Часть 3. Встреча

      Гуляя по деревне, я вышел к малюсенькой огражденной территории, которую называли парком. Облезлый, белый, железный забор, ростом с человека, окружал квадрат зелени. Он давно проржавел, и во многих местах был повален. Несмотря на бесконечное количество лазов, я прошел через основную калитку, которая противно скрипнула, стоило мне к ней притронуться.       Сам «парк» тоже выглядел весьма печально. Деревья закрывали от посторонних глаз тропинку из разбитых и грязных плит. По обе стороны от неё находились скамейки. Некоторые были перевёрнуты, у некоторых отсутствовали перекладины на сиденье и спинке.       Пройдя вглубь парка, я пришел к статуе ангелочка, которую с двух сторон обходила тропинка, и здесь же кончалась. Ангелочек был из мрамора. Когда-то его можно было бы назвать вполне приличной, хорошо выполненной статуей, но вандалы внесли свою лепту. Фигурка была исписана ругательными надписями, окутана лианами и испачкана в грязи. Мысленно, я посочувствовал скульптору, и осмотрев скамейки вокруг, нашел более-менее пригодную для использования.       Стряхнув листья и мусор с сиденья, я сел, запрокинув голову к кронам. В ушах зазвучала песня «Whiskey in the jar» Металлики. Мне всегда казалось, что она идеально подходит для прогулки. Листья закрывали меня от солнечного света. Лучи и крона вместе создавали необычные узоры, которые ложились на моё лицо. Вот, солнце светит мне в правый глаз. Я совсем чуть-чуть поверну голову, и мой глаз в тени. Правда, теперь лучи немного задевают мой левый глаз…       Заиграла песня «Motorbreath». Сейчас она была совсем не к стати. Только я включил песню «Про червячков», как кто-то прыгнул на скамейку слева от меня, покачнув её. Я резко поднял голову, и увидел смуглого парня, крепкого телосложения — Здаров, городской! — крикнул Асхат мне в ухо. — Чего ж ты не сказал что приедешь?! А то бы мы тебя встретили как полагается!       Я вынул наушники как раз в тот момент, когда справа от меня тоже кто-то сел, более мягко. Я обернулся и увидел щуплого мальчишку, с русыми, почти прозрачными волосами, мелкими чертами лица, по сравнению с которыми, его зубы казались ещё больше чем они есть. Сейчас парнишка улыбался во все 32. На нем была белая майка, шорты с карманами и крестик на шее. — Привет! — тихо и неуверенно сказал Афоня. — Я уже было подумал, что мы этим летом не увидим твою очкастую физиономию! — отозвался Асхат слева. — Давно приехал? — Да не, — протянул я — успел только чай попить, увидеть дочь папиной знакомой и дойти до сюда. — Дочь? Она местная или из городских? — Афоня заинтересованно наклонил голову. — Городская, судя по всему. — пожал я плечами. — О-о-о, а сколько ей? — Асхату та девочка тоже показался интересной. Почему то мне стало неприятно из-за такого внимания к ней со стороны моих друзей. Хотя, это конечно глупо. Да и с чего бы? — Она примерно наша ровесница.— ответил я. — А выглядит как? — ещё больше наклоняя голову, спросил Фоня. Меня стало это бесить. — Ну, как выглядит? Обычно выглядит. Сами её увидите. — пробурчал я. — О, наш городской влюбился, ты глянь на него, Афонь! — воскликнул Асхат. Фоня заулыбался. — Если она тебе нравится, мы претендовать не будем. — по прежнему тихо сказал блондин. — Мне она не нравится. — сказал я, пытаясь успокоиться. — Она среднего роста, не худая, но и не полная. У неё светло-коричневые кудрявые волосы до плеч. У неё ещё браслетов много всяких. Довольны? — Ну, судя по описанию, она и вправду красотка. — ухмыляясь, сказал Асхат. — А теперь, лавилаз, пойдем на речку? — Купаться? — Не, сегодня холодно. Глянем как там вода, разведаем на завтра. — Только не долго, ладно? — попросил Афоня — Меня бабушка в жизни не простить, если я к ужину не вернусь. Каяться заставит…             *            *            *       Речка проходила недалеко от деревни. Она была совсем небольшой. Ширина- 10 метров, а глубина-самое большое, 2.5 метра. Вокруг неё росли деревья, где-то даже образовались небольшие рощицы. Текла она из леса (в котором и жили те орнитологи), и уходила дальше в степь. Когда я был маленьким, один парень уверял, что сплавился на плоту по реке, и в конце она выливается в маленькое озеро. Правда, когда его пригласили сплавать с группой ребят, чтобы доказать свои слова, он отказался. Папа говорит, что тоже искал конец реки, но так и не доплыл. Так что, это своего рода тайна.А вот что не было тайной, так это исток реки. Она текла с гор, в нескольких километрах отсюда. Там был какой-то родник, или что-то в этом духе.       Тем не менее, река была главным местом для сборищ. В ней был один мелкий залив, который мы назвали «лужей» или «лягушатником». Туда приходили мамаши с детьми, а вода была мне по пояс в самом глубоком месте. Когда-то, я тоже там купался.       Следующем по возрасту местом была «дубовая заводь». Вокруг неё росло множество дубов (точнее- 5), оттого и название. Там вода была мне по грудь, а восьмилетки и вовсе уходили в неё с головой. Это самое шумное место на реке. Помимо простых детских криков, оттуда часто доносятся выкрикиваемые детьми ругательства, что с учётом их тонкого голоса звучало смешно. Там была тарзанка, что и привлекало этих карапузов.       Начиная с 12-ти надобности в поиске заводи уже не было. 2.5 метров для большинства перестают быть серьезной отметкой. Ну, если всё-равно было страшно, были в реке и мелкие места.       Среди ребят постарше были популярны «глубинка у моста» и «бульдозерная заводь». Первое- это углубление дна вокруг моста, которое появилось из-за строительства. Второе- просто заводь с бульдозером. Ближе всего к «парку» был лягушатник. Туда мы и пошли.             *            *            *       Маленькие дети плескались в мутной воде. Это было единственное место на всей реке, куда насыпали песок. Но почему-то мне казалось, цвет воды вызван не только песком. Из-за того, что река протекала в неглубоком овраге, мы с пацанами смотрели на заводь сверху вниз. — Глянь-ка! — усмехнулся Асхат — В нашей деревушке население ещё размножается! Удивительно, учитывая, что у нас даже мэра нет.— Афоня усмехнулся, а я спросил, предвкушая удивление друзей: — Как это нет? А как же Данила Никитич?       Эффект был даже лучше, чем я ожидал. Ребята уставились на меня глазами по пять копеек, а Фоня и вовсе чуть не упал вниз, в лягушатник. — Как, Никитич? — выдохнул мой светло-русый друг — Быть не может! Бабушка говорит, что он грешник, и ему давно покаяться пора. — Никитин мэр?! — кажется, Асхат сказал это слишком громко, потому что я почувствовал взгляды мамочек снизу. — Да быть не может! Кто в здравом уме будет голосовать за этого толстого пьяницу с огромным эго?!       Я почувствовал, как внизу, у лягушатника, нарастает возмущение. Поэтому я поспешно зашагал подальше от этого места. Асхат покраснел от злости.       У него были почти личные счёты с Данилой Никитичем. Однажды по пьяни, Никитич стал не совсем корректно отзываться о казахах. С тех пор, деревня разделилась на два лагеря- за Никитина, и против. За него, в основном, были такие же толстые пьяницы за сорок. А против- практически все, кто не входил в эту группу. Правда было одно «но». Львиную часть тех деревенских, кто голосовал и кому не плевать, на то, кто будет мэром- это те самые пьяницы за сорок. Думаю, поэтому он и выиграл выборы.       Мы шли дальше по реке, по направлению от моста (там всегда было больше народу). Наконец, мы пришли к месту, где обычно и купались. Отсюда можно было очень быстро добраться до моего дома.       Это была маленькая роща, с «проплешиной», где мы обычно и сидели. Мы подходили к Месту, поливая самыми разнообразными помоями Никитина, когда я вдруг увидел кого-то на холме, прямо над нашей проплешиной. В руках у этого кого-то было что-то прямоугольное. Он это поднял на уровень глаз. Затем, что-то то ли нарисовав, то ли написав, незнакомец опустил прямоугольник к себе на колени. Я почувствовал что-то странное в груди. На холме сидела кудрявая девочка, теперь уже в грязной, белой футболке с грубо отрезанными рукавами, и частично собранными волосами. — Арс, — наклонившись ко мне, шепнул Асхат — а это случайно не та девчонка? Я кивнул. —Айда знакомиться? — тоже шепотом спросил Афоня. — Нет, я… — я и не знал почему нет. Я бы пошел познакомиться, без проблем, но почему сейчас как-то не хотелось… — Не ссы — подтолкнул меня Асхат — Щас дядя Асхат покажет тебе, как надо с девушками знакомиться! — и он направился на холм.       Походка у него была странной. Нос у него был высоко задран, руки он отделил от тела, из-за чего выглядит как человек, который встал на коньки, хоть и не умеет кататься. Афоня направился за ним, с такой же походкой. Я понял, что мои два этих «мачо» скорее позорят меня, чем «покажут класс». Поэтому я спрятался в роще, чтобы девчонка точно меня не заметила.       Из своей засады я плохо видел, что происходило наверху, зато слышал прекрасно. Кашлянув, более низким голосом чем обычно Асхат сказал: —Привет. Давно здесь? Прошло несколько секунд, прежде чем он ответила: — Тебя это волнует? — Конечно! Ты явно городская, вот я и… мы решили тебе всё показать. — Спасибо, я справлюсь сама. — У нас тут достаточно опасно, знаешь ли. Пацаны агрессивные. Городских не любят — сказал Афанасий необычно громко для себя. Он тоже пытался придать голосу мужественности, но он всё-равно звучал пискляво. — Да, есть у нас такое — подтвердил Асхат — Я… Мы знаешь ли, не лыком шиты. Защитим, если что. — Вы? Ну не знаю. Всё-таки вы ведь тоже пацаны. Значит, тоже агрессивные. Почему же мне вам верить? — Э-э-э… — растерянно протянул Асхат, своим обычным голосом. — Как почему?! Мы- дети божьи. А они грешники поганые, им бы покаяться! Мы никому никогда зла не делали, всё, как батюшка завещал. А если делали, то давно покаялись.       Я шлёпнул себя рукой по лицу. Это было фиаско. Положение можно было бы спасти, но своими рассуждениями Афоня всё испортил. Теперь она решит, что все здесь очень набожные. Сама она не выглядела как верующая, я был уверен что она ей и не была. Я разочарованно вздохнул, и не слышал, как она отделалась от моих друзей, но когда они вытащили меня из засады, её уже не было в поле зрения.             *            *            * — Ну, не расстраивайся, Сеня. — успокаивал меня Асхат, когда мы сидели на берегу реки в лучах закатного солнца. — Не ты облажался, а мы. У тебя ещё есть шансы. — поддержал его Афоня. — Мы выяснили, как тебе с ней разговаривать не стоит, поэтому ты справишься… Эй, что это? — он указал пальцем куда то в багряное небо.       Там и вправду что-то было. Какая-то светящаяся точка становилась всё больше и больше. Она двигалась в нашу сторону. Скоро мы услышали свист и треск, которые издавала эта штука. Она пролетела над нами, и рухнула прямо в мусорную яму. Со всех ног мы бросились туда.       Я прибежал к краю обрыва сразу после Асхата, который даже не запыхался. То, что я увидел, заставило меня окаменеть. Это было что-то железное в форме цилиндра. Размером оно было примерно как кабинка на колесе обозрения. От её нижней части к верху шли полосы гари, мусор вокруг загорелся. От её корпуса отделились пласты металла, обнажая какие то проводки и каркас. Очень сильно пахло гарью.       Прямоугольный кусок обшивки, с треском, скрипом и тихим «пшшш» отодвинулся наверх. Я услышал, как Афанасий начал тихо молиться. Сначало из аппарата повалил белый дым. Потом, вывалилась рука… жёлтая… с тремя пальцами… Афоня стал молиться громче, голос у него дрожал. Затем, вывалилась голова. Она была в чём-то, похожем на толстый полиэтилен. Сейчас она была надута. То, что было в этом полиэтилене, заставило Фоню чуть ли не кричать молитвы при этом всхлипывая. Это была голова. Она была больше человеской раза в два. На ней было два больших закрытых глаза. Лицо было такое же жёлтое, как и рука. В качестве ноздрей у него выступали девять прорезов, которые очень медленно открывались и закрывались.       Почему- то, я был уверен, что это какая-то шутка. Поэтому я съехал по крутому склону свалки вниз. — Арс, ты спятил?! — громким шепотом сказал Асхат. — Да упокоит господь твою душу… — сказал Афоня, целуя крестик.       Медленно, я сделал пару шагов к странному летательному аппарату. Внезапно, глаза прилетевшего открылись и засверкали ярким белым светом. Почему-то я не мог оторвать взгляд от двух прожекторов, которыми стали глаза жёлтого пришельца. Постепенно, свет закрыл всё вокруг меня. Мой разум как будто отключился. Как вдруг мою голову пронзила боль. Она не была похожа на обычную мигрень. Я чувствовал как волна боли расходиться от моих глаз по всему телу, и каждая последующая была всё сильнее. Наконец я закричал, и кажется потерял сознание.       Очнулся я стоя на коленях. Я смотрел на коричневую землю. На неё упала красная капля. Кровь. Должно быть из носа. Боль прошла так же быстро, как и появилась. Голова немного кружилась, когда ко мне подбежал Асхат. — Ты как? — он положил руку мне на спину. Я сел. — Ты это видел? — хриплым голосом спросил я, повернувшись к другу. Он смотрел на меня с сочувствием. — Что видел? — Как у него светились глаза… — Нет, я видел только, как ты спустился к этой чувырле, и начал корчиться от боли. Никого света не было. Кстати, а где чувырла?       И правда, пришельца не было. Я встал, вдруг он упал внутрь? Но нет. Никого. Я обернулся к месту, где мы стояли, но не увидел там Афоню. — Смылся, как только ты закричал. — пояснил Асхат — Трус. Я всегда это знал.       Я нахмурился. Афанасий был двоюродным братом Максима. Асхату не нравилась его мягкость, к тому же он был младше нас на год, но я обещал Максу приглядывать за ним. Да и он был не так плох. — Он ведь твой друг. — сказал я, вытирая кровь — Это не отменяет того, что он трус. Ты как себя чувствуешь? Может, к врачу сходить? — Всё хорошо. — ответил я, хоть голова и кружилась. Мне не хотелось идти к врачу. Да и он вряд-ли бы поверил нашему рассказу. — Ну смотри. — Асхат подозрительно прищурился. — Ну, давай по домам, что-ли. Поздно уже. — Давай, пока. — Я отправился к своему дому.       Придя наконец к бабушке и дедушке, я помылся, и соврав, что устал отправился в постель. Моя комната была небольшой. Кровать, тумба, шкаф и ковер на стене.       Лёжа в темноте, я думал о прошедшем дне. Начал я думать о пришельце, но почему-то уснул я, думая о той девчонке, что рисовала на холме…