Глава 1. Прибытие.

Один, два, три, четыре…

      Она пыталась сосредоточится на счете, чтобы выровнять дыхание. Сердце рвалось из грудной клетки.

Пять, шесть, семь…

— Бэ Джухён, — негромко, но так, чтобы голос был слышен сквозь шквал порывов ливня произнес мужчина. — Я — твоя Айрин, — умоляюще возразила она.

Семнадцать, восемнадцать…

      Гром обрушился с небес. Она это знала. Она предвидела. Мама научила ее этому. «О, видишь?! Это молния. Если досчитаешь до восемнадцати. Вот так… Один, два, три…» — Заткнись, — мужчина медленно закрыл глаза.       Над его головой был черный зонт. Человек, который держал его, стоял сзади, весь вымокший до нитки. Казалось, это никак его не заботило. Он смиренно держал подбородок у груди. Пытаясь делать вид, будто его не существует.

Десять, одиннадцать, двенадцать…

— Я думал, что в этой жизни меня уже ничего не сможет разочаровать, — мужчина сделал глубокий вдох.       Она молчала. Восемнадцать. Гром пуще прежнего раскатился по облакам. В ее туфли неумолимо заливалась вода из реки. Она стояла спиной к бушующей сзади нее стихии и понимала, что ни одно слово в этой жизни не оставит ее в живых. — Повернись, — властно произнес мужчина. Голос его был четок и в разы громче, чем до этого. — Пожалуйста… — еле шевеля губами вымолвила она. — Повернись!       Она послушно повернулась. Небо иссиня-черное. Огромные капли падали с него, разбиваясь о серую гладь быстро несущегося потока. Ветер подул ей в лицо, но мокрые темные волосы пластом так и остались свисать вниз. Она услышала звук взводящегося курка. «— Восемнадцать, — женщина закончила считать и послышался еле отчетливый гром, — и будет гром, — она улыбнулась. — Как ты это провернула? — звонкий детский голос был в недоумении. — Это закон природы, малыш».       Улыбка ее матери была перед глазами. Мама…       Звук выстрела. Прямо в затылок. Она упала в воду и ее тело подхватило течение.       Голова безликого парня поднялась вверх. Он посмотрел, как тело уносит вдаль. — Пошли, Тэхен. — мужчина резко развернулся на каблуках своих запачканных песком туфель и двинулся с речного пляжа к машине.

***

— Как добралась?       Пак Бом бережно укладывала чемодан сестры в багажник своего потасканного жизнью красного «Пежо». — Нормально, — Дженни неуверенно смотрела на сестру.       Она выглядела совсем не как при последней встрече. Лицо ее было слегка заплывшим, челка подстрижена самостоятельно. От этого казалось, что стриг ее ребенок, который смело практиковался на кукле, не боясь последствий. Но сами волосы были длинными, чистыми и блестели.       Бом покончила с чемоданом. И обе быстро сели в машину. — Сезон дождей в этот раз застал врасплох. С нас взяли двойную плату за выкапывание могилы, — Боми горько выдохнула, — сволочи. — Работа еще не сделана, а плата взята, — Дженни цыкнула. — Сразу узнаю родную Корею. — Да хватит тебе. Здесь все становится с каждым годом только лучше. — Пак завела машину и очень аккуратно тронулась с места.       Дворники сразу начали работать на полную мощность, издавая неприятный звук трения о стекло. Музыка в машине не играла.       Когда Дженни садилась в последний раз в эту машину, ее жизнь кипела. Она улетала в Новую Зеландию после побывки в доме матери. Все были в сборе: она, мама, Бом, Джухён и Юнджин.       Господи… Кольнуло именно в душе. Эти напускные слезы матери и смех сестер. «— Поймай там кучу преступников, коллега, — едко прыснула Джухён. — Ага, — хмыкнула Дженни в ответ, — а ты не уколись от иголки какого-нибудь спидозного наркоши при задержании. — Да пошла ты! — засмеялась сестра. — Девочки! — мама хлопнула Дженни по руке». — Что с тобой? — отстраненно спросила Бом. Голос ее казался безжизненным. — Да так, — отмахнулась Джен, — как мама? — Ей плохо. Конкретно, — Боми круто повернула руль, пытаясь удачно вписаться в поворот, — я выписала ей кучу антидепрессантов и снотворных. — Это точно пойдет ей на пользу? — смутилась Дженни. — Джен, — Бом заглушила мотор двигателя, — она вчера пыталась повеситься на чердаке. Юнджин вытащила ее из петли. Точнее, мальчик, с которым она недавно начала общаться.       Дженни ошеломлено уставилась на сестру: — Вот же дерьмо, блять. — Теперь мы дежурим около ее комнаты. Ей очень тяжело. — А о нас она подумала? — взвизгнула Джен, ударяя себя по колену. — Нам, легко, мать его ити?! — Хватит. — все так же бездушно продолжила старшая, — как бы тяжело нам не было, ты знаешь, что сейчас лучше не показывать это. — Черт. И почему ты такая спокойная? Тоже напилась транквилизаторов или… Постой, — Дженни понемногу начала приближаться к сестре, принюхиваясь. — Ты пила? — Сейчас не время. Нам нужно идти.       Юнджин стояла на крыльце дома наблюдая за сестрами. Внутри было смутное чувство: печаль и радость. Последнее было из-за сестры, которую она не видела два года. Первое — что свидеться им пришлось из-за смерти другой. Она продрогла до костей в своем домашнем розовом костюме, но продолжала смотреть, как две девушки выгружают чемодан и быстрым шагом идут в сторону дома. — Привет, — Дженни улыбнулась уголком рта и обняла младшую сестру. — Заходите в дом скорее, — рявкнула Бом, проталкивая обнимающихся внутрь.       Дома было тепло и тихо. В гостиной горел свет. На экране телевизора мелькали картинки какой-то новой нашумевшей дорамы. Все было как и всегда: светлый диван, низкий столик перед телевизором и большой пуховый ковер в середине. Дженни опустила чемодан и села на край дивана. — Я скучала. — А мы-то как скучали, — Юнджин взяла в руки пульт и выключила телевизор. — Как мама? — проходя в кухню, спросила Боми. — Спит, — выдохнула Джин, — я долго не могла ее успокоить. Она все еще бредит. — Юн глянула в сторону кухни, чтобы проверить, не подслушивает ли Бом. Убедившись, что нет, махнула в ее сторону ладонью, — Боми тоже бухает. Я, если честно, рада, что ты приехала. Очень тяжело справляться с ними обеими. — Теперь все изменится, — Дженни улыбнулась. — Помочь мне не хотите? — из кухонного проема показалась самая старшая.       Джен и Джин одновременно подскочили.       Через полчаса простой ужин был готов. На столе стояло три пустых плошки и огромная кастрюля с аппетитно побулькивающим супом. Желудок Дженни перевернулся внутри. Кажется, она не ела уже почти сутки.       Бом поставила на стол бутылку соджу со вкусом клубники. Все молча расселись вокруг стола. Дженни ухватила из миски кимчи и с удовольствием засунула их себе в рот. — Мамины кимчи, — кивая в такт жеваниям челюсти, умиротворенно сказала она, — всегда самые лучшие. — Возьмите, — Боми раздала сестрам по наполненной рюмке, не забыв и про себя, — выпьем за встречу.       Потом пили за маму, за умерших отцов, за Джухён… Наконец за завтрашний сложный день.       Дженни размазало. Она давно не пила. Все время работа. Иногда вызывают прямо по среди ночи. Не расслабиться. Да и не с кем. В Новой Зеландии она была одиноким отшельником. Там нет такой культуры питья с коллегами после работы как в Корее. Там все очень формально. Ты не лезешь ни к кому — к тебе тоже никто не полезет. — Я пошла спать, — быстро протараторила Джен, — перелет меня вымотал. — Ага и четыре бутылки соджу, — фыркнула Юнджин.       Ее рыжие длинные волосы постоянно лезли почти в самую тарелку, поэтому она имела странную привычку резко одергивать их назад. Сейчас это движение показалось Дженни очень странным. Хотя всю жизнь она не обращала на это никакого внимания. — Чего уставилась? — Джин кивнула подбородком. — Господи, ну и манеры. Тебе очень повезло, что я от усталости не могу пошевелить даже пальцем на ноге. — Я тебе постелила в твоей комнате, можешь спокойно ложиться, — поторопила ее Бом. — Да, — выдохнула Дженни, с трудом поднимаясь со стула, — спокойной ночи.       Поднявшись наверх она взяла все нужное из чемодана и отправилась в душ. Сняв с себя всю одежду брезгливо осмотрела себя в небольшое круглое зеркало над умывальником. Черт, а я становлюсь шире. Надо бы взвеситься.       Взгляд ее упал на ногу: она была вся в порезах. Старые и новые, еще не зажившие до конца, короткие, почти незаметные и глубокие шрамы. Ну и подпортила же ты себя.       Но она не жалела об этом. Иногда возникала мысль о том, что возможно она теперь и не станет моделью с такой-то ляжкой. Да не больно и стремление в жизни было. Вот знакомым нечаянно показать — это да. Беда, одним словом. Но она не жалела об этом. Каждый порез или серия порезов будь то живот, нога, левая рука — это все ее боль. Боль, которую она прожила. Не лучшим способом, даже не здоровым по большей степени, но пережила.       Дженни встала под горячую струю воды. Расслабляет. Скорее нужно лечь спать. Завтра и правда очень тяжелый день.