***

Когда Амели покинула гардеробную, Феликс сел спиной к Маринетт, закрытый от нее вешалками с одеждой. Пока девушка приводила себя в порядок, надо было объясниться. — Понимаешь, — Феликс начал свой монолог одновременно со звуком расстегивающейся молнии на платье. — Моя мама немного странный человек в плане отношений. Точнее.. — это была та тема, в которой Феликс с трудом подбирал слова. — Она помешана на моей свадьбе, на отношениях, на девушках… и тут бесполезно пытаться ей что-то объяснить. Извини. За то, что здесь произошло. Но мы ее не переубедим. — Это лучше, — через губу выплюнула Маринетт, выходя к нему в аккуратном платье с рюшами. — Лучше уж быть девушкой, чем выставленной за двор проституткой. Попьем чай, а завтра скажешь, что я тебя бросила. — Это уже второй парень, которого ты за сутки бросаешь, — Феликс хмыкнул. Девушка вздрогнула, и Фатом заметил, с какой болью напряглось ее лицо в отражении соседнего зеркала. — Хлоя тебе всё-таки сказала… — прошептала Маринетт со слезами в горле. Феликс понял, что перегнул палку. — Она бы меня по-другому не вывела в клуб. Слезно просила тебя поддержать. Потом ты сама после первого бокала пошла на откровения. — Ну и как, поддержал? — Маринетт высунулась из-за вешалок и с непреодолимой обидой взглянула на Феликса. Тот взлохматил волосы, тяжело выдыхая. Девушка была младше него. Видимо, впервые напивалась до такой степени, сильно переживала и свято верила, что это именно он виноват во всем, что вчера случилось. — Слушай, я понимаю твои мотивы, — Феликс поднялся, нависая над ней. — Такой сякой парень, впервые в жизни видишь его. И считаешь, что только он виноват. Но я тебе честно отвечаю: я много работаю, я не устраиваю вечеринок, я не тусуюсь по клубам, как Хлоя. И я сам многое не помню. Маринетт отвернулась. Он говорил убедительно и сам по себе не выглядел ловеласом и любителем потусить и напиться до беспамятства. Всё осложнялось последним: они оба не понимали, когда дошли до состояния глобального опьянения и когда она сама стала с ним так откровенная. — Дети, ну вы скоро?!

***

— Только не это, — пока Маринетт рассматривала шикарный дом с высокими потолками, Феликс по одному запаху понял, что мать успела приготовить. — Маринеттушка, тебе очень идёт это платье! — Амели повернулась с чайником, от которого шел пар. — Спасибо, мадам, — Маринетт в какой раз за день смутилась и почувствовала приятный и одновременно противный запах. — Когда я была в вашем весёлом возрасте, — Амели криво подмигнула. — То это было единственным, что меня спасало по утрам. Женщина выставила на обеденный стол, покрытый золотыми узорами, две порции залитого кипятком Доширака. Маринетт покраснела в тысячный раз за сутки. Ну вот, теперь ее еще считают алкашкой. И теперь Феликс скажет, что он вообще не пьет, а Доширак дома просто так стоит? Тем более у него, такого богатого, умного и правильного. Феликс отодвинул перед Дюпен-Чен стул, шепнув на ухо, что лучше повиноваться. Девушка неловко села за стол перед дымящейся пачкой вермишели. — Маринетт, а я думала, Феликс как всегда поехал в офис работать, а он с такой прекрасной девочкой познакомился, — мадам не переставала щебетать, сев между парой. — Ты кушай-кушай, худенькая совсем. А как давно вы знакомы? Маринетт на первой же ложке подавилась бульоном. — Одну ночь, — Феликс невинно хлопнул глазами. Маринетт убийственно взглянула на него, пытаясь вставить оправдания. — Шутки это не твоё, – с теплой улыбкой отреагировала Амели. — Ладно… Феликс вообще скрытный. Мари, а сколько вам лет? — Двадцать, — девушка поняла, что это будет завтрак с допросом. — Я в институте моды учусь, на кафедре месье Агреста. — Какая прелесть! Он мне про вас много хорошего рассказывал. «И за одно утро я успела упасть как минимум в своих глазах», — Маринетт пила наваристый жёлтый бульон, который действительно обладал каким-то целебным свойством, нормализуя работу мозга. По сути, она должна быть благодарна мадам Грэм де Ванили. Неизвестно, какой была бы реакция у другой матери. А эта проституткой не назвала, из дома не выкинула, поделилась собственной одеждой и стала кормить, как родную дочь. Маринетт мельком посмотрела на Феликса, который через силу пил бульон и кривился. Может, он поэтому не напивается, зная, что это чревато Дошираком?

***

— О, вы уже вместе ко мне домой приезжаете! — Хлоя помахала ладонью, увидев, как останавливается во дворе машина Феликса, и из нее одновременно выходят Мари и Фатом. Блондинка стояла на веранде в шубе, накинутой поверх шорт и топа, и пила из бутылки пиво. — Так, а что за агрессивный шаг? — Поговорить приехали, — Феликс выглядел мрачнее тучи, за ним в замешательстве семенила Маринетт. — Что случилось? — Буржуа спокойно выгнула бровь. — Да-а, — Феликс громко топал по снегу. — Утром встали завтракать, и благодаря чудодейственному Дошираку, чтоб я его в жизни больше даже не нюхал, вспомнили, благодаря кому не помним отрезок жизни! — парень ударил по ветке, сбивая снег в землю. — Хлоя, это правда? — Маринетт сощурилась от палящего декабрьского солнца. — Да что такое? — А я тебе сейчас объясню, моя юная трезвенница, — Феликс взлетел на веранду, становясь нос к носу с Буржуа. — Кто вчера доказывал мне, что мы пойдем только чай пить и общаться? И что никто не заставит нас пить? Почему я после твоей бутылки вина помню только фрагменты?! — Я тоже, — успела вставить Маринетт. — Мы твоё платье и одежду Феликса проиграли в карты… Это было сказано то ли с укором к Хлое, то ли с виной самой Маринетт. Но Буржуа уверенно отыгрывала свою невинную роль. — Ну не переживайте так, у тебя это не последние брюки, Фел. А что насчёт платья — так то вообще реплика! — Хлоя под конец дурно засмеялась, начиная тушить бычок и тянуться в сторону двери. — Стоять! — Феликс рявкнул. — Что было в том вине? Он грохнул ладонью по стене, закрывая Буржуа все входы и выходы. Маринетт поражалась тому, как Феликс умел перевоплощаться рядом с Хлоей и упорно требовать своего. Это, кажется, единственный человек после Ната, который может ее прижучить. Дюпен-Чен со стрёмным чувством того, что она тут лишняя, наблюдала за ситуацией. — Ладно, окей! — Хлоя оттолкнула парня. — Да, я добавила… — она развела ладонями в воздухе. — Скажем так, таблетку веселья! — Я тебе сейчас пилюлю поджопников пропишу! Что это за таблетка?! — Феликс повысил голос, наступая на блондинку. От ее признания внутри разгоралась буря. — Да не помню я названия! — Хлоя честно призналась, начиная злиться. Она со школы из таблицы Менделеева не помнит, как Хлор пишется, а тут надо название целой таблетки сказать! — Что в аптеке дали — то вам и предложила! Вы должны были расслабиться… стать весёлыми… стойкими к приключениям… особенно ты, Фел. У Фатом глаза поползли на лоб. Маринетт пропищала от стыда, зажмурившись. — А вы как два старика на таблетки отреагировали. Одна пошла в покер-зал, другой свои штаны продать решил, потом шоты на огне пили, в одних куртках на голое тело поехали домой! Еще хотели лимузин купить, но у Феликса на кредитке столько денег не было, — Буржуа резко развернулась, снимая с подоконника сумку Маринетт. — На. Всё ценное на месте. Она двусмысленно повела бровями, и Маринетт краем глаза увидела, как высунулась головка Тикки. Ну хоть что-то радостное за день. Маринетт с ужасом догадывалась, какие конкретно таблетки ей кинули в бокал. Получается, если бы не их побочная реакция, то неизвестно, что бы они друг с другом сделали? Маринетт плюхнулась в кресло, усыпанное снегом, и закрыла лицо ладонями. — Хлоя, ты… — Ну что? Я хотела сделать всем весело и приятно. — Легче закодироваться, — брякнула Маринетт. — Я теперь с тобой пить не буду. — А ты со мной и не пила, это Фелюшка… — Буржуа не удержалась от кривляний. Феликс стоял в замешательстве и бессильной злости, вспоминая поочередно каждый из моментов минувшей ночи. Хотелось, как в детстве, дать Хлое по жопе футбольным мячом, но сейчас бы его неправильно поняли. — Так, ладно. Где моя кредитка? Ты же ее забрала? — Пф, — Хлоя засунула руку в карман. — Сомневаюсь, что она тебе пригодится, если на ней денег нет. — В смысле? — у Феликса дернулся глаз и осип голос. — Ты же сказала, что на лимузин не хватило?.. Хлоя, там было… — он осекся, глянув на Маринетт, и всё-таки выкрикнул: — Два миллиона, Буржуа! — Не ори! — Хлоя протянула ему кулак, раскрывая его и демонстрируя ключи и кредитку. — Да, на лимузин не хватило. А на прогулочный катер — как раз. — Ч-что? — совсем жалко уточнил Феликс.

***

Маринетт сидела палубе, вдыхая холодный и свежий запах бурлящей под катером Сены. Этот чистый воздух отрезвлял и залечивал раны в тысячу раз лучше, чем алкоголь, танцы, Доширак и сама Хлоя, из-за которой они попали в это сказочное приключение. Феликс вышел из каюты, опускаясь рядом с девушкой и протягивая ей пластиковую тарелку с пирожным. — Буше? Где ты его взял? — Маринетт грустно улыбнулась, вспоминая, как в детстве обожала это лакомство. — Оказывается, они здесь с вечера в холодильнике. Капюшон надень, — в голосе Феликса послышался приказной тон. Маринетт заправила за ухо растрепавшиеся пряди и поспешила его успокоить: — Мне не холодно, правда. И спасибо за пирожное, — девушка поддела пальчиком нижний бисквит, разделяя его на две половинки. — Знаешь, а я вспомнил, почему решил купить катер. Маринетт замерла с открытым ртом, переводя взгляд на щурившегося от солнца блондина. — М? — Ты рассказала мне, что Лука ушел от тебя к парню. И говорила, что раньше вы встречались на берегу на корабле. У Маринетт постепенно стал пропадать аппетит. — Это позор, — девушка отвернулась от Феликса. — Я на тебя вчера столько вылила. И ты под действием алкоголя купил этот проклятый катер. — Ну, не ругайся, — Феликс пустил смешок, нащупывая ладонь Маринетт. — А ещё говоришь, что не холодно, — он зло вздохнул, вытягивая у себя из кармана большую чёрную варежку. — Надевай. Маринетт с опущенными глазами повиновалась, натянув вещь, и продолжила виновато молчать. — Я прекрасно помню, что купил его, желая поддержать тебя. Во всяком случае, это мои пальцы вводили пин-код, — Феликс тепло на нее смотрел, только сейчас понимая, как тяжело вчера чувствовала себя Маринетт. Эту психологиню Буржуа к людям вообще подпускать нельзя! — Теперь у тебя будет отдельный корабль. Не такая махина, как у Луки, конечно, но на что хватило моей кредитки. Он заливисто рассмеялся, и Маринетт не смогла сдержаться, повторяя за ним. — Никогда еще так спонтанно не тратил много денег, — Феликс прекратил хохотать, вытирая рукавом красный нос. — Хотя… когда отец женился на моей матери, у него такие спонтанные покупки были каждый день. Маринетт трогательно улыбнулась, с чувством слушая откровения Феликса. Тот посмотрел на нетронутое пирожное в ее руках. — Знаешь, я в детстве жутко не любил шоколадную корочку на этом пирожном. А когда выкидывал ее, оно становилось очень вкусным и красивым, — Феликс серьёзно заглянул Маринетт в глаза. — Представь, что эта невкусная корочка — Лука. И выкинь ее в Сену. — А я пирожное? — Маринетт задорно хмыкнула. — Почему бы и нет? — Феликс откинулся назад, раскидывая руки на палубе. — Я в детстве мечтал быть тортом Три шоколада. Не знаю, чем я нанюхался тогда… — А я только сейчас понимаю, почему мне в детстве эта корочка тоже не нравилась, — задумчиво проговорила Маринетт, отрывая верхушку пирожного. — Оно не из настоящего шоколада, — девушка запустила его в поток воды, ощущая, как легче становится на душе. Глупо и странно так реагировать на расставание, но ей помогло. И само Буше стало как-то симпатичнее.