Часть 18.

— Ну - ка, стой! Кощей выбежал из машины, догнал меня и схватил в охапку, прижимая к себе. Он обнял меня так сильно, что мои кости едва не ломало. Это были те самые объятия, в которых я сейчас нуждалась. Я поддалась слабости, заплакала, сжимая ткань его одежды. «О, Аллах, как же сильно я люблю этого человека. Смогу ли я однажды сказать ему эти слова? Ответит ли он так же? Как сильно разобьется мое сердце, если это будет не так? Смогу ли я такое пережить? Он - моя вселенная. Он - воздух, которым я дышу. Он - свежая и вкусная, прохладная вода по утрам. Он - солнце, которое ослепляет мои глаза своей красотой. Он - луна, показывающая всю прелесть ночи только для меня. Он - запах хвои и дерева, лесной чащи. Он - дождь, укрывающий собой меня в объятия. Он - целый мир. Мир, который я люблю.» Он запустил свои, как всегда, прохладные пальцы, в мои волосы. Скользил по прядям, с нежностью сжимая их. Он тяжело дышал, вдыхал мой запах и не скрывал своего наслаждения. Он хрипло произнес: — Я люблю тебя, моя душа. Люблю. Нельзя было обозначить то, сколько он передал нежности в этих словах. Он будто облюбовал каждую букву, растягивая их в слова и предложения. Он заглянул в мои заплаканные глаза, улыбнулся, прислонил к моим щекам свои ладони, мягко сжал. Гладил, ласкал, нуждался. — Я хочу увезти тебя с собой. Я давно обдумывал это. Ты не заслуживаешь этого места, а я просто без тебя не смогу. Мой мир должен быть всегда таким прекрасным, как сейчас, как ты. Ты - мой мир. Я не сдержалась и заплакала еще сильнее. Он прислонил к моим слезам свои пальцы, вытирая лишнее. — Даже в таком состоянии ты невероятная. Знал бы я однажды, что со мной такое случится? Знал бы, что так сильно кого - то полюблю? Полюблю тебя. Я схожу с ума. Ты перевернула мой мир. Я прошу у тебя прощения за все ужасные поступки, которые однажды совершил, когда обидел тебя. Я врал себе. Пытался себя заставить думать, что мне плевать. Я ошибался. Это все теперь ведь не важно, правда? Важно то, что прямо сейчас ты со мной, а я с тобой. Мы вместе. Что еще нужно для большего счастья? О большем и не попрошу. Только перестань плакать, этого будет достаточно. Улыбка идет тебе куда больше. Он провел несколькими пальцами по моим ресницам, скользнул к щеке, потом к губам. Он оттянул нижнюю, подтянулся ближе, и, нагибаясь, поцеловал меня. Я таяла, словно пломбир под этим жарким солнцем. Он целовал меня так, будто делает это в первый и последний раз. А сейчас мне почему - то стало страшно. Ведь зная свою везучесть, после хорошего всегда следовало плохое. Я на мгновение представила, что это и впрямь может произойти. Стало очень страшно, я до ужаса напугалась. «С кем же я останусь в таком случае? Кого вот так смогу обнять, так поцеловать, поделиться всем - всем, если это произойдет?» Я крепко обняла Кощея, сжимая его до хруста костей. Мы стояли все эти время на улице, не скрывая своих чувств. Откуда - то издалека послышались крики: истошные, страшные, будоражащие душу. Мы с Кощеем отпрянули друг от друга, пристально смотря в глаза. — Надо уезжать. Сейчас. Мы сели в машину, он завел ее и надавил на газ. Он нервничал, как и я. «Между группировками началась бойня? Этого следовало ожидать. Это из - за меня... из - за меня... Там мои братья... Там моя семья. Как же так? Их тоже убьют? А мы просто так сбежим? А успеем ли?» — Кощей, останови машину! Что ты делаешь? — Ты издеваешься, Малика? Надо ехать, пока поздно не стало. — Там Марат и Вова! Я без них никуда не уеду! — Не время геройствовать. Хочу тебе напомнить, что это ты убила Желтого. Месть пришла. Или ты, что, думала, это спустят с рук? Никто бы не поверил в твою чушь. Мы не успеем никого забрать. Уже... поздно. — Мы оставим их на верную погибель? Они же моя семья, Кощей! Мы уже кричали друг на друга. Мужчина едва удерживал руль, очень злился. Я громко крикнула: — Останови машину! — Нет! — Я сейчас выпрыгну отсюда! Останови! Я не брошу в беде мою семью! — Я твоя семья, Малика! Я! Ты ведь не дурочка, понимаешь, что если мы туда вернемся, то умрем. Твоих братьев уже не спасти, как и остальных. Должны спастись хотя бы мы. — Что?! Ты говоришь, как эгоист! Ты всегда думаешь только о себе! Как ты можешь быть моей семьей? Моя семья бы никогда так не поступила! Никогда бы не бросила родную кровь в беде! Останови машину, пока я не придушила тебя в этом же кресле! Кощей резко затормозил, отвернулся в другую сторону, нервно перебирая свои пальцы. Он тяжело дышал, было заметно, как сильно нервничал. Я осмотрела его, после чего открыла дверь и направилась в обратном направлении. Пошел сильнейший ливень, прежнего солнца уже не было. Я ничего не видела, но продолжала идти, несмотря ни на что. Я шла и плакала, представляя самые ужасные варианты исхода событий. Мне было жутко. Ноги подкосились, едва устояла. Я остановилась, вдохнула и выдохнула, после чего пошла дальше. «У меня нет сил... Я... не в порядке...» Это было похоже на приступ, на паническую атаку, на самое худшее из худшего. Я свалилась с ног, чувствуя щекой мокрый асфальт. Несколько минут я смотрела на невидимую точку впереди меня, чувствуя, как все застилается пеленой. И сейчас я просила только об одном: чтобы все, кого я люблю выжили, а я забрала их погибель на себя.