Глава 2: Большие корпуса и маленькие

«Всё, что ни делается, — делается к лучшему», — так думал Саша, наворачивая круги у жилого корпуса, пытаясь выловить из кустов растащенные ветром и воронами вещи. Времени с того момента, как они разошлись с Сергеем, прошло уже прилично, и из общежития выходили только студенты, серьёзно опаздывающие на начало заселения. Но даже они находили пару минут, чтобы притормозить и поглазеть на Сашины сборы.       Некоторые закатывали глаза, некоторые посмеивались, а две девчонки-первокурсницы остановились совсем недалеко от Саши, по плечо запихавшего руку в колючий куст шиповника. Отдельные слова из их недоумённого щебета долетели до Саши, и он, обернувшись, улыбнулся и помахал им добытым из цветочных недр шарфом. Первокурсниц как ветром сдуло. Ну да, им-то что? Им в любом случае места в хороших общагах достанутся. Такая уж у вуза политика. В первую очередь — селят новоприбывших. У них среднего балла за сессию ещё нет, и весь первый год в вузовскую программу они только вникают, так что перед кровавой зарубой за лучшие жизненные условия, им давалась такая вот маленькая фора.       Потом шли чрезвычайно полезные Кампусу люди: всякие общественники, студотрядники, сервисники и активисты. К слову, многие и работали-то в том же Сервисе, руководящем переселениями, только для того, чтобы их распределили в нужную комнату в обход очереди. Было ли ещё какое-то внутреннее ранжирование по порядку выдачи мест в самих организациях — Саша не знал. Ни в одной из них он никогда не состоял.       Далее по списку — люди с баллом по экзаменам равным, и выше проходного. Под них, как и под всех вышеперечисленных, заранее резервировали в системе места.       Наконец, за небольшое количество оставшихся нормальных комнат бились уже обычные студенты, без особых «заслуг перед отечеством». Как и в любой сложной бюрократической системе, имелась при процедуре заселения и уйма нюансов. Например, что делать, если средние баллы у двух студентов при прочих равных, одинаковы? «Заселить в комнату с лучшими условиями того, кто пришёл раньше» — официальная позиция вуза. Из-за которой аж за сутки — двое перед заселением у главного корпуса начинали формироваться очереди в несколько тысяч человек. Проходной балл с каждым годом всё рос и рос, и прогадать с ним легче лёгкого. Саша не сталкивался с подобными проблемами при заселении потому, что у него был выстраданный потом и кровью академический рейтинг в 5.0: гарантия заселения в Большие Корпуса. А то, что комната, из-за того, что он не занял места в очереди, будет похуже, чем у других отличников? Да и ладно. Меньше «за вид на море» доплачивать придётся. «Слава богу, последний год, и всё. Выпускаюсь», — улыбнулся Саша, — «А то с нынешними прогулами точно рейтинг бы похерил на следующей сессии». Лишний раз подумав о том, что провиде́ние свыше — сборы за неделю до заселения, из-за которых весь его хрупкий скарб оказался в хранилище, Саша впихнул всё, что нашёл в рюкзак, взвалил его себе на плечи и увязался за процессией из опоздавших. На данном этапе смысла торопиться не было — всё равно все более-менее нормальные места в очереди уже заняли.

***

С соседями у Саши не задалось с самого перевода на Кампус. На остров он попал после зимней сессии второго года, умудрившись по пути подхватить не то грипп, не то ещё какую заразу с осложнениями. Добавилась сюда и акклиматизация, и пошедшее не по плану стирание памяти, которое проходили все без исключения студенты, но которое только у Саши выбило из головы абсолютно все воспоминания о материке и прошлом вузе. Оттого первые месяц-полтора Саша жил в приёмном покое биомедицинской школы, терпя повышенное внимание как роботической части персонала, так и студентов-медиков, которые приходили на него поглазеть. Жизнь в больнице протекала вполне себе комфортно: кормили бесплатно, больных лежало мало, учёбой заниматься не заставляли, постельное стирали исправно, батареи топились хорошо. Гуляй себе по территории, болтай с товарищами по несчастью ни о чём, да поправляйся. А вот на выходе с больничного начались приключения. Заселили Сашу к старшекурснику, у которого в начале сессии отчислили соседа и который уже успел обжить оставшуюся часть комнаты, и отпраздновать с корешами наличие «безраздельной халявной жилплощади». Саша же, сполна насладившийся красотами вуза, заявился в разгар очередной из таких гулянок. На ней пели, танцевали, играли в карты, пили, и совершенно не следили за временем-пространством. Комната, как и половина в ней присутствующих, была убитая в хламину.       Сперва Сашу приняли за чьего-то знакомого, который заскочил на праздник жизни временно, и отнеслись со всем радушием. Но пару часов спустя, после его вопроса о том, когда эта братия собирается домой, переопознали как врага народа и вытолкали за дверь всей гурьбой. Как-то так и прошли оставшиеся полгода. Оттуда у Саши и появилось умение спать вне комнаты, как и патологическое стремление лазить по всяким странным очкурам. Сосед на третьем курсе был получше. Хотя бы потому что не водил в комнату толпы и не шумел по ночам, но с Сашей общий язык они не нашли. Как и предыдущий, новый сосед очень удивился присутствию Саши в комнате, ведь он (как выяснилось позже) отвалил кому-то из Сервиса кругленькую сумму за то, чтобы комната была в его полном распоряжении. До Сервиса вне заселений ему было не дотянуться, так что кого оставалось винить в невыгодном решении, как не человека который под него неудачно подвернулся? Вот Сашу и винили весь оставшийся год, с толком, чувством и расстановкой. Игнорировали, делали мелкие гадости, подворовывали и изводили по мелочам. Сперва следующий сосед показался настрадавшемуся Саше идеальным вариантом: по ночам, как и все приличные люди — спал. Знакомств ни с кем не водил. Но было за ним одно нехорошее «но» — любил он на выходных подвыпить. Причём алкоголь на Кампусе, как и сигареты, был ужасной редкостью и достать его могла либо большая компания общими усилиями, либо человек с очень интересными связями. Откуда такие были у третьего соседа Саша не знал. Он, в общем-то, с Сашей не общался и не делал ему ничего плохого… в трезвом состоянии. А вот под градусом зверел и начинал громить мебель и махать кулаками. Саша в такие моменты испарялся из комнаты, от греха подальше, не желая с его проблемами связываться, и не прогадал: сосед под конец года сцепился с кем-то из другой школы, за что их обоих и исключили. В этот раз ему хотелось бы кого-то поадекватнее… впрочем, Саша ко многому уже привык. Да, отсутствие безопасного жилья, куда было бы приятно возвращаться после тяжёлого трудового дня, Сашу жутко нервировало (особенно когда он убивался по учёбе на все 100%) но в какой-то момент в нём что-то щёлкнуло, и он стал воспринимать такого рода невзгоды, как какой-нибудь забавный квест. — Пролезь в нежилую часть общаги ✓ — Найди в ней укромное место ✓ — Экипируй доступные спальные принадлежности, расположись с комфортом ✓ — Переживи проверки роботов-охранников ✓ — Выберись на учёбу до того, как они тебя отыщут ✓ Готово, ты великолепен! С такими вводными Саша до сих пор не мог решить, к кому себя правильнее отнести: к пофигистам, адаптирующимся под любые жизненные взбалмошности, или к авантюристам, которые готовы горы по колено в грязи свернуть и это самое «сворачивание» романтизировать. Теперь Саша отлично понимал: умение отдыхать в неприспособленных к отдыху условиях, без нерво-затрат на окружающий мир, для студента — одно из самых необходимых умений.       Поэтому он, как только занял место в очереди, не стесняясь косых взглядов, вытащил из закромов старый-престарый сухпаёк и уселся прямо на скинутый с плеч рюкзак. Есть, восстанавливать силы и поглядывать за экраном, на котором вот-вот должен высветиться проходной балл, необходимый для заселения в Большие общежития. Саша решил особо не нервничать: пусть он и отличник, ждать своей очереди на заселение всё равно очень долго. На Кампусе общежития ранжировались не только по школам, но и по габаритам. Делились они на «Большие» и «малые». Хотя, если говорить начистоту, за школами были закреплены лишь Большие общежития — несколько огромных «гостиниц», расположенных по левую и правую стороны от учебных корпусов. Красивые, более-менее ухоженные, в пешем доступе ко всем благам цивилизации. За малыми же общежитиями такое закрепление предполагалось, и, вероятно, раньше даже существовало, но в какой-то момент из ровного количества их стало сперва на одно меньше, затем на ещё одно, и так, из малых корпусов функционирующих осталось лишь два. В остальных за прошедшие года обвалились крыши, ссыпалась отделка со стен, вышли из строя коммуникации. Вроде как, где-то в тех же широтах, под землёй находились и очистные сооружения, потому что именно оттуда при неправильном ветре на Кампус находили облака смрада и пыли.       Малые общежития много-много лет назад строили для тех, кто возводил Кампус. Они были вре́менным вариантом, и удивляло уже то, что они простояли так долго. Их бы и вовсе не использовали, если бы в вуз не набирал так много абитуриентов. Но насчёт решений руководства без понимания о том, зачем они делают то, что делают, сложно было дискутировать. Таким образом, все студенты, решившие не утруждать себя академическими стараниями, перемешались во временных общежитиях как попало, в этом большом маленьком гетто, «районе компактного размещения учащихся» у самой границы кампусной территории. Дожевав галеты, по ощущениям пережившие апокалипсис, Саша уставился на Главный Учебный Корпус, нависший над очередью слоёной громадой. Издали он напоминал не то вполовину растаявший торт, не то расслоившийся чайный гриб, вблизи же вполне походил на косо собранный сэндвич. «Есть хочется жутко». С одной стороны, Саше, как человеку с заранее заготовленным местом в общаге, можно было на заселение вообще прийти через день-два. Прям совсем отпустить вожжи, забиться в какую-нибудь каморку, перекантоваться там и не париться, чтобы не проходить все эти девять кругов канцелярского ада, но. Но. Но с Кампусом никогда нельзя угадать заранее. Саша знал через одного человека, который знал другого человека, у которого тот отличник вроде как был приятелем, о том, что в программе с такими «чилловыми ребятками» иногда происходили сбои и их выкидывало из системы вообще. А что с ними и их учёбой происходило после? Лишь богу ведомо. Да и потом — одно дело спать ночь на диване в общежитии, другое — на улице. Нет-нет, такой степени внутренней свободы себе Саша не готов был ещё давать, опасненько. Изменения в гудящей раздражённой толпе, как опытный старшекурсник, Саша ощутил тотчас же. Повскидывали головы и некоторые люди рядом с ним, интуитивно обращаясь к вдолблённому в них годами переселений опыту. Щёлкнул на огромном экране чёрный фон, раздался характерный шипящий звук, и в глазах тысяч студентов отразились цифры.

4, 83

Повторный шум помех. Экран погас. Тишина, занавес. «Забавно», — размышлял Саша, — «Ректор никогда не объявляет средний балл людям и не устраивает из этого шоу. Не пытается успокоить их во время заселения или развлечь, хотя горазд на перформансы в другое время». «4,83» — быстро подсчитал Саша, — это одна четвёрка и пять пятёрок по итогам сессии. И систему при этом не волновало, что много у кого учебная программа в принципе не подразумевала шести экзаменов. Их могло быть пять. Или четыре. Или три. И тогда четвёрка, единственная четвёрка, становилась приговором и отодвигала шанс жить в нормальной общаге всё дальше и дальше.

«4,8», «4,75», «4,6»…

Потому что, на самом деле, это не цифра, это Бафомет! Твоё упущение; ты — живущий на картонке в холоде и голоде, в обдуваемых всеми ветрами малых корпусах; это ты недоглядел, трутень проклятый! Ведь мог бы и вовсе не ложиться на сессии спать! За что только твои родители платят, неблагодарный… Так стонала и злилась толпа, разве что ни плача и не дыша разочарованием. Из-за увеличившегося количества первокурсников, в этом году все ждали повышения балла: он и в прошлом достиг рекордных 4,5, но в этом… в этом побил все мыслимые и немыслимые прогнозы.       — Шесть экзаменов, шесть! У каких направлений их вообще столько?! Да даже если бы у нас их и было сколько нужно, мы в инженерке учимся, тут за четвёрку потеть будешь как собака и притом-       — …в этот раз одни грёбанные гуманитарии и экономисты в Больших общагах будут, помяните моё слово! Им-то учиться проще всего! Мало того что сдают всё автоматом, так ещё и времени у них, видите ли, свободного навалом — можно и в студсовет за лишними баллами подобраться, и-       — Я так старалась! Это несправедливо, несправедливо, ууууу…       — Ну, не плачь, не плачь. Может, и нам мест всё-таки хватит. Мы тут не самые последние стоим. Саша прикрыл глаза, и голоса людей стали сперва отчётливее, но спустя время, когда он задремал, слились в скворчащий неразборчивый поток. Изо всех сил приходилось беречь энергию. «Часов девятнадцать на всё про всё», — зевнул Саша, страдая от того, что недоспал сегодня ночью. Это ещё и в лучшем случае.

***

В целом, Саша угадал правильно: пусть снаружи ему и пришлось проторчать до самого вечера, до наступления холодов он всё же переступил порог вуза. Там несмотря на заморенность общей массы студентов, царило оживление. Правда нервное, но хотя бы такое. Видя мало-мальские перемены, люди надеялись освободиться в (относительно) скором времени, оттого очереди двигались шустрее. Шевелился и подстёгиваемый громадным потоком толпы Сервис, в серо-зелёных робах. Они бегали между рядами, печатали, штамповали, выбивали дробью замечания и отправляли переделывать документы. Им в ответ огрызались и устраивали сцены; всё шло по относительно накатанным рельсам. Саше до таких подробностей было ещё далеко, и он просто перекатывался с ноги на ногу, довольно размышляя о том, как он хорошо к концу обучения научился угадывать подобные социальные процессы. На какой пятачок встать, чтобы прямо перед тобой открылись двери шаттла, в какое время без будильника проснуться, чтобы успеть записаться на стирку, сколько в том или ином физическом состоянии и при конкретной погоде придётся потратить на дорогу вне и между корпусами. «Осталось отстоять очередь на получение справки по ф20, потом — на проверку по задолженностям, на подпись договора, на оплату комнаты, на выдачу постельного белья, ключей, и-и-и-и дело в шляпе! Доползти потом до кровати, и спать несколько дней… о? Это, мне не кажется?..» Саша сощурился, высунулся из-за колоны, перегородившей ему обзор, и тут же, углядев свою «цель», улыбнулся. В ползущей в противоположную сторону соседней очереди он увидел Айдаша.       Массивно раздвинутого в стороны, бритого, с глянцево-просвечивающей кожей, узким разрезом глаз. Айдаш пах, как кожаный дорогой кошелёк, весь с головы до пят в задрипанно-чёрном; так одели бы типичного хакера в фильме категории В: солнцезащитные очки в помещении, тяжеловесные наушники, перчатки без пальцев, берцы и плащ, не сходящийся на животе. Саша до сих пор задавался вопросом, как Айдаш с его габаритами, сумел подобрать на малочисленных кампусных барахолках такой-то наряд. Впрочем, любовь к цепляющим глаз непрактичным шмоткам была у них одна на двоих. Несмотря на то что Айдаш всякий раз от неё открещивался. Пялился Саша на него так настойчиво и долго, что, в конце концов, и Айдаш, обычно не удостаивающий вниманием окружающим мир, на него посмотрел. Сощурился под полупрозрачными очками. Он не любил разговаривать с Сашей на людях, и если они раз в миллениум пересекались где-нибудь на Кампусе, то делал вид: они не знакомы. Но на этот раз он отчего-то решил попрать устоявшуюся традицию. Когда очереди сдвинулись так, что они с Сашей поравнявшись, оказались за колонной, Айдаш отклонился в сторону, и Саша вперёд всяких условленных формальностей, зашептал ему прямо на ухо.       — Блин, Айдаш! Ты не поверишь, что со мной утром произошло- В сумбуре он попытался пересказать весь вчерашний день, перескакивая между событиями и их следствием: так ему хотелось поделиться тем, что идея с «Клубом дружбы» наконец-то принесла плоды, и что он, даже нашёл первого нуждающегося в этом человека, которого, кстати, звали Сережа, а фамилия у него Северов, и он инженер и-       — Да-да, я в курсе. Наслышался уже от всей общаги, что ты к какому-то типу прицепился, — сбил его с мысли Айдаш, скривив блиноподобное лицо, — Три этажа с ним на пару перебудили. Знали б люди тебя в лицо — на вилы бы подняли. Вой в общажном чате до небес стоял.       — Тссссс… что, прям настолько плохо?       — Думаешь преувеличиваю? Твоё счастье, шо народ в курсах только о том, что нарушителей было двое и всё. Вот как есть, так и говорю: дурак ты, Санька. Вечно тебе в какую-то залупендристику залезть нужно.       — Не отрицаю, — улыбнулся ещё шире Саша, — С другой стороны, не лез бы я никуда — мы бы с тобой и не подружились. Тут Айдаш недовольно притопнул ногой, и его наушники с массивной лысины свалились на не менее массивную шею.       — Тьфу, сколько раз говорено уже? Дружба — для лохов, мы с тобой — взаимовыгодные партнёры. Партнёры! Это куда лучше! — возмущению Айдаша не было никакого предела. Впрочем, Саша на него не обижался: он знал, что Айдаш — человек внешне чёрствый, душой мягок и на самом деле просто стесняется. Большое ли дело, как называть дружбу? Дружбой или же нет, если по факту это она и есть? Так что Саша, давно раскусив суть дела, подыгрывал по возможности. Просто иногда у него это вылетало из головы.       — Мгм. И что же моему партнёру и взаимо и, безусловно выгодному, нужно? Не просто же так ты со мной при таком количестве народу заговорил, хе-хе. Айдаш глянул на его радостную физиономию и фыркнул.       — Какой же ты невыносимый. Люди за последние часов семь волю к жизни потеряли, а ты стоишь, танцуешь почти. Этого ты тоже не отрицаешь?       — Никак нет! Айдаш что-то заворчал себе под нос про легкомыслие и гуманитариев, а потом резво наклонился, понизив голос до едва слышимого.       — Кароче, по твоей части дело одно есть, но его мы тут обсуждать не будем. Я откопал кое что-то очень интересное. Приходи завтра утром. Чем раньше, тем лучше. Хотя нет, знаешь что? Сперва пропуск забери, а потом уже дуй ко мне, понял? Он, сам того не замечая, сдавил Сашино плечо так, что у него задрожали от напряжения пальцы, и стал говорить с не меньшим возбуждением, чем сам Саша парой минут ранее. Видимо, не только Сашины дела сдвинулись с мёртвой точки. «Откопал кое-что интересное… и что же на этот раз?»       — Понял-принял, — отрапортовал Саша, и Айдаш, удовлетворившись ответом, отстранился. Впрочем, лицо его, вопреки радости из-за подымания животрепещущей темы, приобрело задумчивый и строгий вид.       — Ещё раз; как ты сказал зовут того чувака с кухни?       — Сергей. Сергей Северов. Ты его знаешь?       — М… нет. Нет, в том-то и дело. Его и имя, и фамилия кажутся мне до жути знакомыми. А у меня сам знаешь, не бывает полумер — либо знаю человека, либо нет. Не понимаю, как так вышло. Надо бы… покопаться, что ли, в архиве между делом… А вообще, не трись со всякими мутными типами. Это может помешать расследованию. Тактично Саша умолчал о том, что, вообще-то, исходя из того, чем обычно они занимались, самыми мутными типами на Кампусе можно считать их с Айдашем.       — Хорошо. А ты сам как? Долго ещё стоять будешь?       — Не очень. Я пришёл сильно раньше тебя.       — Заселишься всё туда же?       — Как обычно.       — Ну, хоть у кого-то в жизни ничего не меняется. Они постояли рядышком ещё с десяток минут, потом процессии снова сдвинулись, и больше, поговорить, не привлекая народного внимания, для них не представилось возможности.

***

      — Ещё раз повторяю: вас нет в списках. Неее-т. Когда сотрудница Сервиса сказала это в первый раз, Саша едва не выронил свежевыданную подушку. Вцепился в неё, когда она уже сползла до колена, и судорожно дёрнул на место. Потом сдавленно переспросил: «…как?» и услышал то же самое.       — Вы меня извините, но я всё-таки не понимаю. У меня, — Саша оглянулся на хвост из сотни людей за плечом и улыбнулся, — Рейтинг 5.0. Чистый. Да и договор на проживание уже подписан, вот, на руках. Даже бельё выдали, осталось только от вас ключ и- Девушка с проворством, которому позавидовал б и дальневосточный леопард, сцапала из рук Саши мерцающую голограмму договора. Раз-два! И от неё в воздухе остались только рябящие, разбитые крест-накрест кусочки, сам же приборчик ловко полетел под замок, в тумбочку.       — Сожалею, что вас ввели в заблуждение, и вам пришлось зайти так далеко, но. Договор, пусть и был подписан, в свете выявленных обстоятельств, считается недействительным. Видимо, мои коллеги проверили вас по базе данных на академзадолженности, но не на дисциплинарные взыскания. Студентам без пропуско́в вуз не предоставляет в Больших Корпусах жилья. А вам ваш вернут только по итогам комиссии. И то, конечно, не факт. На её лице не отразилось ни капли сожаления. Хорошо там читалась только одно: «Господи, как же вы меня все уже задрали».       Впрочем, злилась она недолго и резко выкинула руку во второй раз, чтобы выхватить и несчастную подушку, но тут уже Саша успел отреагировать вовремя и отпрыгнул назад. Мысли его смешались. Он знал, что вылететь из системы подсчёта рейтинга можно, наплодив академзадолжностей, но чтобы то же самое работало с дисциплинарным взысканием? То есть… да! Конечно, это было логично, но сашин случай это же просто недоразумение. Неужели из-за него так легко лишиться накопленных годами непосильного труда привилегий?.. Очередь за Сашей, к удивлению, не злилась и не торопила его. Напротив. Они с интересом наблюдали, предвкушая хоть какого-нибудь оживляющего скуку скандала. Тем более… кого как не привилегированных отличников судьба так редко скидывала с пьедестала? Тут разве что пожалеешь, что попкорна и чипсов не захватил.       — Хорошо-хорошо, я понял. Вы сказали, что в Больших Корпусах места мне не предоставят, а в… малых? В обычной ситуации Саша и не подумал бы задавать такие радикальные вопросы, но сейчас ему нужно было решение, после которого его не отчислят. Абсолютно любое как можно быстрее. Девушка из Сервиса тяжко вздохнула, поглядев на Сашу глазами дохлой рыбы.       — А вы подавали заявку на проживание в малых корпусах?       — Ээээ… нет?       — Тогда о чём мы тут с вами вообще разговариваем? Не задерживайте людей, их после вас ещё полно.       — Но если у меня нет права заселиться в предыдущую комнату, и в малые корпуса я тоже, то где мне тогда жить?..       — А это уже не моё дело. Отойдите или я-       — Какие-то проблемы? В деле появилось третье фигурирующее лицо: к девушке из Сервиса подошёл кто-то из её коллег. Вероятно, выше по званию, судя по тому, что на Заселении — этом великом ноевом потопе, одном из ужаснейших бедствий Кампуса, он был много спокойнее и банально опрятнее в своей коротенькой рубашке и накрахмаленной фирменной жилеточке. На которой ещё виднелась прикольная фирменная вышивка… так, не отвлекаться!       — Никаких проблем! Мы не ругаемся, просто сложилось небольшое недоразумение, — встрял вперёд вконец потерявшей терпение девушки Саша, — Может, тогда я не стану отвлекать вашу коллегу и выясню всё, что хотел у вас?       — Хм… — Молодой человек из Сервиса тут же окинул Сашу взглядом. Приценивающим, слегка заинтересованным. И видимо, углядев в нём что-то подходящее, предложил, — Давайте переговорим у начальства в кабинете. Я вкратце слышал ситуацию, и с парой ваших одногруппников знаком. Знаю, что вы приличный студент, так что, думаю, вас и правда можно назвать жертвой обстоятельств. С такими стоит решать вопрос иначе, чем со злостными нарушителями, согласны? Не беспокойтесь, что-нибудь да придумаем. Саша поспешил за ним, чётко понимая: в жизнь бы этот парень не стал водить знакомств с его одногруппниками. Слишком много чести будет. Он точно солгал. Но для чего?

***

Саша искренне готов был признаться, что проучившись на Кампусе три с половиной года, многое о нём, как оказалось, не знал. К примеру, о том, сколь важно наличие пропуска при заселении, как и о том, что «в кабинет к начальству» это в Сервисе вовсе не фигура речи.       — У вас прямо-таки читается удивление на лице, голубчик.       — Сложно не удивляться. Сильнее я бы удивился только если б встретил Президента Кампуса, ха-ха…       — Ещё бы президента страны вспомнили! Хмпф, Президент Кампуса… его даже мы видим нечасто, что уж простые студенты. Но вы сохраняете оптимизм в стрессовой ситуации, мне это нравится. Именно таких людей я ценю выше всего.       — Спасибо. Мне сказали, что вы можете помочь с комнатой, ситуация-       — Не нужно, не нужно. Я и так всё знаю. Вы получили дисциплинарное взыскание и у вас забрали пропуск, по факту даже не в день перед, а на утро первого дня заселения. О, не нужно делать такое лицо, это моя работа — всё про всех по этой части знать. Её специфика также подразумевает то, что Сервис — ближе прочих к проблемам простого народа, к тому же у нас вечно не хватает лишних рук, так что решать… кхм, рядовые моменты приходится мне, в том числе. Сам Глава Сервиса, великий и ужасный, в махровом халате поверх костюма, с мокрой тряпкой на голове, полусидел-полулежал на придвинутой к выходу кровати. Места между ней и дверью хватало только на массивный стол-бюро и табурет, на который Сашу и усадили. Молодой человек из Сервиса, приведший его сюда, неведомо как просочился между этим нагромождением в комнату и потерялся среди людей. Там, во внушительном помещении, сплошь заставленным каким-то пыльным хламом, словно неупокоенные души, от угла к углу дрейфовали студенты в серо-зелёном. Саша не понимал, какой работой они занимались, но она у них, кажется, всё же наличествовала.       Заката, несмотря на то, что комната располагалась в западной части корпуса, не было видно, да что там заката! Не различались даже окна: стены от пола до потолка перекрывались кучей сваленных друг на друга коробок. Весь свет в кабинете исходил от пары старых ламп, да и те — висели поближе к начальнику. Саше он не представился, но Саша и без того его бы узнал: только главам организаций на Кампусе позволялось носить чёрное. Так что, вкупе с фирменной окраской Сервиса, должность человека перед ним не оставляла никаких сомнений. Удобная это всё-таки штука: взглянул на цвет и сразу же всё понял. И всё-таки что-то у Саши в голове, в сложившейся обстановке, жутко трезвонило. Это, усмехнувшись, подметил и Глава Сервиса.       — Что же вы так вцепились-то в эту подушку несчастную, а дорогой? Её у вас никто не отбирает.       — Она мне дорога как память. Мало ли? Придётся на улице жить, так хоть голова в тепле будет.       — Боже, да какая улица! Как же мы можем выгнать столь… талантливого студента, пусть и оступившегося раз. Эка невидаль — нарвались на кого-то из другой школы, поскандалили, ерунда. Это ведь не убийство, и даже не насилие.       — Что?..       — Что? Ах, о чём это я? Так вот, знаете, как говорят? «Закон как дышло, как повернёшь, так и-»… в вашем случае, верно вывернуть его выйдет, только если вы вступите в одну из организаций. Тогда «плюс» наложится на «минус», и никаких запретов. И, я был бы крайне рад видеть вас у меня. В Сервисе. Так, вы и подзаработаете, и зарекомендуете свою перед обществом благонадёжность, ещё и решите насущную проблему. Ну что, отличная же идея? Одни сплошные плюсы. Эй ты! Да, ты, принеси-ка мне список документов на вступление, пусть дорогой гость ознакомится. Когда поручение Главы Сервиса выполнили, Саша словно зачарованный уставился на талмуд договора, подробно рассказывающего о том, какие права и обязанности Саша приобретает, вступая в организацию. Сверху эту огромную кипу скромно укрывал листочек с убористыми именами, вписанными в каждый миллиметр бумаги — видимо, всеми, кто на данный момент работал в Сервисе.       — Читайте-читайте, не торопитесь, а я пока запишу сюда ваши данные. Останется только подписать. Кажется, к Главе Сервиса изначально водили студентов только для одного, и он не настроен был ни на какой ответ кроме согласия. Вникать в ядрёный канцелярит с десятком часов стояния в очередях за плечами не получалось, как Саша ни старался. Смысл прочитанного ускользал от него, но глядя на искрящие восторгом глаза Главы Сервиса, он понимал: в этой истории слишком уж всё идёт по накатанной. К тому же Саша не мог перестать обращать внимание на то, как пристально на него пялятся, все присутствующие в комнате студенты. Нет, работать в Сервисе Саше точно не хотелось. Ни по логическим, ни по интуитивным соображениям, но с другой стороны, а как ещё он мог решить проблему с жильём?.. Саша тянул время, как получалось: с шумом перелистывал страницы, ронял что-то со стола, ёрзал на табурете, но не мог при этом придумать альтернативы. Пересилив себя, он уже потянулся за ручкой, как вдруг к Главе Сервиса, оторвавшись от остальных его подчинённых, засеменила девушка. Она склонилась к его плечу, и, дрожа, быстро-быстро зашептала что-то на ухо. В этом месте, кроме их начальника все общались исключительно шёпотом, и Саша искренне подумал: наверняка они теряют голоса после подобного. Глава Сервиса раздражённо отмахнулся.       — Да быть того не может! Ты точно путаешь! Тогда девушка, едва не плача, зашептала ещё быстрее и усерднее. На этот раз Глава Сервиса заметно нахмурился и не стал её так быстро прогонять.       — Ну и что ты предлагаешь?! Она едва повысила тон, но в мёртвой тишине этого было достаточно, чтобы Саша услышал.       — …комната триста один, в корпусе семнадцать. По факту она нежилая, хотя и находится прямо посреди функционирующего общежития. А нежилые комнаты нам не запрещено предлагать. Они списаны со счетов вуза.       — Чёрт, ладно. Пусть будет так. Глава Сервиса переменился в лице. Его полуприщуренные глаза вдруг раскрылись полностью, а на медовую улыбку будто плеснули водой. Он вновь взглянул на Сашу, но теперь — без утайки, холодно и оценивающе. На девушку он тут же раздражённо махнул рукой.       — Свободна. Она согнулась в поклоне ещё сильнее, попятилась, и Саша заметил, как скатилась по её бледному носу капелька пота.       — Хотя, — вдруг передумал Глава Сервиса, и, нырнув костлявой ладонью под полу махрового халата, достал оттуда жёлтый от старости блокнот, — Напомни-ка свой номер.       — Д… девять-десять, господин управляющий. Не стесняясь ни Сашиного, ни взглядов замерших людей в комнате, он перебрал с пару десятков листов, сунул в рот карандаш и размашистым движением вычеркнул оттуда часть строки. Жирный след перекрыл кучку убористых буковок, ужасно мизерную, впрочем, девушке из Сервиса и этого хватило. Она бы точно облегчённо вздохнула или свалилась на пол от перенапряжения, если бы не спохватилась в самый последний момент и бесшумно не ретировалась, втянув голову в плечи. Глава же Сервиса стал приторно весел, бумаги перед Сашей тотчас испарились.       — Что ж, прошу прощения, мой дорогой. Моя милая помощница напомнила, что мы провели донабор ещё вчера и закрыли штат, так что планы относительно вас поменялись. Я многократно извиняюсь — так замотался из-за переселения, что об этом совсем позабыл, но! Не в моих правилах нарушать обещания, которые я уже дал, так что не переживайте. В малые корпуса мы вас всё равно заселим. Единственное, что это нам будет стоить некоторых расходов, о которых вам придётся позаботиться. Саша почувствовал, что к нему сбоку кто-то протиснулся только тогда, когда на него сверху круглыми от напряжения глазами посмотрел ещё один студент из Сервиса и протянул поднос с терминалом. Там уже высвечивалась Сашина учётная запись, осталось только ввести пароль. Саша, не думая, ввёл его. Прозвучал сигнал о списании, но Саше не было до него никакого дела, не отрываясь, он смотрел лишь на кивнувшего Главу Сервиса.       — Большое вам спасибо за то, что уделили мне время и помогли. Не буду больше вас задерживать.       — Ох, ну что ты, помогать студентам со спорными вопросами — мой долг, — когда Саша заплатил ему, пластилиновое лицо Главы Сервиса снова размягчилось и пришло в прежнее, расслабленное положение. Он раскрыл нижний ящик стола, и вытащил оттуда массивный старый ключ с прикреплённой к нему биркой из линолеума, — Держи, Александр. Эта комната — лучшее, что мы можем тебе предложить. Хм, в сложившихся обстоятельствах… Саша кивнул и когда перед ним услужливо распахнули дверь, шмыгнул в неё. Как только его шаги затихли, Глава Сервиса раздражённо хлопнул ящиком, ударил зазевавшегося парнишку с подносом в руках. Тот молча стерпел и скрылся с глаз распалённого начальства долой.       — Я совершенно забыл об этом! Столько лет уже прошло… но если эти слухи, правда, пусть даже и на сотую долю, я бы точно вырыл себе могилу… хм, кто же знал, что такая миленькая маленькая пташка интересует столь серьёзные силы… ах, чёрт! А у него ведь такое личико. За него можно было бы выручить столько денег, — искренне начал сокрушаться он, и тут же сам себя одёрнул, — Нет, к чёрту. Шутить с таким однозначно не стоит. Глава Сервиса скрипнул зубами. Он был человеком с нюхом на деньги, и для него истинной горестью стало то, что из его кабальной хватки только что улизнул очередной прибыльный проект.

***

Едва завернув за угол, Саша выдохнул и сполз спиной по стене. От того что он не выспался, толком не ел, да ещё и попал в такую ситуацию, ноги отказывались его держать. Уголки губ дрожали в нервной ухмылке.       — Ббблин… вот что называется: «Спасибо, Господи, что взял деньгами…» Ветер в Сервисе дул совершенно гиблый; видать не зря же говорят: связываться с власть имущими на Кампусе — себе дороже. Саша здорово струхнул, когда понял, как неудачно он вляпался прямо к их Главе «на аудиенцию» и судя по его хищным взглядам, как и заморенному виду подчинённых, понял, что на его эксплуатацию уже настроили планов на пять жизней вперёд, но… Но что-то та девушка сказала, и Глава Сервиса мгновенно потерял к Саше интерес. С чего бы это? «Может дело в Ректоре?», — грешным делом, мелькнула у Саши мысль. С другой стороны, Ректор — ограниченный искин, а даже если бы он ограниченным искином и не был, откуда ему знать о человеческих планах, возникающих в таком секундном моменте? Нет, не сходится что-то. Не схо-ди-тся. Ключ от комнаты уже успел нагреться в Сашиной ладони, пропитать её духом железа. Его зубчатые грани Саша с силой помял, чтобы привести себя в порядок. И страх, и эйфория от разрешения заковыристой ситуации выветрились. А раз так, то не стоило испытывать судьбу дважды и мозолить Сервису глаза. «Надо идти домой». Саша встал и замер у приоткрытого окна, медленно втянул в лёгкие запах моря, дошедший к нему с побережья. Да, домой. Искать новую комнату.

***

По пути к малым корпусам Саша раз десять успел подумать о том, что итог всего им пережитого — очередное разводилово, на которые Сервис был горазд. Впрочем, в силу характера, его это не особо испугало, наоборот, после острого момента было весело строить всякие бредовые предположения, чтобы потом развлечься их сравнением с реальностью. Он не удивился бы, если б узнал, что комнаты, в которую его послали, и вовсе не существует, но тогда… отчего-то же ему дали ключ? Пусть и слабенько, но он всё же доказывал Саше обратное. Обратное доказала и дверь, которую с трудом, но всё-таки удалось обнаружить: коридоры в малых корпусах по сравнению с Большими были жутко тёмные, и Саша дважды пропускал сливающийся со стеной поворот. Хоть рядом и было накурено, место оказалось тихое, в противовес тому, что Саша ожидал явного криминала прямо с порога. Комната располагалась на цокольном этаже, в серии таких же, ничем не примечательных. На ней не выделялся брендированный кампусный номер, только число, кем-то предусмотрительно накарябанное на полу. «Корп.17., ком. 301.» Дверь на ощупь — как картонная и вся в мелких дырах. Саша закрыл глаза, доваривая и вышвыривая из головы все неприятные события дня. В конце концов, в комнате уже мог быть очередной его сосед, и в случае если он — человек хороший, не стоило не портить о себе первое впечатление. Лицо попроще, тон голоса повеселее и вперёд! Резво провернув ключ и распахнув дверь, Саша шагнул навстречу пристанищу последнего года обучения и…       Внутри не оказалось ни единой души. Только пыль и запустение. И если свет ещё еле проникал с лестницы в коридор, то в комнате, окно которой упиралось в срытый земляной холм, очертания мебели угадывались едва-едва. Прямо напротив входа стояла высокая двухъярусная кровать, около неё — шкаф, у окна — стол, и на этом излишки убранства заканчивались. По привычке Саша шлёпнул ладонью в место, где в комнатах Больших Корпусов обычно располагался выключатель. Чуда не произошло. Более тщательный поиск тоже ни к чему не привёл — только добравшись до выключателя, Саша вспомнил, что уже часа два, как отрубили электричество. «Ну и ладно, получше осмотреться можно и завтра». Одновременно стараясь не зевать и не чихать в спёртом воздухе, Саша двинулся к шкафу вслепую, намереваясь обнаружить там скрученный матрас, но буквально через пару шагов под его кедом что-то хрустнуло. Он присел на корточки, стараясь различить слабо читаемый силуэт. Раскинув в стороны узкие крылья, по полу распростёрся птичий скелет. Вывернутый в сторону клюв, перья вперемешку с костями. Он появился тут явно не из формалиновых закромов школы биомедицины: судя по всему это была чайка, залетевшая в комнату совершенно случайно, и встретившая свою смерть, когда кто-то сердобольный захлопнул со стороны улицы забытое предыдущим владельцем комнаты окно. Хотя, может быть, оно захлопнулось и само; сильные ветра на Кампусе — не новость. Аккуратно Саша обошёл находку и всё же отыскал в шкафу матрас. Плюхнул его, а затем и подушку на качнувшуюся от напряжения кровать. Убираться ни сил (супер выматывающее долгое заселение), ни возможности (не то что пыли, а самого себя в темноте толком не видно) у него уже не было, и он с чистой совестью решил забить. У него была комната — это главное. Беспокоила его только птица, её Саша искренне жалел, но судя по виду — она уже лет десять, как была капитально мертва: до такого состояния высушились кости. Саша не мог ей ничем помочь, впрочем, как и она — сделать ему больно. «Завтра похороню её на утёсе у моря», — засыпая, думал он. Когда-то чайка была живая, и мысль об этом не давала Саше взять и просто выкинуть её в окно как какой-то мусор. Завтра ему столько нужно было сделать: и прибраться, и сходить в лес, и за пропуском, и к Айдашу… сегодня же жутко слипались глаза. Как бы там ни было, хорошо, что история с заселением окончилась пусть и странной, но положительной нотой.