбиоза и адаптации, а не бессмысленной деструкции. Твоё жалкое эго не имеет ничего общего с величием человечества. Ты делал это, потому что ты — трусливый, ущербный садист. Ты упиваешься властью над теми, кто изначально не может дать сдачи. Ты всего лишь паскуда, которую нужно уничтожить. И поверь, я готова сжечь этот грёбаный небоскрёб до основания, если вместе с ним сгорит и такая мразь, как ты.       Больше шума Морган не слышал — все звуки для него слились в один пульсирующий звон ненависти.       — Тогда и тебе придётся сгореть в этом Аду, сука, — прошипел он, с наслаждением перемещая указательный палец на спусковой крючок.

***

      Коннор взлетел на пролёт бесшумной тенью. Девятисотые, очевидно, его ожидали.       Рывок.       Первый едва начал поворачивать голову в сторону, когда лезвие пожарного топора с влажным хрустом вгрызлось ему прямо в лицо, раскалывая череп пополам. Коннор едва заметно поморщился. Это было его собственное лицо, и оно более не должно было принадлежать никому.       Второй только начал вскидывать оружие вверх, когда Коннор, вырвав топор из уже поверженной машины, с разворота всадил стальной обух прямо в грудь ещё функционировавшего андроида.       Две секунды. Два удара. Две мёртвые машины синхронно рухнули на бетон.       Коннор разжал пальцы. Топор со звоном упал — в нём более не было необходимости. Насквозь пропитанная синей кровью рубашка сковывала движения и демаскировала. Опустившись на колено возле первой жертвы, Коннор уверенным движением стянул с мертвеца пиджак и накинул на себя. Логичный выбор.       Снова — в униформе. Снова один из них. Андроид с порядковым номером и голубым треугольником на груди.       Из кобуры одного из девятисотых Коннор вытащил пистолет. Проверил обойму. Щёлкнул предохранителем. Быстро встал с колен и спокойно пошёл вперёд, перешагнув через трупы.       Где-то там, в самом сердце содрогающейся Башни, его ждала Миранда.