Часть 4. Художник

      В ту ночь, мне снилась какая-то ахинея. Должно быть после того приступа у меня поднялась температура. Во-первых, сны были от первого лица. Я будто сам всё это делал! А снилось мне вот что.       Со мной разговаривали какие-то существа. Они были старше меня (я откуда-то это знал) и говорили на незнакомом языке (но я их понимал!). Они просили меня быть осторожным, ведь профессия художника очень опасна и непредсказуема.       Дальше я летел где-то среди звёзд и зарисовывал планеты, которые встречались на пути. Причем рисунки изображали не только поверхность, но и внутренние части планеты.       Потом падение, огонь вокруг. Я вижу какого-то парня, который ко мне подкрадывается. Мне он нравится.       Я проснулся. Это был не кошмар, но неприятный осадок остался. Комнату заливал солнечный свет. Я сел и потянулся. — Думаю, пора знакомиться. — сказал мужской голос рядом со мной… Или… Стоп… Голос был у меня в голове. Я вздрогнул. — Кто это? — спросил я, и почувствовал себя сумасшедшим.       Ответа не последовало. Я пошёл умываться, вдруг это просто остатки сна? Я вышел на улицу и подошёл к умывальнику. Сначало я набрал воду ковшом, а затем её облился. — Зачем? — спросил тот же голос. «Да кто это, черт побери?!» — подумал я и сразу получил ответ. — Я уже решил, что ваша раса из тугодумов. Почти сразу заговорил не вслух, а про себя! — в его голосе чувствовалась похвала и насмешка одновременно. «Кто ты?» — повторил я и подумал, что это он скорее тугодум. — Грубить необязательно. Я не тугодум. Я Рид-дик. «О, как из того фильма» — подумал я. — Не радуйся так. Просто при слове «пришелец», кроме идиотских зелёных человечков, у тебя возникает именно эта ассоциация. «Откуда ты знаешь какие у меня с чем ассоциации?» — Я в твоём разуме, мой друг. Таких, как я, вы называете «пришельцами». Очень говорящие название. Есть множество рас во вселенной, но первыми вас нашли гринёры. Их ты и представляешь. Конкретно наша раса способна переносить свое сознание в других существ. Но не волнуйся, в твоей памяти я рыться не могу. Я вижу только, скажем так, поверхность. «Думаю, поход к врачу не такая уж плохая идея…» — Попробуй, но это безрезультатно.       Я отправился на кухню. Она была размером чуть больше моей комнаты. Плита на углях, холодильник и немного шкафов. На стене над конфоркой висели сковородки. Я взял самую маленькую и поставил на плиту. Заглянув в холодильник, я обнаружил, что яиц не было. — Чем ты занимаешься, боюсь спросить? — высокомерно поинтересовался Рид-дик. «Готовлю завтрак» — Ты же не хочешь сказать, что вы питаетесь твёрдой пищей, засовывая её в отверстие у себя на лице?! — я улыбнулся. «Это намного лучше, чем звучит. А вы что, фотосинтезируете?» — Нет такого слова. И ты это знаешь. Ведь я не могу знать того, чего ты не знаешь. А вообще если опираться на значение этого слова у вас в языке… То да, примерно так. «А конкретно?» — Конкретно ты не поймёшь. У тебя слишком плохо с физикой, биологией и химией. «Ну, я физмат» — Не оправдывайся. Тебе просто лень учить.       Я не захотел ему отвечать, а если он и услышал как я послал его куда подальше, то просто проигнорировал.       Я вышел на задний двор. Там были грядки, теплица, сарай и курятник в дальнем углу участка. Я помнил, что прямо напротив крыльца с креслом -качалкой, у забора были качели. Но трава в том месте достигала высоты двух метров поэтому ничего не было видно. Я пошёл к сараю.       У наружной стенки сарая, под козырьком, лежала куча нетронутых поленьев. Рудом с ними валялись плетёные корзинки. Я взял одну и направился к курятнику.       По мере приближения к месту обитания пернатых, неприятный запах становился всё сильнее. Курятник был маленьким зданием в полтора метра длиной и полметра шириной. Я открыл дверь, которая была на задвижке, и тихо вошёл.       По обе стороны от меня по стенкам курятника тянулись полки. На этих полках лежало сено, на сене- яйца, а на них уже сами курицы. Бо́льшая их часть спала. Я подошёл к той, что была ближе всего ко мне, и осторожно, не торопясь потянулся к месту, где должна быть моя добыча… — Чего же ты их боишься? — спросил Рид-дик, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Руку я одернул, и мысленно начал проклинать пришельца на все лады. — Эти создания во много раз меньше тебя, но ты их боишься?! Я думал вы доминирующая раса на этой планете. А тут вот как оказывается… Курицы- доминирующая раса Земли. Вообще, название у вашей планетки идиотское. «Земля»… Правильнее «Вода» было бы. Я, как художник, называю её «Жизненносная водяная планета со слоеобразным строением». «Не душни. Будет меня ещё «художник» учить мою планету называть»       Я потянулся к гнезду, и наконец смог выудить из-под курицы яйцо. К моему огромному сожалению, у этой птицы было только одно потомство. Я чертыхнулся и повернулся к наседке напротив. — Ты не совсем верно понимаешь значение слова «художник». У вас это некто, кто рисует всё то, что его окружает. Я считаю, что это абсолютно бесполезное занятия. А вот у нас художник- тот, кто рискует своей жизнью открывая новые планеты, классифицируя и схематично их рисуя. «Как тогда у вас называются художники?»       Я достал два яйца из-под курицы. Но когда я доставал второе, она проснулась и клюнув меня в тыльную сторону ладони, развела полный бедлам. Размахивая крыльями она закричала на весь курятник, разбудив своих подружек.       И, разумеется петуха. С кудахтаньем, он слетел с верхних полок. Это была махина мне по колено, широкая, красная и очень увесистая. Его глаза смотрели на меня со злостью, презрением и вызовом. Я быстро вышел из курятника, и запер за собой дверь. Я слушал возмущенные крики наседок и их петуха пока не вошёл в дом. — Возвращаясь к твоему вопросу, у нас нет такого бесполезного занятия как рисования. Только черчение. Оно полезно для строительства и прочих важных дел. Знаешь, я думаю люди- крайне не продуктивная раса. Вот, взять хотя бы тебя. Ты только что в страхе убежал от куриц. Куриц понимаешь? По человеческим меркам, ты почти взрослый, но… «Да заткнись уже. Не хватало мне ещё унижений от пришельца»                         ***       Я приготовил себе яичницу и сел на диван напротив телевизора. Он работал очень плохо, разрешение было ужасным, да и качество картинки тоже. Я включил какой-то канал с фильмами. Там шел неизвестный мне шпионский боевик. Возможно, это был неплохой фильм, но из-за помех на экране и в звуке, впечатление было не самым лучшим. Но фильм я всё же досмотрел. Из-за частых и длинных перерывов на рекламу, мне потребовалось на это два с лишним часа. Я услышал копошение в комнате бабушки и дедушки. Вскоре оттуда вышла бабушка.       Она была невысокой, полной и седовласой женщиной. Волосы у неё были коротко пострижены, а носила она в основном сарафаны. На её квадратном заспанном лице появилось сначало недоумение, а потом уже нежная улыбка. — Сеня, а что это ты так рано встал? Ты не видел случайно мои очки? — Они там же, где и всегда, баб Зин. На книжной полке. — Добавил я, когда увидел что бабушка растерялась. — О, и правда. Спасибо. А ты поел? — Да, яичницу. Я вам тоже яйца принёс. — Молодец какой. А не могу бы ты мне огород прополоть? А то у нас с твоим дедом спины уже не те… — она отправилась на кухню.       Я поставил грязную тарелку на обеденный стол, и на цыпочках пошёл в свою комнату и запер за собой дверь. — Зачем ты это делаешь? Она же попросила… — начал было Рид-дик «А ну тихо»       Из шкафа я достал одежду. Пожелтевшую рубашку их парусины, синие шорты, бывшие когда-то штанами, из-за чего были ободранными снизу. С верхней полки я достал старую, коричнево -зеленую фуражку деда, и напялил её на себя. На дне шкафа я нашёл шлепки, и надел их прямо на носки. Подумав немного, я открыл свой чемодан и достал оттуда плавки с полотенцем и засунул их в выцветшую, тканевую сумку через плечо. — Куда ты собираешься? — не отставал Рид-дик. — Тебя же попросили помочь.       Я подошёл к окну и раздвинул занавески. В комнату ворвался солнечный свет, и я наконец смогу напомнить себе как она выглядит.       Комната была продолговатой, выходила так, что дверь находилась в длинной стене сбоку. Прямо напротив входа была железная кровать, которую я поспешил заправить. В стене у кровати было два окна: одно- над спальным местом, второе- над громоздким комодом. Напротив комода был платяной шкаф с узорами. Над изголовьем кровати весел ковер с приколотыми к нему медалями.       Я забрался на комод с ногами, и открыл окно. — Что ты делаешь?! Разве уважение к старшим- это не важно для вас?! — возмутился Рид-дик. Но я его не слушал. Осмотрев землю подо мной, я выпрыгнул во двор.                         ***       Я приближается к реке. Когда я проехал через забор и шёл по улице, Рид-дик яростно проклинал меня. Но теперь он замолчал. Мне не хотелось разбираться почему, да и смысл? Я сел на холм над нашим Местом. Я вспомнил, что вчера тут сидела та девчонка… Почему меня очень обрадовало то, что я сижу там же, где сидела когда то она. Солнце только начинало греть, дул прохладный ветерок с запахом влаги от реки. Под пальцами я чувствовал мокрую траву. Прохладный воздух задувал мне пож рубашку. Было холодно, но очень приятно. Внезапно, кто-то рядом со мной сказал: — Привет.       Я вздрогнул и повернулся в сторону голоса. Там стояла та самая кудрявая девочка. В руках она держала большую прямоугольную книгу, красного цвета. Боковые пряди она собрала в хвост на макушке. Через плечо у неё висела белая бананка с разноцветными узорами. — П-привет — растерянно промямлил я. — Как я вижу, ты и особей своего вида боишься — пробурчал Рид-дик. Я деликатно попросил его заткнуться. — Ты тут живёшь? — спросила девушка, садясь рядом со мной. — Да… То есть нет. Я из города приехал. Тут у меня бабушка с дедушкой живут…       Девушка улыбнулась и прищурилась глядя на меня. — Я тоже из города. А зовут тебя как? — Арсений… — Случайно не Попов? — девушка ещё шире улыбнулась. Пару секунд я смотрел на неё непонимающим взглядом, а потом меня осенило. — Импровизация?       Девушка как будто расцвела. Ей это очень шло. — А я Римма. Ты сюда часто приезжаешь? — Каждое лето — вздохнул я — Значит, ты тут хорошо ориентируешься? — Да, я тут почти как родной! — Здорово! Тогда покажешь мне здесь всё? — Конечно. Помочь тебе с вещами? — я указал на книжку. Римма ухмыльнулась. — Очень вежливо с твоей стороны, но не стоит. Пошли?       Я встал на ноги и поманил её за собой. — Сначало пойдем к реке или в центр? — Центр? — она улыбнулась, я пожал плечами, мол «так принято говорить». — Ну, вообще я к реке хочу пойти. А потом можно и в «центр».— она прыснула.       Вдвоём мы спустились к реке. Мы шли в двух шагах от воды. Я рассказал ей всё, что слышал об этой реке. Когда мы подходили к какой-нибудь примечательной заводи, я рассказывал ей кто в ней купается, и рассказывал одну историю связанную с тем местом. Римма что-то спрашивала и рассказывала собственные истории. Я чувствовал себя потрясающе хорошо. Всё вокруг будто стало во много раз красивее. Старый мост выглядел загадочно, «лягушатник» казался атмосферным местом, а дубовая заводь превратилась в лес Робина Гуда.       Мы пошли к центру. В этот момент Римма начала говорить намного больше меня. А я просто наслаждался прогулкой. — Знаешь, моя мама здесь родилась. Она жила здесь до двадцати с лишним лет, но почему-то она просто ненавидит это место! Я правда не понимаю почему. Здесь очень атмосферно и красиво. Я думала я одна так считаю, но оказывается, что нет. — улыбнувшись, она посмотрела на меня. Я смущённо улыбнулся в ответ. — Я кажется знаю, почему твоей маме здесь так не нравится. Если жить тут всю жизнь, ощущаешь какую-то… Безысходность? Ты начинаешь понимать, что скорее всего, в будущем ты станешь как один из тех соседей- пенсионеров, которые кричат на чужих детей. Многие хотят отсюда уехать. Сейчас, возраст большей части населения около шестидесяти. Но да, ты права, есть что-то красивая в этой деревушке.       Римма улыбнулась. Мы прошли по деревне до нашей улицы (правда, она не знала что мы живём на одной улице). Поэтому я указал на свой дом, и сказал. — Во-о-он там я живу. Я там только утром, вечером и ночью, обычно я где-то шляюсь. Но если я понадоблюсь тебе в это время, имей ввиду. — Ясно, но ночью к тебе не приду, не бойся. Кстати, я живу тут, неподалёку. — она показала на свой дом. — О! Так это же дом бабы Нины! Я с ней знаком. Правда, она не очень хорошо относится к людям, которые слушают рок.       Глаза Риммы удивленно расширились. — Ты слушаешь рок? А что… Какие группы? — «Metallica», «Гражданскую оборону», «Nirvana», «Deep purple», «The Doors», «system of a down»… Ещё что-то, но я забыл… А ты что слушаешь? — Я? «The moog», «Queen», «Red hot chilli peppers», «Наутилус Помпилиус» и «Дайте танк (!)» немного. И, кстати, «Nirvana», «гр.об»*и «The Doors» тоже. «System of a down» знаю пару песен.       Мы смотрели друг на друга с лёгким восторгом. Редко удается встретить человека, у которого с вами схожи музыкальные вкусы. Она оказалась даже круче, чем я думал! Пожалуй, я мог бы гулять с ней так ещё долго, как вдруг со стороны моего дома донеслось хриплое: — Сеня! Тебя же попросили помочь! А ну иди сюда, шалопай!       Я смутился. Римма улыбнулась и сказала: — Ты мне показала деревню, а я покажу тебе великолепие этих мест! Приходи сегодня к трем к тому месту, где, ты говорил, вы с друзьями купаетесь. Я там одно место видела… — Чернышёв Арсений Павлович! А ну иди сюда! — Увидимся, — тихо сказал я Римма, а в сторону дома крикнул — Иду дед!