Часть 17.

«Я его убила... Я его убила...» Мои руки затряслись в бешеной тряске, как и все тело, колени согнулись, едва на ногах устояла. Никогда прежде я не испытывала подобного страха. Тебя словно пробирает током, быстро и жестоко уничтожая. Я поняла, что моя жизнь закончилась прямо здесь и сейчас, потому как то, что со мной сделают, ведет за собой серьезные последствия, о которых даже думать было страшно. «Пропала... Малика пропала...» Я осмотрелась по сторонам и попятилась назад к машине. Я вела себя, точно сумасшедшая. Так оно и было. Внутри меня росли напряжение и бешеное содрогание. Мне казалось, что еще немного и мое сердце точно остановится, и я так же, как Желтый, замертво свалюсь на асфальт. Едва я собиралась запрыгнуть в машину и уехать отсюда на бешеной скорости, как с другой стороны улицы вышел Кощей с несколькими парнями. Они направлялись в мою сторону, всем своим видом показывая, что не в восторге от случившегося. Я нервно сглотнула и крепче ухватилась за дверь авто, вдавливая в остатки стекла свои ногти и позволяя острию протыкать свою кожу до крови. «Мне конец... Мне просто конец...» Кощей, доходя до меня, бросил неоднозначный взгляд на Желтого, что лежал замертво на асфальте. Остановился, оценил ситуацию, тревожно теребя в руке четки. И, так же не разворачиваясь, спросил: — Чего происходит тут у вас, Малика? Из - за двери его машины выглядывали только мои испуганные глаза, бегающие из стороны в сторону. Я тянула с ответом, пыталась унять тряску в теле, чтобы не выглядеть жалкой и подозрительной. А внутри все переворачивалось, хотелось взвыть и громко - громко закричать, что были силы. Я смотрела в глаза Кощея, пытаясь выдавить из себя гримасу сожаления и горечи утраты, однако посещали меня абсолютно другие чувства. Он развернулся в мою сторону, выставил руки по бокам и вопросительно вскинул брови. — Ну? Я жду объяснений, Малика. Осторожно прикрыв дверь машины, я сцепила руки между собой и мяла пальцы. Он устало выдохнул. — Только не говори, что это твоих рук дело. Я виновато опустила взгляд, желая сквозь землю провалиться. Кощей подошел ко мне, резко задрал пальцами мой подбородок, сильно сжимая его в своей ледяной руке. — Отвечай. — Желтый, он... — Чего ты заикаешься и мямлишь, Малика? Где прежняя уверенность и дерзость? Ты хоть понимаешь, каких проблем мне сейчас принесла? Ты издеваешься что ли? Сказано же было, сидеть на жопе ровно и ни во что не вмешиваться. Чего ты добиваешься? Скажи. Ты хочешь, чтобы нас всех так же на асфальт приложили? Ты хоть понимаешь, кто это? Это Желтый, Малика! Желтый! Нельзя было этого делать! Нельзя! Мужчина был зол. Впервые я видела его таким. Желание исправить ситуацию лишь усугубило ее. Я нервно затряслась, чувствуя на своей коже отметины от пальцев лидера. И я даже не пыталась вырваться из хватки. Молила только об одном: чтобы ко мне проявили милость. Кощей рывком подтянул меня к себе, хватаясь за кофту, затолкал меня в машину и сел сам. Остальные парни сели на заднее сиденье. И едва лидер собирался завести авто, как из обители дом быта вышли люди. Кощей тяжело вздохнул и сказал: — Приехали... Он тревожно вытер свой мокрый лоб, наблюдая за реакцией домбытовских. К умершему лидеру тут же бросилась его сестра, горько рыдая и крича. Неловкость от своего поступка, перерастающая в тревогу и панику; тревога и паника, перерастающие в осуждение самой себя и в чувство вины. Меня переполняли все самые отвратительные чувства и эмоции. С каждым днем моя жизнь принимала более худшее положение. Прежние проблемы показались мне ничтожными по сравнению с тем, что происходило сейчас. Я убила человека. Я убила человека, которого любили, который был чьим - то родственником и другом, который так же кого - то любил и жил свою жизнь, а я его этой жизни лишила. Я убила. «О, Аллах, убереги меня от беды.» — Ты! Сестра погибшего взглядом сверлила меня через лобовое стекло, сжимая пальцами землю под собой. Она подскочила с места и бегом направилась к нашей машине, держа сжатые кулаки. Кощей выглянул из окна, натягивая на себя широкую и наигранную улыбку. — Дорогая, чего ты так разозлилась? Спокойно. — Дорогая? Я вмешалась. И снова я сказала что - то, не подумав, как происходило всегда. Меня разозлило это. Я вышла из машины, хлопая дверью и слыша нервное мычание Кощея: — Ну опять? У меня скоро из - за тебя от машины ничего не останется. Я подошла к девушке, выпрямляя плечи и держа ровную осанку. Задрав подбородок, оскалилась и сказала: — Кощей погорячился, назвав тебя дорогой. Ты дешевая, и цена тебе такая же низкая, как и твоя самооценка. Я приехала сюда с благими намерениями, хотела поговорить с твоим братом, и в наши дела нечего тебе свой длинный нос совать, можно и без него остаться. Слушать он меня не стал, ушел сразу, пока сюда парни с другой группировки не пожаловали и не прибили его. За месть какую - то говорили. Повезло, что меня не тронули. Не важно, это не мои дела, как и не твои. Факт остается фактом: Желтого больше нет, как и его требований, выдвинутых Кощею. Девушка рассмеялась истерическим смехом, а слезы с ее глаз все так же бегло скатывались вниз по щекам. Дрожащим голосом ответила: — Ты издеваешься? Ты же убила его. Здесь не было никого, кроме тебя. Поди еще с Кощеем вместе это спланировали... Вовремя он подоспел, чтобы забрать тебя, однако я была быстрее. Она опустила руки, осмотрелась по сторонам, тяжело выдыхая. У нее не было сил, это было заметно. «Мне правда жаль... Но стала бы ты жалеть так же меня?» Я холодно и трезво держала свое лицо, не показывая ни одной из эмоций, смотрела на печальный вид девушки, потерявшую родного человека. Я бросила беглый взгляд в сторону машины Кощея, видя, что он так же смотрит на меня. «А с тобой дома поговорим.» — Послушай меня, я разделяю твое горе, и всякое такое, но моей вины в случившемся нет. Ты легко можешь проверить это. — Я могу?... Она осмотрела меня, и я прервала ее: — Можешь даже потрогать, если захочешь. Я усмехнулась, выставляя руки в разные стороны и разрешая девушке осмотреть меня на наличие оружия. Она с недоверием принялась щупать меня, периодически бросая противоречивые взгляды. Не нашла. Обернулась в сторону машины и сказала: — Я могу... — Можешь. Кощей, выйдите все из машины, пусть и там все проверит. Лидер с недоверием осмотрел меня и вышел, как и все остальные. Он подошел ко мне, заходя за спину, и тихо - тихо спросил: — Куда ты дела пистолет, Малика? Я слегка развернулась, позволяя его губам коснуться моей щеки, и изменилась в лице, нагоняя на него еще больший ужас. Ответила: — Я его съела. — Очень смешно, Малика! А если она найдет? Что тогда скажешь, м? Девушка рыскала по машине, хрипло выдыхая и периодически поправляя на себе платье, которое было слишком коротким и едва прикрывало ее пятую точку. Я недовольно и тихо цокнула, закатывая глаза. — Если будешь смотреть, оторву глаза и то, чем ты дорожишь больше всего. Я опустила взгляд на брюки мужчины, кривясь в ухмылке, а он нервно сглотнул, подминая пальцами мою кофту. Он нервничал больше всех остальных, как бы не пытался это скрыть. Девушка закончила поиски, расправила на себе одежду и глубоко вдохнула и выдохнула. Она даже ничего не сказала, прошла мимо и снова присела к умершему телу брата. — Ну мы поехали? Кощей сунул руки в карманы штанов, бегло огляделся по сторонам, так и не получив ответа. Мы сели в машину и направились в сторону нашего района. Всю дорогу мы провели в тишине. «Ты еще и наглая врунья, Малика... Мало того, что убийца, так еще и врунья...» Мне было стыдно. Щеки покраснели, мышцы неприятно стянуло, а с губ вырвался сдох сожаления. Я знала, что совсем скоро у нас состоится разговор с Кощеем, и мне этого не хотелось. Я даже не придумала себе оправданий, и не понимала, нужны ли они вообще. Стоит ли скрывать правду от человека, который никогда не поверит в очевидную ложь? Машина остановилась, мужчины вышли. Вышли все, кроме него. И когда двери захлопнулись, Кощей сразу же повернулся в мою сторону и грубо схватился за шею. Сдавил до боли и злобно прошипел: — Умеешь находить на свою пятую точку проблемы, тогда умей и решать их, Малика! Я грубо оттолкнула мужчину, отмахивая его руку в сторону. И так же злобно ответила: — А я что, не решила, по - твоему? Если бы не я, твоя голова с плеч первая бы слетела! — Спасииибо большооое тебе, Малика, за то, что убила по своей глупости серьезного человека и спасла от нас верной погибели! Молодец! Браво! — Фильтруй базар свой, Кощей! — А то что? И меня убьешь тоже? Замахнувшись, я отвесила мужчине звонкую пощечину, намеренно задевая ногтями его кожу. На ней тут же появились окровавленные следы, а темно - красные капли потекли вниз по шее и одежде. Он перехватил мою руку, сжал кисть, едва не выворачивая ее в обратную сторону. Стиснув зубы, я зажмурилась, пытаясь стерпеть боль. «Сама виновата! Может теперь начнешь думать своей пустой головой! Идиотка! Проблемная, слабая, глупая и неуверенная в себе идиотка!» Открыв глаза, я почувствовала, как они наливаются слезами. Момент слабости подступал, хотелось не осуждения, а поддержки в ответ и теплых объятий. Но даже сейчас я не позволяла себе подобной роскоши. Я знала, что заслужила подобное отношение. Терпела. А когда тело задрожало, я поддалась слабости и горько заплакала. Весь этот огромный ком, что нарастал все больше и больше, вырастая до невероятных размеров, свалился на меня разом. «О, Аллах... почему жизнь ко мне так жестока? Почему даешь такие испытания? Почему только плохое, и никогда хорошее? Есть ли у тебя предел? А если его нет, то в чем смысл моего существования? Каков смысл, когда ты передо мной не снисходителен? Я совершила ужасную ошибку, совершила грех. Моя расплата рано или поздно придет за мной, я знаю. Но разве не заслужила я чего - то хорошего? Неужели всю жизнь проживаю так, что ты мною недоволен? В мире столько людей, столько грязи и жестокости, безнаказанности, а ты отрываешься на девочке, жизнь которой наполнена вечными темнотой и страданиями. За что ты так? За что, Аллах?» Я склонила голову вбок, касаясь виском кресла. Смотрела в пустоту, уже не обращая внимания на присутствие Кощея. Он злился, ненавидел меня, осуждал. Это слишком хорошо чувствовалось. Он подсел поближе, так же склоняя голову и прислоняя ее к сиденью. Он смотрел на меня с сожалением и грустью в глазах, от чего сквозь землю хотелось провалиться. Слезы на моих щеках и глазах уже высохли, оставляя после себя сухие белесые пятна. Мужчина коснулся ладонью моего плеча, нежно провел пальцами ниже, спускаясь к кисти, а после начал разминать место, за которое несколько минут назад сам схватился. — Расскажи мне, душа моя… — Что тебе рассказать? Я сказа это сухо, без эмоций. Не было во мне уже ни одной эмоции, никаких чувств не было. Я окончательно рухнула на дно. И все мои попытки подняться однажды были безуспешными. Желание хорошей жизни, любви, тепла, уюта, комфорта, памяти - все это стало не важно. — Расскажи мне, что с тобой происходит, Малика. — Ты ведь итак знаешь. Зачем говорить? Потому что считаешь, что мне станет от этого легче? Я усмехнулась. — Потому что хочу понять, что происходит у тебя в голове. Потому что хочу понять, как это можно исправить. Потому что хочу понять, как сделать дни моей любимой женщины лучше. Я беспокоюсь о тебе, Малика, правду говорю. — Еще недавно ты ненавидел меня. — Прекрати! Я не могу ненавидеть, потому что люблю тебя, Малика! В моем понимании, эти два чувства не совместимы друг с другом! Я либо испытываю что - то одно, либо не испытываю ничего! Мне важно, что происходит в твоей маленькой и опасной голове! Важно потому, что я хочу искоренить все ненужные и глупые мысли оттуда! Потому что я хочу сделать тебя счастливой! Сделать это так, как смогу! Кощей отвернулся, обиженно качая головой. А я снова усмехнулась и ответила: — Ты бросил меня. Забыл? — Я не бросал тебя. — Да? Именно поэтому ты велел мне уехать к себе и выкинуть тебя из моей жизни? Не бросал? Бросил, Кощей... Бросил... Он обернулся. — Нет, не бросил! Я хотел уберечь тебя от очередной беды, Малика! И ты, как обычно, нашла новую! Тон мужчины смягчился: — Ты не должна была находиться в универсаме, не должна была знать о наших делах, о наших людях, о том, что происходит внутри этой системы. Ты - женщина, Малика. Не там ты ищешь то, чего душа твоя желает. — Н - да? И чего же желает моя душа? Кощей придвинулся еще ближе, наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга, а глаза и губы встретились. Он коснулся губами моей щеки, поцеловал, а после оставил еще один поцелуй, но уже в миллиметре от этого места. Следом, губы дотронулись до моего подбородка, оставили на коже такой же влажный и приятный поцелуй. А после, он прошептал в мои губы: — Неужели ты думаешь, что я не нашел бы тебя при других обстоятельствах? Нашел бы... Ты думаешь, что не нужна мне, я это чувствую. Нужна. Как бы я не пытался совладать со своим характером, я всегда поступаю по совести. Я знаю, что допустил недопустимое, поддался флирту с другой, задевая и обижая тебя. Но мои чувства тогда к кому - то были не настолько сильны, чтобы я сделал выбор. Это не та правда, которую ты хочешь услышать, знаю. Сейчас я бы не позволил себе этого. Не хочу. Не хочу никого, кроме тебя, Малика. Ты сумасшедшая, невыносимая, вечно лезущая не в те дела, ищущая проблемы на одно место, гордая, справедливая. Но в тебе столько хороших качеств. Почему ты видишь только плохие? Потому что тебе это навязали? Мама, братья, кто - то из знакомых или соседей? В тебе есть только один недостаток, и это то, что ты слушаешь мнение других. Это твоя жизнь, тебе ее жить. — Моя главная ошибка в том, что я слепо доверяю людям. Столько раз я обжигалась, и продолжаю доверять, когда уже давно сгорела. Ладно, не будем... На что я вообще рассчитывала? Взять даже в пример тебя... Ты гораздо старше, у тебя другие интересы и взгляды на жизнь, свои уставы и правила, а я ребенок. Я ребенок, нуждающийся в любви... Никто меня не любил. Никогда. Я - ошибка. Я подтянулась на локтях и села прямо, отводя взгляд, а когда вернула, увидела намокшие глаза Кощея. Он смотрел в мои глаза неотрывно, с сожалением. — Ты меня прости, Кощей, за то, что и твою жизнь тоже испортила. Не стану больше я тебя тревожить. Сказав это, я вышла из машины и осторожно закрыла за собой дверь. Направилась в сторону своей, уже давно пустующей квартиры.