Часть 2

Лёгкие надрывались и горели, в глотке пересохло, по лбу стекал ледяной пот. Кинжал всё пронзал чёрную материю существа, сидевшего у Стаса на груди. Скопин зажмурился и что произошло дальше, он не помнил, все воспоминания были словно покрыты пеленой, остался только шок и сердце, которое казалось должно уже проломить рёбра и выскочить из груди. Стас оглянулся, он валялся на полу, голова болела от ушиба, должно быть упал с кровати и хорошо приложился, нож в руке был окровавлен, но поганой твари не было. - Стас?! – от неожиданности Скопин вздрогнул. В дверях со свечой стоял Аркадий. - ты чего тут?– Скопин молчал, ногу кольнуло, Стас провёл по конечности рукой, на ладони в тусклом свете свечи переливались тёплые вяские багровые пятна. - Стас... Ну ты конечно... – Аркадий прибывал с пострадавшем в полнейшем шоке, Стас только и смог из себя выдавить несколько хриплых звуков. - господи, что это за хрень? - а бог тут как раз и не причём. Паралич у тебя был, помню один знакомый врач рассказывал, что такое случается из-за нервов, а нож от тебя подальше прятать надо, так и покалечишься весь. Станислав, Станислав, надо будет рассказать графине, очень хочется посмотреть на её реакцию, когда она услышит, что ты во сне чуть себя не зарезал. Хорошо я ещё вовремя пришёл Посреди ночи пришлось вызвать лекаря, тот мягко говоря был в замешательстве с случившейся ситуации, поэтому только и смог перевязать ногу и удалился за дверь, будучи несколько раз послан за многочисленные и не нужные вопросы. - Скопин, Скопин... Что-ж с тобой проблемы то вечные? Ну не плачь только– Стас только хмуро посмотрел на Аркадия. «придурок, когда-нибудь я сломаю тебе рёбра за такие высказывания» . Когда в последний раз он плакал, Стас не помнил, разве, что в детстве и по какой-нибудь мелочи. Очерствел. Пережил много дерьма и даже зачастую ничего не чувствовал. Нет теперь ни чувств, ни души, ни сердца. Осталось только пустота. После, постельное бельё в кровавых пятнах сменили на чистую перину. Скопин всё же решил прислушаться к товарищу и положил нож подальше и на всякий случай даже перекрестился, не, ну, а что если помогает? На утро выяснилось, что всё прошло нормально, и никаких проблем не было обнаружено. Плотно позавтракав, наши герои отправились в путь, на охоту к остальным. Сухарев как обычно прихорашивался, поправлял белый кружевной воротник, причесывал свою густую шевелюру и даже надушился французским парфюмом. Стас же оделся как обычно, чёрные брюки, сапоги, рубаху, больше походящую на балахон и мундир. Скопин оседлал коня и около десяти минут ждал Сухарева. Пришлось настойчиво позвать запоздалого товарища: - ну где ты есть? – из двери вышел Аркадий ведя под руку девушку лет 17 - Станислав, прошу отнестись с пониманием, это Натали, и она едет с нами - без проблем, мне-то что– понятно, очередная игрушка Сухарева, обреченная на гнусный и трагичный для исход. Аркадий усадил даму сердца впереди себя на коня и погнал вперёд. Стас вздохнул и поскакал следом. Лошади шли рысью. Роскошные дома сменялись подъездами поскромнее, а потом и вовсе столица исчезла. Наши герои ехали уже не по каменным мостовым, а по размытой дороге. В далеке показался лес. Стас решил не отставать от Сухарева и держался на приличном расстоянии, чтобы рассмотреть новое увлечение Аркадия. Натали или по-просту Наташка, судя по всему была либо дочерью какого-нибудь купца, либо вовсе содержанкой. Но Скопин больше склонялся к первому варианту, одета скромно, но аккуратно, вела себя застенчиво и не знала куда делть свои руки. Даже жалко как-то стало. Наконец наши герои прибыли на место назначения. - а вот и мы господа! – воскликнул Аркадий. На опушке леса приятели уже успели обустроить что-то по типу лагеря, костёр, поваленные брёвна. Всего собралось человек пять с учётом наших героев. Гусар с чёрными усами по имени Герман, двое братьев Стругацких и Стас с Аркадием. Герман подошёл к новоприбывшим и поклонился, братья же возились с гончими. Сухарев помог слезть Наташке с коня, все остальные хищно посмотрели на девушку, а кавалер поспешил всё объяснить - господа, представтяю вашему вниманию Натали, она никогда не была на охоте очень хотела побывать на подобном мероприятии - ну так, что медлить господа! Начнём же скорее, не видете, дама хочет охоты! – сказал Герман взяв ружьё, братья тоже решили не медлить. Когда все уже уселись, гончии пустились в гущу леса, всадники за ними, поначалу псы не чуяли ничего и просто рылись в сугробах, но потом напали на след. Герман увидел в кустах кабана, выстрелил, но промахнулся, за что получил усмешку от Аркадия. Началась погоня за жертвой, псы скрылись во мгле леса вместе с добычей, всё пространство наполнилось лаем и криками Сухарева и Германа. Стас поскакал галопом, по свежим следам, по лесному бурьяну это не так уж и просто. Но всё же цель была настигнута. На небольшой поляне одна из гончих едва удерживала кабана за пятачок, с трудом избегая острых клыков. Стас уже прицелился, но тут выскочил Герман, «постойте! Я сам! » и поспешно прицеливался. Два выстрела и все мимо. Герман уже отчаялся. Собака окончательно выбилась из сил и на этот раз уже не успела увернуться от сокрушающего удара, одним движением свирепый кабан всё же задел брюхо несчасной, и это было последнее, что он успел сделать. Пуля Стаса попала добыче в глаз, но собаку было уже не спасти. Воздух наполнился запахом крови. Конечности кабана всё ещё дергались в предсмертных конвульсиях. Собака же скулила, пыталась зализать рану, но пропоротому брюху не поможешь этим. Стас сжалился и выстрелил несчастной в голову. - зачем?! – прокричала Натали, она подбежала к трупу и остановилась в нескольких шагах - а затем, чтобы не мучилась, её ждала только мучительная смерть, а так умерла безболезненно– Наташка заплакала, на её плечо положил руку подошедший Аркадий. -ну будет тебе, голубушка, зато смотри какой кабан! У меня есть вопросы только к Герману– тут все уставились на незадачливого охотника. Один из братьев не выдержал: - Герман, когда вы уже стрелять научитесь и это уже не первый промах, из-за вас пострадала моя гончая - прошу простить за такое невежество... А за гончую я вам заплачу – Но в целом все были довольны добычей, не каждый день такое сможешь поймать. Кабан хоть и животное травоядное, но очень сильная и свирепая тварь, а самое главное быстрая. Повстречать такого спутника в лесу будучи без оружия страшно, только на дерево остаётся лезть. Одним словом все относительно были довольны, в особенности Сухарев и вырядился ещё так, ходил с расправленными плечами и в новой серой шинели, с начищенными сапогами до блеска и в белых перчатках. Погрузившись в размышления, Стас неожиданно обернулся, потом крикнул Аркадию, который тащил кабана вместе с Германом по лесному бурелому. - Натали твоя где? - а что она? Она тут... Была– все даже не заметили внезапной пропажи. Один Стругацкий приказал псам взять след, те видимо что-то учуяли и повели в другую сторону. Аркадий продолжал звать свою Наташку - Натали! Отзовись! – в ответ отзывалось только эхо. Скопин понял, что с сейчас должно что-то произойти, что-то ужасное или во всяком случае не приятное. Где-то в далеке послышался девичий визг. Ну всё. Аркадий бросил кабана на одного Германа, братья с трудом удерживали псов на привязи, Сухарев вскочил на коня который не особо хотел скакать по сугробам, Стас зная это, помчался вперёд. По снегу было крайне тяжело бежать, ноги утопали в сугробах, спотыкались о ветки деревьев. Но Стас добежал и вовремя. Бедную Натали прижал к дереву, довя на горло массивной рукой мужик в каких-то лохмотьях, девушка уже задыхалась. Скопин тут же налетел на неприятеля, вонзив кинжал в хребет. На лицо Наташки брызнула кровь, она упала на колени, жадно глотая воздух. Скопин откинул труп лесного жителя в сторону и присел на корточки, дабы убедиться, что девушкой всё хорошо, тут уже и добежал Аркадий, правда уже пешком. - Натали! Ты цела? - д-да... Кажется– Наташка с трудом отдышалась, по лицо потекли слëзы, Аркадий обнял пострадавшую. Стас наблюдая за этой трогательной сценой краем глаза уже заметил посторонние движения. Где-то в кустах орал Герман. Наташка издала истошный вополь, указывая пальцем куда-то в кусты. В их сторону направлялись люди с явно плохими намерениями. Завидев себе подобного валяющимся на снегу, недруги злобно переглянулись и начали нападение первыми. Их было человек десять, что уже не внушало надежды на благополучный исход событий, да и сами по себе люди выглядели устрашающе, закутанные в три слоя одежды, бородатые, коренастые мужики, кто-то с тесаком, кто-то с дубиной, кто-то с топором. Разбойники. Те самые о которых и говорила графиня. Всех объял ужас. Громилы, словно саранча на посев ржы, побежали на охотников. Гончии заскулили и попятились назад, одна лошадь вовсе вырвалась из узды и убежала. Пока товарищи тупили и просиживали драгоценные секунды, Скопин дождался, когда один из разбойников замахнется топором и с хрустом вонзил нож между рёбер. Один готов. Сухарев, не смотря на сопротивление, был подавлен и только блажил матом. Наташка отчаянно кричала и звала на помощь. Герман пытался отбиваться, а братья на удивление хорошо держали оборону. Но этого было мало. Рыжий бородач подкрался одному из Стругацких сзади, и пока тот расправился с одним варваром, ударил по голове топором. Тело подкосилось и упало. Высвободившийся Сухарев обнажил свою саблю и прикрывал своей спиной Натали. Но на него накинулись сразу три разбойника, которые выбили из рук оружие. Подавленный Аркадий пытался даже кусаться, но получил глухой удар по голове и больше не подавал признаков жизни. Наташку связали и засовывали в мешок. Герман уже не стрелял, но покрывал врагов проклятиями и угрозами. Даже одолел одного почти в рукопашной схватке. Стаса хватил раш. Тут расчётливый бой кончился, Стас парил среди этих фигур, рассекая ножом всё, что попадалось под его лезвие. Одному он пустил пулю в ключицу, увернувшись от тесака другого верзилы, он поймал его руку и всадил клинок в горло. Прыжок, замах, удар, тело. Остальное было словно в тумане. Очнулся он только посреди тел на холодном кровавом снегу. Стало страшно. Страшно не от вида самих тел, нет, в них нет ничего необычного, страшно в них увидеть знакомые лица. Старший Стругацкий валялся на том же месте, второй лежал чуть поодаль. Скопин узнал его только по мундиру, ведь голова была отделена от оставшегося и больше напоминала ком кровавого месива. Наташка судя по всему отчаялась и жалобно поскуливала в мешке. Скопин почувствовал тупую боль в запястьях. Веки стали тяжёлыми, в голове все мысли смешались в кашу и Скопин погрузился в беспамятство, «спокойной ночи, Стас» –пронёсся голос в голове. А дальше была лишь темнота. *** Тело ломило, голова раскалывалась, к горлу подступала тошнота. Получилось с трудом открыть тяжёлые, отекшие веки. Взору сначала предстала полная тьма, лишь только потом начали появляться мутные пятна и очертания. Тело было скрючено в неудобной позе. Стас осмотрелся, он сидел в сырой землянке, стены были уставлены различными скамьями и столами, которые были завалены кухонной утварью и холодным оружием. На некоторых топорах, ножах были засохшие багровые пятна или так только казалось? Скопин постарался вспомнить всё,что с ним произошло. Мысли постепенно прояснились, охота, кабан, разбойник, трупы...Кто-то жалобно то ли выл, то ли пытался не заплакать. Из темноты послышался знакомый голос: - Стас? Стас, ты живой? Стас пожалуйста не умирай. .. - Аркадий, ты? – Скопин поначалу не узнал его. Связанный, весь в крови, Сухарев сидел поджав ноги. Этого человека, который покорял сердца дам, был непобедим на шпагах и на дуэлях, всегда ходил с гордой осанкой, белые перчатки, до блеска начищенные сапоги, и теперь этот человек сидел полностью поверженный и отчаянный, представляя собой жалкое и ничтожное зрелище. Сухарева было чисто по-человечески жалко. Скопин представил как выглядел сейчас он, хотя это меньше всего волновало. - что с нами? – решил Стас направить диалог в более конструктивное русло. - мы с тобой связаны, Натали уволокли в мешке, Стругацких убили ещё в лесу, а Германа тоже куда-то дели - ясно, стало быть ты прибывал в сознании? Видел наше хотя-бы примерное местонахождение? - когда я очнулся, я думал ты умер. Погрузили нас на телегу и отвезли сюда. Это что-то на подобии села, полуизбы, полуземлянки... А Натали... А... А что с нами сделают... - так вот только без этого - нас убьют - очень вероятно - или сделают рабами... - это ещё больше вероятно - за что? - подумай о загробной жизни, не ропчи на бога - и где твой бог?! Где он был когда нас хотели убить?! где он сейчас?! - этого сказать не могу - твоя религия тут совершенно не поможет - а твоё нытьё тут поможет? Давай так, ты продолжаешь разлагаться в собственной луже крови и говна, только делать это молча, а попытаюсь выбраться. Годиться? - ты не человек! Ты видел вообще, что со Стругацкими?! Видел их головы?! - видел и не впервой, какой ты нежный слишком - то есть тебе всё равно на чужую смерть? - да. Мне плевать на это в данный момент, меня волнует как-бы предотвратить следующую гибель и желательно свою тоже - это не люди, это монстры... - нет, Аркадий, это самые настоящие люди во всех проявлениях. Я тебе даже скажу, люди бывают и похуже многих лесных тварей... Тсс... Тихо! – за дверью послышались шаги, дверь отворилась и в избу вошёл мужик увешанный тряпками. В отличие от гостей в лесу, тот был лысым с крючковатым носом, морщинистым лбом и низкого роста. Лысое человекоподобие скалясь, направилось к жертвам и довольно проскрипело, обнажая заострённый ряд жёлтых зубов: - проснулись? Эт хорошо...– из лохмотьев вылезла рука и потянулась к Сухареву. Ярый атеист сейчас явно мысленно крестился и прославлял Деву Марию. Вот тебе скептик хренов. Конечность схватила за волосы и сильно потянула на себя голову бедного Аркадия, будто хотел посмотреть по-лучше. - а ты не плох, здоровый, румяный, упитанный– в ответ Аркадий только прохрипел. Тем временем Стас уже вовсю пытался вынуть руку из плотного узла. Кожа уже слезла и запястье начало скользить в кровавой субстанции, больно конечно, но сейчас это вообще не волнует. Низкорослый громила отвернулся и начал шарить на столе в груде железа. Не очень хотелось знать какие у него планы. Стас почти вынул руку, кисть сложилась пополам, хрустя суставами. Палач уже достал нужный инструмент. У Стаса было почти отчаяние, ещё секунда, ещё чуть-чуть, и ему повезло. Палач выронил из кривых рук тесак и нагнулся, чтобы поднять орудие казни. Этим Скопин и воспользовался. Верёвка слетела, руки освободились и достали привязанный к ноге запасной кинжал, освободивший Стас вскочил и вонзил лезвие в спину громиле. Тот обернулся, хотел было что-то сказать, но не успел, следующий удар был в шею. Тело с грохотом упало. Аркадий смотрел на это с выпученными глазами. Стас поспешил развязать товарища и заодно всунул ему в руки первый попавшийся тесак со стола - на, будешь отбиваться - я? - нет, я. Ты думал, что я по своему милосердию перебью всех варваров, пряча тебя за своей спиной? - да, да, я понял, прости, голова просто болит - значит так, пока не заметили, мы отсюда бежим - а остальные? - сначала надо убедиться в их существование на этом свете, что маловероятно. Ладно, идём, только тихо. Аркадий с трудом встал и побрёл на шатающихся ногах за Скопиным. Убедившись, что снаружи никого нет, наши герои проскользнули по стене и затаись за стогом сена. Строения конечно желали лучшего, вросшие в землю избы с соломенными крышами, обгороженные скудные огороды невысоким забором. Из одной такой избы вышли три фигуры, Стасу удалось уловить несколько фраз: - Петька, следи за домом, а мы к Герасимову - хорошо, батько – после этого фигуры удалились. Стас кивнул на избу, Аркадий правда так ничего и не понял, пришлось его тупо тащить за собой. Дверь была не заперта. Стас тихонько приоткрыл дверь, пробрался в сени. Но половица досчатого пола предательски скрипнула под каблуком ещё и Сухарев умудрился хлопнуть дверью. - кто там? – Стас грозно посмотрел на Сухарева и дал понять, что нужно молчать. Двое беглецов прижались к стене противоположной к выходу. Из двери в сени осторожно ступая по полу, показался силуэт. - эй! У меня нож– в сени вошёл паренёк, держа на вытянутой руке небольшой ножик. Затаившись во мраке, Стас ждал, ждал подходящего момента. Парень решил закрыть дверь на засов, потеряв бдительность, он совершенно не заметил за спиной Скопина, который уже держал у его горла лезвие кинжала. - тихо, не рыпайся– предупредил Стас - урод– паренёк дёрнулся, но тут же успокоился почувствовав усиление давления на шее. - тише-тише, я спрашиваю, ты отвечаешь - тварина! Отпусти! - про себя я и так всё знаю, ты лучше о себе расскажи. Куда дели пленных: девку и усатого? - в аду они горят - ты бы подумал о своей загробной жизни. Где пленные? - девка у головы здешнего - где он? - слева через две избы от нашей - а усатый? - я... Я не знаю... Честно... Не убивай– тут дерзкий паренёк готов был расплакаться - вы кто такие? - сыны леса - чего? - нашего голову еретики выгнали из города, вот он и обосновал город честных людей - которые убивают? - мы очищаем землю от зла - ясно. Ты сейчас заходишь в горницу и сидишь тихо, а я тебя не убиваю, договорились? - договорились... – Стас постепенно ослабил хватку, но гаденыш вывернулся и уже замахнулся ножом на Скопина, но тот на лету поймал руку и хорошенько дал в челюсть. Паренёк явно не ожидал такого поворота событий, оглушенный таким натиском, он потерял равновесие и словил ещё один удар по голове. Хлопец пошатнулся и с грохотом упал на пол. Вот же лживый уродец, хотя на, что Стас расчитывал, что мальчишка послушно закроется дома и будит тихо сидеть, зная, что какие-то люди шастают в его деревне? Какой же бред. Сухарев стоял в шоке, но потом словно проснулся после крепкого сна, заслышав чей-то голос: - братец, что там? – в дверях на шум пришла девчушка лет 11 со свечой в руках. Завидев незнакомцев, она замерла в дверях, взгляд невольно упал на валяющегося брата с расшибленным лицом, она уже приготовилась пустить крик, но ладонь Стаса плотно сжала детский рот. Для того, чтобы наладить доверительные отношения, Скопин присел на корточки и попытался сделать как можно доброе лицо, но походу это не очень-то и выходило. - тише, тише. Это твой брат, да? Он просто себя плохо вёл, не волнуйся, он жив, пока что. Будешь хорошо себя вести, я не буду тебя убивать, договорились? - умеешь же ты общаться. Она же ребёнок–вмешался Аркадий - где твои родители, деточка? – продолжал игнорировать толерантность Сухарева Стас. Девчушка была настолько испугана, что была не в состоянии даже проанализировать вопрос. Стас задул свечу, так хотя бы лица видеть не будет. - детка, отклонения от вопросов или отсутствие ответов тоже карается. Так где твои родичи? – Скопин отпустил руку ото рта, девочка указала пальцем вверх и дрожащим голосом произнесла: - т-там... - погибли? - да... - а эти? – допросчик кивком указал то ли на выход, то ли на в сторону поверженного братца новой знакомой. - я живу у дядюшки... Вы его не убьете? - посмотрим - а я тебя видел– Аркадий облокотившись на стену, решил тоже поучаствовать в дискуссии– я когда в телеге очнулся, краем глаза заметил - так вы те самые... Падшие? - чего? Какие мы? – Стас заметил, что разговор идёт не по тому руслу и решил остановить любопытного Сухарева. - так-так, ближе к делу. Где пленные знаешь? - да - веди - хорошо, а вы меня не убьете? - как будешь себя вести, меньше слов, больше дела. Как звать хоть? - Маша - тогда в путь Маша повела наших героев кардинально в другую сторону, тут либо паренёк набрехал, либо Маша решила схитрить, тогда в крайнем случае придётся отрезать ей что-нибудь в качестве наказания. Но она всё же ребёнок, они такие наивные создания и такие жестокие твари одновременно. Маша вывела всё же к избе и сказала, что там держат женщину, но заходить в дом надо тихо, ведь хозяин, в их так сказать "граде", главный и уважаемый человек, как сказала девчушка, именно он отдавал лесу жертву, чтобы он не погубил жителей и не подпускал чужаков... Что-то кажется приходилось слышать подобное. Стас прижался ухом к двери, в избе была мёртвая тишина. Он повернулся к Маше - значит так, ты стучишься в дверь, а мы будем в засаде, удумаешь всё выболтать –пристрелю, ясно? - ясно– доходчивее объяснять было не надо. Револьвера у Скопина при себе сейчас конечно не было, но имеет ли это сейчас значение? Нет. Бойцы сели в засаду, дав знак начать выполнение, и приготовились к взлому с целью освобождения жертв. Маша робко постучала, украдко косясь на Скопина - кого ещё сюда черти занесли? - Димитрий Матвеевич, это я – за дверью послышались шаркающие шаги. Засов щелкнул, дверь со скрипом отворилась - чего те... – второе слово он не договорил, ведь тут же был сбит и повален на пол Стасом. Скопин прижал тело к полу, налегая всем весом, но бородач отразил эту попытку ударом. Кинжал из руки вылетел куда-то в темноту. В это мгновение противник скинул с себя напавшего Стаса, тот не успел и опомниться, как мужик схватил его за шиворот и швырнул о стену. Скопин головой влетел в бревенчатый сруб, чудом не потеряв сознание. Сухарев всё это время пытался скрутить Машу, у которой началась истерика. Стас вскочил на ноги, увернулся от удара, замахнулся и попал в челюсть, но бородач вцепился в рукав и потянул на себя. Удар за ударом, треск, боль, ушибы, гнев. Противники повалились на пол, поочерёдно перекатываясь. Разбойник придавил обессиленного Стаса, скрепя через зубы: - хилый мальчишка, проклятый буржуй. Я вдавлю тебе твой кадык в глотку– бешеный, нечеловеческий взгляд упёрся на Стаса. Ручища человека, превратившегося в зверя, давили горло, перекрывая дыхательные пути. В лёгких всё горело, в глазах начало темнеть. «нет, нет, сейчас помирать нельзя» пронеслась мысль в голове. Собрав оставшиеся силы, Скопин левой рукой вцепился в ворот рубахи изверга, притягивая к себе поближе голову и правая рука с хрустом столкнулась с переносицей врага. Хватка ослабла, это дало короткую, но спасительную передышку. Стас вскочил на ноги, голова пошла кругом, но времени не было. Ещё один удар сапогом пришёлся разбойнику в голову, тот покачнулся и распластался на полу. Но не тут-то было, бородач схватил ногу, дёрнул, и Стас полетел вниз. Разбойник вне себя от ярости потянул жертву к себе, Скопин цепляясь пальцами за доски, наносил удары свободной ногой. Маша билась в истерике, Сухарев с трудом удерживал её. Не смотря на многочисленные удары, ушибы, и смятое лицо, бородач всё равно оставался способен к бою. Вот же живучая тварь. - мальчишка! Твои жалкие ручонки не приучены к драке, ты только и пишешь свои жалкие стишки! – ещё один удар сапогом на секунду заткнул его— собачьи дети, ты— мальчишка, ты даже не мужчина, всё, что у тебя есть это смазливое личико - пошёл нахрен—пальцы наткнулись на рукоять кинжала, в ту же секунду лезвие утонуло в шейных мышцах и кровавой каше. Разбойник, что-то ещё прошипел, но увы, этих слов уже было не разобрать. Тело застыло, залитую кровью физиономию перекосило то ли от боли, то ли от неожиданности. Стас перехватил кинжал поудобнее и с противным звуком вынул лезвие из мяса. Разбойник рухнул лицом вниз. Даже в темноте можно было разглядеть, как кровь растекается по полу. Скопин повернулся к Аркадию, тот пытался успокоить Машу: - всё, всё успокойся... - пошли– напомнил Стас об их главной задаче. Наши герои вошли в горницу, икон нет, дурной знак. Аркадий озирался по сторонам, всё ещё придерживая Машу за плечо. - зачем вы его убили? - прохныкала Маша. - это было в целях самообороны, тут всё просто, либо убьют тебя, либо убьёшь ты, третьего варианта не всегда дано - Натали, где ты? – голос у Сухарева дрожал. Где-то в глубине избы послышались слабые стоны. Сухарев нашёл на столе свечу и зажёг её, рядом лежащим огнивом. Тусклый свет резанул по глазам, во мраке было видно нечто, похожее на человеческое тело. - Натали! – Сухарев отдал свечу девчушке и подбежал к Наташке. Он повернул её лицом к свету. Тут все ахнули, даже Стас был мягко говоря тронут, лицо девушки было покрыто багровыми пятнами, она открыла свои тёмно-фиолетовые веки, потрескавшиеся губы что-то беззвучно шептали. Одежда была разодрана, всё тело было покрыто ушибами и порезами разного рода. Под Натали образовалась лужа крови. Глаза выражали и молили лишь об одном. - Аркадий, она умрёт - нет... - Аркадий, мы её не донесëм , самим бы дойти, не мучай её - прости– Наташка хотела явно, что-то сказать, наверняка какое-нибудь признание в любви, наставление или благодарность, да кто теперь разберёт. Аркадий просидел с девушкой около трёх минут, а что тут ещё поделать. Когда человек умирает у тебя на руках, самое обидное даже не сама смерть, а то, что ты ничего не можешь сделать. Глаза Натали помутнели, взгляд стал пустым. Сухарев опустил обмякшее тело. -Матвеич! Беда нагрянула! – внезапно возникшие мужские голоса и стук в дверь заставили вздрогнуть. Стас понял, что сейчас весь план спасения своей шкуры катится к чертям. Скопин осмотрел избу, вот окно, если захотеть пролезть можно. Он с Сухаревым и Машей забрикадировал дверь столом, дабы сдержать непрошеных гостей. - Матвеич? Ты жив хоть там? Двое сбежали, Остапа зарубили, у Захара Марька пропала, а Петьку вообще чуть не грохнули. Беда, беда! Третий благо в сарае ещё– Стас отворил ставни, подсадил Машу, та спокойно благодаря хрупкому телосложению пролезла легко. А вот Сухарева пришлось буквально пропихнуть, ничего, обдерëд бока, зато жив останется. В сенях послышались крики, зашли всё таки, а бородач там и лежит. В дверь начали ломится. Стас не помнил, как пролез в оконную раму, оказавшись на улице он схватил Машу и помчался к строению не неподалеку, напоминающую сарай. Там и сидел Герман, понять это можно было по человеку стоявшему на карауле. И сторож умер быстро и безболезненно от удара ножа в грудь. Скопин выломал дверь, на полу связанный и изумленный сидел Герман - Стас, ты? – молчи и беги– Скопин разрезал верёвки и пнул к выходу освобождённого. Герман неуклюже поковылял на отекших ногах. В поселении поднялся шум. - нас ищут– пояснила Маша. Скопин нащупал в карманах спички. Чиркнул и кинул в сарай. Робкий огонёк постепенно начал разрастаться по сену. - всё, бежим– скомандовал Стас и все пустились в бег. Но всё же убежать не замеченными не получилось. Группа людей настигла беглецов, ещё когда Скопин поджигал сарай. Пожар должен был отвлечь внимание, но эти гады всё же заметили раньше. Скопин знал, что выжить удастся не всем, но теперь он ставил под сомнение спасение своей же головы. Считается, что вместе людям как стадным существам выжить легче. Но тут не знаю, Стасу всегда было легче одному, ну согласитесь, есть только ты, и только ты в ответе за свою жизнь, действия и последствия этих действий. Ты сам целишься, и ты сам не знаешь, попадет пуля в цель или нет, а что говорить о других. Жизнь ставит множество препятствий и несмотря на развитие науки и технологий, всё равно всегда будет действовать принцип естественного отбора, выживает сильнейший, поэтому приходится выкручиваться самому, а поймали и съели сам виноват. Ноги увязали в снегу, Стас кинулся к лесу. Лес—тёмный, холодный, дремучий, кишащий нечистью, сейчас был путём спасения. Отбиваться не было смысла, от Германа толку нет, он и так с трудом на ногах стоит, Сухарев тоже не подаёт надежд, про Машу и говорить нечего, а одному тягаться с вооружённой толпой тоже не вариант. Остаётся бежать. Толпа начала догонять, один из головорезов метнул нож и угодил прямо в ногу Герману. Тот скривился от боли, и сделав несколько шагов упал на снег. Маша развернулась и хотела было уже подать руку помощи, обрëченному на гибель Герману. Но Стас схватил за шиворот девчушку и потащил обратно - прости, так надо– сказал он то ли Маше, то ли Герману. Ведь это был последний шанс, а провалить его из-за чувства жалости или желания показаться героем глупо. Сухарев видимо взбодрился и ловко преодолевал лесной бурьян, он обернулся на крики Германа, но по взгляду Скопина всё понял. Толпа разбойников налетела на жертву, Герман отвлёк их собой от остальных. Он невольно пожертвовал собой ради других. Скопин слышал сначала отчаянные крики, потом проклятья. Но Стас не оборачивался, он петлял лесными тропами, дабы сбить след. Все мысли были лишь о том, как бы оторваться от погони и дойти до ближайшей деревни, села, хутора, неважно куда, главное подальше от этих сектантов. Да, ужасно, низко, эгоистично, но такова жизнь. Судьба ставит тебя перед выбором рискнуть другими ради одного. Маша выбилась из сил, ноги подкосились, и она упала в снег, тяжело дыша. Скопин остановился, Маша со страхом в глазах смотрела на него: - я, я сейчас встану, я сейчас... Я могу идти–Скопин подхватил Машу за шиворот и вогрузил на плечо. Теперь можно было не бежать, вернее просто сил уже не оставалось. Сухарев с трудом плëлся за Стасом. - Стас - чего? - куда мы теперь? - куда глаза глядят - холодно становится - знаю - что делать теперь? – тут Стас резко обернулся - Аркадий, мне интересно, насколько сильно тебе ударили по башке, что ты значительно отупел? Что делать? А что нам ещё остаётся? Только идти вперёд, надеясь встретить деревушку или обоз. Всё, я устал, теперь ты неси– Сухарев послушно перехватил к себе на руки Машу. Скопин продолжил: - так, что мы имеем? Ни черта мы не имеем, из всех шестерых пока живы только мы, а ещё девчушка из этой секты. Мы сейчас в лесу, идём в непонятном направлении, в неизвестной нам местности. Ещё положение усложняет мороз... А время сейчас какое? – Стас повернулся к Сухареву, который сам мало, что соображал– ладно, не отвлекайся, это был риторический вопрос, Маша, что скажешь? - время? Вечор поздний был, когда вы грянули - ясно. всё, привал Стас стряхнул с поваленного дерева снег и присел, рядом обустроился Сухарев. - ну ты конечно... - что я? - головорез ты - я знаю - как ты высвободился из верёвок? - а ты не видел? - нет - я в детстве на волков нарвался, те мне всё перегрызли, зато теперь ладонь складывается пополам, а потом я достал кинжал, привязанный к ноге, ну а дальше ты сам знаешь - жаль, что так вышло - а кому не жаль? Значит так надо. Маша, подойди сюда– девочка, сидевшая на другом конце бревна, робко подошла - ты как? Мы же тебя оторвали от своих, родимого гнезда - да я их всё равно не люблю, Петька подшучивал надо мною, то оплевуху даст, но муку на косу просыпет, дурёхой кличал - а жила ты у кого? - да у кого придётся, я ж сирота, меня то к одним, то к другим. А потом к дядюшке присвоили. А ведь они же моих родителей и зарубили, они думают, что я и позабыла, а я помню всё как есть, всё помню...– Маша замолкла. Сухарев с жалостью смотрел на девчушку - бедная ты Все погрузились в молчание. Только ветер трепал макушки сосен, всё как-будто погрузилось в сон. Стас почувствовал, что начинает замерзать. Хотелось поджать ноги к себе и так сидеть, и сидеть. Сил не было, хотя они возможно бы нашлись, да вот только не на что их тратить. Они одни в лесу, возможно за ними следует погоня, у них нет, ни карты, ни как такого оружия, ничего нет. Одна лишь пустота и лес. И при этом Стасу как-то было всё равно, совершенно не страшно, просто и на это уже нет сил. Сухарев прижал к себе замëрзшую Машу, та уже дрожала от холода. Аркадий посмотрел на Скопина, тот был словно мёртв - Стас? — в ответ тишина - Стас - тихо – в это мгновение взгляд ожил и загорелся. Тут он неожиданно вскочил и рванул в сторону - за мной! – Сухарев подхватил Машу и помчался за проводником. Стас то исчезал в тенях деревьев, то сново выныривал из темноты уже в другом направлении. Вскоре он и вовсе пропал, благо на снегу были следы. Ветер шумел в ушах, мороз обжигал лицо. Сухарев бросил последние силы. *** Обоз ехал не спеша, по заметённой снегом дороге. Яков опасливо озирался по сторонам, место далеко не из спокойных, а товар ценный: мёд, норковые шубы и табак. Воз небольшой, да дорогой. У богачей и так принято переплачивать, они такое себе позволить могут, а себе лишнюю копеечку заработать, семью ж на что-то надо содержать. Яков представил, как он возвращается к себе домой, на пороге его встречает жена и дети. Каждому он дарит по прянику или калачу, жене ткань какую-нибудь, а потом все садятся за стол, накрытым парадной скатертью и заваленным разными вкусностими... Но пришлось сново возвратится в суровую реальность. Лошади периодически фыркали, Федька, рыжий паренёк девятнадцати лет, старался глубже засунуть голову в воротник. - Яков, а Яков - чего? - а правда, что тут разбойники шастают? - Федька, ну не глупи, какие разбойники? - да вот говорят тут... - старообрядцы это всё, помню, как дед сказывал, что при царе Петре, их налогами завалили, да жалованье урезали, одëжу ещё другую носить и пошивать для себя приказали, а они в лес и подались, так и живут там, поди не померли. Место тут нечистое, говорят капище языческое тут было, вот никто сюды нос и не суëт - а если мертвяки? - пускай только выскочит—Яков погрозил массивным ружьём—всех перестрелю, собак этаких - боязно мне, вдруг мавка как выскочит - что на мавку, что на упыря, на всё одна пуля - а вдруг... - Федька. Сейчас пешком у меня попрёшь, как дитё малое, ей-богу - извиняй, всё таки не по городу едем, а в лесу, да и по такой дорогой - зато быстрее, нам к ярмарке надо успеть, а то пропадёт весь товар, и мы с голоду сгинем—наконец Федька умолк, зевнул и задремал. Якову самому не хотелось ехать через лес, так ещё и ночью, но что поделать. В лесу что-то хрустнуло, то ли ветка, то ли ворон слетел с дерева. Федька вздрогнул - кто там? - да уймись ты, ей-богу, мужик ты или кто? - тебе то легко говорить, у тебя ружьё, а мне, что? Из пальца стрелять? - да хоть из жопы. Достал уже в край Федька надулся и ещё больше укутался в воротник. Подул ветер, на душе стало как-то не спокойно. Яков посмотрел в лес, ему показалось, что меж деревьев маячит тёмная фигура. Яков потер глаза, фигура пропала. Тут лошади резко остановились и заржали. Федька с трудом смог удержать поводья. - Яков! Яков! Разбойники! —Яков тут же спрыгнул с телеги прицеливаясь в ружьё. - стой, поганец, а то бошку тебе прострелю! — перед возом стоял человек в плаще и молча смотрел. - стреляй уже! Ну же! — Федька орал во всё горло. - стой на месте. Кто таков? Отвечай, а то пристрелю -Яков, у него нож - а мне посрать, щас пулю схватанëт— человек не был разбойником, одет по другому, да и не нападают они поодиночке, если не засада какая-нибудь. Яков осторожно приблизился в человеку, вид у незнакомца был потрёпанный, губа разбита, рукав разодран, кожа на кистях содрана. С ножа стекала кровь - кто такой? - ну может ты ружьё уберëшь уже? - какого чёрта ты тут скачешь? - рассчитываю на вашу помощь - чего тебе надо, голодранец поганый? Тут из леса вышли ещё два человека, мужчина и девочка, новоприбывшие с удивлением уставились на Якова с ружьëм. - Яков, а эти ещё кто? — Федька уже весь трясся. - Стас, ты, что натворил? — крикнул молодой человек. - пока ничего, может ты всё объяснишь? - господа, позвольте всё объяснить—начал Аркадий, обращаясь к Якову— мой друг к сожалению не приучен к человеческому общению... - Аркадий. - одним словом, мы оказались в такой ситуации, что... Может вы всё же уберете ружьё? - ясно всё с тобой. Короче, в этом поганом лесу сидят полоумные сектанты-разбойники, так вот, мы только, что от них сбежали. Всё понятно? - Яков, а вдруг это не люди? - ты малой вообще молчи— рявкнул Стас - значит вы к ним попали? — купец медленно опустил ствол. - типо того. Ну что, так и будем здесь стоять? - садитесь, мы вас до Москвы довезëм, нам по пути Федька ещё больше выпучил глаза, но промолчал. Когда все уселись, Яков решил распросить поподробнее о случившемся Скопина. - кто вы такие хоть? - люди - я вижу, как мать назвала, так и назовись - я Скопин - так вы эти? Из господ? — встрял в разговор Федька - вроде как да - и как вас сюда занесло - да так, делать было нечего, жизнь скучная слишком, да, Сухарев? - так как? —всё не унимался Федька, Яков тоже со вниманием слушал. Так Стас и пересказал всю эту комедию. Вскоре все они доехали до Москвы. Стас распрощался с купцами и поблагодарил тех. Сухарев здорово изменился после такого путешествия, удочерил Машу и не прошло и дня, он умчался к себе в имение. Стас же решил тоже не медлить с возвращением к себе, но прежде надо было проститься с тетушкой и дядей. Не успел он и переступить порог, как на него накинулась графиня с распросами, нашла всё таки. Тетушка чуть не упала в обморок от вида ободранных рук Стаса. Все были потрясены таким случаем, но Скопину не хотелось, чтобы дело предавалось огласке. В лес был послан наряд, где ничего не нашли, кроме пепелища, решили, что это и было поселение оставшихся старообрядцев. Скопин вернулся к себе, только когда могущественная столица скрылась из виду, он только тогда смог облегченно вздохнуть.