Что на самом деле важно

      Проблема возникла на пустом месте: с виду несложная функция, которая, казалось бы, очевидно должна лечь на график скромными гиперболами, никак не поддавалась Мао Мао. Испробовано уже было всё: состоялось возвращение к изначальной задаче, произнесены мольбы богам высшей математики, изгрызен до пластиковых щепок автоматический карандаш — и хоть ты тресни, беспросветный мрак.       Нечасто математика ставит ее раком. Но, как говорит ее однокурсник, несостоявшаяся звезда университета по баскетболу Роберт Уилсон, прилетевший в этом году в Токио прямиком с солнечных Гавайев, «щит хэппенс».       «Напрягай головушку, фильтруй внимание. Не упускать ни малейших деталей… Соберись, тряпка, ты же не дура!» — внушала себе студентка.       Конечно не дура. Дурак не смог бы поступить на международное отделение Токийского технологического университета. Мао Мао прекрасно это осознавала. Учебных мест меньше, чем желающих их занять. Каждый божий день для нее теперь стал маленькой битвой за свое место под солнцем. Самые слабые студенты, неспособные справиться с тяжелой программой первого года, потихоньку выгорают и уступают свои места. Едва первый семестр перевалил за половину, ее соседка по общажной комнате, испанка Нола, размазывая волосами сопли, отчаливала в аэропорт. Под мерзким моросящим дождем, обратно, к родителям, на другой край планеты. Кореянка Мито Хну с факультета связей с общественностью, которая так заливисто смеялась в столовой, уехала на следующий же неделе — не справилась с английским языком.       Реальность Мао Мао попроще: на факультете химии и биолгоии китаянке налажать с непрофильным английским некритично; но вот попадись построение подобного звериного графика на промежуточном зачете по математике — и что тогда? Голова с плеч, выбирай преемника на своё место в завещании?       Ноутбук понимающе ушел в спящий режим. Мао Мао скорчила кислую мину.       В этот момент стеклянная дверь библиотечного опен-спейса резко открылась. Вошедшая студентка крутанула головой, отчего упругие высветленные волосы попрыгали из стороны в сторону, и, увидев Мао Мао, вприпрыжку бросилась к ней.       Самое время для перерыва.       — Мао Мао! — Ли Хонг, самопровозглашенная подруга, напоминала Мао Мао шуструю птичку. Все ее жесты казались быстрыми и суматошными; именно таким резким движением руки она придвинула свободный стул, а затем еще двумя сдвигала его обратно на расстояние, достаточное, чтобы поместиться самой. Резким движением руки неловко откинула с лица растрепанную прядь, молниеносно облизала губы. — Сплетня! Слышала уже бомбу или нет?       — Пересуды тебя настолько возбуждают, что глазки аки лазеры горят?       — Горят именно потому, что дело совсем, со-вер-шен-но необычное!       Обычные сплетни регулярно чередовались с необычными, ничего нового. Но Мао Мао не простила бы себе, упусти она в горах информационного мусора что-нибудь по-настоящему ценное, поэтому дружба с Ли Хонг, сложившаяся сама собой, была безусловно полезна.       — Помнишь, когда наша Мисс-Миса своего парня послала?       — Позавчера. Ты сторис показывала.       — Именно так! Сегодня утром… угадай, что?       — Восстановили свой альянс? Нет? Что, уже нашла кого-то круче Юки?       Пластический хирург Мисаки Айи, пресловутой Мисс Университет, в свое время не пожалел силикона на ее грудь и губы. А вот Юки Асамура из мужской команды по кендо, напротив, тело имел совершенно натуральное, рельефное, закаленное часами тренировок с деревянным шинаем. В остальном никаких причин для конфликта двух местных звезд Мао Мао не видела: оба амбициозны, два лица университетской активности, передовики Инстаграма. Второкурсница Мисс Университет и достойнейший ее по статусу парень, пусть и первогодка, — и вдруг, хоба, такой резкий разрыв…       Конечно, их расставание обсудили все от мала до велика — и на английском, и на японском, и на китайском. Похоже, Мао Мао ждало продолжение…       — Перед первой парой Мисаки выложила пост. С но-о-овым парнем. И я тебе клянусь, он на той фотке был невероятно красивый, словно арт нейросетки… Но того поста больше нет. Уже нет. Зато появилось вот что, смотри!       Под нос к Мао Мао придвинули айфон.       Черный квадрат вместо фотографии, под ним слащавый текст «Я никогда не была так разбита… Меня травят. Тот, кому я открыла свое сердечко и, наивно замирая, призналась в любви, ответил мне… что элитные проститутки вроде меня встречаются редко, и пожелал мне всяческих успехов на этом пути. Я стояла перед ним, не в силах пошевелиться, я уже больше ничего не слышала… Я не скоро приду в себя.»       — Юки лайкнул? — первым делом вырвалось у Мао Мао. — Почему мне не грустно, а смешно?       — Лайкнул, конечно! — не скрывая своего веселья, подтвердила Ли Хонг.       — Дай ссылку на этого нового героя, я даже не поленюсь подписаться. Он первым в глаза назвал самую популярную шлюху шлюхой.       — Нет ссылки. Я не нашла его аккаунт, и девочки тоже не обнаружили! Хотела тебе его показать, но кто ж знал, что фотка не провисит в блоге и полдня.       Нет аккаунта в соцсетях? Мао Мао мысленно подвинула этого нового парня еще на пару ступеней вверх в воображаемой пирамиде своего уважения к людям.       А потом невольно опустила глаза на свою функцию. С середины строки на нее смотрела детская ошибка. Пропавший после раскрытия корня квадрат.

***

      Спустя час Мао Мао пританцовывала, и неловким прыжкам не мешали ни скользкие бахилы, ни слишком широкий и длинный для ее роста лабораторный халат, ни даже скрипящие новенькие перчатки. Девушка НАКОНЕЦ-ТО получила заветные часы в лаборатории.       Юные химики всех факультетов могли в любое время приходить сюда и работать со всеми бесконечными веществами и реагентами. Одна проблема была — и состояла она в количестве желающих. Дабы никого не обделить, места в просторной лаборатории были расписаны по часам, а ожидание иногда превращалось в пытку.       Впрочем, Мао Мао знала лайфхак. Часы в лаборатории имеют свою цену, а значит, продаются. Половина стипендии в этом месяце ушла на выкуп записей, но оно того определенно стоило.       Блин, никак не запомнить — что первым надевают: перчатки, очки или респиратор? Как тут удержать внимание на столь бытовых мелочах, когда вот-вот шагнешь в мир настоящих исследований!       О, этот божественный лабораторный запах! Даже сквозь полную защиту бьет по носу так, что сладкая дрожь берет!       — Ядики мои, ядики… — мурлыкала девушка импровизированную песенку, перенося свои, подписанные, мензурки и эксикатор с полки ближе к освободившемуся микроскопу. Проверила стекло, поправила крепление, подкрутила повыше дерматиновый стул…       — Это у тебя чё, человеческая кожа?       Органические препараты поступают под запрос и то — с очень большой задержкой. Конкурентов Мао Мао не желала, но, черт побери, что за вопрос, не крокодиловая же это кожа! Рука соседа в такой же, как и на ней, белой перчатке бесцеремонно указывала соответствующим пальцем на ее склянку. Через респиратор не слышно ни черта — приходится дополнить речь жестами.       — Не дам! — краткость сестра успеха.       — Там хозчасть! — мах белой рукой в соответствующем направлении. — Мыши! Бери!       Разговор двух анонимов в полной химзащите уместно было сравнить с дискуссией двух пылесосов.       — На твоих мышках уже все по триста раз проверили. Зачем мне тупо повторять одно и то же?       — Му-му?       А, ну да. Не слышно.       Мао Мао жестом показала ему на дверь хозчасти, а затем опустила вниз большой палец. И заодно показала невидимый под респиратором язык. Из-за таких неженок медицина развивается гораздо медленнее, чем могла бы. Эксперимент не всегда означает подтверждение теории, зачастую он, напротив, выявляет ошибки. Ошибки медицины могут вести к летальному исходу для подопытного — если он вообще попал под микроскоп живым. Что ж, здесь Мао Мао была почти согласна с общественным мнением: каждый человек прежде всего имеет право на жизнь. Но, когда жизнь человека обрывается, этот аргумент испаряется, так что, снова вопрос — почему настолько сложно даже в Токийском университете заполучить небольшой кусочек человеческого тела?       Впрочем, можно сколько угодно предаваться страданиям истинного ученого; мертвые ткани всё равно главную задачу Мао Мао не решат.       Студентка запястьем заправила за ухо выбившуюся из-под шапочки прядь волос и пинцетом разместила эпидермис на стеклышке микроскопа.       Цианиды влияют на живые организмы на клеточном уровне. Яд — вещество — блокирует передачу электронов и поступление энергии в клетке. Задача на сегодня — подтвердить на практике свой расчет, насколько сильно заявленная экспериментом доза цианистого калия влияет на различные ткани человеческого тела.       Вот она, обедненная без притока кислорода зона поражения. Клетка предсказуемо поддалась воздействию яда. Точно так же, как в теории.       Полоска кожицы полетела обратно в банку, на стекло лег следующий препарат. Альвеолярный эпителий, ткань из легкого, разрушен тем же путём. Зона распространения и сила влияния яда в точности соответствует проведенным заранее расчетам. Практическое подтверждение получено.       Получено, ага, конечно. Такой результат она еще в детском саду смогла бы получить, будь у нее тогда доступ к чистым цианидам.       Потому что препарат — мертвая ткань. Мертвые клетки не эволюционируют, а, следовательно, не смогут выработать антител, которые так нужны для изысканий Мао Мао.       Девушка снова, на этот раз более настойчиво, запихнула непослушные волосы под шапку и разборчивым почерком тщательно записала в тетради все детали проведенных исследований.

***

      Вечернее солнце бросало прощальные лучи на еще зеленые кроны деревьев, плавно качающихся на легком осеннем ветру. Легкие порывы колыхали жалюзи, отчего тени плясали на столе, майке, коричневых щеках и коротких косичках студента. На душе у Роберта в тот момент царили абсолютные спокойствие и гармония, достойные честного трудяги, завершающего подготовку к завтрашнему семинару, как вдруг дверь комнаты без стука широким движением распахнули настежь. Парень резко повернулся, досадуя, что не расслышал шагов. Баскетбольный мяч, лежавший на коленях, скатился с ног на пол.       С сегодняшнего дня у него по-настоящему есть сосед.       Роберт знал, что тот позавчера вернулся с рабочей командировки и теперь будет стараться наверстать в учебе. До сего момента пересечься почти не удалось — ну вот и познакомимся!       Высокий парень в темных очках. Хороший рост. Такого бы форвардом в баскетбольную команду заполучить… Мысли пронеслись в голове мгновенно, и, приветственно улыбнувшись белозубой улыбкой, Роберт махнул рукой над головой:       — Привет! Как дела?       — Ай донт спик инглиш. Джапан, плиз.       — Оу… Сэнемасэн. Добро пожаловать! Я Роберт.       — Джинши. Рад познакомиться. Принеси мне мой хаори.       Что?       Что это было? Это проблема языкового барьера? Сосед снял очки… и Роберт даже опешил от неземной красоты этого парня.       Нет, сам он определенно по девушкам. Но впервые в жизни студент искренне восхитился красотой другого парня.       Раньше Роберт не видел Джинши настолько близко. Тот, не медля ни минуты, скинул верхнюю одежду и наконец-то взглянул на своего соседа. И взгляд этот был озадаченным.       — Друг, подай мне мой хаори.       Словно в трансе, Роберт послушно передал тому запрашиваемый предмет одежды. Красавец замешкался на секунду, едва уловимо пожал плечами, принял хаори, не забыв поблагодарить спортсмена.       Он что, ожидал, что Роберт поможет ему переодеться?       Не в языке, похоже, дело. У бедняги просто не все дома. Но проблемы с головой не обязательно делают людей плохими! Роберт улыбнулся ему еще раз.       — Ты располагайся, как хочешь. Вот та половина комнаты твоя. Вот эта часть стола тоже.       — Не дворец, — хмыкнул с легкой улыбкой Джинши.       — Добро пожаловать в мир студентов! И, знаешь, моя семья в Гонолулу считается очень состоятельной, но даже у нас там не было кондиционера и таких мягких матрацев.       — Гонолулу — это где?       — Это Америка!       — А. Понял, — у Роберта осталось липкое ощущения, что сосед ничерта не понял. Тот прошел вдоль своей половины комнаты, отметив взглядом каждый элемент мебели. Задержался на розетках. Присел на свою кровать, оценил длину спального места, а дальше — Роберт даже смог предсказать ход его мыслей — перевел взор на изножье койки самого Роберта. Открученная спинка скромного ложа сиротливо стояла в стороне, а подставленный стул удлинял спальное место. Книги под ножками как раз догоняли его до уровня кровати. Да-а, соседу, ростом почти не уступающем ему, баскетболисту, предстоит тот же путь.       — Боюсь, друг, мы слишком высокие по меркам этой страны, — понимающе улыбнулся он. Вдруг смартфон из кармана вежливо звякнул напоминалкой. — Устраивайся, а мне пора. Мы договорились с пацанами поиграть. А может, давай с нами?       — Спасибо, в другой раз.       Роберт натянул толстовку и подхватил мяч. Баскетбол — это святое.