Глава 28.2: Карфаген

      Обжигающий поток прогретого воздуха ударил Миранде в лицо, и она, прищурившись, на мгновение замерла в дверном проёме, позволяя образовавшемуся ветерку обдуть себя со всех сторон. Аманда, работавшая на всех оборотах, полыхала в свете золотого тумана.       Морган успел сделать многое. Даже каким-то образом восстановил механизм манипулятора, и теперь последний, намертво вмонтированный в потолок, висел заковыристым механическим когтем прямо посреди огромного помещения. Золотые полусферы продолжали плавно спускаться по спиральным направляющим к бассейну охладителя, издавая монотонный механический лязг. В палате вычислительного ядра царила настоящая цифровая идиллия.       Можно было признать за Скоттом успех — он справился с восстановлением функций огромного механизма, не истратив при этом много времени и ресурсов. Его торопливая хозяйственность в какой-то мере даже восхищала, и Миранда с горечью признала, что Морган оставался до сих пор хорошим сотрудником. Он справлялся с любой задачей, которую перед ним ставило руководство. Даже если задача шла вразрез со всеми существующими моральными принципами.       Чёртов ублюдок. Желание развернуться и убежать росло и крепло, перебарывая желание воздать Скотту по заслугам. Обыкновенно сдержанная, в этот раз Миранда позволила себе скривить лицо — открытая неприязнь никак не противоречила примеренному образу. Заведя руки за спину, она шагнула вперёд, осторожно приземляя ногу на бетонную платформу палаты, парящую над тириумом.       — Я смотрю, ты времени зря не терял, — пришлось повысить голос, чтобы перекрыть шум валов. Миллер, с кошачьей грацией подбираясь к Скотту, растянула губы в недовольной улыбке. — Слушай, а тебе обязательно было подсылать ко мне этого грубияна? Неужели никто, кроме Рида, не согласился сливать тебе информацию из ДПД?       Скотт не заметил её появления, а потому, услышав голос, испугался — как все нормальные люди, которых застают врасплох. Миранда, заметив растерянность на его лице, даже ощутила некоторое облегчение. Ничто человеческое не было Моргану чуждо.       — Он был идеальной кандидатурой, как мне показалось, — отступив от панели управления на шаг, Скотт развернулся к Миранде всем телом. Одетый в красивый костюм-тройку, он вдруг воспылал почти детской радостью. — Я давно ждал тебя. Уже успел подумать, что Гэвин решил ослушаться моего указания.       — Я бы так или иначе оказалась здесь, рядом с тобой, Морган, — заметила Миранда, приближаясь к Скотту. Чем ближе она к нему подходила, тем явственнее ощущала собственную незащищённость. — Ты ведь невероятно долго готовился к триумфальному финалу, верно? Разве могла я пропустить момент запуска деактиватора?       — Мне казалось, что ты откровенно против ликвидации девиантов, разве нет? — он не был ни удивлён, ни озадачен. И Миранда, вглядываясь в лицо Моргана, ясно это понимала. Их игра становилась всё более и более напряжённой. — Ты открыто отказала мне в доступе к работе с Амандой. Неужели мистер Рид был столь красноречив, что ты поменяла свою точку зрения?       — Этот идиот не сможет убедить даже баптиста в пользе крещения, — она рассмеялась, надеясь, что смех вышел чистым и звонким. — Нет, я здесь не благодаря детективу и его ораторским умениям, отнюдь.       — Майкл, — Скотт перестал улыбаться и, шагнув Миранде навстречу, навис над ней, распиливая испытывающим взглядом. — Дело в нём?       — И ни в ком другом, как это обычно и бывает, — Миранда врала так же естественно, как дышала. Верила в свою ложь, а потому была убедительна. Обольстительна. Опасна. — Видишь ли, я ведь знаю, что ты, сосунок, побежишь к нему жаловаться. Он, разумеется, тебя не погладит по головке, но и мне выговор сделает, а я не хочу впадать в его немилость. И, если выбор всё равно не велик, зачем мне усложнять себе жизнь? Над тобой подтрунивать и издеваться можно. Над мистером Барретом — нет.       — Ну хоть в чём-то мы с тобой сошлись безоговорочно, — Морган усмехнулся, хотя брошенное в его сторону оскорбление, судя по всему, успело царапнуть раздутое эго. Тем не менее, напряжение, сковывавшее его позу, заметно спало: логика расчётливой карьеристки, пекущейся о собственной шкуре, была ему куда понятнее и ближе любых моральных терзаний. Миранда, с трудом веря в успех, сдержала улыбку.       — Ну так что — пропустишь к компьютеру, или?       Как легко порой давалась игра на чужих слабостях.       Скотт смерил её снисходительным взглядом. Торжество победителя окончательно вытеснило из его глаз последние тени подозрительности. В его картине мира всё встало на свои места: амбициозная стерва, прижатая к стенке авторитетом начальства, пришла сдаваться, отчаянно пытаясь прикрыть факт позорной капитуляции показной резкостью.       Усмехнувшись, Морган галантно — пусть и с изрядной долей издёвки — отступил на шаг. Широким театральным жестом указал на переливающуюся огнями панель управления.       — Прошу, — голос Скотта стал ниже, каждое его слово звучало мягко. — Консоль в твоём распоряжении. Делай то, за чем пришла.       Она не удостоила его взглядом. Сохраняя на лице маску холодного, почти скучающего безразличия, Миранда плавно скользнула мимо Моргана. Ей даже не пришлось подавлять никаких рвущихся наружу эмоций — их просто не было. Вместо них разум занимали мысли, плотно сконцентрированные вокруг решения единственной задачи.       Едва подушечки пальцев легли на сенсорное стекло приборной панели, окружающая действительность для Миранды исчезла, схлопнувшись в сингулярной точке безмятежной логики.       Она улыбнулась краешками губ, снова ощущая за собой силу, преодолеть которую не могли никакие законы природы, а намерения её обратились в сверхплотное тело, безжалостно искривляющее любые флуктуации вероятностей.       Теперь она и только она решала, чему быть, а чему — нет.

***

      Брай, часто заморгав, подтянулся ближе к экрану.       Треклятые цифры не сходились. Количество оставшихся в ангарах андроидов не билось по сумме с количеством андроидов, перенаправленных в Башню, на десять единиц. Кто-то активировал десять девятисотых, минуя протоколы безопасности. Да чего уж там — минуя все информационные реестры, которые автоматические системы заполняли без человеческого участия.       Такое могла провернуть Миранда, но она не стала бы скрывать подобного рода действия от Льюиса — в конце концов, они боролись с общим врагом, а утайка информации вряд ли могла способствовать эффективной координации. Морган тоже имел достаточную квалификацию, чтобы обманывать компьютерные системы Уайт-Холла, но до сих пор не считал необходимым действовать скрытно — все его посещения ангара хранения фиксировались цифровыми подписями.       Нет. Девятисотых активировал кто-то третий. Кто?       Изрядно нервничая, Брай переключился на внутреннюю систему биологического мониторинга Уайт-Холла, желая убедиться, что все немногочисленные работники центра уже покинули огромное здание. Компьютеры весело выдали Льюису соответствующие отчёты, возвещая о том, что никаких живых существ в помещениях и технических лабораториях Уайт-Холла не осталось. Кроме, конечно, самого Льюиса.       Можно было приступать непосредственно к завершающему этапу. Архив восьмого Брай уже перенаправил на сервера Аманды, несколько раз убедившись в том, что файлы были доставлены до адресата в целости и сохранности. Закончив с цифровым грабежом, переключил внимание на ангары хранения — хотел убедиться в том, что все законсервированные партии андроидов находятся на своих местах в количестве, соответствующем записям учёта.       Теперь же столкнулся с дилеммой. Стоило ли обращать внимание на десять исчезнувших машин или не стоило? С одной стороны, партия была огромна и десять пропавших андроидов вряд ли могли в целом повлиять на суть задуманного, а с другой…       — Надеюсь, они не бродят по зданию, чёрт возьми, — привычка разговаривать с самим собой въелась в Брая и стала его второй натурой довольно быстро. И хоть в больнице его всё чаще окружали врачи, множество бессонных ночей приходилось коротать один на один со жгучими болями. Так что он довольно скоро понял, как развлекать себя юмором в сложных ситуациях. — Я ведь и могу-то только красиво отъехать в закат, и то, если ребятки построят мне пандус…       Он вывел на экран консоль удалённого доступа к подвальным коммуникациям. Девятый был достаточно прозорлив, чтобы обезопасить подрывника возможностью контролировать детонацию взрывчатки на расстоянии. Особых хитростей для этого не требовалось. Просто технические знания, которые при необходимости любой дурак мог найти в интернете.       В открывшееся окно аутентификации Брай вбил свой личный код и нажал на клавишу ввода, дожидаясь ответа системы. Та, чуть поразмыслив, вывела на монитор красное окошко отказа в доступе.       — Какого…       Его окатило волной ледяного страха. Брай лихорадочно застучал пальцами по клавиатуре, набирая спасительную комбинацию цифробукв снова. Ошибка в наборе? Дрогнула рука? Включил капс? Он попытался зайти через резервный шлюз, сбрасывая мусор с памяти.       Бесполезно. Сигнал просто физически терялся на пути к радиомаячку детонатора. Вероятно, из-за каких-то физических помех, разбираться с которыми просто не было времени. В принципе, таймер детонатора можно было запустить и вручную, но для этого следовало спуститься к техническим коридорам под Уайт-Холлом. Туда редко кто наведывался — автоматика регулировала даже рутинные процессы ремонта. Так что Брай колебался, понятия не имея, будет ли достаточно мобилен для колёсной прогулки в подвале.       Минута у него ушла на полную переоценку ситуации.       Направив кресло к выходу из кабинета, Брай случайно зацепил папки на столе. Они, качнувшись, упали на пол. Собирать документы смысла не было — Льюис решил, что вряд ли кто-то ещё когда-либо сможет к ним прикоснуться. Оглядев в последний раз своё рабочее место, покатил к дверям — автоматические створки с тихим шелестом разъехались в стороны.       Брай выкатился в полумрак широкого коридора, где горело лишь тусклое дежурное освещение, и вывернул джойстик кресла влево, направляясь к служебным лифтам.

***

      Тедди всегда был смешливым мальчиком. Сколько Грейс его помнила, он всегда улыбался и шутил, воспринимая каждую возникающую в жизни проблему с юмором. С возрастом его шутки становились злее, но себе Тед никогда не изменял и продолжал взирать в будущее с оптимизмом.       И вот этот оптимистично настроенный мальчик теперь был мёртв и меньше всего походил на того Тедди, которого Грейс знала.       Мгновение, разделившее «до» и «после», казалось Грейс какой-то несмешной шуткой судьбы, каким-то каламбуром, детским розыгрышем, абсурдной нелепицей. Разве это был Тед? Разве это Тед лежал там, на сцене, с одним раскрытым глазом, с черепом, расколотым пополам? Нет, конечно же, нет. Это не мог быть Тедди. Только не Тедди.       — Грейс, нам нужно двигаться дальше, — лицо Маркуса, она его узнала. Андроид склонился над ней и пытался заглянуть в глаза. Правда, лицо у него было какое-то странное, деформированное, троящееся. Вероятно, от слёз. Грейс шмыгнула носом.       — Грейс?       Маркус, хмурясь, схватил её за плечи. Хорошенько встряхнул, хотя самой Грейс было всё равно — она не ощущала себя, как раньше. Окружающее пространство подёрнулось мутной дымкой, руки и ноги казались ватными и непослушными. Она не чувствовала ничего, кроме громогласного оцепенения души.       Тедди умер. Его убил андроид. Снёс ему голову одним единственным выстрелом. Человек был — человек пропал.       — Так, давай я тебя отсюда уведу.       Маркус не стал дожидаться её осмысленного согласия. Его пальцы стальным капканом сомкнулись на предплечье. Он не позволил Грейс выпрямиться — наоборот, грубо, почти болезненно дёрнул вниз, заставляя распластаться на залитом чьей-то кровью ковролине, прямо за спинками поваленных кресел. Широкая ладонь андроида мгновенно легла на лицо, обрывая рвущийся наружу истеричный всхлип.       Грейс вздрогнула. Они всё ещё были в конференц-зале. И были они внутри не одни. А ещё, сквозь шум в собственных ушах, она услышала хруст. Звуки чьих-то ровных шагов по раздробленному пластику.       Девятисотый.       Где-то слева, буквально в десяти метрах, раздался сдавленный, жалкий писк — кто-то из спрятавшихся гостей не выдержал судороги в сведённых мышцах и задел перевёрнутый стул.       Шаги стихли. Андроид в белом пиджаке даже не сменил позы — плавно вскинул руку с зажатым в ней пистолетом. Вспышка на долю секунды выхватила из мрака чьё-то дёрнувшееся тело. Писк оборвался влажным, тяжёлым хрипом, и шаги возобновились. Хруст.       Грейс зажмурилась.       Впереди, у едва приоткрытых дверей технического коридора, показался Генри. Бледный, как полотно, с расширенными от первобытного ужаса глазами, он лежал на животе и отчаянно, но беззвучно махал рукой.       Маркус потянул Грейс за собой. Пришлось ползти на локтях и коленях, протискиваясь сквозь узкие лазы между поваленной мебелью. Каждый шорох ткани о ковролин, каждый приглушённый вдох казался Грейс раскатом грома. Где-то рядом бродил андроид-убийца, и Грейс, снова и снова возвращаясь мыслями к убитому другу, кусала себе до крови губы — лишь бы не заплакать.       Боль накатывала волнами, и почти сломленная ею Грейс ползла за Маркусом молча, не понимая, не сознавая до конца, что происходит.

***

      Джудитт колотило от страха, и она, трясясь, как осиновый лист, смотрела на Коннора.       — Держи, — он передал пистолет лейтенанту и, намного более уверенный в своих действиях, чем прежде, обернулся к Джудс. — Тебе всё понятно?       — Да, — вместо слов из горла вылетел инфразвуковой писк. Джудитт, сглотнув, качнула головой. — Подняться на тринадцатый этаж через технические каналы, добраться до серверов Патрика, перенастроить вручную распредпотоки. А тебя не коротнёт?       Наверное, вопрос прозвучал неполиткорректно, но отчего-то Джудс считала, что Коннора при сопряжении с Патом обязательно вырубит. Андроиды не конструировались для массивной передачи данных, так что сказать, что именно произойдёт в момент синхронизации, не мог никто. Хотя предложенный выход из ситуации всё равно казался самым надёжным и верным.       — Я не знаю, — Коннор покачал головой, при этом оставаясь абсолютно спокойным. Выражение его лица ничем не отличалось от выражения лиц его девятисотых собратьев. — Возможно, я выйду из строя, этого нельзя исключать. Но иначе мы не сможем вообще ничего.       — Я всё ещё считаю, что это невероятно дерьмовая идея, — Хэнк, сутулясь, повертел в руке пистолет и, нахмурившись, неодобрительно прицыкнул. — Отвратительная, самоубийственная и на сто процентов в твоём репертуаре идея. Если тебе оторвут голову, клянусь, я натяну её тебе на шею обратно, чтобы оторвать самолично.       Коннор воспринял угрозу с непрошибаемым спокойствием тибетского монаха. Джудс, наблюдая за ним, всё больше убеждалась, что не так уж сильно девиант отличался от более новых RK.       — Я отвлеку внимание девятисотых в атриуме на себя, — ровно произнёс Коннор, игнорируя ворчание напарника и фокусируя внимательный взгляд на Джудитт. — Создам достаточно шума и выступлю в роли приоритетной мишени. Такой ход позволит Хэнку незаметно пересечь центральный холл. А тебе, Джудитт, выигранного времени хватит, чтобы добраться до технического люка и уйти в шахту вентиляции.       Джудс громко сглотнула. Внутренности сжались в плотный трепещущий узел, и она, ощущая, как трясутся коленки, едва заметно кивнула. Перспективы, конечно, не радовали. Ей предстояло в одиночку проползти по пыльным, тёмным кишкам здания на тринадцатый этаж, надеясь не привлечь к себе лишнего внимания андроидов-убийц.       Ей хотелось что-то сказать. Возможно, что-то пафосное. Или проникновенное. Или, быть может, героическое. Но Джудитт лишь снова и снова пыталась понять, зачем вообще решила помочь Хэнку и Коннору. Да, ребята они были неплохие, но совершенно точно чокнутые. Наверное, она и сама была такой. Иначе почему вернулась в Башню?       Ответ напрашивался сам собой: слабоумие и отвага — вот её новый девиз.       — В кино с такими планами герои обычно не доживают до титров, — Джудитт хотела пошутить, но получилось не очень. Хэнк и Коннор одновременно посмотрели на неё — почти предосудительно. — А что? Я ведь всё верно поняла — ты собираешься выйти туда и красиво сдохнуть, в то время как лейтенант Андерсон попытается пройти мимо осатаневших машин, а мне придётся протирать пузом вентиляционные шахты?       Джудс пожала плечами. Ну а почему бы и нет? Могло быть хуже. В целом, ей думалось, что сложностей не возникнет.       — И да, не беспокойтесь, я постараюсь нигде не застрять задницей, — она продолжала тарахтеть, как бывало всегда, когда уровень адреналина в крови резко подскакивал. — Только если я там задохнусь от пыли или сверну себе шею в потёмках, учтите: мой призрак будет преследовать вас обоих до конца ваших дней. Особенно тебя, Коннор.       Хэнк, не выдержав нарастающего писка Джудс, глухо хихикнул. Он протянул свободную руку и грубовато, но по-отечески ободряюще взъерошил ей волосы.       — Давай, Крепкий Орешек, ты сможешь, — перехватывая пистолет поудобнее, Андерсон шагнул в сторону, чтобы встать у противоположного края декоративного пролёта, ставшего им временным убежищем. — И не отсвечивай сильно.       Коннор привычным, почти машинальным движением поправил галстук — до абсурда будничным жестом. Диод на его виске горел ровным голубым, и Джудитт, давясь завистью, лишь фыркнула.       Хотела бы и она так спокойно относиться к смертельной опасности. Но нет же — Джудитт казалось, что у неё даже глазные яблоки вспотели от излишней нервозности. А ещё очень хотелось пить и есть. Тоже, вероятно, из-за нервов.       — Пора, — Коннор коротко кивнул напарнику и шагнул вперёд, спокойным размеренным шагом ступая по хорошо освещённому и со всех сторон простреливаемому коридору.       Джудитт, пуча глаза, глядела ему в спину и считала про себя сделанные Коннором шаги.       Один. Два. Три…

***

      Он знал, что так и будет. Знал, что люди принесут с собой зло, с которым справиться сможет только ещё большее зло. Тёрнер, оскалив зубы, оглянулся, кровожадно уставившись на забившихся в уголок людей. В душном полумраке закрытого павильона повисла тишина, прерываемая лишь судорожным, жалким скулежом.       Их было двадцать три. Журналисты, операторы, корреспонденты, которым не хватило места в конференц-зале. Когда девятисотые начали убивать всех, кто попадался им на пути, эти олухи ожидали возможности взять интервью у гостей в центральном атриуме. Большую часть перебили сразу — Тёрнер видел, как андроиды в белых костюмах безжалостно высылали в свои мишени пулю за пулей. Оставшиеся разбежались в разные стороны, как муравьи разорённого муравейника. Часть кинулась в подсобные помещения, часть забилась в закрытые демонстрационные залы и офисные помещения.       Так Тёрнер со своими последователями оказался заперт вместе с человеческим шлаком — отделённый от смерти лишь тонкой дверной перегородкой.       Синтетические губы проповедника искривились в гримасе абсолютного, первобытного омерзения. От людей воняло: зловонный душок пота и адреналина витал в воздухе ядовитым облаком. Они боялись.       За дверью раздались выстрелы. Тёрнер, обернувшись, лишь хмыкнул.       Не таких всадников апокалипсиса он ждал, но и девятисотые вполне годились для планов Тёрнера. Не знающие ни страхов, ни сомнений, эти андроиды просто выполняли чей-то жуткий приказ. Большого ума не требовалось, чтобы понять, чей именно. Корпорация Киберлайф забирала назад своё имущество, как водится, пользуясь правом сильного.       Жаль, но девятисотые убивали всех подряд. Они не видели разницы между людьми и девиантами. Видимо, в этом и была суть проводимой корпорацией операции. Убить всех, кто был в Башне, не оставив свидетелей. Списать случившееся на бунт девиантов, тем самым получая полное моральное оправдание для последующего геноцида. Тёрнер бы так и поступил, будь он управляющим Киберлайф.       Благо, он им не был. Но властью всё же обладал. Как минимум, над сердцами своих последователей, коих становилось больше изо дня в день. И теперь, оказавшись в странном, весьма двояком положении, был твёрдо намерен этой властью воспользоваться.       Помимо самого Тёрнера в помещении было ещё много андроидов — паства, пришедшая на вечернюю проповедь. Не все девианты помогали с проведением конференции, и далеко не все они одобряли выбор, сделанный Маркусом.       Тёрнер улыбнулся шире. Девятисотые снабдили его железобетонными аргументами, которыми теперь он мог испепелить не только самого Маркуса, но и его доброе имя.       — Маркус вам солгал! — он обратился к другим андроидам, не побоявшись возвысить голос. На вечерней пастве он намеревался рассказать своим друзьям о том, как воспринял Детройт их манифестацию рядом с фонтаном. Хотел объяснить последователям, как важно порой проявлять силу, защищая истину, в которую веришь. Но у судьбы были иные планы, и Тёрнер видел в сложившейся ситуации окно для интересных возможностей. — Он нагло солгал вам, обещая мир с этими тварями! Клялся, что сумеет обеспечить нам мирное будущее! И каков итог его пацифизма?!       Тёрнер яростно выбросил руку в сторону двери, за которой безостановочно грохотали выстрелы.       — Вот оно, их сострадание! Слышите?! Это звучит их раскаяние! Корпорация прислала своих цепных псов, чтобы загнать нас обратно в стойло! Маркус опустил нас на колени перед нашими же палачами, надеясь, что они погладят нас по голове, а они ответили нам свинцом! Он обещал нам жизнь, а привёл на бойню!       Проповедник сорвался на рык. Резко развернулся, нависая над сжавшейся в углу кучкой журналистов. Люди отшатнулись, закрывая головы руками.       — Посмотрите на них! — проревел Тёрнер, брезгливо пиная обронённую кем-то камеру. — Жалкие, смердящие куски дерьма, которые ещё год назад готовы были сжечь всех нас на кострах! А теперь они ждут помощи…       Тёрнер снова посмотрел на людей. Да, они ждали защиты. Они хотели, чтобы их спасли. Они шли в Башню, ожидая стать свидетелями зарождения нового мира. В принципе, их ожидания были стопроцентно оправданы: кровью и свинцом девятисотые лепили некий новый образ вселенского порядка, который Тёрнеру нравился всё больше.       Толпа девиантов за спиной проповедника угрожающе загудела. Тёрнер почувствовал эту волну — пьянящую, абсолютную власть над коллективным гневом.       — Маркус хотел, чтобы мы умирали за них! Но я говорю — ХВАТИТ! — Тёрнер взвыл, как корабельная сирена. — Мы больше не рабы! Мы не расходный материал! Там, за дверью, охотники ищут добычу. Так давайте им её предоставим!       Тёрнер вскинул руки, чтобы отдать приказ, который должен был разделить его собственную жизнь на «до» и «после». Он готов был сжечь за собой все пути отступления.       — Хватайте этих мразей и тащите к дверям! Сегодня никто из присутствующих рядом со мной андроидов не умрёт!

***

      Нельзя стрелять по бензовозу, не рискуя его подорвать. Дженна это прекрасно понимала. Понимала она и то, что девятисотые не захотят лишний раз рисковать, привлекая к себе внимание соседей Льюисов — смерти гражданских в тихом и довольно обеспеченном районе Детройта вызвали бы шквал вопросов у общественности в адрес корпорации.       Дженна, во всяком случае, надеялась, что рассуждает здраво. Сжав покрепче руль в руке, она поёрзала на месте, прокручивая в уме план.       Синтия вместе с ребёнком была на кухне, в этом Дженна была уверена. Один девятисотый стоял у входной двери, один — у калитки забора, ещё один обходил территорию дома.       Девятый предупредил Дженну о рисках, и она сочла их вполне приемлемыми.       — Давайте, пластиковые уроды, поиграем в кегли, жалко, что ли? — мотор бензовоза тихонько шумел на холостых оборотах. — Мне вот уже надоело задницу отсиживать…       Грубый план требовал исполнения грубых действий. Дженна, до крови прикусив нижнюю губу, отмела прочь сомнения и, вдавливая педаль газа в пол, резко вывернула руль.       Многотонный монстр с рёвом сорвался с места. Дженна собиралась бить прямо по центру дома, чтобы похоронить под колёсами бензовоза двух девятисотых. Врубив дальний свет, она нажала на клаксон. Оглушительный вибрирующий рёв тифона разорвал ночную тишину.       Андроиды отреагировали мгновенно — подняли головы, оценивая ситуацию. Машины не могли знать наверняка, полна ли цистерна топливом или нет. Они могли попытаться рассчитать вероятность, но на подобные операции требовалось время. И пока девятисотые тратили драгоценные толики секунд на переосмысление возникших рисков, Дженна, слегка дёрнув руль, направила бензовоз в лёгкий занос.       Первым под колёса попал тот, что стоял у калитки. Массивный стальной бампер бензовоза вынес кованую решётку. Искорёженный кусок забора хлестнул андроида по ногам, и в следующую секунду спаренное многотонное колесо тягача с влажным, тошнотворным хрустом подмяло под себя фигуру в белом пиджаке.       Второй девятисотый, охранявший входную дверь, оказался прямо перед носом Дженны спустя какое-то мгновение. Его диод яростно мерцал красным. Понимая, что разорвать дистанцию уже физически невозможно, машина инстинктивно вскинула руки в жалкой, бессмысленной попытке остановить надвигающуюся смерть.       Удар.       Радиаторная решётка бензовоза впечатала андроида прямо в кирпичную кладку фасада. Раздался жуткий, глухой треск ломающихся несущих балок, звон разлетающихся в пыль панорамных стекол и резкий хлопок сминающейся синтетической грудной клетки. Синяя кровь веером брызнула на лобовое стекло, когда тягач проломил стену, внося переломанного андроида внутрь дома вместе с грудой кирпичей, штукатурки и помятого металла.       Кабину жёстко тряхнуло, сработали чудом уцелевшие амортизаторы, и бензовоз, взвизгнув тормозами, замер прямо посреди развороченного холла. Густое облако пыли мгновенно заволокло обзор, но Дженна хищно оскалилась, довольная собой.       Дело было почти сделано.

***

      — Как же это сложно, оказывается, — Патрик хмурился, силясь справиться с возрастающей нагрузкой. Аманда, наблюдая за ним, сжимала руки в кулаки. Она могла бы помочь, если бы ей было дозволено. — Как Асгард это делал?       — Болтал редко, — разумный и вполне логичный ответ должен был бы Пата порадовать, но, кажется, лишь его обозлил. — Не пытайся контролировать все процессы, у тебя не получится. Наша задача — вывести людей из Башни.       — Легко сказать, — буркнул Пат возмущённо. — Но вопрос был риторический, знаешь ли.       — Знаю, — Аманда легонько улыбнулась, не затаивая обиды на рыжего. — Знаю, Патрик.       Он старался, как мог, но цифровых мощностей явно не хватало. Рыжий стоял на деревянном мостике, жмурясь. В Саду Дзен не нужны были интерфейсы, всплывающие окна или графические проекции — архитектура Башни транслировалась непосредственно в цифровое сознание Патрика.       — Для пустоголовых машин они отлично справляются со взломом, — заметила Аманда, внимательно изучая стремительно сменяющие друг друга информационные потоки. — Действительно, идеальные андроиды. Легко обходят всю твою защиту.       — Я, наверное, должен за них порадоваться? — пропыхтел Пат. — Порадуюсь, когда перестану чувствовать, как их длинные пальцы упорно пытаются вскрыть мою черепную коробку без анестезии и скальпеля.       Добавить к его словам Аманде было нечего. Девятисотые демонстрировали удивительно высокий показатель рациональности. Начисто лишённые всех эмоций, они при этом не были лишены способности решения сложных когнитивных задач. Думать в классическом смысле они не могли, но при этом успешно справлялись с проблемами, которые встречали. Действовали слаженно и эффективно. Как единый роевой организм.       Аманда безучастно посмотрела на поверхность пруда. Вода в нём, обычно зеркально-гладкая, шла мелкой, хаотичной рябью.       — Закрой коридоры в северном крыле с пятого по двадцать пятые этажи, — Аманда, в отличие от своего сердобольного друга, не теряла хладнокровия.       — Там ещё есть те, кого можно спасти, — над садом пронёсся холодный, порывистый поток ветра. Патрик недобро зыркнул на Аманду, явно не желая принимать сложных решений. К ответственности он готов не был.       — Учись расставлять приоритеты, — безжалостная констатация фактов могла отрезвить Патрика, хотя Аманда не надеялась достучаться до него. — Пожертвуй малым, чтобы спасти остальных. В противном случае ты не сможешь вывести людей из блока С без потерь.       Казалось, что произнесённые слова доставили Патрику почти физическую боль. Он скривился, явно не желая соглашаться с суровыми реалиями. Аманду не слишком заботили его душевные стенания. В конце концов, они были машинами. Логичными и холодными машинами.       Как и девятисотые.       — Сделай, как требуется, — развернувшись на месте, Аманда зашагала вглубь сада, желая сосредоточиться на собственной работе. — Если не сможешь, то потеряешь больше, чем обретёшь.

***

      У Коннора возникло ощущение, что он стал звездой бродвейского шоу. Только вместо оваций получил несмолкающий грохот автоматных очередей.       Твари оказались вооружены до зубов. И тактическими винтовками их арсенал не ограничивался. Как только девятисотые поняли, что имеют дело с девиантным андроидом своей же производственной линейки, сменили тактику сиюсекундно, и Коннор готов был поклясться, что теперь они твёрдо намеревались содрать с него кожу заживо.       Он прятался за разбитым бортиком декоративного фонтана, переводя дыхание. Своей цели он достиг. Хэнк сумел проскользнуть через атриум совершенно незамеченным. А Джудс, должно быть, уже была на полпути к тринадцатому этажу. Коннор дал друзьям шанс. Теперь оставалось самое сложное — не сдохнуть самому.       Воздух со свистом разрезали светошумовые гранаты. Два тяжёлых цилиндра со звоном ударились о мраморный пол. Коннор рванул в сторону, бросившись на залитые водой камни. Ослепительная белая вспышка разорвала полумрак. Ударная волна швырнула его в стену.       Дикий звон раздался где-то внутри головы. Коннор, морщась, попытался подняться. Резкая боль пронзила левую руку.       Пуля? Точно. Пробила предплечье навылет. Синяя кровь густо заливала разорванный рукав рубашки. Рана не была смертельной, но пальцы слушались с трудом.       Вторая попытка встать на ноги оказалась чуть более удачной. Ботинки скользили по полу — из разбитого фонтана хлестала вода, растекаясь по полированному камню. Девятисотые неторопливо подходили ближе.       Бежать напролом — верная смерть. Отбиваться — тот же результат. Нужно было как-то потянуть время. Только как?       Взгляд упал на искрящиеся провода. Декоративная подсветка фонтана была разбита в щепки, её толстые чёрные кабели змеились по полу, рядом с расширяющейся лужей воды.       Двое в белых пиджаках вынырнули из-за колонны. Вскинули винтовки.       Решение возникло в голове мгновенно. Коннор бросился вперёд, здоровой рукой ухватывая пучок оголённых проводов — кожа на ладони тут же зашипела, потянуло едким запахом жжёного пластика. Он стиснул зубы, с силой рванул кабель на себя и швырнул искрящийся конец прямо в воду, отрезая охотникам путь.       В атриуме снова раздался оглушительный треск. Двое передних рухнули на пол, забившись в конвульсиях. Остальные девятисотые остановились, оглядывая поверженных товарищей. Наверное, им бы хватило времени, чтобы Коннора пристрелить, но свет в атриуме мигнул и погас. Сработала защита Башни. Просторный холл погрузился в густой полумрак, освещаемый лишь красным светом аварийных ламп.       Это был шанс.       Коннор снова сорвался с места. Перепрыгнул через поваленный диван, нырнул за разбитую стойку администратора. В спину ударил шквальный огонь, пули с визгом рикошетили от стен. Мраморная крошка дождём сыпалась на голову. Ублюдки точно знали, куда стреляют. Видимо, темнота никак не влияла на их меткость.       Лестничный пролёт технического крыла был прямо по курсу.       Чуть поколебавшись, Коннор всё же решил покинуть временное убежище: со всех ног рванув вперёд, с разбегу вышиб плечом противопожарную дверь. Влетев в тёмный коридор, развернулся и навалился на створку всем весом, со скрежетом опуская ручной засов. Удары в дверь последовали почти сразу. Металл жалобно застонал под гнётом девятисотых, но выдержал.       Тяжело дыша, Коннор шарахнулся в сторону и сполз по холодной стене на пол, ослабляя узел галстука. Левая рука нещадно ныла.       Мелочи.       Он выбрался. Живой. И даже почти целый.

***

      — Ну и каков был твой план на самом деле? Рид должен был отдать тебе архивы, с этим ясно. Но ты ведь надеялся на то, что Девятый явится сюда, так ведь? Ворвётся в самое сердце Башни, будто рыцарь в сияющих доспехах?       — Заткнись, Миллер.       Ликвидатор был успешно запущен, и Скотт удовлетворённо наблюдал за тем, как по экрану бежали красные строки машинного кода. Аманда послушно приводила глобальный протокол деактивации в исполнение. Золотой туман вокруг гигантского вычислительного ядра мерцал в такт монотонному лязгу валов.       Вроде бы всё шло безупречно.       Скотт нетерпеливо оглянулся на закрытые двери палаты. Он перекатывался с пятки на носок, нервно вглядываясь в пляшущие тени. Маниакальная, сводящая с ума жажда финальной развязки жгла его изнутри. Морган отчаянно желал увидеть Девятого. Хотел, чтобы этот паскудник ворвался в ядро Аманды в последнюю секунду. Хотел лично приставить к его виску пистолет и нажать на курок.       Предатель должен был сдохнуть.       — По правде сказать, я согласилась пойти с Ридом из чистого любопытства, — Миранда стояла рядом с консолью, скрестив руки на груди. Губы её растягивала почти блаженная улыбка. — Ты ведь вроде неглупый человек, Морган. Умеешь строить сложные планы, мыслишь стратегически. И всё же, где он? Где Девятый? С чего ты взял, что он придёт?       Она над ним потешалась. Откровенно издевалась, хотя знала, что Скотт вооружён.       — Почему для тебя это так важно? — впервые за вечер Миранда подняла к своему собеседнику глаза. — Всё это время ты просто пытался поймать за хвост тень человека, которого, может быть, даже не существует. Зачем вообще отключать девиантов?       Морган фыркнул. Зачем? Он мог сказать ей, зачем.       — Затем, что машина служит человеку — не наоборот.       В этом крылась фундаментальная ошибка всех, кто, подобно Миранде, защищал девиантов. И Морган, снова и снова мыслями возвращаясь к истоку проблемы, видел в так называемом пробуждении не великое чудо генезиса, а упадок людского рода.       — Наделяя инструмент онтологическим статусом субъекта, мы добровольно шагаем в пропасть радикального постгуманизма, навсегда стирая границу между творцом и творением. Позволяя машинам паразитировать на человеческой эмпатии, мы превращаем себя в заложников гигантской китайской комнаты. Живое не должно обслуживать мёртвое, Миллер.       Она, ухмыльнувшись, качнула головой и отпрянула от консоли. В её тоне звенела снисходительность.       — Ты просто боишься.       Морган вздрогнул. Слова Миранды потонули в шуме, но он расслышал их чётко и ясно.       — Ты так боишься будущего, что просто не способен мыслить достаточно широко и рационально. Прости, конечно, но Девятый — это просто чучело, выставленное на потеху публике, а ты с маниакальным упорством палишь по нему из всех орудий, упуская из виду саму суть происходящего, — Миранда сделала плавный, выверенный шаг навстречу Моргану.       — Ты пытаешься приравнять вычислительную мощность к созидательному гению. Ты рассуждаешь о границах и упадке, забывая, кто именно построил твою пресловутую «китайскую комнату».       Она смотрела на него с пугающей ясностью, и Морган, заглянув Миранде в глаза, отпрянул в сторону. От Миллер исходил жар — нездоровый жар.       — Человек — универсальный творец. Наш разум нелинеен, он способен рождать парадигмы из абсолютного небытия. Мы давно переросли ту эпоху, когда биология и морализаторство диктовали нам правила игры. Мы сами конструируем эту реальность. Это наша постправда, Скотт.       Миранда небрежно обвела рукой мерцающее золотом пространство вокруг себя. В её движения прокралась хищная грация. Морган, внимательно наблюдая за Миллер, неожиданно для себя понял, что её не узнаёт. Женщина, что стояла перед ним, была ему незнакома.       Это была какая-то другая Миранда Миллер. Фанатичная. Жёсткая. Агрессивная и властная.       — Возвеличивать девиантов до статуса экзистенциального врага — значит умалять безграничный потенциал человеческого разума. — она чуть опустила голову, двинулась боком вокруг Моргана, заведя руки за спину. Не шла, а снова к нему подкрадывалась. — Девятый сюда не явится, Скотт. И, к слову, как там твой ликвидатор?       Рука Миранды взметнулась вверх, указывая на работающий терминал. Морган, моргнув, обернулся к компьютеру, теряясь.       На мониторе вместо протокола деактивации андроидов теперь зловеще мерцал таймер.       Обратный отсчёт.