Шаг назад перед рывком вперед

      Бешеный темп обучения, предлагаемый Токийским университетом, не прощал наплевательского отношения к учебе. Уже на первой паре семинар по генетике человека будто вылил на Мао Мао ушат холодной воды, ведь девушка успела выучить ровно половину материала, с целью дожать остальное «потом», а «потом» почему-то не наступило. Винить следовало только саму себя, но, благодаря нежной любви к своему профильному предмету, студентка смогла на ходу довольно сносно вызубрить новые для себя сведения и ближе к концу пары даже принять активное участие в дискуссиях. Информация могла оказаться полезной и для ее исследования: в случае, если она выяснит, что нет способа заставить нормальные клетки человека вырабатывать иммунитет к цианидам, можно будет попробовать вмешаться в ДНК. Очень не хотелось бы до этого доводить: результатом ее исследования должна стать сыворотка против сильных распространенных ядов, а как она себе представляет её распространение после таких опытов? Уважаемые граждане, прививайтесь вакциной, разработанной с применением генетической модификации, и может быть, когда вас отравят, вы не умрете — так что ли?       Девушка задумчиво поправила бинты. Вчерашний визит в лабораторию пришлось пропустить; на ее счастье, легко нашелся покупатель на забронированный ею час. Финансово ученая ничего не потеряла, но в глубине души переживала, что пришлось прервать наблюдение.       А еще голову всё прочнее занимали посторонние мысли о бурном вчерашнем дне.       Забавно, но реальное существование магии хоть и потрясло девушку, улеглось в сознании достаточно быстро. Ведь если допустить сбои в законах Вселенной, что-то такое действительно происходит. Жил ведь в свое время в Европе прорицатель Нострадамус, старые бабушки в Китае все еще помнили заговоры, типа излечивающие скот от укусов змей, одноклассники самой Мао Мао клялись, что призывали Пиковую даму, а знакомый айтишник лично ей возбужденно показывал бесперебойно работающую программу, уверяя, что он уже пять минут как убрал часть кода и процессы определенно должны были полететь. Мао Мао за свою жизнь многократно слышала о сомнительном сверхъестественном, просто, пока ее не коснулось лично, можно было закрывать глаза, всё равно в жизни от этого ничего бы не поменялось.       Львиную доли ее внимания вновь забрал на себя Джинши. Вчера вечером она еще раз навестила Мацуко, стараясь сдержать боязливую дрожь, накатывающую при виде полок с уродливыми куклами — теперь в сознании Мао Мао еще и колдовскими. Та подтвердила её предположение, что дату рождения Джинши заговорщицы взяли из списка абитуриентов, поступивших на первый курс, который был вывешен университетом перед началом учебного года. На всякий случай девушка еще поинтересовалась, могла ли возникнуть другая ошибка, в ответ на что Мацуко невыразительно пожала плечами. Вчера все причастные к событиям вчерашнего дня договорились сохранить возможности колдуньи в тайне — чему та осталась благодарна.       С одной стороны, остро хотелось разобраться, в каком месте и кто накосячил с датой рождения Джинши, с другой — вся эта паранормальщина вряд ли работает как аксиома. Современный Китай — то место, где очень мала вероятность случайной опечатки в документах, хотя в какой-нибудь забытой горной деревушке вполне могли и ошибиться на денек-другой. Существовал еще один весьма несимпатичный вариант: могло статься, что у красавца-манекенщика есть проблемы с законом.       Джинши никому не рассказывает о своем прошлом. Единственное, что известно о парне — это про его работу в «Иси». Почему, например, он поступил именно в Токио, а не в Шанхай, где ему очевидно было бы проще с его страдающим английским? Только на научных направлениях в Шанхае выдвигают космические требования абитуриентам, с «сошл медиа» дела обстоят намного лучше. Не пытался ли парень сбежать из Китая?       Чёрт, чем дальше в лес, тем больше дров.       Может, нужно просто оставить затею и не «разгадывать» Джинши? Зачем ей это? Они довольно неплохо проводят время вместе. Не лезет же она копаться в прошлом других людей, например, Ли Хонг. В последние дни Мао Мао вообще начало казаться, что они с Джинши, не просто, образно говоря, «на одной волне» в оценке окружающих событий, но и необыкновенным образом взаимодействуют друг с другом на межличностном уровне. Это проявлялось в секундных эпизодах: например, когда парень потроллил ее фоткой в Инстаграм, словно своими руками выталкивая ее за границу зоны комфорта, он, попросив поставить отметку, шагнул за эту границу с ней рука об руку. Получилось типа «Мао Мао, ты накосячила, это рофл, но посмотри на моё офигевшее выражение лица — давай отметь, пусть ржут над нами обоими.» Похоже на пустяк, но именно такими путями люди растут над собой, развиваются как личности. В обратную сторону точно так же: девушка дала ему понять, что не станет попрекать незнанием, не вынесет на всеобщее обозрение ни один нелепый вопрос, а самые эпичные косяки они превратили в понятные лишь им двоим шутки.       Вспомнив о социальной сети, девушка выудила смартфон и прошлась по рабочему аккаунту Джинши.       «А он офигенно выглядит на подиуме», — призналась себе Мао Мао, пролистав ленту, в которой фото с показов чередовались кадрами из каталожных съемок одежды и солнечных очков. В сохраненных сторис преобладали видео с бэкстейджа. Судя по ним, Джинши проводил время в ожидании своего выхода за чтением книг или в наушниках, иногда беседуя с девушкой-стилистом; на самом популярном видео над ним о чем-то спорили стилист с каким-то деловым мужиком, а сам парень картинно закатил глаза, заметив камеру. Были также видео с закрывающих вечеринок в клубах; так вот почему в прошлую среду он вел себя непринужденно, словно попал в привычное место. Больше ничего выяснить не удалось. Страница велась с июля этого года.       Опять исходная. Парень словно пытался спрятать все, что происходило с ним до «Иси».       На улице разбушевался неприятный осенний ветер. Перед визитом в лабораторию Мао Мао завернула в дальний участок зеленой зоны, в то место, где однажды повстречала за тренировкой Джинши. Судя по состоянию гравия и травы на знакомой площадке, наведывались сюда частенько. А если снова появятся проблемы со сном, она ведь может опять прийти сюда посмотреть на виртуозное фехтование? На всякий случай девушка при свете дня обнаружила и запомнила укромное и удобное для наблюдения место. Она надеялась, что воспользоваться им не придется, но случись превратиться в сталкершу, она подойдет к делу ответственно — не в кустах же опять торчать, в самом деле.       На обратном пути она едва не споткнулась о вальяжно вытянутые ноги. С ближайшей из скамеек, обрамляющих узкую парковую дорожку, разразился пьяный хохот.       Мао Мао притормозила и вперила презрительный взгляд в самого большого и толстого из троих черных парней, которые, походу, увидели в ее неловком движении забаву.       — Девчуль, мы оценить хотим, как ты выглядишь лежа, — скалясь широкой улыбкой, пояснил подножку невысокий тип с отвисшим пивным брюхом.       — Или стоя на коленях, по-собачьи, — осклабился высокий. — Ты чё так на Барри уставилась, слыш? Чё, думаешь недотрога?       Ну здравствуйте, приплыли. От компании за пять метров разило алкоголем — вряд ли они в таком состоянии, да еще и возбужденные своими фантазиями, прислушаются к разумным словам. А если дойдет до рукоприкладства, ей, с ее миниатюрным ростом, придется тяжко. Во что бы то ни стало нужно избежать такого расклада, любыми средствами.       Чёрт, как поступить? Сохранить зрительный контакт или ускорить шаг? Песчинки времени, отпущенного на принятие решения, утекали сквозь пальцы.       Вдруг в мутноватых глазах толстяка мелькнуло узнавание. Его прихвостень как раз приподнял задницу, когда тот, кого назвали Барри, мощной рукой опрокинул его обратно на сидение и, приглушив голос, затараторил на английском:       — Гайс, стоп, это баба босса, — Мао Мао осталась уверена, что верно поняла значение слова «Wife», хотя остальную тираду ей совершенно не удалось разобрать. А ведь даже любопытно стало, за кого ее приняли. Повернувшись к девушке, афроамериканцы сделали примирительный жест руками и потеряли к ней интерес. Мао Мао возобновила путь, краем уха слыша сзади три голоса, опечаленные быстро иссякающим запасом пива.       Это что, кенты Роберта? Баскетболист серьёзно водит компанию с этими криминальными алконафтами? Он стал местным авторитетом? И с какого перепуга её в девушки записывают, ведь они с Робертом просто друзья?       Ладно, с какой стороны не посмотри, ей только что очень сильно повезло. Не будем рушить иллюзию, пока она помогает. А Роберту стоит организовать какой-нибудь ненавязчивый подарок на Рождество, раз уж он заочно её спас.

***

      Визит в лабораторию порядком успокоил учёную, прогнав волнение от встречи с гопниками и утолив ее переживания по поводу пропущенного дня. Самостоятельную крошку цианида из ранки А, только вернувшись в комнату, Мао Мао изъяла: картина прошлой недели повторялась в чистом виде. Позже она сравнит свои показатели с первым этапом. А вот гашеный цианид вел себя иначе: препарат вызвал воспаление, которое не прошло даже на четвертый день, вызывая лишь повышение температуры и изменение цвета ткани — отличный повод понаблюдать дальше, вдруг решение именно в использовании комбинации яда и противоядия. Приподнятое настроение не рассеяла ни математика, материал по которой оказалась посложнее, чем она рассчитывала, ни даже Джина. Соседка заскочила в комнату собрать причиндалы для душа и потребовала подробно рассказать, чем вчера занимались Мао Мао и Джинши, прогуливая пару. Увы, если она сейчас съедет с темы, та обратится с расспросами к Ли Хонг, а уж с полетом фантазии блондинки…       — То есть, вы держались за руки и он почти пронес тебя на руках? — выделила Джина самое главное из рассказа Мао Мао, обнимая подготовленное для душа полотенце.       — Да ну, он просто вытащил меня из автобуса.       — Как?       Пришлось на самой Джине примерно показать, как держал ее за талию парень, когда вытаскивал из транспорта на остановке. Соседка при этом нежно улыбнулась:       — Как же я тебе завидую!..       Что ж, Мао Мао самой вчерашняя прогулка под ярким солнцем доставила сплошное наслаждение — если не считать жжения в горле от сбитого бегом дыхания и до сих пор ноющих мышц. Прижав девушку к себе, соседка наконец-то свалила. Может, действительно следует закрыть глаза на странности Джинши, не пытаться вынюхать информацию о нем и принять таким, какой он есть сейчас?       Вскоре умиротворению пришел конец. Над математикой впору лишь выть и визжать, других эмоций выжать не получалось. Мао Мао кляла ее всеми страшными словами, которые только знала: на этой неделе поток попробовал на зуб системы уравнений, для решения которых следовало провести работу с расширенной матрицей это системы. Всё катилось к тому, что именно они составят основу экзамена на зимней сессии. Мао Мао всё не могла выйти на решение первого примера. Пересчитав каждое действие заново и не найдя ошибки, девушка отодвинула его и перешла к следующему; замученные цифры засели в мозгу, замыливая глаз. Иногда нужно переключать голову. Но, к великому раздражению девушки, здесь всё снова зашло в тупик.       «Ничего, я с тобой еще повоюю,» — пообещала ему студентка, гугля решение похожих систем. Приходилось прибегнуть к помощи Интернета и сделать по аналогии несколько левых задач. Сердце девушки, не планировавший убивать весь вечер на одну лишь математику, плакало кровавыми слезами.       Дверь комнаты хлопнула: Джина вернулась из душевой.       — Все еще мучаешь матан? — спросила она первым делом, уловив ушами комментарии с видеоразбора системы уравнений.       — Найдешь ошибку? — протянула ей Мао Мао исписанную тетрадь.       Джина поправила полотенце на волосах, взяла записи и задумчиво уставилась в цифры.       — Ты чем матрицу преобразовывала?       — Методом Жордана-Гаусса, — опустошенно протянула страдалица.       — У тебя вместо него какая-то хрень применена. Погугли, как правильно. Конечно, дальше все решение покатится кубарем.       Мао Мао подняла на соседку серьезные синие глаза.       — Меньше минуты ты потратила, чтобы увидеть ошибку. Меня пугает твоя проклюнувшаяся математическая гениальность, — призналась она.       Джина вернула тетрадь и теперь уселась на кровать, скромно пожав плечами. Мао Мао уже хотела было вернуться к примерам и наконец-то их победить, но ее неожиданно насторожила грустная улыбка девушки.       — Ты в порядке?       Та ответила не сразу, еще раз грустно улыбнувшись и поиграв пальцами ног.       — Мао Мао, я… боюсь ошибиться.       Ну да, похоже, настал тот случай, когда полагается отложить учебу и выслушать человека, даже если времени в обрез. Она повернулась на стуле к хрупкой черноволосой девушке и одобрительно кивнула.       Джина продолжила:       — Я никогда не парилась с математикой, набирала хорошие баллы и забивала. Считала, что рельсы моей жизни проложены в НИИ и со времен средней школы упахивалась с органикой. Я сама поступила в университет, получаю неплохие отзывы. Но… как ты помнишь, после того, как Салли меня подкинула на промежуточном зачете, меня пригласили в математическое сообщество. Я согласилась… по приколу. Да и Салли там прикольная. Последние недели в моей жизни было больше математики, чем за все три месяца учебы здесь. И меня пугает разница между ней, которая залетает с полуслова, и химией, с которой мне приходится рвать спину и лить слезы.       Рассказывая, Джина перебирала пальцами смиренно сложенных рук.       — Знаешь, что мы сделали? Мы по приколу высчитали размер Вселенной и попали в правильный ответ с совсем ничтожной погрешностью. Я думаю… после того, как вернусь из Чибы и получу результаты этапа олимпиады, мне следует поднять вопрос о переводе. На другой факультет.       Мао Мао еще в середине речи поняла, к чему клонит соседка. Выбрать себе жизненный путь, твердо шагать по нему, а потом вдруг усомниться, что в нем заключается твоя жизнь — страшно и волнующе. В жизни Джины наступил тот поганый момент, когда человек стоит на развилке и может выбрать лишь одну дорогу. Но это не выбор шмотки в магазине — синее платье брать или розовое, в размер или «на похудение» — это выбор всей дальнейшей жизни. А самое тяжелое заключается в том, что решение в таких моментах принимаются исключительно самостоятельно.       Хоть один человек в ее окружении беспокоится об учёбе, а не о левых пустяках.       Мао Мао улыбнулась:       — Ты же все для себя решила, глупышка. Просто не грузи голову раньше времени и как следует оторвись в Чибе. Перевестись сможешь как по окончании первого, так и второго семестра — времени завались. Даже если после олимпиады остынешь к математике и решишь остаться на биохимии, у тебя еще будет возможность поднять вопрос через полгода.       Джина действительно определилась заранее, просто ей, похоже, хотелось услышать те же слова из уст другого человека. До зимней сессии осталось не так уж много; конечно, любой человек будет метаться в переживаниях, ведь отрезок времени слишком короток для принятия серьезного решения. Мао Мао просто напомнила ей, что Джина не совершит никакой роковой ошибки, если к концу первого полугодия не найдет для себя ответы. Судя по умиротворенной улыбке соседки, только это ей и требовалось.