Часть 2.

      «Школьные будни всегда очень скучные.»       Он обводит взглядом внутренний двор школы, щурится на солнце, прикладывая ладонь козырьком ко лбу. Для них всех, кто учится в Первой Старшей Школе Сибуя, эти школьные будни очень скучные. Однако, любой нормальный человек оказавшись в подобной ситуации назвал бы их ненормальными. Что ни день, так какая-то игра на выживание. Все тебя пытаются побить, убить, унизить, помериться силой. Каждый соперничает и никто даже домашку списать не даст! А вот любой другой бы давно дал.       Парень тихо смеётся, удивляясь ходу своих мыслей и бросая быстрый взгляд на тренирующихся в стороне людей, сына рода Гоши и... А черт его знает кого, он не запоминал их имена, уже считая покойниками. Ему даже не нужно пытаться заводить здесь друзей, ведь когда они все закончат эту школу, они станут врагами. Он убьет их, рано или поздно.       «Хотя если верить тому убийце из Хакуя, то война с Хиираги не за горами.»       Глен неожиданно хмурится, задумчиво пнув камень под ногами. Прошла всего пара дней с того момента, как они приехали в Сибую, а на контакт с ним уже кто-то вышел. И не абы кто, а убийца из «Секты Хакуя», поджидавший его в лифте. Нет, предложение объединиться с ними было заманчивым, но тогда хозяевами будут не Хиираги. Род Ичиносе как был рабами кого-то, так и останется, терпя унижения ещё несколько сотен лет. Согласие на предложение объединиться полностью разрушило бы все его планы. В конце концов, он должен в будущем стать главой своих семьи и организации, а значит стоило думать не только о минутных наслаждениях.       Будь он уже главой рода, одобрили бы последователи «Имперской Луны» подобное решение?       Хоть тот убийца и казался честным и искренним в своем стремлении помочь Ичиносе уничтожить главенствующую ветвь, Глен чувствовал подвох. Неприятное и липкое плохое предчувствие не покидало его несколько дней. Ему бы следовало провести расследование и узнать больше об этом типе так, чтобы никто ничего не узнал, но он уже выбрал тактику, по которой будет действовать в ближайшие несколько месяцев. Глен решил, что будет наблюдать. «Имперская Луна» займет нейтральную позицию в этой схватке, отойдет в сторону и будет ждать удобного случая. Они могут воспользоваться этой войной между «Хакуя» и «Демонами», дождаться, когда обе организации достаточно ослабнут и уничтожить их в один момент. Подлая тактика, но так они смогут сохранить больше людей живыми.       — Почему ты отлыниваешь? — раздается девичий голос откуда-то со стороны. Парень вскидывает бровь, издавая нечленораздельный звук, а затем мягко улыбается девушке рядом. Ему даже не нужно было смотреть в ее сторону, чтобы узнать, кем именно она являлась. Только один человек всегда находился рядом.       Ее средней длины черные волосы были забраны в некое подобие пучка, который уже успел порядком растрепаться. Видимо, тренировка с каким-то оммедзи была для нее слишком «тяжелой». Хотя, он мог действительно назвать это все тяжёлым. Скрывать свою истинную силу, всегда держать себя в руках и изображать кого-то слабого и незначительного... Вот что было тяжело во всей этой ситуации. Особенно ему. Он вытерпел бы любое унижение, любой удар, — не страшно, с детства все это терпит, — но она была девушкой, а вокруг так полно отморозков, которые могут зайти дальше обычных издевательств и дерганья за волосы. Он тешил себя мыслями, что терпеть такое им осталось недолго. Всего-то несчастных три-четыре года. Пустяки!       Девушка прикрывает глаза рукавом сэйфуку, прикрывая правый глаз и смотря на наследницу Дзюдзо. Сильная, но немного вспыльчивая и несколько высокомерная. Это можно было бы использовать, сражайся они всерьез. Если довести ее до той степени, когда эмоции берут вверх, то она уже не сможет отвечать за свои действия, начнет совершать ошибки, подставляться и убить ее труда не составит. Однако, чтобы это сделать, нужно найти ее слабости либо втеревшись в доверие, либо надавливая на нее через родственников. Подло, использовать родителей, но такова жизнь. У таких отбросов как они, вариантов немного. И все равно она бы выбрала честный бой, как и ее брат.       — А ты чего не тренируешься? — спрашивает Глен, опустив руку и посмотрев на сестру. Девушка лишь улыбается, чуть прикрыв глаза.       — Мой спарринг-партнер от меня устал, — хитро тянет девушка. Парень вскидывает бровь уже в который раз, с вопросом смотря на девушку. Она белозубо улыбается, совершенно не скрывая того, что ей не капли не стыдно за то, что она сделала. — Знаешь, девушки бывают такими милыми и это может быть их секретным оружием, — нараспев произносит Ичиносе, проводя тыльной стороной ладони по волосам от корней к концам, поднимая их в воздух. — Проще говоря, у него встал. Мужчины такие предсказуемые в тех или иных ситуациях.       — Нечестный прием против девственников, Гелена, — смеётся парень, смотря на чрезвычайно довольную сестру. Иногда он поражался ей. Использовать природную красоту и женское очарование в бою... Не каждый решится на подобное, но его сестра была не из пугливых и готова была даже на такие подлые приемы ради победы. Да и, судя по всему, это даёт ей больше свободного времени на разговоры. — Итак, ты хочешь о чем-то поговорить.       — Да, — кивает девушка, посмотрев на брата. — Где твой спарринг-партнер?       — Он от меня устал, — флегматично пожимает плечами Глен. Ну а что ещё он мог сказать? Так и было. Его партнёр устал тренироваться с обычной грушей для битья, поэтому предпочел кого-то другого себе в пару. Не менее подлого, чем его сестра. Все, что ему оставалось сейчас делать, так это наблюдать и впитывать. Мало ли, когда знания пригодятся.       Девушка мычит что-то нечленораздельное, хмурясь и смотря в сторону. И ему не нужно даже смотреть туда же или спрашивать. Глен понимает все без слов. Свободно они говорить не могут, не тогда, когда некоторые ученики из двух групп уже хищно скалились в сторону аж двух Ичиносе, желая проучить их разом и в очередной раз унизить, — ведь они такие слабые и сделать им ничего не могут! И уж тем более не тогда, когда один из этих студентов уж слишком пристально на них пялился, не без интереса, конечно же. Стоял себе в стороне, в которую смотрела Гелена, да пялился так открыто, о чем-то своем думая.       Им не было дела о чем он думает. Пускай думает, это полезно, когда в голове больше одной извилины.       Девушка вздыхает, посмотрев на брата так, будто уже очень устала от всего. Школьные будни для оммедзи весьма утомительны. Сражаешься, что-то там пишешь, слушаешь, играешь слабака, когда на деле не так уж и плохо владеешь оружием и заклинаниями, терпишь унижения и просто пытаешься выжить. Глен каждый раз задавал себе один и тот же вопрос: что было бы, реши он не скрывать свою силу и позволять себе действовать иногда импульсивно, как его сестра? Возможно, к ним уже не подходили с целью ударить или унизить. Возможно, их бы немного уважали. Но все эти «возможно» разбивались вдребезги, столкнувшись с простой истиной: их род был бы уничтожен. Узнав о силе двух наследников, Хиираги сочли бы их угрозой просуществовавшей столетиями системы, угрозой для своей власти. Тогда бы был отдан приказ убить всю «Имперскую Луну», а он не хотел так рано рисковать чьей-либо жизнью.       Ему бы стоило объяснить это сестре, но до тех пор, пока она совершала импульсивные поступки и сознательно совершала ошибки, двигаясь медленно и не используя техники дома на полную, он готов был закрыть глаза на ее поступки. Закрыть глаза и обеспечить ее безопасность.       — Редко можно увидеть учеников двух групп такими сплоченными, — произносит Глен, наблюдая, как неизвестный из седьмой группы активно предлагал потренироваться дочери рода Дзюдзо, уже одолевшей предыдущего соперника. — Разве мы не должны были тренироваться на разных частях двора?       — Учителя решили, что будет полезно двум группам узнать друг друга лучше и позволяют это, — пожимает плечами девушка, сделав шаг в сторону брата и чуть наклонившись к нему. — Это также даёт нам свои плюсы. Все ученик увлечены друг другом, кто-то, конечно же, хочет нас побить, но никто не подойдёт, пока где-то поблизости тусуется этот белобрысый тип.       — Ты на него все занятие пялишься? — смеётся парень, посмотрев на сестру. Его фиалковые глаза хитро блеснули, когда он собирался уже колко закончить свою речь. Но Гелена мгновенно перебила его:       — Это он на мои сиськи пялится, — она отворачивается, прикрывая свою маленькую грудь обеими руками. — Извращенец какой-то! Я думала, братик защитит меня от его пахабных взглядов.       Сказать, что этот «белобрысый тип», наблюдавший за ними пытающийся весь их разговор прочитать по губам, был в шоке, — все равно что промолчать. У него даже слов не было! Мало того, что она сама на него недобро пялилась все время, стараясь одним только взглядом прибить и закопать под землю, так ещё и оболгала его! Но самооценка у нее, конечно, была на высшем уровне. Одно только ее причисление себя к числу тех, кого можно без стеснения в постель затащить, о многом говорило. Он бы с ней даже не поцеловался. Не в ее вкусе.       «Белобрысый тип» даже губы кривит в какой-то недовольной улыбке, отворачиваясь и что-то быстро начиная объясняя сокурснику.       — Теперь он не пялится, — смеётся Глен, убирая руки в карманы брюк и поворачиваясь лицом к сестре.       — Спасибо, я заметила. Как и то, что он обиделся, — кивает девушка, посмотрев на брата. — И раз уж он не смотрит, мы можем поговорить нормально? — Она вскидывает бровь одновременно с братом, а затем качает головой. — Ты эти несколько дней сам не свой, словно тебя беспокоит что-то. Сомневаюсь, что дело в наших школьных буднях.       — А ты об этом, — парень потирает затылок, смотря куда-то в сторону и хмурясь. Черт, а «белобрысого»-то они из виду потеряли. Стоило ему сейчас честно отвечать на этот вопрос? Он просто стоял около минуты и молчал, размышляя над этим под вопросительным и требовательным взглядом сестры. Она от него не отстанет, пока он не скажет правду. Сейчас или дома. Без разницы, но она его достанет и заставить честно ответить на вопрос, а не как-то уклончиво, как он любил это делать. — Знаешь... Весна, цветочки, розовые сопли. Все мы как не в себе в такое время года.       — Чего? — переспрашивает Гелена, хмурясь и смотря куда-то себе под ноги. Что он имел ввиду сейчас? Он что, влюбился в кого-то, с кем ему быть нельзя, вот и ходит смурной? А за ней тогда чего наблюдает? Столько вопросов и ни на один из них, видимо, сейчас она серьезного ответа не получит. — Я либо тупая, либо тупая, — констатирует факт Гелена, обдумывая все и стараясь найти ответы на вопросы самостоятельно.       — А ты ещё и самокритичной бываешь, — искренне удивляется парень за ее спиной. Девушка строит гримасу, будто ее сейчас стошнит, что вызывает улыбку на лице у ее брата, а затем медленно поворачивается к «белобрысому». — Весьма неожиданно, — он весело улыбается ей, наклонив голову на бок и хитро прищурившись.       — Вам снова что-то нужно, Шинья-сама? — включая в себе самого вежливого и милого студента в этой школе, произносит Глен, посмотрев на парня. Гелена делает себе мысленную заметку забыть имя «белобрысика» сразу после того, как наведёт справки.       — Снова? — улыбается девушка, вскинув бровь. — Вы что бегаете за ним? Влюбились? — смеётся Ичиносе, на что ее брат строит такое лицо, которое невозможно описать парой фраз. Лишь целую поэму можно написать о том, какой спектр эмоций одновременно отобразился на его лице.       — Может и влюбился. У тебя такой милый брат, — Шинья подхватывает ее смех. И вот, за какие-то жалкие секунды, над ситуацией смеются уже два человека, привлекая слишком много внимания к своей персоне. — Ты только посмотри на его личико, — протягивая гласные, улыбается парень, посмотрев на Глена.       — Ну само очарование, — тянет Гелена, а затем поворачивается к брату и меняется в лице. — Он меня бесит, можно я его ударю? — Она дует губы, насупившись под вопросительное «э» со стороны Шиньи. Однако, у Глена у все ещё был более широкий спектр эмоций. Особенно сейчас. Все начиная беспокойством и заканчивая заинтересованностью.       — Да, — радостно едва ли не выкрикивает Шинья, оглушив девушку с одной стороны.       — Нет, — строго произносит Глен сразу после Шиньи, бросив предупреждающий взгляд на сестру. Не хватало ещё, чтобы она силы Хиираги проверяла! Для этого тут есть он. Его вполне достаточно, чтобы проверить силы кого-либо и передать ей информацию для дальнейшего совместного обдумывания. В конце концов, они ведь их в будущем убить собираются.       Она переводит взгляд с одного парня на другого, затем обратно, хмурится и пожимает плечами, резко развернувшись. Ну, нет так нет. Спорить со своим братом у неё желания не было, а связываться с этим шумным типом — и подавно. Много ещё чего можно сделать, пока эти голубки тут милуются. Например, она может пройтись по внутреннему двору, который был отведён специально для тренировок юных оммедзи, и найти себе проблем в лице каких-нибудь не шибко умных людей. Однако, отрицать того, что этот тип своим вниманием к её брату очень сильно напрягал, она не могла, решая приглядывать за ними.       — Тогда я пошла, развлекайтесь, — отмахивается от них девушка, направляясь в противоположную им сторону под пристальным взглядом «белобрысого». Того гляди дыру ей меж лопаток сделает!       — В школе полно отморозков, которые могут с ней что-то сделать, — произносит Шинья, нарушая повисшую тишину. Глену это внимание к его сестре совсем не понравилось. Мало того, что он все пытается самого Ичиносе втянуть в свои разборки против Хиираги, так ещё и это. Стоит ли ему предупредить сестру об этом типе, рассказать все как есть? Или лучше было бы наблюдать самому и проверить его связь с тем убийцей из «Хакуя»? Очевидно, что до этого, в Айти он с сестрой сражался против людей этого странного мужчины. Глен решил не зацикливаться на мысли о том, что Шинья как-то связан с этими нападениями.       — Она может о себе позаботиться, — честно отвечает Ичиносе, нахмурившись и посмотрев на фигуру сестры, к которой уже прилипли какие-то ублюдки с целью попинать несчастную и ленивую девушку. А может и чего хуже. Откуда ж ему знать, что в голове у этих людей?       Шинья мычит что-то нечленораздельное, прищуриваясь, а затем весело улыбается. Вот дела! Глен так старательно изображает из себя слабака, утверждая, что его сестра куда сильнее. Он не то чтобы не слышал о двух Ичиносе в школе, скорее просто не вдавался в подробности, довольствуясь информацией Махиру. Его невеста утверждала, что её возлюленый куда сильнее, чем она сама, которой он проигрывал из раза в раз. И что он увидел в первый день их встречи? Явно смышленного парня, который намеренно подставился под удар, но спустя пару дней стало ясно, что Глен просто очень упрямый. Ему не хотелось верить в то, что Махиру ошиблась на его счёт и он действительно просто слабак. Не может же такого быть! У Махиру явно чуйка была на сильных людей.       Шинья даже хмурится, посмотрев украдкой на парня, но уже в следующую минуту он добродушно улыбается ему, поймав его взгляд. Был только один способ проверить силён ли этот парень или и впрямь слабак.       Это также был его шанс проверить, кто из них двоих сильнее. Упускать его, — грех.       — Почему бы нам с тобой не потренироваться и не выяснить, кто из нас сильнее? — как-то слишком громко спрашивает Шинья, привлекая внимание всех учеников вокруг. Даже учителей, наблюдавшей за дракой Дзюдзо и Гоши, успевших уже поссориться.       — А? — глупо улыбается Глен, а затем поднимает руки вверх. — Шинья-сама, думаю, это плохая идея. В конце концов...       — Я собираюсь бить в полную силу, — затыкает парня своим предупреждением беловолосый.       Позади Ичиносе раздаются взволнованный шепотки, которые отвлекают от занятия всех остальных. И вот на них уже пялится каждый ученик и двое учителей. Ни одного сочувствующего взгляда, только заинтересованные и предвкушающие. Ещё никогда сын рода Хиираги не показывал свою силу, тренируясь лишь в половину потому что противники зачастую попадались слабыми и ему становилось скучно. И что же такого сильного в глазах других пареня привлекло в обычной груше для битья? Глен и сам бы хотел знать ответ на этот вопрос.       «Вот чёрт...»       Их взгляды пересекаются, когда Шинья одними губами произносит заклинание, сжимая ладонь в кулак. Хитрый блеск в голубых глазах едва можно было разглядеть из-за яркого солнца. Он попал в ловушку, из которой разговорами не выбраться. И либо Глен покажет себя во всей красе со своей силой, либо очень сильно пострадает, а может и умрёт, проверяя силу Хиираги. Хотя, проверять этого он не хотел.       Итак, как же ему поступить?       Глен сощуривается, определяя, куда именно может прилететь удар. Нет, он не может умереть, не тогда, когда в этой школе ещё учится его сестра, а ублюдки из Хиираги не были свержены, как он мечтал, а значит придётся выкручиваться иным способом, не раскрывая себя. Поэтому парень смещается чуть в сторону, на несколько жалких миллиметров, когда Шинья стремительно приближается к нему. Его кулак впечатывается в грудную клетку Ичиносе с такой силой, что парня подбрасывает в воздухе. Кто-то пораженно ахает, кто-то, как Дзюдзо, закрывает рот ладонями, с ужасом смотря на отброса. Но никто не двигался, тихо хихикая над слабаком Ичиносе и смотря с куда большим уважением на не менее удивленного Хиираги. Что это сейчас вообще было?       — До какой же степени ты упорный, — нервно смеётся Шинья, медленно опуская руку. Краем глаза он замечает, что сестра Глена срывается с места, отпихивая какого-то парня. Но он не обращает должного внимания на её действия и то, насколько быстро она начала двигаться, полностью сосредоточившись на упавшем в нескольких метрах от всех Глене. — Или ты действительно слабак? — тихо выдыхает Хиираги, хмурясь.       Мито стоит некоторое время где-то по близости, а затем тоже срывается с места, подрываясь к парню одновременно с сыном семьи Гоши. И Хиираги даже удивляется тому, какую популярность отброс резко приобрёл среди сокурсников. Одно только то, что аж двое из знатных родов побежали к нему, о многом говорило. Возможно, все дело в том, что эти двое просто были слишком добрыми и не могли оставить кого-то в беде. Или в том, что они слишком молоды и ещё не достаточно тренировались, чтобы отделять эмоции от тела, не поддаваясь им и не действуя импульсивно. Но раненный сын семьи Ичиносе, выплевывающий кровь без какой-либо возможности встать, действительно вызывал чувство жалости.       И вины. Шинья отчего-то чувствовал себя виноватым.       — Ого, дела и впрямь плохи, — выдыхает Гоши с ужасом на лице, а затем поворачивается к сокурсникам. — Кто-нибудь, позовите сюда врача.       В толпе звучат смешки и едкие шепотки о том, что Ичиносе те ещё отбросы. Это как удар под дых для Гелены. Их презирали, ненавидели, унижали и абсолютно никто не протянет им руку помощи. Даже тогда, когда её брат мог умереть из-за неосторожности этого белобрысого. Она рвано выдыхает, отворачиваясь в сторону и прикусывая до крови нижнюю губу, совершенно не заботясь о том, насколько жалкой она сейчас выглядит, молча глотая слёзы и поглаживая большим пальцем лицо своего брата. Этот мир, — жестокое место, которое хотелось отправить ко всем чертям. Пусть сгорит до тла мир, в котором всем плевать на других. Мир, в котором только они были друг у друга.       «Кажется, я облажался» — где-то на периферии сознания мелькает мысль в голове Глена. И он тщетно старается за неё ухватиться, просто чтобы не потерять сознание. Ухватиться за мысль, оценить повреждения, но каждое слово в его помутненном болью рассудке ускользает и теряется в пустоте.       — Позовите сюда врача, — отчеканивая каждое слово, произносит Шинья, бросив взгляд на учителя.       — А? — Женщина бросает на него испуганный взгляд, а затем кланяется. — Д-да, Хиираги-сама.       Гелена вздрагивает от одного только упоминания этой фамилии, оборачиваясь на эту парочку. На лице Шиньи не было и следа той улыбки, которую он вечно натягивал на своё лицо, а взгляд голубых глаз не искрился ложным добродушием, — в нем плескались вина и отвращение. И она даже разбираться не хотела в чем причина этих эмоций. Нет, она вообще ни в чем не хотела разбираться, дернувшись в сторону парня, но ладонь Дзюдзо, сжавшая рукав сэйфуку девушки, останавливает Ичиносе от необдуманного поступка, как и неловкий шаг сына Гоши в её сторону. Что это? Желание защитить ублюдка из Хиираги или оградить её от опасности?       — Убери руку, — шипит девушка, бросая строгий взгляд на Мито. Аловолосая невольно сжимается под ним, воспринимая её слова как приказ. В отличие от них, Гелену не готовили к тому, что она будет просто стараться изо всех сил, чтобы прославить свой род. Она уже прославила его на всю «Имперскую Луну» одним только своим появлением на свет. Все детство её готовили к тому, что однажды она будет руководить всеми, отдавая приказы, на пару с братом. За годы выработался ледяной и жесткий тон лидера. Глен бы ею гордился, будь он все ещё в сознании.       — Не делай себе хуже, — просит Мито, отпуская рукав её формы. Она смотрит на неё с некоторой мольбой и надеждой, придерживая голову брата девушки. И одного только взгляда на Глена достаточно, чтобы девушка поднялась на ноги, сжимая ладони в кулаки. К черту все.       — С ним все будет в порядке, остынь, пожалуйста, — просит Норито, не на шутку пугаясь за состояние девушки. Вот только недавно плакала, а сейчас от слез в фиалковых глазах не осталось и следа. Словно в ней что-то переключили. И Гоши действительно хотел просто отвести от неё беду. Ведь она была сейчас такой... Беззащитной. Её эмоции буквально выплывали наружу и, сделай она что-то необдуманное, защитить Ичиносе будет некому. В этой школе у них друзей не было.       Шинья подходит к ним со скорбным выражением лица, будто уже похоронил её брата. Норито же делает шаг вперёд, чтобы успеть этих двоих разнять в случае чего, но девушка отворачивается, рвано выдыхая и щелчкая языком. Пусть так, хорошо. Она не будет ввязываться в драку на глазах у всех. К тому же, вон как Мито расслабилась, смотря на Ичиносе с гордостью во взгляде. Хорошо, она не станет лезть в драку лишь по двум причинам: Глен был бы зол и эти два остолопа умеют уговаривать не совершать глупых поступков. Только из-за этого, она не станет устраивать серьёзный бой с Хиираги.       — Где врач? — хрипит девушка, опуская вновь на колени и смотря на брата. Её пальцы путаются в чёрных волосах парня, забирая их назад, когда вторая рука ложится на щеку Глена, стирая кровь.       — Скоро будет, — кивает Шинья, наклонив голову на бок и смотря на девушку. Разве ей сейчас не больно? Разве она не должна поддаться ненависти к нему? — Если ты хочешь ударить меня, пожалуйста, не сдерживайся, — делая еще один шаг, продолжает Шинья. Он чувствовал себя виноватым. В конце концов, он её сейчас чуть брата не лишил.       — Я делаю это лишь потому, что эти остолопы умеют уговаривать, — сквозь зубы выплевывает Гелена, подняв взгляд на Хиираги. — Но дважды у них не получится. — Она как-то странно усмехается, отчеканивая приказ: — Убирайся прочь.       Он такой слабый и жалкий.       Это была странная мысль, посетившая его при пробуждении. Не то чтобы он не думал над этим годы назад, но впервые, когда его сознание вновь возвращалось к нему после таких повреждений, Глен думал об этом, хмурясь от таких неприятных вещей в своей голове. Парень даже ругает себя за такое. Нашел о чем думать и когда. Ему бы стоило подумать о сестре, на глазах которой его так серьезно ранили. Радовало, что он хотя бы жив. Это говорило о том, что он поступил правильно хотя бы сместившись в сторону.       Парень морщится от боли, открывая глаза и уставившись пустым взглядом в потолок палаты. Отлично, значит кто-то о нем все же позаботился. И он был уверен, что это его сестра. Никто другой не протянул бы ему руку помощи, продолжая насмехаться над его беспомощностью. Кто если не она? Ведь только они двое были друг у друга на этой территории полной врагов. Он бы не удивился, сообщи ему кто-нибудь, что она ещё кровь свою дала из-за того, что он потерял ее. Глупость, конечно, он бы выжил в любом случае.       Парень приподнимается на локтях, все ещё морщась, а затем опускает взгляд на свою перебинтованную грудную клетку. Интересно, насколько сильное повреждение? Словно любопытный ребенок, которому запрещают снимать пластырь с раны, Глен оттягивает бинт, хмурясь и щёлкая языком. Темного цвета гемотома красовалась чуть повыше места, где должно быть сердце. Кажется, всё-таки что-то повредил, только вот непонятно что именно: артерию или просто кости. Но вид гемотомы и тонкой линии шва ему не нравились. Хиираги Шинья определенно немного перестарался с ударом.       Возможно, это избавит его от лишнего внимания со стороны приемного Хиираги.       — Тебе пока что нельзя снимать бинты, — раздается девичий голос со стороны. И его как током прошибает. Это голос, он узнал бы из тысячи других.       — Сама Хиираги Махиру пришла к такому отбросу, как я, — смеётся Глен, посмотрев на девушку. Она была все так же прекрасна, как в день их первой встречи. Прекрасна и недоступна. За годы, что они провели вдали друг от друга, они изменились. Да чегт греха таить, многое изменилось даже между ними, кроме этого расстояния.       Принцесса рода Хиираги и жалкая крыса рода Ичиносе.       Подумать смешно.       Он как-то грустно улыбается, отводя взгляд на сжатые в ладонях кулаки, когда Махиру распахивает в удивлении глаза. Кажется, он задел ее своим несколько резким ответом. Не то чтобы его грубость как-то ее отталкивала. Ещё в детстве Глен демонстрировал свой немного отвратительный характер, не желание с кем-то общаться и заводить друзей, обрекая себя на одиночество и посвящая себя своей организации и роду. Он уже тогда показывал свою решимость в отказе от пути «сердца», предпочитая «разум». И все равно он сбился с намеченного в детстве пути, возложив на себя ещё больше ответственности, а не сбросив ее.       Махиру знала, что тогда, десять лет назад, когда люди ее отца показали свое лицо и жестокую правду, — Ичиносе живут для того, чтобы быть униженными, — он соврал своему отцу, последовав зову сердца и души. Он отсрочил ее встречу с отцом, выиграв ей время, принял удар на себя, потому что считал это правильным.       Разве то, что кажется правильным, может быть плохим?       Махиру все ещё старалась ответить на этот вопрос разумно, но не могла. Не могла думать головой, не смотря на всю ее гениальность, когда дело касалось чувств к этому парню. Детская влюбленность н куда не делась, как бы она не старалась избавиться от всего этого. Казалось бы, они тогда были ещё совсем маленькими и ни о какой любви речи идти не могло. Детьми ведь ещё были, они не могли знать о любви, но годы все расставили по местам. Не проходила и дня, что она не думала о Глене, как и он о ней, грея и взращивая внутри эти нежные чувства друг к другу.       Девушка проходит в палату школьного лазарета. Её шаги тихим эхом разбиваются о стены, привлекая внимание парня. Тот поднимает на нее отчего-то растерянный взгляд фиалковых глаз. Многое изменилось за годы, кроме расстояния между ними. Они все ещё были далеки друг друга, как бы не пытались быть вместе, совсем как в детстве. В том самом детстве, когда люди ее отца не разделили их. Когда они могли сидеть на траве, смотря на небо и болтая обо всем и ни о чем. Ей хотелось быть также близко к Глену, мило краснея от его неловких и грубоватых комплиментов.       — Ваш отец будет зол, если узнает, что вы приблизились к кому-то из грязного рода Ичиносе, — устало произносит Глен, смотря на девушку. Она стала только прекрасней. Все те же пепельные волосы с лиловым отливом и яркие карамельные глаза. Он видел в них нежность, которой Махиру одаривала его в детстве в моменты их тайных встреч. До того рокового дня, когда он поклялся уничтожить эту иерархию и всех, кто выше него, становясь сильнее с каждым годом и посвящая себя всецело тренировкам оммедзи. Хоть в чем-то он преуспел за годы.       — Все же кое-что изменилось, — улыбается Махиру, хитро прищуриваясь, когда Ичмносе вскидывает в вопросе бровь. — Теперь я сама за себя решаю.       Они смотрят друг на друга некоторое время, погружаясь в какие-то свои мысли. Как раньше уже ничего не будет. Он не бросит все ради нее, не сбежит с тренировки, оправдываясь, что ему слишком жарко и хочется немного охладится, не покинет тайком свою комнату, сорвавшись ночью с двумя тортами к ней на встречу, потому что обещал ей торты с клубникой и шоколадом. Они повзрослели. Они не больше не были беззаботными детьми и на их плечи свалилась неожиданная ответственность. Ответственность, с которой пришли и обязательства перед семьёй и организацией. Он был сыном рода Ичиносе, будущим главой, который однажды поведет всю «Имперскую Луну» против «Имперских Демонов».       Они жили не в сказке, где принц, полюбивший бедную Золушку с первого взгляда, добьется всего и найдет способ быть с ней, чтобы долго и счастливо. Этот мир был жестоким местом. Местом, полным страданий, лишений и боли. Принц заморает свои руки, умыв их кровью по самые локти, не ради своей принцессы, которая вынуждена стать всего лишь жертвой в этой беспощадной игре на выживание.       Махиру поджимает губы, отводя взгляд в сторону, сжимая за спиной запястье своей руки.       — Слышала, ты поранился, — шепчет девушка. Отчего-то, ее сердце бешенно бьётся в груди, грозясь раздробить кости и выскочить. Горло неприятно сжимала нервозность. — Как ты себя чувствуешь?       — Не стоит беспокоиться об этом кому-то с вашим положением, — слабо улыбается Ичиносе, прикрыв глаза. Он чувствовал некоторое умиротворение рядом с ней. Совсем как в детстве. Но Махиру действительно не стоило беспокоиться о его ранах. Бывало и хуже. Уже завтра он будет на занятиях и чувствовать вполне прекрасно. — Махиру-сама, — парень поднимает на нее взгляд, не отдавая себе отчёт о том, что вообще он желает и говорит, — вы стали ещё прекраснее за эти годы.       Хиираги распахивает в удивлении глаза, смотря на него так, будто видела в первые. Глен, которого она знала, был немного грубым и невежливым, всегда обращался на ты и никогда не делал комплиментов, каждый раз смущённо отворачиваясь, даже когда протягивал ей руку в предложении прогуляться. Такой зажатый и скупой на слова, он вдруг расщедрился на комплимент и не отводил от нее взгляда. Это грело ее. То, что он смотрел на нее, а не отворачивался. То, что он сказал, было лучше любой отцовской похвалы, сквозящей холодом и отстранённостью в хриплом голосе.       Махиру смущённо улыбается, едва краснея от слов парня. Даже сейчас, проявляя эту странную уверенность, Глен был таким милым. И будь она ребенком, который вечно над подшучивал, обязательно бы попросила повторить это, но... Как и раньше, это могло его спугнуть, вновь заставить выпустить колючки...       — Такой грубый, — отвечает Махиру, смущённо отводя взгляд, — сейчас ты делаешь комплименты... Ты и впрямь изменился.       — Я лишь подметил очевидное, — вновь выпускает колючки Ичиносе, отводя взгляд на окно. А ее как током бьёт от этих слов. Румянец спадает с щек, а глаза распахиваются в удивлении. Так вот оно что? Не комплимент это был, а просто что-то очевидное. Может, простая вежливость. Но она все равно продолжит утешать себя мыслью, что это был именно комплимент. Неловкий, как и каждое его слово в детстве. — Ах, да, — словно вспомнив что-то, подаёт голос Глен, привлекая ее внимание. — Слышал о вашей помолвке с Шиньей-сама... Мои поздравления.       В его холодном голосе сквозит что-то странное. Что-то, что Махиру не может уловить и как-то объяснить. И это что-то делает лишь больнее, подсыпает соли на рану. Он словно напоминал ей о разнице между ними, об их семьях и долге перед всеми, о предначертанных им ролях... И о том, что они просто не могут быть вместе, как бы им не хотелось. Вот так ее принц запросто мог сделать больно, заставить сердце обливаться кровью, а на глаза слезам наворачиваться. Всего парой предложений.       Девушка сжимает ладони в кулаки, резко отворачиваясь от него и бросая короткое:       — Спасибо.       Хиираги стремительно покидает палату, сдерживая непрошенные слезы. Когда все это закончится? Она ведь так усердно над всем работала, позволяя отцу вить вокруг нее нитки, как пауку плетет паутину. Когда она сможет сама решать с кем быть? Что, черт возьми, ей ещё нужно было сделать? Разве она не пожертвовала всем уже? Человечностью, хорошими отношениями с сестрой, будущим, жизнью... Ради того, что сократить дистанцию, как сейчас. Махиру прикладывала так много сил, чтобы быть с ним, чтобы создать будущее... Нет, чтобы создать идеальный мир, где они всегда будут вместе, до конца своих дней.       Она резко останавливается, сжимая сэйфуку на груди. Осознание того, что единственное будущее, которое им светит, очень печальное и не такое счастливое, как она себе придумывает, отдавалось болезненными ощущениям где-то в груди.       И она стоит несколько секунд, абсолютно потерянная и подавленная, с пустотой в глубине карамельных глазах. Жалкие несколько секунд, которые ей казались вечностью. Секунды, за которые она тут же берет себя в руки, оглядывая пустующий коридор и натягивая на лицо правдоподобную расслабленную улыбку, шагая дальше. Какую бы судьбу не уготовил ей отец, Махиру изменит ее. Теперь, когда Глен рядом, она сможет помешать всем и исполнить свою мечту.       Она всегда будет с Гленом.       Девушка улыбается более искренне, шагая по коридору слегка вприпрыжку. Даже если ее отец против этой глупой влюбленности, даже если он убьет ее за такое, она помешает ему. Это кажется правильным, разве это может быть плохо? Хиираги действительно считала, что в этом нет ничего ужасного или чего-то подобного. Особенно, когда это даст так много поводов быть с Гленом и выйти из-под контроля отца, разрушая все его планы в щепки. Однако, только одного Ичиносе будет недостаточно. Придется впутаться во все это и ее старшему брату. Он должен помочь ее Глену поймать ее. Курето умный, он поймет все рано или поздно.       Глаза дочери семьи Хиираги распахиваются в удивлении, когда она видит идущую к ней навстречу парочку. И только один человек из этой компании привлек ее внимание. Такие же черные волосы, фиалковые глаза, смотрящие на всех с некоторыми безразличием и презрением. Она была слишком похожа на Глена. Махиру даже не нужно было бросать взгляд на отличительный знак «Имперской Луны» на левой стороне ее сэйфуку, чтобы определить по надёжность девушки к роду Ичиносе. Она помнила ее из детства, но тогда она выглядела иначе со своими растрепанными длинными волосами и наивным взглядом, своей глупой верой в каждого, кто протягивал ей руку, называя друга.       Ичиносе Гелена тоже изменилась. Больше не было той наивности в глазах, только безразличие и презрение в обрамлении слегка растрёпанных волос, забранных уже в хвост длинной до линии лопаток. И той дурацкой веры в каждого тоже не было, только ненависть ко всем, кто выше нее и брата.       «Как много успело измениться за эти десять лет.» — Эта мимолётная мысль проскакивает в голове Хиираги, когда ее оценивающий взгляд проходится по девушке. А вот грудь у нее, как бы Гелена в детстве не обещала всем, у нее так и не выросла. Может, из-за мешковатости формы этого и не видно. Кто знает.       Все, что может сделать наследница Хиираги, смотря на дочь рода Ичиносе и идущего рядом с ней сына семьи Гоши, выглядевшего весьма уставшим, это улыбнуться им. Норито останавливается напротив Махиру, уважительно склонившись и поздоровавшись, пока девушка просто проходит мимо, останавливаясь в нескольких шагах за спиной Хиираги, что вызывает на лице парня обеспокоенность. Гелена стоит спиной некоторое время, а затем поворачивается к ним боком, сверля спину уходящей Махиру.       — Не приближайся к нему, — холодно бросает Ичиносе, положив одну руку на бедро, а ногу немного отставив в сторону. Она сжимает свободную ладонь в кулак, сощуриваясь и смотря на Хиираги. Та останавливается, вскидывая в вопросе брови и обернувшись к дочери побочной ветви. — Чтобы и близко тебя и твоего жениха не было рядом с братом. Вы угроза для нас.       — Ты хочешь навлечь на себя гнев рода Хиираги? Прояви немного уважения, Ичиносе Гелена-сан, — как-то странно улыбаясь, отвечает ей Махиру.       На губах Гелены расцветает кривая злорадная усмешка, когда она поднимает согнутую в локте руку и показывает ей средний палец. Гоши в ужасе отворачиваясь отходя назад и не желая вмешиваться в это. Нет, он, конечно же, Ичиносе остановит, когда потребуется, но сейчас он не хотел лезть в эти разборки. Очевидно же, что у них были какие-то свои не разрешенные вопросы и проблемы, раз уж Ичиносе позволяет себе обращаться к кому-то из рода Хиираги на «ты». Хотя, возможно, у нее просто был такой же отвратительный характер.       — Выразилась бы грязно, да, боюсь, такая правильная девочка, как ты, даже слов таких не знает и побежит жаловаться женишку, — издевательски тянет Гелена, опуская руку. — Но с моего рода достаточно подчинения Хиираги и тебя. Увижу ещё раз рядом с братом, убью тебя, Хиираги Махиру, и глазом не моргну, — все с той же кривой улыбкой произносит Гелена, понимая, какие проблемы навлекает на себя такими словами в сторону кого-то из главной ветви. Это ее убьют и глазом не моргнут за угрозы. — А теперь иди, жалуйся женишку и папочке, — она машет рукой, отворачиваясь и продолжая свой путь по коридору. Махиру легко могла бы убить ее сейчас. Быстро, тихо, никто бы не заметил. Разве что Гоши, который мог стать случайным свидетелем.       — Не серчайте на нее, — потирая затылок, произносит Норито, смотря куда-то в пол. — Она брата едва не потеряла, так что может быть некоторое время грубой со всеми.       — Я не держу зла, — улыбается Махиру, похлопав его по плечу и кивнув. — Но, пожалуйста, последи за ней. Я не Сейширо, могу закрыть на такое глаза. Если что-то вдруг произойдет, сообщи мне, я постараюсь ее защитить.       Парень смотрит на нее некоторое время, а затем осторожно кивает. Да, это правда. Махиру не была похожа на большинство своих родственников, но скажи Гелена что-то подобное при Сейширо или Курето, ее голова тут же покатится по полу. И либо у этой Ичиносе совсем мозгов не было, либо она была такой же сильной, как ее брат, чтобы победить их и выжить. В конце концов, она с Гленом всю жизнь вместе. Было бы неудивительно, будь у них одинаковый уровень сил.       Норито вздыхает, бурчит что-то похожее на «хорошо» и «тогда я пойду», неловко топчется на месте, а затем срывается за девушкой побочной ветви. И это вызывает у Махиру улыбку. Сам того не подозревая, сын благородного рода Гоши стал ее личным шпионом. И чем больше он крутится рядом, тем больше информации он узнает и отвлечет от нее внимание дочери Ичиносе. Разве это не хорошо для нее и не планов на Глена?       — Ну, кажется, меня ненавидят, — смеётся Махиру, уперев руки в бока. Она вздыхает, прикрывая глаза, а затем разворачивается и уходит.