Часть 1

      По небу тянулись перистые облака, они расчерчивали голубое пространство причудливыми клубками и завихрениями, а где-то оставляли рябь, как на воде. Пожалуй, это было одним из самых любимых занятий Мизу во время долгих странствий — вглядываться в высь. Вот только сейчас девушка слишком умирала от жажды, чтобы заметить и оценить по достоинству всю красоту облаков. Со вчерашнего дня у неё во рту ни капли, а до отряда ещё пёхать и пёхать. Так любила когда-то очень давно выражаться её мама, и сейчас иногда в мыслях Мизу с необъяснимым удовольствием повторяла это слово. Оно казалось родным, чем-то, что соединяло с семьёй, где бы она ни находилась. Хоть и её семья, в особенности мать, выказывали протест рвению дочери стать хантером. За исключением разве что братца. Но им пришлось сдаться где-то на четвёртой попытке, когда непутёвая дочь четырнадцати лет от роду наконец-то принесла в дом лицензию. Помнится, её тогда знатно побили на экзамене, но из-за радости тело абсолютно не болело.       Перламутровые от обезвоживания, но всё ещё красивой аккуратной формы, губы изогнулись в полуулыбке.       «Я хочу домой...» — в который раз призналась девушка сама себе.       Больше, чем домой, ей хотелось пить, а потом уже домой. И дома, так сказать, потрепать за щеку младшего брата, который всегда ждал с горящими глазами приключенческих историй от сестрицы. На самом деле, рассказывать о них Мизу обожала, а вот участвовать не всегда. На неё, случалось, нападала скука, когда долго не встречаешь достойного противника. Сокомандники всегда шутили над ней, когда видели привычный отсутствующий взгляд: Ты должна была родиться усилителем. Скажи честно, тебе удалось нас обмануть?       Мизу ворчала и периодически раздавала лещей любимым друзьям, хоть и никогда не злилась на них всерьёз. Она и вправду не понимала, почему судьба определила её в материализаторы. Злой рок или благословение?       «Рок не рок, я всё равно умру, если не найду воду».       Усталые глаза уперлись в сухую потрескавшуюся землю, казалось, в поиске смысла, но ум был занят другим. Воспоминаниями. В памяти Мизу принялась перебирать сильных противников, с которыми ей посчастливилось столкнуться на своём пути, чтобы не сойти с ума от постоянной мысли о воде. Первыми шли мускулистые мужчины, полные тестостерона и нэн; вторыми — одиночки, берущие силу от страданий, и третьими — странные чудики с социопатическими расстройствами.       Говоря о чудиках, Мизу вспомнила одного конкретного: Хисоку Моро. Каждая встреча с ним — танец по лезвию ножа. Мизу не могла скрыть азарт и неописуемый восторг, в который приходила, когда сражалась с подобными. Как человек с семейными ценностями, она больше всего ненавидела социопатов, поэтому корила своё сердце за испытываемую радость во время битв.       «Я не социопатка, я сражаюсь за мир во всём мире. Ну и за еду, конечно», — оправдывала она себя.       Еда пришлась бы тоже кстати, но что поделать, когда запасы всего закончились позавчера, а дорога заняла у неё больше времени, чем изначально планировалось. Не заблудись она в лесах, сейчас бы уже встретилась с товарищами в Йоркшине. Они её, наверное, заждались. Ноги Мизу стали заплетаться и в какой-то момент она оступилась и шмякнулась на колени, выставив вперёд руки. Жесткого приземления не было, да и не чувствовала девушка ничего, кроме пустыни в горле. Каждый вдох казался сиплым, и горячий воздух жёг гланды.       «Хочу воды, сейчас умру. Готова отдать всё ради глотка!»       — Не этого ты случайно желаешь? — приторно-мягкий голос прозвучал над ухом.       Мизу приподняла отяжелевшую голову и встретилась взглядом с парой янтарных глаз. Высокую фигуру, примостившуюся на корточки, освещало солнце со спины, создавая контражур и затемняя и без того тёмного типа. Перед ней стоял не кто иной, как Хисока. Лёгок на помине, тяжёл на обе ноги.       — Исчезни, — не веря в реальность происходящего, а больше в то, что это мираж и глюк, произнесла девушка.       — Как грубо, — мужчина сымитировал оскорбленность, сделал паузу и выпрямился в полный рост. В руке его что-то блеснуло, и затуманенный бредом мозг распознал бутылку воды.       — У тебя есть вода?       — У меня есть вода, — утвердительно поддакнул он и вскинул бутылку, повертев на длинном ногте. — И тебе она очевидно не нужна.       — Я знаю, мы не друзья, но.. я умираю от жажды. Дай, пожалуйста, воды.       Мизу гипнотизировала синими глазами плескавшуюся жидкость и протянула вперёд руку, позабыв про их предыдущие стычки, где он оставлял её в живых и говорил с неким извращением: не время, я подожду ещё... Звучал он всегда, как извращенец, поэтому Мизу и определила его в категорию чудиков.       — Что я за это получу? — ехидно поинтересовался он и кинул бутылку в другую руку, как бы подразнив.       «В морду, если не дашь мне попить!» — прокричал мозг, но она знала, что лучше промолчать. Возможно поэтому и не стала усилителем. Усилитель бы не сдерживал себя.       — Мою благодарность, — коленкой Мизу шагнула вперёд.       — Благодарность на хлеб не намажешь. Я не благотворительный фонд.       — Но ты же хотел мне изначально дать попить? — возмутилась она.       — Кто тебе такое сказал? Я лишь задал вопрос, — мужчина усмехнулся.       — Тогда у меня есть предложение, — Мизу собрала руки в кулаки и поднялась на ноги, шатаясь. Теперь она могла смотреть ему прямо в глаза, ну точнее в подбородок. — Сразимся?       Улыбка его расползлась шире, превращаясь в маньячный оскал. Если бы у неё были силы на омерзение, то его бы сейчас и пришлось испытывать.       — Ты слишком хорошо меня знаешь для незнакомки. Я не отказываю желающим.       Мизу сосредоточила энергию, представляя горные водопады.       Хисока почувствовал острое возбуждение при виде боевой стойки соперницы и окружавшей её воды. Он любил странные способности людей и не переставал удивляться материализаторам, которые вытворяли из воздуха разные штуки, но ни у кого он ещё не видел что-то помимо предметов, да в таком количестве.       — Прекрасно. Ещё! — воскликнул он.       Услышав его, Мизу напряглась пуще и вокруг неё образовались чуть ли не водопады. Два сапфира, которые ювелир вставил ей вместо глаз, в данный момент засветились ярче обычного, в его поле зрения появилось невыносимо много синего. Энергия нэн растрепала волнистые пастельно-голубые волосы, заставляя их вести себя странно.       Хисока возбуждался сильнее в предвкушении хорошей драки.       — Это всё, что ты можешь, пупсик?       Слова возымели эффект, Мизу сорвалась с места и кинулась на него. Моро ощутил себя Ноем, который распростер руки в ожидании потопа. Но так и не дождался оного, потому что одна тварь вырубилась в сантиметрах от него.       Всемирный облом случился, а крушащие камни волны исчезли. Со злости Хисока допил содержимое бутылки один и с разочарованием уставился на распростертое на земле тело.       «А я хотел повеселиться».

***

      Мизу разомкнула веки. Не понимая, где находится, девушка отогнала остатки дрёмы и осмотрелась. Её занесло в богато обставленную комнату, по обе стороны широкой кровати на стене расположились бра, пол же явно был сделан из дорогущей древесины, красные ковры отдавали пафосом, а пуфики, расставленные то тут, то там, добавляли абсурда. Девушка впервые в жизни находилась в люксовом номере отеля, причём при неизвестных обстоятельствах. За окном наступили сумерки.       «И где я, черт побери, нахожусь?!»       Входная дверь захлопнулась, тихие шаги предвещали появление.       «Хисоки?»       И тут она вспомнила всё, а вместе с воспоминаниями вернулась и жажда.       — Мы в отеле, — ответил хантер на немой вопрос и облокотился об косяк.       — Что я тут забыла?! — Мизу взвизгнула, потому что поняла, что лежит на огроменной кровати, судя по всему, одна в компании сумасшедшего. Ей стало стыдно, хотя стыдно должно быть явно не ей.       — Могла бы сказать спасибо, — Хисока обиженно фыркнул и забрал со стола высокий стеклянный бокал для шампанского и графин с кристальной жидкостью.       Мизу забыла о стыде и обо всём. У неё была лишь одна цель — заполучить графин. Моро расплылся в ехидной улыбке и принялся наливать воду, не прерывая зрительного контакта. Её глаза пылали ненавистью, его — злорадным торжеством.       — За что?       — Я не оставил тебя и протащил на себе до номера. Скажу тебе по секрету, весишь ты больше мешка с картошкой.       — Тебе нравится портить жизнь остальным?       — Мне нравятся острые ощущения.       Мизу штормом пронеслась по комнате и попыталась выхватить графин, Хисока ожидаемо отправил его с помощью нэн в воздух, а бокал отвёл в руке подальше. Девушка начала жестокую борьбу за глоток воды, ей даже практически удалось, но на её собственных глазах паршивец хитро сощурился и опрокинул в себя живительную жидкость.       Мизу разве что не выпустила отчаянного стона разочарования, однако ловкие женские пальцы и отчаявшийся обезвоживанием мозг разрешили ситуацию за неё.       Хисока чуть не уронил витающий в воздухе графин на них от следующих действий Мизу. Материализаторша сжала ладонями его щёки и прислонилась сухими губами к его, требовательно размыкая рот. Привычный азарт скользнул от солнечного сплетения к горлу, мужчина ответным действием встретил вражеские губы и более напористо просунул язык. Воду он, конечно, успел проглотить. Мизу запротестовала и замычала, стала упираться ладонями в широкую грудь, но бесполезно. Манипулятор получил в руки интересную игрушку, которую с превеликой охотой использует по своему хотению. Крепкая рука сжала голубые волосы на затылке, вдавливая мягкие в меру пухлые губы в красивый ротик, другой он придерживал челюсть, чтобы у неё не возникло возможности её сомкнуть. Языком Хисока прошёлся по нёбу и ровному ряду зубов, прежде чем дразняще докоснуться до другого языка.       Мужчина наигрался в ту же секунду и разомкнул железную хватку, интригантка мигом вырвалась. Ярость четко читалась на девичьем личике.       — Ты совсем дурак?!       — Гостям не принято так выражаться перед хозяевами.       Хисока замахнул пальцем и протащил по воздуху банджи-жвачку, Мизу увернулась, однако не заметила, когда та раздвоилась, вторая четко приземлилась на её рот, заклеив насмерть. Мизу громче замычала, уже не смущаясь мата, хоть и никто не сможет его разобрать. Отцарапать наклейку у неё не получилось. Нахальный хантер же при виде развернувшейся пантомимы лишь мелодично посмеялся, как делают только маньяки.       — За плохое поведение вводятся штрафные санкции. Я хочу раздразнить тебя, ведь ты мне обещала сражение, — мечтательно сощурился он и прислонил пальцы к лицу.       Мизу долго старалась испепелить его взглядом, в конечном итоге развернулась, зашла в первую попавшуюся дверь и хлопнула ею за собой. Она оказалась в ванной комнате. Первым делом девушка задвинула щеколду и вновь предприняла попытки снять жвачку со рта.       «Богом клянусь, я его убью!! Ох, как я хочу пить!!! Сорву эту хрень, попью воды, а потом убью».       Составив чёткий план действий, Мизу пошарила в шкафчике в поисках предметов, которые могли бы помочь. Ножницы не разрезали тонкую липучку, щипцы тем более были бесполезными, растворитель она решила не использовать. Девушка предприняла последнюю попытку. В нерешительности она постояла с минуту, убедившись, что за дверью ничего не слышалось, и стянула одежду. В душевой кабинке Мизу открутила кран, из душа полилась вода, при виде которой у неё чуть слёзы из глаз не потекли.       «Ну как можно уродиться таким моральным уродом?»       Она ощущала себя ещё хуже, чем на выжженной солнцем дороге. Это один из тех случаев, когда не можешь получить то, что маячит перед носом. С остервенением Мизу сдирала жвачку, всё бесполезно. Сдавшись, она опустила голову, позволяя воде скатываться по телу в канализацию.       «Однако уродом его сложно назвать», — Мизу хлопнула себя по итак заклеенному рту.       Такие мысли нужно изгонять и звать экзорцистов, в случае с Хисокой — десять экзорцистов. Чтобы наверняка.       Хисока когда-то хотел вступить в её отряд, но, когда узнал название, тут же отказался. Тогда Мизу и выступила вперёд всех и вызвала на поединок. Она знала, что должна вколотить в землю его нахальную харю. Ещё никто так не отказывался от сотрудничества, да и людей она выбирает тщательно. В команде она ни сколько лидер в стратегическом плане, сколько сумасшедшая, которая находит всем остальным приключения на пятую точку, а потом воодушевляет отправиться вершить великие дела. Принцип «делай, пока смелый» тёк в её венах.       Девушка вновь задумалась о своих товарищах, и на пути к воссоединению стояло одно недоразумение. Как не пыталась переключиться на что-нибудь другое, но не получалось.       «Долбанный извращенец. Что ему вообще от меня надо?»       По неизведанному порыву ей захотелось обхватить себя руками и сжаться клубочком в углу душевой. Она представила возможные варианты, зачем он так себя ведёт, и одним из них был...       «Нет, ну он явно не по моей части, нет. Ему нужна драка и только».       Выйдя из душа, Мизу прикрыла грудь руками, будто кто-то подглядывал, и осторожно прошлась к двери. В комнате было тихо, ни единого звука, если не считать завывание ветра за приоткрытым окном. Взъерошив волосы отельным белым махровым полотенцем, она обмотала им тело.       «Я не могу выйти вот так. Блин. Что если он всё ещё Там?»       Одежда зашуршала в её руках, и после горячего душа липла неприятно к чистому телу. Мизу по своей натуре не могла быть брюзгой, будучи выращенной в деревне под четким присмотром, в преимуществе, дядей и отца. Девушка обречённо выдохнула через нос, прежде чем отворить дверь. Вне ванной было довольно прохладно.       Хисока непринуждённо сидел на краю кровати, сложив ногу на ногу, и читал книгу в руках. На его правом плече лежало полотенце. При более близком рассмотрении стало понятно, что именно он читал.       — Неприлично рыться в чужих вещах, — в голове произнесла она, а на деле издала нечленораздельные звуки.       Оскал стал на секунду шире, или ей показалось? Мужчина захлопнул ежедневник, приподнялся и вальяжно выставил его вперёд.       — Всё равно скука смертная.       Уже на пороге душевой мужчина обернулся, хищный взгляд просканировал жертву с ног до плеч. С каким выражением девчонка на него уставилась ему было и так известно. Кофта на груди топорщилась, и это отобразилось в его памяти и осталось, создавая приятный аккомпанемент мыслям в душе.