Часть 1. Крушение белого рыцаря

      Все видели, как разбился Тенсей. На трибунах еще звучал голос комментатора, задававшего риторический вопрос о странном, суматошном пит-стопе, который, кажется, прошел не так, как планировалось, а белоснежный болид с гордым логотипом «Ингениум» на борту показывали на главном экране – как вдруг задние колеса, вокруг которых так подозрительно долго копошились механики, стрельнули в стороны фонтанами полупрозрачного голубого дыма, и остановились на полном ходу, будто время застыло. Будто не было ни раскаленной оси, приводившей их в движение, ни тщательно откалиброванного двигателя, ни инерции – ничего. Они просто замерли, блестя новой, гладкой резиной, а затем взорвались от переполнивших их противодействующих сил, поднимая болид в воздух. На полном ходу снежно-белый рыцарь перевернулся и вылетел на щебенку. Прокатился по ней, ломая подвеску. И врезался в ограждение.       Тенья в это время был на трибунах. Только что вернулся со стаканом апельсинового сока. Он всегда брал апельсиновый, чтобы поддержать брата. Подражал ему. Тот пил перед гонкой грейпфрутовый... «Украл у меня традицию», – часто шутил Тенсей, а Тенья горячо протестовал: «Я же так умножаю удачу!»       Бумажный стакан с глухим стуком ударился об пол. Тенье даже не нужно было смотреть на экран: все происходило в прямой видимости трибун. Первый поворот после старта. Болид только выехал с пит-лейна... И уже дымился среди раздавленной, раскиданной клочками травы, окруженный брызгами щебня.       К месту аварии спешили маршалы в сигнально-оранжевой форме. Был выставлен означавший аварию флаг. А Тенья все стоял, и глядел, и не мог, не хотел осознать, понять и поверить. Ему вдруг вспомнилось что-то из детства. Как они с Тенсеем (брату было лет двадцать, а ему, соответственно, пять) гуляли вдоль ручья. Наверное, в лесу? Вокруг было много зелени и солнца. И вдруг порывом легкого бриза с головы Тенсея сорвало бейсболку. Она упала в воду, и волна подхватила ее. Тенья так испугался. Все его существо потряс абсолютный, непреодолимый ужас, и он закричал, заплакал... Тенсей, улыбнувшись, сделал шаг и подхватил несчастную кепку. Но страх глубоко запал в душу маленького Теньи. Он был нерационален – все страхи по большому счету нерациональны, но этот – в особенности. Просто в тот момент Тенья вдруг понял, что ведь может же что-то случиться. Он боялся за Тенсея тогда...       Сейчас же страх – тот самый, совершеннейший, потрясающий душу – вернулся. Тенья глядел и глядел. Вот брата достают из болида. Занявшееся было днище, смотрящее в небо, поливают пеной из огнетушителей. Медицинский автомобиль. Носилки. Главный экран переключается на что-то другое, чтобы не шокировать зрителей этими кадрами.       «Брат», – только и мог, что подумать Тенья. Он не помнил, когда в последний раз вдыхал воздух. Горло перехватило, и он рухнул на колени, упираясь дрожащими ладонями в бетон. Его вырвало.

***

      Тенсей лежал, пристегнутый к койке белыми эластичными ремнями, весь в гипсе и трубках. Но взгляд его был осмыслен, а на губах играла виноватая улыбка.       – Ты должен занять мое место. – Голос у Тенсея был еще очень слабым, и дыхательный аппарат мешал ему говорить. Так что Тенье пришлось переспросить его дважды – и еще один раз уже для порядка, так как он ему не поверил...       – Брат! Это же твоя гонка. Как бы я мог... – Осознав, что несет, Тенья осекся. Опустил голову. «Какая еще твоя гонка? – мысленно вздохнул он. – Еще неизвестно, сможет ли он вообще ходить!» Но возражать было надо. Так было правильно. И Тенья продолжил: – Я только опозорю нашу семью. Второй пилот все сделает – дадим ему шанс.       – Будет еще, – отозвался Тенсей.       – Твой брат прав. – В голосе отца, главы семейства Ида, все еще слышалась дрожь сочувствия – но годы и выдержка не изменили ему, и он выправил: – На треке должен быть «Ингениум».       – Но я недостоин «Ингениума»! – Тенья вскочил и заходил по палате. – Я в одном свободном заезде участвовал!       – Регламент ты знаешь, – ответил отец. – К соревнованиям тебя допустят, как и положено. Ты зарегистрирован, как третий пилот команды Ида. Ты добрался до «Формулы-1» в девятнадцать – будешь самым молодым на треке. Лишний заголовок в газетах...       – Как ты можешь так говорить?! – взорвался Тенья. – Он твой сын!       В палате повисла тишина. Затем дверь приоткрылась, и в проеме появилась встревоженная физиономия медсестры.       – Все в порядке. Приносим свои извинения, – немедленно сказал ей отец семейства и посмотрел в глаза Тенье.       Тот опустил голову. Дождался, когда медсестра их оставит, и проговорил ломающимся голосом:       – Отец. Брат. Простите. Я просто... просто...       – Ты недопонял меня. И забылся.       – Да. Пожалуйста...       Отец закинул ногу на ногу и сложил растопыренные пальцы.       – Это наша команда. Частная, понимаешь? Мы не какие-то там «Моторс» или итальянский бренд, мы – семейство Ида. И мы участвуем наравне с ними всеми. Подбираем спонсоров, логотипы которых подойдут к цветовой гамме «Ингениума». Не у всех есть эта роскошь.       Тенсей стрельнул в Тенью лукавым взглядом, но тот внимал этой речи на полном серьезе.       – Мы можем сколько угодно поднимать многообещающих новичков – это благотворительная часть, она важна, но не так, как «Ингениум», – продолжал отец. – На треке обязан быть Ида. Не человек с нашей эмблемой – нет, настоящий Ида.       – Но я не справлюсь... – сделал последнюю попытку молодой человек.       – Ты знаешь, что это не так.       – Все с чего-нибудь начинают, брат. – Голос Тенсея окреп, так что Тенья немножко приободрился, даже расправил плечи. – Тебе грех жаловаться. Это главный шанс твоей жизни. Участник Гран-при в девятнадцать! За рулем – эй, Тенья – как ты там говорил? «Легендарного»?       Отец семейства нахмурился.       – Да, хорошо! – Тенья отчаянно замахал руками, «рубя» ими воздух. – Я понял, не надо пытаться... У тебя неудачно выходит, Тенсей... В комедианты тебе путь заказан.       – Значит, решено! – Отец поднялся и осторожно взял старшего сына за плечо. – Тенья займет твое место на квалификации и послезавтрашней гонке.       Молодой человек опустил голову. Только прожив двадцать лет бок о бок с родными, он мог сказать, чего стоила главе семейства эта напускная выдержка – и заметить, как одно мягкое движение выдало всю его горечь... «Тенсей! – Тенья прикусил губу. – Белый рыцарь, настоящий наследник «Ингениума»! Быть может, навсегда потерян для спорта! Остался только я...»       – Не подведу вас. – Он вытянулся по струнке, стараясь стать таким же непроницаемым и сильным, как брат, когда надевал гоночный шлем.       – Нас, – одновременно ответили ему Тенсей и отец.

***

      Вернувшись из больницы в отель, Тенья разулся, сел на диван и положил на колени дипломат с документацией, переданный ему отцом. Квалификация начиналась завтра в три. За неполные сутки нужно было изучить все, что можно было, по поводу предстоявших заездов, наметить приоритеты, переговорить с командой – и приспособить стратегию Тенсея, которую обкатывали уже не первый сезон, к его, честно говоря, дрожащим рукам. «Я недостоин выступать вместо брата! – думал Тенья. – А перелопачивать его приемы... перекраивать под себя...» Молодой человек потупился. Его собственный болид теперь украсят тем самым логотипом. Но эта машина всегда была запасным вариантом, а он – третьим пилотом... Покататься на свободных заездах – вот и вся его роль в Гран-при! Теперь же придется участвовать в трех этапах квалификации и финальной гонке.       «Брат всегда показывал хорошее время, – вздохнул Тенья. – Если бы не этот пит-стоп!..» Пока молодой человек шерстил профили механиков, он заметил, что на некоторых документах краснеют свежие пометки гелевой ручкой. Это были бумаги на тех, кто оказался виноват в сегодняшнем происшествии. Отец, должно быть, уже связался с менеджментом, чтобы немедленно всех их уволить. Освободившиеся места должны были занять механики из другого состава... На фотографиях белели какие-то совершенно незнакомые лица. Вон даже какая-то девушка. «Мэй Хацуме». В графе «должность» было написано простым карандашом: «Мотор, шины, крылья, подвеска». Слово «мотор» было подчеркнуто дважды. «Ну, и что это значит?» – У Теньи разболелась голова.       Он снял очки, положил их на колени и, сощурившись, уставился за окно, туда, где голубело прекрасное небо и плыли раскрашенные солнцем облачка. «Я постараюсь, брат, – пообещал Тенья. – Но и ты пойми меня, ладно?»       Выиграть он даже не надеялся. Оказаться бы в первой десятке, чтобы набрать хоть сколько-нибудь очков и не обесценить Гран-при... А с другой стороны, на восстановление Тенсея обязательно уйдут месяцы. Если он вообще сможет вернуться... Тенья сжал губы и зажмурился. «Если на мне весь сезон, то... похоже, что у меня нет выхода. – Открыв глаза, молодой человек надел очки, сжал кулаки и глубоко вдохнул. – Нужно будет оказываться в этой десятке столько раз, сколько понадобится... Возможно, когда-нибудь я даже займу третье место».       Почувствовав, что тает под грузом этой непомерной ответственности, Тенья ухватился за бумаги, как за спасительную соломинку, и погрузился в чтение. Как будто где-то на этих листах было сказано, что ему делать. Ну, или можно было понадеяться на второго пилота. От мысли, что результаты Гран-при в его руках только наполовину, молодой человек сумел хоть немного расслабиться.