Фамильный улей. "Олдринг и Ко"

Часть 1. Фамильный улей "Олдринг и Ко" В поздних сумерках послышался шелест плешивой сосны, растущей во внутреннем дворе поместья Олдрингов. Их владения расположились на холме, над уровнем двухэтажных жилых домиков Эдли, оттуда открывался славный видок. Тропка, выложенная покосившейся плиткой, похожая на маленькую лощинку, уходила вниз мимо невысоких железных изгородок соседей. Самый разгар осени. У задней двери чуть крутилась под ветром проржавевшая карусель, облепленная пёстрыми мокрыми листьями. Правда, некому на ней кататься. Да и не до того сейчас. Полнотелая Офелия Олдринг, только недавно перешагнувшая порог в девяносто лет, сидела у окна в своём кресле-коляске и докуривала вторую за сегодня пачку "Торхекса". Она любила и в трудные минуты полагалась на эти сигареты, можно сказать, как на члена семьи. Только вот, "Торхекс" никогда не разочаровывал её. Бросив бычок дотлевать в старинную латунную пепельницу-ёжика, Офелия напряглась и заставила руки взяться за колёса. С трудом она выехала из своей спальни в коридор второго этажа, с которого она уже лет десять как не спускалась - ноги не те. Когда-то она пользовалась уважением дальних соседей, как известнейшая представительница почтенного рода виноделов. Теперь же ей не могли организовать даже ужин в кругу семьи. Видите ли, неудобно свозить её к столу и завозить обратно. Но она и не хотела переселяться на нижний этаж ради длительных застолий. Внучка Марта, обезумевшая до самых костей, пробуждала в ней нелучшие чувства. В гостиной первого этажа горела лампа в мягком абажуре. Стены цвета хаки, кресла с холщовой обивкой и приглушённый свет делали помещение уютным и по-деревенски спокойным. - Без изменений, - сказала Мейени, дочь Офелии. Пятидесяти с лишним лет, худощавая, непривлекательной простоватой внешности - и оттого озлобленная на всё и вся. Она так не любила, когда ей тем или иным образом напоминают о том, что она не вышла ни лицом, ни телом. Но разговор шёл не об этом. По крайней мере, на этот раз. - Ну а чего мы ждали?.. - вздохнул Реджи, её старший брат. Он обладал такой же, как и у сестры, высушенной наружностью, носил неаккуратную щетину, граничащую с лёгкой бородой. Его короткие волосы давно уже поглотила седина. - В конце концов, безумие есть безумие. Его просто так не вылечить. - Тихо ты!.. - Мейени шикнула на него, испуганно оглянувшись. В заднем коридоре послышались шаги. - Кто знает, как малютка перенесёт это. - Вы не сможете вечно скрывать от неё её же собственную болезнь, - прокряхтела Альба, их престарелая тётка. Она сидела поодаль, в кресле у окна, рядом с бочкой, из которой периодически потягивала фамильное винцо. - К тому же, она не такая уж явная. Я вот, может, и не заметила бы, не будь я её бабкой. Эта её черта... открывается не сразу, далеко не сразу. Мей, когда вернётся Джек? - С минуты на минуту, - лицо Мейени охладело при упоминании её супруга. - Он должен был уладить кое-какие дела на винодельне. Так он сказал, по крайней мере. Офелия вздрогнула, вцепившись в колёса, когда её подслеповатые глаза уловили перед собой в полумраке очертания коричневого твидового платья. Понемногу фигура более-менее проявилась. Внучка стояла перед ней, подобно статуе, стояла и глядела на неё в упор, как собака, ожидающая, что ей перепадёт лакомство. - Марта... - Офелия расслабила губы и пальцы и лишь после вздохнула. - Ты меня пугаешь. Каждый раз... Как я ещё не привыкну?.. - Почему... ты... не... спишь? - Марта так и не двинулась, не произвела ни одного действия. Голосок отрывисто звучал на грани шёпота, будто прерывающийся сигнал связи. Слева из проёма в полу, в который уходила спиральная лестница на первый этаж, доносился равномерный свет. Офелия смотрела на это призрачно-жёлтое пятно со спасительной надеждой. Ей не хотелось оставаться наедине с внучкой, тем более, в полной темноте. - Я... я... выехала кости размять. Тебе тоже не спится сегодня? - Сегодня? - Марта усмехнулась. - Говоришь так, будто в остальные дни у меня нет бессонницы. Вы все прекрасно знаете, что я не сплю. Шарахаетесь от меня. Я ведь просто гуляю. Я не могу никого напугать, не могу. - Я, пожалуй, покурю, если ты не против, - не дожидаясь одобрения, Офелия дрожащими руками полезла в карман просторного пёстрого халата и достала почти опустошённую пачку с зажигалкой. - Кури, бабушка, - Марта еле заметно повернула голову, присматриваясь. - Ты нервничаешь. Отчего? Это из-за того, что я знаю ваш секрет? Офелия отвела глаза, подожгла сигарету, зажатую в тонких бесцветных губах, и затянулась. - Какой секрет, дорогая? Ты... о чём? - У вас много секретов. Иногда мне кажется, что они мне все известны. Но я говорю про тот... про тот, который касается меня. - У нас нет от тебя секретов, милая. Марта подошла и присела, положив руки бабушке на колени. - Я же вижу... я не слепая. Вы думаете, со мной что-то не так. Поэтому ты бледная. Но я... не могу никого напугать. Тогда чего ты боишься? По щеке Офелии стекла невидимая слеза, она отвернулась. В горле встал ком, и его не удавалось проглотить. Реджи вылез из своего кресла и подошёл к винной бочке, которую Альба, похоже, окончательно присвоила себе. Поставив под кранчик низкий стакан, он поймал на себе недовольный взгляд тётушки. - Что? - Реджи закрыл вентиль и вернулся в кресло. - Как дела у Раффи, кстати? - Как обычно, наверно, - пожала плечом Мейени, поглядывая в окошко. - Ничего не рассказывает. Домой возвращается довольный. Подозреваю, что всё в порядке. - Вот только дома он не сильно довольный. Он общается с сестрой? - Так иногда, - Мейени расстроено понизила голос. - О чём они могут общаться? Даже я её не всегда понимаю. Мама так вообще её побаивается. - Ладно, мне ещё надо сестрёнку проведать перед сном, - Альба погладила бочонок, поднялась на ноги, отёкшие, покрытые вздувшимися венами, и направилась прочь из гостиной. - Спокойной ночи. - Ты до сих пор обижена на Джека? - посмотрел Реджи на сестру. - Мы не в ссоре, - та отрицательно двинула головой. - Просто... всё сложно, понимаешь?.. - Чего он тогда всё время торчит на винодельне? Ну нет у него столько обязанностей, сколько он утверждает. Всё-таки это наш семейный бизнес. "Олдринг и Ко", мать его так... Мы все вносим свою лепту. Единственный не Олдринг, и тот, кажется, заинтересован в наших семейных делах побольше нас. Во входной двери лязгнул ключ. В прихожую проковылял тучный Джек Деллони, одетый в приличный костюм с красным вязаным галстуком. Сняв плащ, он проследовал в гостиную и первым делом взялся за стакан, дожидавшийся его в стеклянном шкафчике. - Весь в делах, да Джек? - хмыкнул Реджи. - Привет, Реджи, - пальцы-колбаски Джека тряслись, чуть не проливая налитое доверху вино. Он бросил быстрый взгляд на супругу перед тем, как выпить. - Да... как всегда. Весь день рылся в бумагах, да и за рабочими глаз да глаз. К тому же, у нас новые сделки грядут... Мей, ты идёшь? - Конечно, - с сухостью кивнула Мейени. Перед уходом она положила ладонь на плечо брату и покорно последовала за мужем в спальню, расположенную в восточном крыле их огромного семейного улья. Их шаги разнеслись по коридору и вскоре стихли. - Да... - Реджи осушил стакан и вновь подошёл к бочонку за новой порцией. Вино Олдрингов пьянило незаметно, обладало пряным сладковатым привкусом. - Ещё не спишь? - послышался детский голос из-за спины. Двенадцатилетний Раффи уродился женоподобным, похожим на мать, а от отца не перенял даже полноты. - Нет, ещё нет. - Я хотел поговорить о маме с папой. Реджи налил себе вина и уселся у прогоревшего, ещё не остывшего камина, положив ноги на решётку. - Ну что ж, давай поговорим. Раффи уставился на фотографию родителей, стоящую на каминной полке, затем взял её в руки. - Почему у них разлад? Ты знаешь? - Разлад? С чего ты взял? - Мама больше не любит папу. Я вижу, как она на него смотрит. Холодно. Хотя не удивительно. Я бы тоже не любил такого жалкого толстяка, будь я на её месте, - Раффи поставил фотографию, дядя одобрительно молчал. - Его никогда нет рядом, он всё время на работе. Странно, что она всё ещё не нашла кого-то на стороне. А может, и нашла, кто знает. Но всё-таки они мои родители. Они должны любить друг друга или что это за семья такая, где нет любви? - У твоих родителей сложные отношения, Раффи, - Реджи выпил. - Но тебя-то они точно любят. В этом не сомневайся. И поменьше думай об их личной жизни. Ничем хорошим это не обернётся. Иногда лучше не думать... Это бабушка Альба тебя надоумила? Не слушай её. У неё в своё время отношения не сложились, так она за чужие принялась. Иди-ка ты спать. Что-то сегодня все разговоры какие-то дрянные. Неожиданно ночь прорезал старческий крик. Раздался отрывистый глухой грохот. В западном крыле послышалась торопливая поступь. Следом надрывный плач Альбы. Сонные и встревоженные из восточного крыла прибежали Мейени и Джек, из гостиной - Реджи, который всё ещё пил, разве что теперь в одиночестве. Покинула свою комнату и Марта. Она, как всегда, не спала, на её лице отпечаталось несвойственное беспокойство. У подножия лестницы, ведущей на второй этаж, валялось раздолбанное кресло-коляска. Офелия Олдринг лежала на ковре в кривой неестественной позе и не шевелилась. Забыв о родительских дрязгах, Раффи прижался к плачущей матери, и Джек заключил их в мягкие объятия. Родственное обязательство Генри Олдринг, заросший густой недлинной бородёнкой, мрачный, недружелюбный, выглядящий куда старше своих тридцати четырёх лет, как и всегда, ловил на себе редкие взгляды. Видимо, среди гостей паба "Усталый гусь" выискались поклонники его последнего нашумевшего романа. "Коричневое безумие"... - ну и названьице. "Как его вообще пустили в печать?" Сидящий напротив Ренди чувствовал себя вполне уютно в обществе маленькой знаменитости и в своём мягком кардиганчике. - Неудачный день для выхода в общество, - проворчал Генри и опустошённо поглядел в недопитый стакан с глинтвейном, будто желая спрятаться в нём от чужого внимания. - Я не хочу ехать туда один. Ты... может, ты составишь мне компанию? - Не то, чтобы я против, но ведь твоя семья меня не знает... - нахмурил Ренди своё выбритое женственное лицо. - Неудобно будет. - Я как-то обмолвился о тебе в одном из писем. С этим уж... проблем не возникнет. Похороны завтра днём, так что приехать лучше сегодня к вечеру. - Славно, - Ренди оживился и налил себе новую порцию глинтвейна из опустевшего стеклянного чайничка. - Я давненько уже хочу приложиться к вашему винцу, столько ты про него рассказывал. - Вино как вино, - Генри повёл плечами. - Что с твоей работой, кстати? - У меня как раз отпуск. Съездить в пригород - что может быть лучше? Не представляешь, как я устал от этих зубов. Зубы, зубы, ничего, кроме этого... Прости. Что это я? Всё-таки твоя бабушка... - Мы не были близки. Я тоже воспринимаю эту поездку больше, как отдых, чем как родственное обязательство, - Генри остановил пробегавшую мимо пухленькую официантку. - Рассчитайте нас, будьте добры. - Да, господин Олдринг, - пролепетала та смущённо и ускользнула, отряхнув тёмный передник. - Вот как, тебя и здесь знают, - губы Ренди сложились в короткую улыбку. - Приятно, м? - Непривычно, что к тебе обращаются по имени незнакомые люди, только и всего, - лицо Генри искривилось. - Неловко всё это, конечно... Безызвестность мне была как-то ближе. - Тогда не в ту профессию ты пошёл. Официантка в скором времени вернулась со счётом. Генри тут же сунул ей достойные чаевые. - Цена известности, - Ренди допил, поднялся и снял шляпу со стойки. - Приходится быть учтивым. Я вот принципиально на чай не оставляю. И так платим втридорога за то, что можно сварить на собственной кухне по крохотной цене. Официантка посмотрела на него неодобрительно. Часов в шесть вечера на вокзале почти не наблюдалось пассажиров. Пригородный поезд в Эдли в унынии дожидался своих временных попутчиков. Бородатый машинист курил у кабинки, пока проводница готовила ему чай. Ренди Уодс испытывал несвойственное воодушевление и как будто бы даже источал слабый свет в собирающихся потёмках. Работа стоматологом в одной из местных клиник уже не приносила былой радости, но эта неожиданная поездка - по крайней мере, до сих пор - сказывалась на нём крайне благотворно, чего нельзя сказать о Генри. В свою сумку из кожзаменителя он сложил вещей где-то на неделю. До отправления оставалось минут десять, так что спутники оставили вещички в одиноком купе на верхней решетчатой полке и вышли наружу перекурить. Генри достал пачку "Торхекса", похоже, что любовь к этой марке сигарет он унаследовал от ныне покойной бабушки. - Как у вас с Лесси? - буркнул Генри, подкуривая. - Мы порвали, - в голосе Ренди не прозвучало ни капли сожаления, он ещё сильнее повеселел. - Не могу я не засматриваться на других дамочек. Вот никак не получается. Да и мне же лучше. Не представляю себя в серьёзных отношениях. Уж точно не сейчас. Мне бы твою популярность, старина... - Забирай, - на лице Генри появилась вязкая улыбка. - В этом-то смысле она мне ни к чему. - Не понимаю я тебя, - Ренди повертел головой и уставился в сторону. - Такие возможности!.. У твоих ног, считай, столько привлекательных особей, а ты отпустил свою гаденькую бородку и воротишь от них нос довольный. Эх, Генри... Тем временем на платформе показался тонкий незнакомец лет двадцати четырёх, бритый, волосы средней длины, одетый в бежевый плащ. "Да... такие девушкам нравятся", - пронеслось в голове у Ренди. Генри даже не заметил его. Незнакомец прошёл внутрь вагона, вскоре после этого появился в окне их купе, убрал сумку под сиденье и вышел обратно. - Господа, не будет закурить? - попросил он. - Конечно, - Генри угостил его "Торхексом". - Тоже едете в Эдли? Незнакомец кивнул, уставившись в телефон, и устало затыкал по экрану большими пальцами. - Я Рендел, - представился Ренди. - Это мой друг... - Генри Олдринг, да, я узнал, - учтиво прервал незнакомец, не отрываясь от своих заметок. - Полагаю, в последнее время вы часто это слышите. Я Гаррет. - Что поделать?.. - улыбнулся Генри сквозь бороду, приподняв лохматые брови. Дальше курение проходило в молчании. Наконец, приятный голос кондукторши объявил: "Поезд отправляется. Уважаемые пассажиры, просьба занять свои места". В купе к ним больше никто не присоединился. Поезд неторопливо двинулся по рельсам, постукивая колёсами. Генри уселся у немытого окна напротив Гаррета, так ни разу и не спрятавшего телефон. Сиденья оказались неудобными и твёрдыми, и никаких кондиционеров. "Что он там пишет?" - задумался Ренди. - Простите за интерес, Гаррет, - он сделал наиболее увлечённое выражение. - По каким делам вы в Эдли? - Тайны тут нет, - Гаррет всё-таки оторвался от записей и отпил глоток полуостывшего кофе, который ему приготовила проводница. - Еду в командировку. Не знаю, слышали ли вы, но, к сожалению, для Эдли настали неспокойные времена. - Неспокойные? - переспросил Генри с искренним удивлением. - То есть? Насколько мне известно, в этом захолустье ничегошеньки не происходит. - Так может показаться на первый взгляд. В Эдли прошла череда несчастных случаев. Немногие об этом знают. Точнее, немногие обращают на это должное внимание. - И почему вас это настораживает? - Потому, что это не настораживает никого другого. Я подозреваю, что это не обычные смерти. - Кстати, - Ренди вдруг благосклонно усмехнулся. - Вы мне кое о чём напомнили. Тут он поднялся, снял сумку с полки, залез в неё и, покопавшись среди чистых рубашек, носков и нижнего белья, достал книгу с пустой обложкой, озаглавленной "Г. Олдринг. Коричневое безумие". - Ты дозрел? - усмехнулся Генри. - Думал, никогда не возьмёшься. - Я люблю детективы, - пожал плечами Ренди. - Это же детектив? - Можно и так сказать. Отдалённо. За окном стемнело. Мимо неслись ухоженные липки и заборчики сельских домов. Ренди не спеша хрустел свежими страницами, то и дело обращаясь к другу за разъяснениями. В книге рассказывалось о некой Миртл и её братьях. Их отец был трагически убит в собственной спальне, а затем повешен. После чего один из сыновей нанял детектива, чтобы расследовать происшествие, которое пытались выдать за самоубийство. Сюжет двигался так же нехотя, как и поезд, на котором они ехали. Затянутые подробные описания героев отвлекали от самой истории, заставляя всё чаще отрываться от чтения и предаваться кофейной попойке. Часы в дороге прошли незаметно. Когда поезд замедлился, подъезжая к неогороженной платформе, Ренди спрятал книгу обратно в сумку и зевнул. - У этой Миртл, похоже, не все дома, - заключил он неприязненно. - Что? - дёрнулся Генри, очнувшийся ото сна. Всю дорогу он мирно проспал, прислонившись головой к дребезжащему окну. - Да, да. Не буду спойлерить, читай. - Мы уже в Эдли. Нам выходить. - Так быстро? Я даже не заметил. На станции не обнаружилось никого, кроме новоприбывших. Гаррет сел к первому попавшемуся таксисту, который его пригласил. Какое-то время Ренди осматривался. Загородный воздух навевал покой и приятное расположение духа, и в то же время у него осталось какое-то дурное послевкусие после прочитанных глав. Вокруг - ничего особенного, вообще-то говоря. Обычный городок под холмом, ничем не примечательный. У станции расположилось несколько круглосуточных магазинчиков, стоянка и автобусная остановка. Дальше, по склону шли огороженные жилые домики с участками, по большей части, двухэтажные. - Прогуляемся? - с некоторой надеждой спросил Генри. - Заодно заскочим за сигаретами. Тем не менее, ближайшими магазинами он пренебрёг. Спутники сошли на асфальтированную дорогу, по которой изредка проезжали машины местных, и двинулись вглубь города. Ренди не мог отделаться от чувства, что ему неуютно. Всё эта книга. Главная героиня - своеобразная девушка. Что-то в ней его настораживало. Во время чтения у него создалось впечатление, что она приходится ему близкой подругой, хотя подобная связь не внушала ничего, кроме скрытого беспокойства. Всю дорогу Генри пасмурно молчал. Гости прибыли к позднему ужину. Поместье Олдрингов, расположенное в отдалении от остальных участков на склоне холма, нависало над увядающей осенней округой. Ржавая карусель двигалась из стороны в сторону под промозглым ветром. - Что с тобой? - полюбопытствовал Ренди, когда они остановились во внутреннем дворе, представлявшем собой ограждённое каменной изгородкой плато, за которым склон резко уезжал вниз. - Судя по твоему выражению лица, тебе тут не особо нравится. - Здесь никому не нравится, - уверил Генри, доставая сигареты. - Просто все молчат об этом. Я прожил в Эдли достаточно долго... - И почему же? - Ренди окинул взглядом окрестности. Они не показались ему такими уж беспросветно дурными. - Из-за людей. Послышались шаги. Из задней двери особняка вышла Марта, одетая в своё бежевое платье, её волосы придерживала старинная серебряная заколка. - Привет, дорогой, - улыбнулась она, прижавшись к двоюродному брату. - А вы, должно быть, Рендел, - она приветственно кивнула и рассмеялась, - Только не смотрите на наши зубы, мы хотим произвести хорошее впечатление. Что-то было в её чуть косящем взгляде, что-то, что заставило Ренди отвести глаза. - Рад встрече, Марта, - он опять посмотрел на неё, всё так же коротко. - Красиво у вас. Город под холмом - очень поэтично. - Да, мне тоже нравится, - эти её слова кольнули стоматолога, как жужжащее сверло. Мухи над тарелкой На ужин служанка Радла, ворчливая семидесятилетняя особа, приготовила утку, запечённую с яблоками и смородиновый пунш. За длинным столом в гостиной собрались все члены семейства. Люстры в сумрачном помещении не имелось, лишь лампа в абажуре и несколько настенных светильничков. - Что ж, Генри, спешу тебя поздравить с выходом романа, - глухо проговорила Альба и отправила в рот кусочек утки. Она нисколько не отошла от смерти сестры. - Я как раз его читаю. Очень любопытно... помогает отвлечься. Мрачновато, конечно, местами, но мне такое даже нравится. Значит, жизнь у тебя удалась. Мы все за тебя рады... После её слов на какое-то время настала тишина, прерываемая тихим чавканьем Марты. Ей, по видимому, пришлось по вкусу рагу из овощей, которое подали в качестве гарнира. Радла, стоявшая в сторонке, с удовольствием наблюдала, как уплетают её стряпню. Что до Ренди, тому утка показалась резиновой и суховатой и не вызвала у него аппетита. - Как дела на винодельне, Джек? - спросил Реджи, отпив кислого пунша. В его голосе звучало еле заметное подозрение. Генри это уловил, но вида не подал. Мало ли какие у них там семейные дрязги. Его отец всегда относился к Джеку не сказать, чтобы гостеприимно. - Помнишь, я упоминал о сделке с "Западными Пивоварнями"? - Джек запил застрявший в горле кусочек картошки. - Мы планируем провести совместную акцию. - Мы... - Реджи фыркнул носом. - Ну, ну, и что за акция? - Мы открываем ещё одну точку на западе Эдли, как ты знаешь. Так вот в честь её открытия при покупке любой бутылки нашего... вина "Олдринг и Ко" покупатель получит купон на одну бесплатную кружку "Западных Пивоварен" в местных пабах и барах. Мы будем тесно сотрудничать. На послезавтра у меня назначена встреча с их представителем. - Хотя бы не на завтра. Ты про похороны-то не забыл? Надеюсь, что нет. Щёки Джека возмущённо вздрогнули. - Не надо, Реджи, - сморщилась Мейени, сидящая напротив брата вместе с мужем. - Не начинай. - Бесплатная кружка "Западных Пивоварен"... - Раффи, как поживаешь? - поглядел Генри на кузена. Ему хотелось сгладить неловкость. - Как на озере, клюёт? - Вчера поймал небольшого сома, - ответил Раффи, уставив на него крупные молчаливые глаза. - Я надеялся, что ты сходишь со мной... как-нибудь. - Обязательно, - Генри активно покивал. - Обязательно сходим. Ренди тоже рыбак, каких поискать. Составит нам компанию. У нас здесь чудное озерцо. Ощущалась некая накалённость в том, как Реджи посматривал на зятя, и в том, как Джек пялился на свою износившуюся супругу. Похоже, что все это чувствовали и все игнорировали. - Она любила нас... - выдавила Альба с прерывистым вздохом, когда с уткой было покончено. - Радла, завари чая. Не дожидаясь, пока служанка вернётся, Генри и Ренди вежливо покинули застолье и отправились в прихожую. Хотелось перекурить и развеяться после гнетущей атмосферы семейного гнезда. Ночь была ясной, они вышли во внутренний двор и остановились у ограды, глядя на вечерний Эдли. - Что между ними всеми происходит?.. - спросил Ренди с сомнением. - Не говори, что ты не замечаешь. - Замечаю, - нахмурился Генри и затянулся. - У нас в семье всегда выстраивались непростые отношения. Отчасти поэтому я и уехал. Сложно всё это... - У твоего отца зуб на Джека? Чего он так на него смотрит? - На его взгляд, Джек... - лицо Генри покривилось, - Мягкотелый. И не совсем подходит моей тёте. Кроме того у них нелады, у Мейени и Джека, в смысле. И давно уже, кстати. Их брак трещит по швам, но притворяются они славно. Ради Раффи, наверно. Хотя он паренёк неглупый... поди видит всё. Ветерок развеивал дым, разносил его клочки по округе. В какой-то момент задняя дверь дома открылась, и показалась Мейени, накинувшая на себя старую потрёпанную куртку серебристого оттенка, какие обычно сваливают в загородных домах за ненадобностью. - Куда ты? - не без удивления поинтересовался Генри, когда тётя прошла мимо. - По вечерам я помогаю Альфреду, - обернулась Мейени, помедлив с уходом. - У него продуктовый магазинчик... на перекрёстке Пасечной и Речной. - Альфред?.. Это не Альфред ли Катват? - Да, он... Генри подошёл к тётке и их последующего диалога Ренди не сумел разобрать. Очевидно, так и задумывалось. Неожиданно Мейени обиженно отвернулась и удалилась, закутавшись в куртку. - Что такое? - осведомился Ренди, повторно закуривая, когда они остались одни. - Семейные тайны? - Просто не хотел смущать её, - вздохнул Генри и, наклонившись, положил предплечья на ограду. - Катваты - не лучшие люди. Я наслышан про их семейство. - И твоя тётя, значит... общается с одним из них, - Ренди проницательно посмотрел на друга. - Это... это то, о чём я думаю? - Кто знает... Может, у неё правда есть кто-то на стороне. Но... Альфи Катват?.. Да уж. - То-то Джек так на неё пялится. Ну... не будем лезть в их дела. На рыбалку пойдём послезавтра? Чаепитие не состоялось. Каждый взял свою чашку - а Джек ещё и несколько хлебцев - и направился к себе в спальню, и очень скоро гостиная опустела. Даже Генри, измотанный дорогой, пожелал отдохнуть в уединении. Один только Ренди не чувствовал усталости. Он достал из сумки "Коричневое безумие", налил себе вина из бочки Альбы и примостился у трещащего камина в кресле. Тем временем в книге события разворачивались крайне неожиданным образом. "Миртл приблизилась к брату и прижалась к нему с сестринским теплом. - Корни... - простонала она прямо ему на ухо, и её дыхание согрело его небезразличием. - Я скучаю... мне его не хватает. Корни приобнял её, после чего их губы соприкоснулись в печальном влажном поцелуе. - Мне тоже, - прошептал он, не останавливаясь". Брови Ренди приподнялись и он на момент остановился. "То есть как?.. Брат с сестрой, да? - он усмехнулся. - Да уж, Генри..." Тем не менее, сюжет, несомненно, увлекал. Таинственное убийство, излишне сблизившее Миртл с одним из её братьев, не давало ему покоя. "Кому вообще мог понадобиться этот старик?" "- Убийство... - проговорил детектив Рыббек с явным благоговением. - Убийства не всегда очевидны, господин Корни. Несчастный случай, это... так грустно, не правда ли? Когда человек умирает раньше положенного. Но зачастую в несчастных случаях не всё чисто. В них легко обнаружить подвох, если знаешь, куда смотреть. - И что вы думаете про наш случай? - прищурился Корни, чувствовавший себя некомфортно в крохотных апартаментах Рыббека. - Иногда чтобы раскрыть убийство, нужно смотреть шире. Смерть вашего отца, на первый взгляд, - штатный несчастный случай. Но... как я и подозревал, в округе были совершены и другие самоубийства путём повешения. Не странно ли это, как вы думаете?" На разворот книги уселась жирная блестящая в полумраке муха, её привлёк запах рагу, оставленного на столе в гусятнице. Ренди неумолимо согнал её брезгливым движением пальцев и вернулся к чтению. Муха пожужжала, повертелась вокруг него, переместилась на стол и умолкла, предавшись пиршеству. "После очередного рабочего дня Миртл вернулась домой жутко голодная. Этот голод заглушал тоску по отцу, все её мысли. Казалось, она не слышала ничего, кроме бурчащего на кухне холодильника". Уже две мухи взвились в воздух над столом. Ренди посматривал на них с неприязнью. "Голодная стряпуха... Смешно, Генри". "Она так упоённо работала, что зачастую не успевала съедать приготовленную дома еду, которая своевременно портилась. Из кладовой веяло сладковатой гнилью. Но Миртл это не смущало. По какой-то причине она любила эти запахи, они её успокаивали". Тут вошла Марта. Так тихо, что жужжанье мух и треск огня заглушили её поступь. - Я не помешаю? - спросила она, усаживаясь за стол. Её взгляд был направлен вперёд и расфокусирован. - Нет, нет... конечно, нет, - забормотал Ренди, вздрогнув. - Тебе не спится? - Я почти не сплю по ночам, - Марта потянула носом. Жужжанье на момент смолкло, а потом вновь возобновилось. - Всё из-за моей болезни, должно быть. Ввиду учтивости Ренди сделал непонимающее лицо, хотя прекрасно понял, о чём идёт речь. - Болезни?.. Марта улыбнулась и взяла грязную вилку со своей тарелки. - Не делайте вид, что Генри вам не рассказывал. Всё в порядке, вы можете говорить об этом открыто. Не понимаю, почему они пытаются скрывать. Скрывать от меня мою же болезнь, так глупо... ладно бы ещё от других, но от меня... Они заботятся обо мне, видимо. Поэтому я не обижаюсь. Мне нет нужды обижаться, - она упёрла руки в край стола и с наслаждением принюхалась. После чего вывалила на тарелку здоровенную порцию рагу. Как будто за ужином она ничего не съела. - Но я не такая сумасшедшая, как вы привыкли о нас думать. Я не опасна. Совсем не опасна... - Я так и не подумал... Ренди наблюдал за ней с осторожностью, как если бы боялся спугнуть бабочку с цветка. Пока что он забыл о книге. Какая-то призрачная тревога не оставляла его в покое, незаметно перерастая в глубинный страх. Марта запустила в рот кусочки баклажана и моркови и прожевала так, будто у неё хотели их отнять. Чем-то она напоминала собаку во время кормёжки. А мухи всё вились над ней, вились и жужжали, садясь на край тарелки. Она даже не пыталась отгонять их. Часть 2. После похорон Прощай, бабушка Следующий день выдался дождливым и пасмурным. Обычное дело для Эдли. В окружении семейства Олдрингов Ренди стоял неподалёку от закрытого гроба, в котором покоилась почившая. Двое могильщиков, одетых в грязные рабочие спецовки, копали, выбрасывая из ямы мокрую каменистую землю. На одиноком пригородном кладбище, с виду приличном, слышался отрывистый скрежет лопат. Реджи подошёл к гробу и осмотрел членов семьи. - Все мы любили маму... - сказал он сдержано. - Она была... добра. Ко всем нам, - нижние веки Марты на момент приподнялись, - Вы знаете... она оберегала наше семейное дело. И хотела бы, чтобы оно перешло в достойные руки, - взгляд Реджи коснулся припухлого от плохого сна лица зятя. - Теперь я возглавлю "Олдринг и Ко" в качестве её наследника. Не волнуйся, мама, я прослежу, чтобы всё шло гладко. Кто-то хочет что-нибудь сказать на прощание? - Прощай, бабушка, - спокойно произнёс Раффи. - Я любил Офелию, как родную, - вздохнул Джек и утёр пот со лба. - Я работал на её винодельне долгие годы. И сейчас, в память о ней, всецело посвящу себя "Олдринг и Ко". - Ты и так всецело посвящён компании, - процедил Реджи. - Даже излишне... Что-то дёрнуло Ренди повернуться. К своему удивлению, он обнаружил, что сзади стоит не кто иной, как их недавний знакомый из поезда - Гаррет, который, по своему обыкновению, печатал в телефоне. - Смотри, кто здесь, - шепнул Ренди на ухо Генри. Тот тоже повернул голову. Гаррет поднял глаза, приветственно закивал и жестом попросил до поры, до времени не обращать на него внимания. "Зачем он тут? - подумал Ренди. - Пришёл с кем-то проститься? Вроде как, он ехал в командировку". Когда Олдринги закончили говорить, могильщики поднесли гроб к разрытой яме и стали погружать его под землю. Заметив незаявленную на похороны персону, Реджи приблизился к Гаррету. - Чем могу помочь, любезный? - спросил он негостеприимно. - Кажется, вы не были приглашены. Могу с уверенностью судить, что вы и не были знакомы с Офелией Олдринг. - Так и есть, не был, - ответил Гаррет. - Я здесь по делу. К сожалению, оно касается покойной. Кем вы ей приходились? - Моя мать. Я Реджинальд Олдринг. Кто вы, позвольте поинтересоваться? - Я... детектив, - Гаррет оторвался от телефона, достал из внутреннего кармана плаща удостоверение и сунул Реджи. - Гаррет Выздох, - тот повертел карточку в руках. - Интересная фамилия. Так, что вас сюда привело, детектив Выздох? В Эдли рост преступности? - Определённо, и я в этом убеждён. - Боюсь, наша семья к этому не причастна, - Реджи без улыбки усмехнулся. - Наш род почтенен и долог, у Олдрингов прекрасная репутация в этих краях. - Дело вот в чём... - Гаррет не отрывался от телефона, - За последний год в Эдли зарегистрировано несколько десятков несчастных случаев. Если смотреть в частности, ни один не вызывает никаких вопросов. Но... их слишком много. Я засомневался, все ли смерти так добросовестны, как кажется. Мне выделили средства на расследование. - Что вы хотите сказать? - Реджи аккуратно отвёл детектива в сторонку, чтобы семья ничего не услышала. - Я хочу сказать, что вашу мать, возможно, убили, господин Олдринг. И я здесь, чтобы расследовать это дело. Давайте поговорим где-нибудь. В недоумении от услышанного Реджи закашлялся. - Я знаю одно кафе... Ничего особенного Бакалейный магазинчик не представлял из себя ничего интересного: невместительная коморка с люком в подвал. Поговаривали, что здесь водятся крысы, - в некоторых мешках с крупами имелись крохотные дырочки - товар не пользовался большим спросом. - Я не хочу видеть в своей лавке полицейских, - отрезал Альфред Катват, протиравший прилавок. На вид, ему лет сорок восемь. Носил джинсовый подранный комбез и навряд ли мог хоть кого-то привлечь своей шершавой сельской внешностью. - Это простой детектив, - успокоила Мейени, которая возилась с коробками. - Он придёт с минуты на минуту, мне Реджи звонил. - Что за бред вообще?.. Я думал, твоя мать разбилась. Какой ещё, на хрен, детектив? Что тут за расследование может быть? - Не знаю. Я... ничего странного в её смерти не заметила. То ли дело - Альба. Она считает, что её столкнули. Хотя кто?.. Реджи был в гостиной, Раффи и Марта спали, а я и Джек были вместе... - Вместе, значит, - на лицо Альфреду наползла неодобрительная ухмылка. - Прости... - Мейени замотала головой. - Но всё-таки мы женаты. - Ничего, ничего. Альфред подошёл к ней, остановил и коснулся её плеча. Но их прервали. Стеклянная входная дверь открылась. Внутрь проник Гаррет Выздох, не отводя глаз от экрана телефона. - Здравствуйте, госпожа Деллони, - поприветствовал он и выудил из плаща карточку-удостоверение. - Детектив Выздох. Перейду сразу к делу. Я расследую убийство вашей матери, Офелии Олдринг. Вам сейчас удобно?.. - Ну, вы же уже пришли, - снисходительно кивнула Мейени. - Я бы хотел переговорить с глазу на глаз. - Я доверяю Альфреду... - Да, никуда я не пойду, - вставил владелец лавки. - В конце концов, это мой магазин. И мало ли, о чём вы... детектив, будете её расспрашивать. - Ничего, Альфи, - Мейени накинула куртку и направилась к выходу. - Я как раз хотела покурить. Перед уходом детектив холодно глянул на Альфреда, и тот ответил ему враждебным и сырым взглядом. Они остановились возле вытянутой жестяной урны у входа в магазин. Погода - сумеречная, дождливая. На улице почти никого, обычное дело для такого городка, как Эдли. Мейени подожгла сигарету, скрежетнув зажигалкой, и пустила взгляд куда-то вниз. Что до Гаррета, тот тоже не смотрел на неё. - Что это за идиотизм, детектив? - спросила Мейени с опустошением. - Какое убийство? О чём вы, вообще?.. Я своими глазами видела... видела маму... она явно упала, колёса соскользнули со ступеньки, вот и всё. Боже, надо было уговорить её съехать с верхнего этажа. - Полагаю, воочию вы не видели, как это случилось, - непоколебимо отклонил Гаррет Выздох. - Поэтому я и здесь. Это далеко не первый несчастный случай в Эдли за последний год. У меня есть причины подозревать, что эти - по крайней мере некоторые - происшествия, так скажем, были запланированы. И, я уверен в этом, будут ещё... - Хотите сказать, в городе орудует серийный убийца, который забирается в дома и убивает старушек? - в голосе Мейени прозвучало недоверие, она затянулась. - Какой-то бред, вы не находите? - У вас не будет сигареты? Я, знаете ли, тоже иногда курю. - У меня дамские, детектив. Но если хотите... Мейени открыла пачку и предоставила её Гаррету. Тот взял сигарету, а затем и зажигалку из её рук. С сигаретой, хоть и тонкой, он смотрелся более чем органично. - Ваша мать... - Гаррет прикурил и затянулся, - В каких вы были отношениях? - Что вы хотите услышать? Что она была плохим человеком? У неё не было врагов, если хотите знать. Она была... доброй, - ладонь Мейени скользнула по предплечью. Под рукавом куртки виднелось бледное пятнышко. - Что у вас с рукой, госпожа Деллони? - получив от Мейени немое согласие, детектив аккуратно взял её кисть и задрал рукав. Болезненно тощее предплечье покрывали шрамы в виде точек размером не больше ногтя. - Кто это с вами сделал? - У нас нормальная семья, детектив... - Мейени отстранилась. - Мой муж, он... бывает не сдержан. Иногда во время ссор он... Но я тоже не всегда мягка с ним, вы не подумайте. Так уж мы живём. В этом нет ничего особенного. - Зачем вы остаётесь с ним после такого? - по виду Гаррета не сильно волновали причины. - Ради Раффи... - взгляд Мейени сместился на него. - Он - всё, что для меня важно. Я не хочу, чтобы он рос без отца. Он и так... холоден в последнее время. Думаю, он догадывается, что между мной и Джеком что-то не в порядке. - Как ваш муж относился к своей тёще? Я был на похоронах, слышал его слова. Кажется, он... очень воодушевлён. На губах Мейени появилась лёгкая усмешка. Сигарета навряд ли приносила ей удовольствие. - Вообще-то они не ладили. Она считала, что он охоч до её наследства. Компания принадлежала ей, она, можно сказать, наняла нас всех и Джека в том числе, хоть он и не был для неё роднёй. В обществе детектива Мейени ощущала некую недосказанность. Несмотря на то, с каким интересом он расспрашивал её, казалось, его не волнуют все эти смерти. Тогда зачем же он взялся за это дело? К тому моменту как она вернулась в магазин, Альфред Катват уже окончательно потерял терпение. Он вышел из-за прилавка, повесил на дверь табличку "временно закрыто", которой в последнее время частенько пользовался, и стал следить за удаляющейся фигурой надоедливого детектива. - О чём вы говорили? - Катват воззрился на свою помощницу, как судья, допрашивающий обвиняемого. - Так... ни о чём важном, - потупившись, Мейени вернулась к сортировке коробок с товаром. Альфреда такой ответ не устроил. С неожиданной резкостью он подошёл к ней, схватил за руку и развернул к себе. - Мей! - теперь в его голосе слышалась опаска вперемешку с ревностью. - О чём вы говорили? Мейени всхлипнула и сжалась: пальцы Альфреда впились ей в плечо с болезненной настойчивостью. - Он расспрашивал про мою семью. - Про твою семью... про Джека, значит? Мейени предприняла вялую попытку вырваться. Альфреду пришлось схватить её обеими руками, чтобы не упустить, как вертлявую рыбу. - И про него тоже!.. Что ты делаешь?.. - Я должен знать, зачем он здесь! Дело только в убийствах? Точнее... в этих несчастных случаях. - Он так и сказал, - у Мейени слёзы навернулись на глаза, она замотала головой. - Я ума не приложу на кой ему ехать в такую даль. Прости... прости... - За что ты извиняешься? - увидев её слёзы, Альфред смягчился и чуть разжал пальцы. - Ты же злишься на меня... Не люблю, когда ты на меня злишься... Я ничего не сделала. - Ладно, ладно, - ладонь Альфреда легла ей на висок, грубые тонкие пальцы скользнули по спутанным прядям. - Я не злюсь. Надеюсь, у меня нет поводов? - Нет, дорогой... Я храню твои секреты, ты можешь доверять мне. - Надеюсь, что так. Альфред крепко поцеловал Мейени в лоб. Этот поцелуй успокоил её, и она обмякла у него в объятиях. Жёлтая паутина Джек Деллони с крайней заботой относился к работе. Свою возможность он получил по счастливой случайности: всего-то на всего пришлось жениться на своей нынешней супружнице. Вскоре после свадьбы Офелия Олдринг пристроила его управляющим на винодельню. По его мнению, из всего семейства он вносил наибольший вклад в развитие "Олдринг и Ко". Между тем, работал Джек, и правда, подолгу. Но сейчас он на время забыл об обязанностях. Сигнальная лента, которой огородили зал, напоминала жёлтую паутину, развешенную над багровым озером. Разлитое вино мало-помалу утекало в канализационные решётки в полу. Работа прекратилась. На упавшем бродильном чане запеклась свежая кровь. Двое стражей порядка в спецовках склонились над раздавленным телом, покрытым молочной полиэтиленовой плёнкой. - Не представляю, как такое могло произойти, - пролепетал Джек Деллони, поджигая очередную сигарету. В то же время в выражении его набухшего лица смутно проглядывалось облегчение. - У нас не было проблем с оборудованием. - Впустую приехали, - констатировал детектив Кэрон, двадцати шести лет, кудрявый, он выглядел достаточно высоким, хоть таковым и не являлся. - Кажется, простой несчастный случай. Детектив Смок, обладатель бесстрастной угрюмой физиономии, заросшей неопрятной щетиной, устало посмотрел на напарника, затем на погибшего. Гаррет Выздох, по своему обыкновению, появился на месте происшествия незаметно и, завидев укрытое полиэтиленом тело, тут же написал что-то в заметках. - Господин Деллони, - поприветствовал он, попутно протягивая блюстителям закона удостоверение. - Детективы. Кэрон ознакомился с карточкой. - Что в Эдли делает частный детектив? - вздохнул он. - Хотя неважно, мы всё равно уезжаем. Ищите, что вы там ищете, если вам так нравится. Не хочу здесь оставаться. Всё равно всё ясно, как день. А меня ждёт мой кофе, который я по некоторым плёвым причинам до сих пор не выпил. Смок, который также не нашёл в случившемся ничего подозрительного, направился следом за Кэроном. Они пролезли под сигнальной лентой и покинули цех, оставив коронера возиться с телом. - Мне звонила жена, - кажется, табак подействовал на Джека благотворно, в противном случае непонятно, почему он выглядел таким умиротворённым. - Вы пришли в неподходящее время, детектив. Но ладно уж. Дело есть дело. Давайте поговорим у меня в кабинете. Кабинет был сумрачным и тесным, обставлен простой мебелью. Выкрашенные в тёмно-коричневый цвет стены давили, как и тусклое мерцание настенной неоновой лампы, на ней сидела муха. Джек Деллони устроился в своём неудобном шатком креслице с низкой спинкой. - Гаденько тут у вас, - заметил Гаррет, опершись плечом о шкаф. - Вы думаете?.. - Джек вздрогнул щеками и погрустнел. - Да. Безвкусная обстановка. Обои и то лучше бы подошли, а в это кресло я и садиться бы не рискнул. На нём какие-то пятна, вы что, не видите? - Что ж... - поджал губы Джек. - Прошу прощения за это. Давайте лучше о важном. - Это важно, Джек, - покачал головой Гаррет Выздох. После этого он проверил, достаточно ли крепка полочка, висящая на стене, и достал портсигар с зажигалкой. - Ладно. Касательно вашей свекрови. Я уверен, что её убили. У вас есть предположения, кто бы это мог быть? Пока детектив закуривал, Джек утёр вспотевшую шею носовым платком. - Убили?.. Кому это могло понадобиться? - Да хотя бы вам, - Гаррет бесцеремонно стряхнул пепел на пустую полку и вздёрнул брови. - Мне? - Джек обомлел. - Я бы никогда... Зачем это мне? - Ради того, чтобы получить свободу на винодельне. Вы ведь проворачиваете здесь грязные делишки, я прав? Почему погиб ваш сотрудник, Джек? Признавайтесь, я всё равно докопаюсь до правды. - Эш, он... Это несчастный случай, вы же слышали детективов. Они не нашли в его смерти ничего странного. - Они не нашли, - Гаррет подступил к столу и постучал пальцем по сигарете. Прогоревший табак упал на пол. - Если я арестую вас за дачу ложных показаний, ваша жена не слишком расстроится. - Ладно, ладно, детектив, не надо горячиться, - Деллони заговорил с мольбой в голосе. - Эш... он вроде как шантажировал меня в последнее время. Он был моим помощником. Мы брали из доходов винодельни чуть больше, чем следует. Я так сильно вкладываюсь в её работу, в конце концов, я имею право на прибавку. Он хотел большего. Когда я отказал ему, он стал угрожать, что раскроет всё Офелии. Она бы не обрадовалась... Прошу вас... Поймите меня. Винодельня держится на мне... - Я вас понимаю, - неожиданно Гаррет похлопал трясущегося Джека по плечу, отчего тот опять вздрогнул. - Не волнуйтесь, ваш секрет - мой секрет. Но то, что вы делаете с вашей женой - совсем другое дело. - О чём вы? - Деллони принял недоумевающий вид. Казалось, ему и правда невдомёк, о чём идёт речь. - О её шрамах. Вы тушили об неё сигареты. - Бог с вами, детектив, - Джек нервно рассмеялся. - Вы думаете, я способен на такое? Это её мать... Она дымила и в гневе прижигала её. Веки Гаррета Выздоха сузились. - Вы бы не стали мне врать, Джек? За что Офелии так поступать с родной дочерью? - Она была против её связи с Альфредом, с Альфредом Катватом. Это её любовник. Вы знаете... о Катватах ходят скверные слухи. - Вот и ещё один мотив. Вы хотели отомстить Офелии за жену. И столкнули её с лестницы. Джек поднялся, подошёл к настенному шкафчику и достал оттуда бутылку виски, затем наполнил им стакан, стоявший на столе. - Я бы не осмелился, детектив. Прошу, поверьте мне. Я не причастен к её смерти. Старый знакомый Альба Олдринг передвигалась с большим трудом из-за лишнего веса и отёкших ног. Она отпила из стакана с вином напоследок и вылезла из своего просиженного кресла. Сегодня намечалась важная для неё встреча, хотя обычно-то она ни с кем не виделась. Когда члены семьи разошлись по своим делам, Альба нацепила прохладный плащик, - благо, погода позволяла - взяла металлическую трость и, никого не предупредив, покинула родной улей. Вызванный таксист попался приятно молчаливый. Он не донимал её расспросами, какими-то личными байками, вёл спокойно, даже, может, чересчур медлительно и осторожно. Но Альба никуда и не торопилась и наоборот была рада оттянуть момент предстоящего визита. Старушка-машина переехала через каменный мост, миновала пригородные пучки домиков и по просёлочной дороге покатила к сосновому подлеску. Приближающийся громадный четырёхэтажный дом, виднеющийся в окне, вселял беспокойство. Соседей у Катватов не имелось, жили они на отшибе, в одном из таких мест, куда заезжие обычно не любят соваться. Рассчитываясь с таксистом, Альба отчётливо услышала стук на заднем дворе. Семидесяти шестилетний Дорвелл Катват, глава своего семейства, колол просохшие поленья: дом отапливался за счёт камина. Рослый, плечистый увалень одетый в джинсы и бурую клетчатую рубашку напоминал старого поседевшего барсука и симпатии не вызывал. - Здравствуй, Дор, - проговорила Альба, недружелюбно оглядывая огромный дровяник. Притоптанная земля была усеяна веточками, щепками и сосновыми иголками. - Альба? - в удивлении Дорвелл взял полено и пристроил его на сучковатой изрезанной ударами колоде. Стук. - Какими судьбами? - Да вот, приехала поговорить. Где Альфред? Стук. Колун Катвата обрушился на голову очередной полешки. - Зачем он тебе? Альбе не улыбалось говорить с ним. От этого её опухшее лицо чуть искривилось. - Ты знаешь об их отношениях с моей племянницей, Мейени? - Мне нет дела до того, чью постель греет мой сынишка, - криво улыбнулся Дорвелл. Альба проигнорировала эту улыбку. На её губах лежало презрение и сожаление. - И тебе не должно быть. Тебе ли судить их? Когда-то мы... - И не думай вспоминать об этом, - брови Альбы раздосадовано сошлись. - Я бы дорого дала, чтобы вырвать эту страницу из моей жизни. Катват пожал плечами. - Что ж, тогда ты так не думала, разве нет? Тогда ты сбегала от матери. Сбегала ко мне... - Я здесь не за тем, чтобы вспоминать молодость. Я здесь, чтобы предотвратить будущий стыд Мейени. Они не должны быть вместе. Этого требовала её мать, того же требую и я. - Требуешь, - усмешка Дорвелла заставила щёки Альбы побелеть. - Ты ничего не можешь требовать. Теперь ты чужая в нашем доме. Дела моего сына - его дела и ничьи больше. Альба залезла в свою сумочку и достала оттуда маленький дамский пистолет. В следующий момент она направила дуло на широкую грудь Катвата. - Я убью его, если это не прекратиться. Тот, не шелохнувшись, продолжил колоть дрова, размашисто занося колун. Оружие не вызвало в нём страха. Щепки разлетались во все стороны, глася о его отказе. - Что же ты, и меня убьёшь? Может, и всю мою семью перестреляешь, как уток? Нет, Альба... Никого ты не тронешь. Не такой ты человек. Из груди Альбы вырвался всхлип. Она сжала больные пальцы на рукоятке пистолета. - Пусть оставит Мейени в покое!.. Клянусь, я убью его, если он поступит с ней так же, как и ты со мной. У неё есть муж и сын. Я не позволю Альфреду отнять это у неё. - Сдался ей этот тюфяк, Альба, прошу тебя. Она его не любит. Что до сынка, никто его у неё отнимать не собирается. К тому же, паренёк достаточно взрослый, чтобы осознать, как всё в жизни происходит. И... по поводу нас. Что я такого тебе сделал, что ты на меня взъелась? Пистолет в дряхлой руке задрожал. - Как будто ты не знаешь, - голос пожилой дамы снизился до озлобленного шёпота. - Ты втянул меня в свои... мерзкие игры. Она не должна видеть того, что видела я. Бог ты мой, надеюсь, ты уже этим не промышляешь. Во всяком случае, тебе же лучше, если нет. - Нет, дорогая, - вздохнул Дорвелл и воткнул колун в колоду. - Конечно, нет. Я слишком стар для того, чтобы играть. Послышался отрывистый звук бурчащего двигателя. Альба спрятала пистолет, когда к дому подъехал карамельный замызганный внедорожник. За рулём сидела Кирва, младшая дочь Дорвелла. Она обладала светлыми вьющимися волосами, давно не мытыми и оттого спутанными. Утончённая фигурка, спрятанная за деревенской одёжкой, и приятное простое личико. Рядом, на переднем сидении - Шира, тёмненькая и кудрявая. По всем внешним параметрам она превосходила сестру в привлекательности, хотя также скрывала прелести в грубом джинсовом комбинезоне. Кирва открыла багажник и вылезла из машины. Они с сестрой зашуршали молочными полиэтиленовыми пакетами, нагромождёнными в салоне, и стали переносить покупки в дом. - Привет, папочка! - крикнула Шира, прочавкав ногами по дорожной грязи. - Мы купили всё, что ты просил. Привет, госпожа Олдринг. - Надеюсь, мы друг друга поняли, - угрожающе шепнула Альба, глядя на Дорвелла. После этого она взяла свой компактный смартфончик и подслеповато набрала знакомый номер. Какое-то время шли гудки, но, в общем-то, ответили достаточно быстро. - Алло, да. Мне нужно такси на Речную, двадцать восемь... Дорвелл усмехнулся, взвалил колун на плечо и понёс его в дровяник. - Пока, Альба, - попрощался старик-лесоруб еле слышно, как будто больше для себя. Когда-то они были близки. Он не чувствовал раздражения, скорее, вся эта ситуация его позабавила. Дочери оставили часть пакетов в прихожей и скрылись на кухне. Изнутри дом выглядел гораздо пригляднее, нежели снаружи: крепкий сероватый ламинат, натяжные - хоть и старые - потолки, просторный санузел. Старинные торшеры излучали мягкий дневной свет. Только дверь в подвал, громоздкая, обитая железными пластинами для крепости, выделялась из сумрачного интерьера. "Тук... тук..." - доносилось из-за неё отдалённо. - Альфи, ты где? - спросила Кирва. - Альфи! Мы принесли поесть, - обычно-то, Альфред появлялся незамедлительно, как изголодавшийся пёс, но не сейчас. - Альфи! Пап, сходи позови сына. Кажется, он не слышит. Дорвелл не стал снимать куртку, в доме оказалось прохладно, - впрочем, неудивительно, камин не топился со вчерашнего вечера. Отряхнувшись от мелких щепок и веточек, он поднялся на второй этаж, попутно сняв со стены заброшенную паутину. Со смертью Мелиссы, его супруги, здесь сделалось одиноко и пусто. - Альфред... "Нет... Нет! Нет..." - донёсся до сестёр отцовский голос. - Пап? - с сомнением позвала Шира. За хрустом пакетов ей послышалось что-то тревожное. Часть 3. Фирменный суп Фердинанд Сиилснер со снисхождением во взгляде наблюдал, как Петер, плешивая собачка его семьи, закапывает своё добро, разрывая задними лапами листву. С некогда белой шерстяной юбки вести капала мутная влага. "И как потом это отмывать, Петер?" Всё же господин Сиилснер принял позицию быть терпимее. День был пасмурный, нетёплый, так что серая ветровка прекрасно оберегала старые кости от порывов и моросящего дождя. Прогулка проходила возле кряжистого вяза, росшего на газоне за тротуаром, уходящем вниз в овраг. Петер всё норовил юркнуть вниз по склону, но поводок его от этого удерживал. Эта собака досталась Сиилснерам уже в преклонном возрасте. Сильно она к ним не привязалась, зато вот они её обожали и пеклись о ней, как о младшем ребёнке. Жили Сиилснеры в центре, под сенью холма. Потомственные повара. Притом не худшие, надо сказать. Они владели маленьким ресторанчиком, который крайне ценился местными. Детектива Фердинанд заприметил, когда тот остановился у их особняка и постучал старинным кольцом о дверь. Петеру пришлось закончить дела раньше, чем предполагалось. Твёрдая хозяйская рука увлекла его за собой в сторону дома. - Вы к кому, милейший? - поинтересовался Фердинанд, подойдя поближе. Гаррет Выздох не долго думая выудил из плаща удостоверение и показал ему. - Мне надо поговорить с семьёй Сиилснеров, - ответил он. - Я здесь по делу об утонувшем поварёнке. - Что ж, я Фердинанд Сиилснер, - Петер дёрнул поводок, но поскольку утащить хозяина за собой ему не удалось, стал враждебно обнюхивать гостя. - Трагедия... Я видел его, после. Его нашли в чане с нашим фирменным супом из индейки. Ума не приложу, как он умудрился угодить в него. - Полагаю, было бы неуместно - при всех обстоятельствах - спрашивать были ли у него враги. Всё-таки - ребёнок. - Да, несомненно, это излишне. Знаете, я только вышел, нужно выгулять собаку. Вы не против?.. - Фердинанд движением головы пригласил Гаррета вернуться к прогулке и затем двинулся к газону. Петер, очевидно, довольный, припустил за ним. - Заодно заскочим ко мне в ресторан. Вы сможете расспросить поварят. - Были ли у вас подобные происшествия раньше? Гаррет достал телефон и вопросительно посмотрел на Фердинанда. Чем-то этот повар ему не нравился. Только непонятно, чем. "Господин Сиилснер", - приветствовал его почти каждый встречный горожанин либо склоняя голову, либо пожимая ему руку. Похоже, что он пользовался в Эдли популярностью. - Нет, нет, разумеется, нет, - Фердинанд отмахнулся так, словно пытался отогнать от себя воспоминания о случившемся. - Ничего такого. Гаррет записал его слова в телефон. - Что вам известно о погибшем? - Фу, Петер! Фу! Нельзя! - Фердинанд дёрнул за поводок, не позволив собаке схватить какую-то залежалую кость. Петер на это лишь оскорблённо тявкнул. - Кажется... кажется, он учился в здешнем экстернате... святой Паулы, да. Насколько мне известно. У нас работает ещё несколько помощников, которые учатся там. Ресторан Сиилснеров находился неподалёку от их дома, весьма удобно. Так что идти долго не пришлось. Название "В гостях у Сиилснеров", светящееся на красной неоновой вывеске, показалось Гаррету неудачным. Фердинанд поднял собаку на руки, чтобы та не запачкала пол, и отпер заднюю дверь, расположенную за металлической сеткой. Через узкий коридорчик они попали на непривычного вида кухню, где трудились повара, одетые в фартуки тёмно-древесного цвета. Мрачный аскетичный дизайн интерьера был выдержанным и в то же время неуютным, недоброжелательным. Наверняка, работать в такой обстановке не слишком приятно. Впрочем, сотрудникам платили за их вынужденный дискомфорт.