Глава 18: Конец

На экране высветились 2 цифры: 17 и 25. Аня, глянув на него, вышла из подъезда и, как ни в чём ни бывало, направилась в сторону магазина. За ней на некотором отдалении шёл мужчина в пальто с высоким воротником, а с другой стороны дома появились ещё четверо неизвестных и, растянувшись по всей улице, пошли в том же направлении. Девочка вытащила из кармана листочек и тихо прочитала: «Огурцы, сметана, чеснок, молоко…» - Мда, - проговорила она, убирая бумажку и доставая кошелёк. – Список накатила, как будто на месяц закупаемся, а денег дала, как будто на пару дней! Аня свернула в переулок, чтобы срезать пару десятков метров, но стоило ей сделать всего пару шагов, как её вдруг кто-то схватил сзади за талию и, закрыв рот, попытался потащить за собой. Однако девочка не растерялась и, вытащив из кармана электрошокер, ударила им нападавшего. Мужчина вскрикнул и выпустил её, после чего неуклюже сел на землю, держась за раненую руку. - Взять его! – воскликнул один из четвёрки преследователей, и через несколько секунд Савина уже полностью связали. - Ань, молодей! – улыбнулся полицейский довольной девочке. – Ты отлично справилась! День клонился к вечеру. В плохо освещённой комнате, у большой кровати в углу собралось около 40 человек. Все они были величайшим сокровищем 55-летней вдовы – её дети и внуки. Сегодня они, все те, кто был ещё жив и смог приехать, готовились проводить её в последний путь. Собравшиеся с сожалением смотрели на очень бледную и исхудавшую Аду, а она лишь улыбалась. Графиня что-то тихо сказала, и вскоре к ней поднесли младенца, который непонимающе таращился на больную. Это была её первая правнучка, которую её отец, Ноа, назвал в её честь. Женщина считала её особым даром судьбы, ведь немногим удаётся увидеть внуков, не то, что правнуков… Впервые Ада стала получать тревожные сигналы ещё 3 года назад, и всё это время болезнь медленно развивалась, порой затихая, порой вспыхивая вновь. Но вот солнце почти уже спряталось за горизонт, и люди стали понемногу расходиться. Последним вышел Ноа, несколько раз нежно поцеловав мать. Женщина осталась одна… Ну, или почти одна. Всё это время в углу стоял Невил и спокойно ждал, когда все уйдут. Однако наконец комната опустела, и мужчина смог приблизится к хозяйке. Они долго молчали, а в комнате всё больше темнело, но вдруг… Глаза дворецкого налились кровью, и он стал очень похож на того странного человека из давнего сна Ады, который парил над пропастью. Однако женщина продолжала также спокойно смотреть на слугу, что привело последнего в явное смятение. - Вы ведь уже поняли, что я не человек, верно, мисс? – спокойно и стараясь не показывать своей растерянности, сказал Невил. - Да, - абсолютно непринуждённо ответила графиня. Мужчина ещё больше растерялся. - Однако всё это время я был с вами не просто так: когда вы, имея возможность прогнать меня, не сделали этого, вы тем самым подписали со мной контракт, по которому я теперь… - Да, я всё понимаю – я должна отдать тебе свою душу, - перебила его Ада. – Ведь так? - Вы… Ты это знала, но всё равно даже не попыталась прогнать меня? Женщина на минуту замолчала, затем сказала: - Знаешь, Невил… Нет, тебя ведь зовут по-другому? Сатана, Люцифер, Астрал? Но, впрочем, это не важно. Знаешь, да, я часто размышляла об этом, что же будет после моей смерти… Однако каждый раз, задумываясь на эту тему, я неизменно приходила к выводу, что это не важно, ведь жизнь ещё не кончена и нужно думать о ней… А, обдумывая всё, что со мной случилось за эти 55 лет, я пришла к выводу, что, какой бы ни была моя загробная жизнь, я и в земной была счастлива на две вечности вперёд, а потому мне всё равно. - Ты?! Счастлива?! Ты странная – ты стольких потеряла! Родители, сёстры, братья, муж, дети… И ты называешь себя счастливой?! Если так, то ты безумна! - Возможно. Но ты явный бес – посмотри на это с другой стороны. Целый 16 лет я прожила в любящей и понимающей семье, даже отец, который на первый взгляд всегда недолюбливал меня, оказался очень заботливым родителем, желающим уберечь меня от межсемейных конфликтов. У меня была и вторая замечательная семья: верный муж, чудесные дети и милые внуки. Ада мило улыбнулась, однако её и без того тихий голос всё больше и больше слабел. - Поверь, я никогда не жалела о том, как провела свою жизнь… Пожалуй, единственная моя грусть состоит в том, что я так и не смогла попрощаться с Евой – ах, она так далеко! Но не стоит – я и так должна сказать спасибо за то, что у меня была такая подруга. И Невил… Я никогда – за последние 20 лет точно! – не жалела о том, что ты здесь… Я не представляла жизни без тебя, но всё же ты демон! Ты иногда не мог понять меня, убивая моих неприятелей против моей воли… Но знаешь – спасибо тебе… Женщина закашляла, а стоящий у кровати слуга ошарашенно смотрел на неё своими красными глазами. - Я довольна своей жизнью, Невил… Вполне. А потому забирай мою душу… Она снова закашляла и спокойно, с неким умилением, посмотрела на демона. Тот вздохнул. - Ты самый необычный экземпляр из всех, что я когда-либо приносил нашему отцу… Увидев тебя впервые, я и не сомневался, что тот пожар сломает тебя… Но я не мог и предположить, что ты снова сможешь любить… Именно месть я видел твоей целью… Но ладно… Но все смерти… Ты сильная. Он помолчал. - Что ж, прощай. Дворецкий вдруг стал медленно исчезать, а последнее, что увидела Ада перед тем, как в последний раз закрыла глаза, были кроваво-красные глаза демона. Больше Невила никто никогда не видел. ***** - У вас есть 20 минут, - предупредил охранник, открывая дверь камеры. За столом сидел человек лет 45 в наручниках и смотрел в стену, как будто не замечая пришедших. В этом осунувшемся, поседевшим старике едва ли можно было узнать того бодрого и самоуверенного инспектора, которым всего месяц назад был Савин. Получив от инспектора явную угрозу, ребята тут же позвонили Мише, и его отец вместе с полицейскими придумал план, который был реализован тем же вечером. И тогда же Семёна Сергеевича арестовали, и теперь со дня на день ждал суда. Также через неделю после того разговора Глеба выписали из больницы, хотя юноша, конечно, первое время не мог передвигаться самостоятельно, и лишь с недавних пор и смог двигаться без посторонней помощи. Сегодня юноша хотел поговорить с бывшим надзорщиком, однако тот не особо хотел разговаривать и сказал лишь, что, если бы Глеб сам не влез в его дела, то он бы сам никогда не привёл его в организацию. В середине июня бывшего инспектора приговорили к пожизненному заключению, а ребята сдали свой последний экзамен.