Глава 6: Первая исповедь

- Привет, - сказал Вова, входя в класс. Весь вечер мальчика мучила совесть за то, что он испортил Глебу настроение, поэтому утром он решил воспользоваться почти полным отсутствием учеников в классе и поговорить с ним. Тот, благо, уже был в школе, когда он пришёл. - Привет, - отозвался юноша, пропуская соседа на его место. - Извини, что вчера настроение испортил. - Да ладно, забей. Я уже свыкся, что ты странный, поэтому пофиг. - Если честно… У меня просто с деньгами туговато, поэтому… Ладно, не важно. - В таком случае мог бы и у меня попросить. Я же говорил, что у меня деньги бэушные. Что, в семье совсем с баблом плохо? - Эм… Можно и так сказать. - Лады, лезть не буду. Ребята замолчали, но на этот раз тишину нарушил Вова: - Слушай… Я всё чаще задаюсь вопросом, что заставило тебя убил? Ты вроде бы не садист и не моральный урод… Мне кажется, ты вполне нормальный и одыкватный… - Да он сам напросился, надо было следить, что базарит. Да и мы не совсем трезвыми были, тем более я его слегка ранил. В общем, так вышло. Случайность. - Что ж такого он сказал? - Да начал всякую хрень про моих предков нести, ну, меня и понесло. Повторяю, я пьяный был, да и обидно, знаешь ли, когда твоих родителей скидывают ниже плинтуса, так ещё и тебя вместе с ними. - А тот… Ну, собеседник твой… Он какой был? Глеб задумался на несколько секунд, после чего заговорил снова: - Да какая тебе разница? - Просто… Интересно. - Ну… Окей. Его звали Витя, он был на год старше меня. Мы не дружили, но общались неплохо: он был смазливым и хитрым, поэтому постоянно придумывал много интересных идей, чтобы убить время. Его тоже бросили родители, точнее, мать в роддоме оставила, но 5 лет спустя нашла, официально оформила отказ и даже иногда, где-то раз в полгода, приезжала к нему, а один раз даже дочь привезла вместе с новым мужем. Витя очень гордился этим и часто хвастался, при этом не упуская шанса в такие моменты унизить окружающих. Не удивительно, что меня это жутко бесило. - А чем он тебя унижал? - Тем, что он знает своих предков, а я нет. Меня в младенчестве подкинули в детдом, поэтому я вообще не знаю ни своей семьи, ни своего настоящего имени. Но таких, как я было много, а таких, как Витя, мало, поэтому-то он и гордился, поэтому и смеялся… И за это его не любили. Глеб замолчал и на несколько минут в классе воцарилась тишина. - Хотя, по-сути, Витька был ничего так парень… Даже очень ничего. В те редкие разы, когда мать приезжала его навестить, он всегда делился гостинцами… хотя мы его даже не просили. А чтобы ты понимал, еда в приюте была очень скверная, да и дают её мало – всегда голодные ходили. Да и его гордость… Наверное, нам она больше казалось, чем она была на самом деле. Мы её сами придумали, потому что из-за условий жизни были злые и вымещали свою ненависть на окружающих… Нет. Мы просто завидовали. Завидовали, потому что у него была хотя бы частичка нормальной жизни, о которой мы так мечтали. На самом деле он сам страдал из-за того, что у него было то, чего на так не хватало. Однажды, когда мне было лет 11, после очередного приезда его мамы, Витя вдруг куда-то пропал и мне пришлось убить несколько часов, чтобы его найти. Он сидел в какой-то кладовке, весь в соплях, но, увидев меня, даже не попытался их скрыть. Более того, когда я подошёл, он бросился мне на грудь и долго ревел, умоляя избавить его от этого кошмара. Он имел в виду свою мать. Он очень страдал из-за того, что пускай у него и есть такой близкий человек, он ему не нужен, и он, как и мы, сирота, живёт здесь, в этом аду. Тогда он вдруг воскликнул: «Я мечтаю, чтобы она сдохла!» И я старался успокоить его, хотя не совсем осознавал, почему этот вечно весёлый человек плачет. Однако теперь мне понятно его поведение: ему было 12, он не так давно смог здраво взглянуть на мир и осознать, что он не в лучшем положении, чем мы. Он понял, что, пусть у него и есть родные, он им почему-то не нужен, значит, не будет нужен и другим, чужим людям. Когда осознание этой простой, но такой жестокой истины, как снег на голову, свалилась на него, Витя возненавидел свою мать и больше никогда не позволял ей ласкать себя. Юноша усмехнулся. - На следующий день Витя попросил меня молчать о том случае, но с тех пор я иногда видел, как он уходил от всех и грустил, порой даже плакал, но на людях так и остался веселым, может, только слегка более приземлёнными. Но было и ещё кое-что, что по итогу его и убило: он стал более живым и уверенным, и поэтому был тем, кто почти всегда вызывался стащить с кухни что-нибудь съестное, но чем старше он становился, тем чаще вместе с едой приносил… алкоголь. На самом деле… я тоже часто просил его об этом: спиртное помогало нам забыться и уйти из этой адской жизни. Иногда нас засекали во время наших пьянок и даже несколько раз пороли, поэтому вскоре мы стали пить, сбегая и прячась в подвалах и чуланах окрестных домов. Эта перемена была предложена мной и оказалось убийственной для всех тех, кто меня окружал – теперь наши руки были развязаны, и мы пили сколько хотели, при этом мы быстро научились тарить (воровать) бутылки из лобаза (магазина), поэтому не особо нуждались в бабле. С тех пор началось то, из-за чего мы в конце концов совсем потеряли Витьку – мы начали постоянно пить. Ну ладно, не каждый день, но хотя бы 5 раза в месяц напивались знатно. Но это длилось не долго – вскоре нескольких из нас поймали на очередном грабеже, и нам пришлось затаиться. Это создало всеобщую депрессию, но тут, как феникс, на арене снова появился Витя: он яростно старался поддержать наших ребят и даже, несмотря на огромный риск, несколько раз приносил выпивку, сам при этом не касаясь её. Мы были очень ему признательны и как-то решили его отблагодарить. Накопив денег, мы купили ему его любимую водку, и, к моему большому удивлению, он решил поделиться ей именно со мной. Кажется, он и вправду… считал меня другом. Глеб замолчал и замер, опустив глаза. Вова, который всё это время молча слушал рассказ соседа, не мог не заметить, как изменилось его настроение по ходу повествования. Имея в запасе несколько вопросов, он, однако, решил дать парню время собраться с мыслями и, возможно, даже продолжить. Думая о том, как подступиться, юноша не заметил, как к их парте подошли трое, и, чуть потянув время, один из них вдруг заговорил, небрежно и развязано: - А чем это вы тут занимаетесь? Воркуете, голубки? Как голова, Глебушек, не болит? Или до неё все не дойдёт, что случилось? Эй, ты меня слышишь?! Парень со шрамом хотел ударить зека по руке, однако замер, услышав твёрдый голос: - Оставьте нас в покое! Вы что, не видите, что мы заняты? Все трое удивлённо обернулись на звук. Вова, чья решимость ещё была едва заметна в отражении глаз, не осмелился продолжить, однако всеми силами старался заставить себя не опустить взгляд. Он не понимал, что именно им руководило, он вообще не думал, что делает, однако у него внезапно, а возможно, вообще впервые за последние 7 лет, появилось яростное желание не отступать. Его гордость, сполна натерпевшаяся унижений и притеснений, порвала оковы замкнутости и надрезала цепи страха, который, правда, так и не смог полностью выпустить её наружу. - Слышь, шкет… - после долгого молчания сказал казах, но тут его внезапно прервал Глеб, который, громко крикнув: - Да пошли вы все на ***! - выбежал из класса Все ребята, находящиеся в кабинете, недоумённо замерли. - Неплохо мы его приложили, - после длительной паузы сказал пацан со шрамом. – Кажется, он совсем с ума сошёл. - Так ему и надо! Будет знать, как надо себя вести! – довольно добавил казах, улыбаясь во все свои 30 зубов. - А что с этим? – спросил смуглый, кивая на Вову. - Забейте. Пойдём лучше покурим, пока тарахтелка нам опять весь кайф не обломала. Каким-то образом нашему герою удалось спастись от разговора с элитой, однако сейчас это было далеко не важное. Со звонком в класс вошла Ольга Ильинишна, после – Катерина Сергеевна, затем – физичка, однако Глеба всё не было… Он так больше и не появился в школе в этот день. Когда на 6 уроке Владислав Владимирович спросил Вову о юноше, тот сказал, что его сосед ушёл почему-то ещё до начала уроков. Хотя, может, ему и хотелось сказать больше, но говорить при всём классе о том, на какую тему они разговаривали, он посчитал невозможным. Сегодняшняя ситуация очень его волновала, настолько, что весь первый урок он даже не входил в Астрал, хотя тот манил его к себе, как слабый, но всё же магнит. Он надовил Глебу на больное, это Вова прекрасно понимал, но он никак не мог предположить, что парень так сильно психонёт из-за этого. Вообще вся эта ситуация была очень необычной – видеть Глеба таким несдержанным было большой редкостью, хотя случай с дракой уже показал, что Глеб далеко не такой, каким кажется обычно. В тот день Вова осознал две вещи: во-первых, история – очень интересный предмет, он даже заслушался несколько раз, а во-вторых, кажется, Астрал также нуждался в своём Боге, как и он в нём. В конечном итоге юноша всё же поддался соблазну и на первых минутах английского ушёл в Астрал. ***** Стоял холодный декабрьский полдень. Невил лёгкими движениями снимал с картошки шкурку, как вдруг на пороге кухни появилась Ада. Девушка, тихо напевая, взяла со стола ножик и тоже, пускай и не так изящно, стала чистить круглый овощ. - Госпожа, это лишнее! Я вполне могу справиться со всем сам, не стоит утруждать себя! - Мне нетрудно. - Мисс, это унижение для вашего статуса! Оставьте нож – вы можете пораниться! - Невил, ты правда считаешь, что помощь другу – это унижение? - Госпожа, я всего лишь ваш слуга и недостоин называться даже вашим компаньоном! Я - простолюдин, помните об этом, графиня, и не срамите своё гордое имя! - Так, - девушка положила холодное оружие на стол и серьёзно взглянула на собеседника. – Знаешь, я очень много думала о том, насколько справедливо социальное положение в нашем обществе и пришла к выводу, что оно никак не влияет на качества и врождённые способности человека. Вспомни Адриана – он подлец и мерзавец, пускай и одет в бархат и имеет внешность принца, а вот его слуга… О, я даже не знаю его имени! В общем, он гораздо более хороший и честный человек, хотя и ходит в лохмотьях и лишён воли. А ты? Ты не был обязан утешать меня, ты не должен был ходить за мной следом, наконец, ты не должен быть здесь, ты вполне мог продолжить своё путешествие, он ты выбрал иной путь! Эти решения характеризуют тебя как очень хорошего и понимающего человека, поэтому я считаю нечестным относиться к тебе, как к слуге. Поэтому давай договоримся: забудь об этом официозе и начнём общаться, как обычные, равные люди. Я не хочу быть твоей хозяйкой! Я хочу быть твоим другом… - Госпожа Ада, вы же понимаете, что это невозможно! Наши положения слишком разные и… - Не хочу ничего слышать! Если это единственный способ, то я тебе приказываю! Никаких госпожа, никаких хозяек, никаких мисс, просто Ада! - Мисс Ада, я вас прошу, давайте хотя бы найдём компромисс! - Хорошо, что ты предлагаешь? - Я исполню ваше желание, но лишь с одним условием: я буду звать вас, как предлагает наш статус, но вы можете делиться со мной всем, что вас тревожит, и я буду делать то же самое. - Хорошо. Они замолчали. - Знаешь, Невил… Спасибо тебе. - За что, мисс Ада? - За то, что несмотря ни на что, ты здесь и работаешь на меня, хотя оплату я вряд ли смогу дать тебе в ближайшее время. - Не волнуйтесь, меня не волнует зарплата, пока я здесь. - Знаешь… Ты мне чем-то Генри напоминаешь. - Генри? Это кто? - Мой покойный старший брат. Ада замолчал. Собеседник вдруг оставил свою работу и подошёл к расстроенной хозяйке. - Ада, не стоит об этом думать. Позвольте им, наконец, упокоиться с миром. ***** Уроки кончились быстро, однако Глеб так и не появился. За окном шёл дождь – осень полностью вошла в свои права, с каждым днём всё больше холодало. Неспеша собираясь, наш герой внезапно услышал знакомый голос: - Вов, а ты точно не знаешь, что с Глебом произошло? - Он… немного психонул. Мы… неудачно поговорили и... Думаю, я его… задел. Но я никак не ожидал, что он так к этому отнесётся. - Ясно… - математик закрыл журнал. - А что вы теперь делать будете? - Так как ему звонить нет смысла, позвоню инспектору, может, он что-то знает, хотя вряд ли… Но он всё равно должен быть вкурсе. - Да, наверное… Я пойду? - Да, конечно. Юноша вышел из класса и снова хотел уйти в Астрал, но тут он понял, что у него есть одна проблема в реальности: на улице льёт дождь, и у него не то, что зонта – даже капюшона нет! - Ну и погодка! – буркнул он, выходя из школы. Мда, с такой погодой не помечтаешь, нужно быстрее идти домой. С такими мыслями Вова почти бегом шёл по улице, как вдруг заметил кого-то, лежащего в луже у стены дома. Подойдя, он с удивлением узнал в лежащем Глеба. Его лицо покраснело, а одет он был лишь в футболку, в который ещё утром ушёл из школы. Парень не отреагировал на Вову, когда тот подошёл. - Эй, Глеб, вставай! Ты же заболеешь! Ау, я с кем разговариваю? Юноша нехотя перевёл взгляд с земли на собеседника, и наш герой с грустью понял по его замутнённым глазам, что он нетрезвый. Вова растерялся. Помедлив, парень стал сильно трясти одноклассника, стараясь хоть немного привести его в чувства. - Вставай, тебе говорят! Ты мужик или как?! Или прикажешь мне тебя нести?! - Зачем? – слабо отозвался Глеб, не двигаясь с места. - Потому что ты мокрый насквозь, простудишься! - И? - Умрёшь, в конце концов! Не глупи! Вставай, пойдём! Ну пожалуйста! - Умереть… Я не достоин большего! - Чего? У тебя совсем шарики за ролики заехали, решил с собой покончить? - Нет, но мне нравится твоя идея… - Не говори глупостей! Ты нормальный человек, так с чего такие мысли? Однако Глеб, кажется, уже не слышал вопроса и говорил то, что хотел: - Я не достоин этой жизни – колония слишком ничтожное наказание за всё, что натворил! Я убил… я отнял жизнь у очень хорошего человека, у невинного мальчишки, у того, кто считал меня другом! Ненавижу… я монстр! Я чудовище! Убийца, чёрт, да, я убийца! Витя, он… был ещё несчастнее меня, но я… Он умер у меня на руках, но я лишь… холодный, бездушный урод! Я мог позвать на помощь, но стоял и с ужасной улыбкой смотрел, как он истекает кровью! И он ни разу не осудил меня, он молча умирал, понимая, что виноват, но это не так! - Истёк… кровью? – ошарашенно переспросил Вова, склоняясь над собеседником. Тогда, присмотревшись к его лицу, юноша понял, что оно мокрое не только от дождя – Глеб рыдал. Он плакал от осознания жуткого прошлого, от воспоминаний о том роковом дне, из-за жутких мук совести, но дать волю слезам ему в первую очередь помогла выпивка. - Это было после того, как ребята подарили ему водку – помнишь, я говорил об этом? – Глеб вдруг сел и решительно посмотрел на собеседника, которого напугало это резкое вскакивание. – Ночь… - он с болью отвёл взгляд. – Тёмная… тёплая…страшная. Мы сидели в подвале старой хрущёвки в двух кварталах от детдома, и мирно беседовали, опустошая его подарок. Это была не единственная наша бутылка, Витька спёр ещё, чтобы мы могли хоть разочек напиться вдоволь… Он хотел сделать эту ночь незабываемой… И она не забудется. Я не помню, когда перестал трезво соображать, не помню, где взял стекло, не помню тех чувств, с которыми я порезал Витьке руку… Но я помню, как он вскрикнул и вскочил, стал что-то говорить, а я уронил его на пол… Он с шумом упал, стукнулся головой… Он сначала молчал, потом стал тяжело дышать, его кожа побледнела… Даже при слабом свете лампочки это было заметно… А я стоял и смотрел… ничтожество… Перед смертью он попытался что-то сказать… Но я… я не расслышал! Я… убил… оборвал его жизнь… Я… Юноша замолчал и опустил голову, но пару секунд спустя вдруг схватился за голову и яростно вырвал у себя два клока волос. - Глеб, хватит! Ну правда… это… Вова замолчал. Он не знал, что сказать. Вспоминая, как его сосед с довольной и даже гордой улыбкой говорил о том, что отнял у человека жизнь, юноша понял, что это была в некотором роде игра, пафосная ложь, и если брать во внимание сцену в классе, когда Глеб надолго замолчал и ушёл, а потом ещё и напился, то можно предположить, что он пытался обмануть не только других, но и самого себя. - Пожалуйста, пойдём, - после долгой паузы сказал Вова. – Нет смысла сейчас мёрзнуть здесь, от этого ни мне, ни тебе, ни уж тем более Вите легче не станет. Что произошло, то произошло, оставь это. Да, ты убил и этого не изменить, но не надо так загоняться. Сейчас всё по-другому, и… я уверен, что Витя тебя давно простил. Пойдём, мы и так уже мокрые насквозь. Юноша ткнул лежащего в бок, но тот лишь вздохнул. - Разве это можно простить? Да и что ему – он гробу… ему плевать… А мне теперь мучиться… - Но твои муки ему никак не помогут! Он умер, но ты должен жить дальше! Если честно, в нашу первую встречу я ужаснулся, когда услышал, как ты думаешь о своём преступлении. Но сейчас я с радостью понимаю, что тебе стыдно за тот случай, а это действительно важно. Если ты понимаешь, что сделал, а уж тем более так из-за этого переживаешь, значит, ты не сделаешь этого снова. Хватит себя бичевать, это ничего не решит! Если всё, чему тебя научил тот случай – это мучить себя, значит, Витина смерть была и вправду напрасна! Если мои слова для тебя хоть что-то значат, вставай! Вова замолчал. - Идём. На этот раз Глеб внезапно послушался и встал, правда, всё ещё безучастно глядя в землю. Юноша почувствовал несказанное облегчение, однако оно длилось недолго: сзади послышались быстрые шаги, и парень услышал знакомый голос: - Вов, ты почему здесь? Кто этот… Наш герой обернулся. Чуть поодаль стояла Серафима, испуганно глядя на брата. Сначала он не очень понял, что её так напугало, однако пару секунд спустя вдруг представил эту ситуацию её газами и понял, в чём дело. - Сим, это не то, что ты думаешь… - Это вообще кто?! И что ты делаешь рядом с этим человеком? Отойди, он же пьяный! Вдруг он ударит тебя или ещё что-нибудь?! С этими словами девушка оттащила брата, причём использовав силу, так как юноша упирался, пусть и не слишком сильно. - И что же, мне его вот так бросить? - Да зачем он тебе? Зачем ты вообще полез к этому бомжу? Дурачок! Пойдём скорее! Она снова потянула собеседника, однако парень внезапно вырвал у неё руку и твёрдо сказал: - Сим, я не могу. - Вов, ты чего? - Я не могу бросить его в таком состоянии. Серафима ошарашенно посмотрела на брата и непонимающе захлопала глазами. Вова впервые возразил сестре, и, пускай это было ново и не очень приятно, он почувствовал, что в нём закипела обида и даже ярость: почему сестра пришла так невовремя? Он столько времени потратил на то, чтобы заставить Глеба встать, так почему же ей нужно было прийти именно в этот момент? - Сим, иди домой. Я позже обьясню тебе всё. - Нет! - Да. Девушка постояла несколько секунд, после чего ушла, а Вова последовал за Глебом к подъезду. К его удивлению, парень весьма здраво размышлял и смог самостоятельно открыть дверь квартиры, однако после этого он, не раздеваясь, прошёл в комнату и лёг в кровать. Вова зашёл за ним и встал у двери так же, как в прошлый раз, и он также снова не знал, что ему делать. У кровати стояли две пустые бутылки из-под водки. - Ты веришь в рай? – вдруг спросил Глеб, присев. - Да не знаю… Лучше спи, потом поговорим. Юноша долго молчал, до него медленно доходили слова собеседника, однако вскоре он бухнулся на подушку и затих. Вдруг у него в кармане зазвонил телефон, и Вова, быстро вытащив его, ушёл на кухню и взял трубку. - Ну слава Богу! Глеб, ты где? - Извините, это Вова. Глеб дома, с ним… ну… относительно всё нормально. Он сейчас спит. - Вот и замечательно. А почему относительно? - Он сильно выпил, но, в целом, ничего такого. - Ох… Вы же его одноклассник, верно? - Да. - Спасибо тебе, ты моего дурака уже второй раз спасаешь! - Да нет… Вы сейчас сюда придёте? - Да, да, можешь идти. Ещё раз спасибо. Надеюсь, в следующий раз смогу лично с тобой познакомиться! - Да… Спасибо. До свидания. Юноша положил трубку и оглядел кухню. Это была небольшая комнатка, которая умудрилась вместить в себя всю необходимую мебель и при этом оставить достаточно места, чтобы казаться просторной. Из любопытства Вова решил заглянуть в холодильник: в нём почти ничего не было, лишь наверху лежала пачка масла и колбаса. «Мда, не густо!» - подумал он, закрывая белую дверь. В шкафчиках он тоже не нашёл обилия еды: две буханки хлеба, пачка макарон, пакет гречки и немного картошки. - Он тут меня недавно убеждал, что он чуть ли ни богач, а на самом деле… Парень положил телефон на тумбочку и, бросив мимолётный взгляд на спящего и подумав: «Ну как можно так напиваться?» - ушёл.