То, что не было сказано

      Первым площадку покинул Юки. Поскольку она терпеливо — ну относительно, конечно — стоя у ленточного ограждения, ждала, когда Джинши пройдет все круги ада необходимых формальностей, разминуться с Асамурой в опустевшем зале не получилось. А когда он поднял на нее глаза, поняла, что и уйти от разговора не удастся.       Чёрт, как вообще принято общаться с проигравшими? Вернее даже: с проигравшим другом, против которого она же и топила? Какие слова не взбесят, а что необходимо произнести вслух, чтобы не ранить еще сильнее? Чёрт его знает!       — Ты как? — ничего лучше не придумалось.       — В порядке, — фальшиво приподнятым голосом ответил Юки. — Буду в порядке. Завтра. Но сейчас мне хочется исчезнуть, — но под конец его голос сорвался. Парень отвел взгляд, а когда снова посмотрел ей в глаза, не пытался скрыть подавленности. — Будут… и анализ, и рост над собой, и укрепление силы духа. В далеком будущем этот день станет памяткой и перестанет быть трагедией. Всё это… будет. Потом. Но не сегодня. Так работают поражения.       — Пока что ты единственный среди известных мне людей, кто описал состояние без прикрас, — что ж, раз на искренность положено отвечать тем же, Мао Мао совершенно не покривила душой.       Юки не спешил уходить, хотя и задерживаться ему, вроде бы, причин не было.       — Скажи, — помешкав еще некоторое время, решился он. — Как давно ты знаешь Джинши?       — Где-то около месяца. А что?       Юки уже отдышался, но напряжение его не отпустило, а взгляд перебегал с ее лица куда-то вниз и снова возвращался обратно.       — Слышала ли ты, что самураи, скрещивая в схватке мечи, они могут понять своего противника по его мечу?       — В каждом втором аниме об этом говорится, — дернула плечом Мао Мао, вызвав упоминанием источника легкую улыбку Юки.       — Дело в том, что это правда. Мы никогда с ним не тренировались, поэтому сегодня я впервые встретился с ним в бою. И с первых ударов понял, что Джинши — не спортсмен. — Мао Мао аж опешила и удивленно заморгала, стараясь скрыть накатившее нетерпение и желание поскорее услышать продолжение. — Знаешь, это было так необычно — в официальном турнире встретить фехтовальщика иного рода. И я долгое время не мог понять, с кем же дерусь… Он бился со мной не на жизнь, а на смерть, но делал это так, словно уже проходил подобное! Много-много раз, понимаешь? Мне почудилось, что против меня человек, который не читает историй и не смотрит фильмов про времена, когда меч являлся душой самурая и самым верным оружием, потому что… сам был там. Я даже допустил, что ножевые ранения на его плече, которые замечал в раздевалке — и не ножевые вовсе… Как же сильно сбивали с толку такие мысли! Скажешь, что я сумасшедший?       — Нет, — как можно более ровно ответила Мао Мао, хотя в ее душе разбушевался настоящий ураган.       — Спасибо. А в один момент мне надоело витать в непонимании и я просто со всем согласился. Постарался прогнать из головы рациональные мысли и следующим движением атаковал его, как если бы мы встретились врагами на улицах тех времен из фильмов. И знаешь… мне показалось, что он всё понял. Он улыбнулся, словно был безумно счастлив безостановочно махать шинаем и тому, что я согласился сыграть по его правилам. Еще и меня заразил этим своим непонятным счастьем. Клянусь, за такое наваждение впору получить диагноз, но поединок с ним оказался самым лучшим в моей жизни. — Юки снова поднял глаза, из которых пропало затравленное выражение, и уже куда смелее улыбнулся. — Правда, мог стать еще краше, одержи я победу.       Бедный Юки даже не знает, насколько близок к истине. Но сам факт, что он добрался до такого вывода, анализируя происходящее во время боя, говорит о крайне серьезном уровне его мастерства.       — Ты ни капли не похож на сумасшедшего, не переживай. И это было действительно красиво, — согласилась она вслух, стараясь не комментировать опасную тему.       Юки стоял между ней и площадкой, поэтому она отклонила голову, чтобы получить обзор и найти взглядом Джинши. Асамура как-то странно хмыкнул и попрощался до завтра. Голос вновь прозвучал сдавленно, а посмотрев ему вслед, Мао Мао увидела, как в опустевшем фойе парень недвусмысленно запрокинул голову.       Что ж, ему действительно нужно время.

***

      Едва Джинши отдал долг прессе, и вышел с паркета с сумкой на плече и двумя мечами, студентка счастливым вихрем ринулась навстречу. Как же громко билось ее сердце при виде его космической улыбки — искренней улыбки человека, у которого впереди вся жизнь!       — Чёрт! — выругалась она, попытавшись его обнять. Девушка совсем упустила из внимания доспех, который всё еще оставался на парне, поэтому, когда налетела на него, больно ударилась о латы грудью. Джинши тихо рассмеялся, придержав ее руками и этим спася от неизбежного падения. Рука в наруче, выступающей частью закрывающем тыльную сторону ладони и пальцев, легла на ее волосы, нежно спустилась на лицо и провела по щеке. Рука, которая все еще немножко дрожала от длительного напряжения.       — Снимешь это? — протянула она руки к веревкам на плечах, на которые крепился доспех, и, не дожидаясь ответа, развязала узел. Джинши завел свободную руку за спину, распустив завязки на спине и, избавившись от доспеха, заключил девушку в долгожданные объятия. Темно-синее форменное кимоно оказалось плотным на ощупь.       — Мы всё сможем, — дрожащим от счастья голосом прошептал он ей на ухо. — Я тоже могу побеждать, играя по правилам этого мира, Мао Мао! Понимаешь, что это значит? Мы с тобой сами решаем, как нам жить.       Девушка еще сильнее прижалась к его груди, не в силах сдерживать те чувства, которые вызвало это его «мы». Насколько же важным для него стал этот турнир… Всё же в две тысячи двадцать третьем году он впервые открыто бросал вызов системе современного мира, действуя в своих интересах.       На выходе их ожидали Роберт с баскетбольным мячом — главным героем четвертьфинала — и Ли Хонг, которая даже она не особо расстроилась поражению Юки, оценив красоту последнего боя. Джинши не стал переодеваться, и, последовав примеру многих гостей и участников, поехал в университет в форме — как оба успели понять, даже для современной Японии такой вид хоть вовсе не странен.       — Как тебе ощущения от японского доспеха? — не могла не поинтересоваться Мао Мао, пока собутыльники отвлеклись.       — Надеюсь, что души моих современников этого не видели. Клянусь, самое обидное то, что очень ценный навык перерезать крепления одним движением оказалось абсолютно бесполезным.       Доспехи, часть которых Мао Мао вызвалась нести сама, следовало вернуть в клубный зал университета. Сегодня, в воскресенье, у клуба кендо должен был быть выходной, поэтому Джинши взял ключи у дежурного охранника в главном кампусе.       — Совсем иначе выглядит, чем в четверг, — прокомментировала Мао Мао, едва переступив порог обесточенного зала. Стилизованные под эпоху Эдо, закрытые с пятницы окна пропускали на пол поделенные на ровные квадраты пятна солнца. В прошлый раз здесь было полно народа, окна нараспашку, а освещал помещение электрический свет. Девушка подняла голову — на потолке в строгом одиночестве темнели несколько ламп. Никаких гидрантов, кондиционера и всего такого… да уж, уважают в этой стране свое наследие. Наверное и размер зала намеренно выбран небольшой, чтобы не попадать под некоторые правила об обязательном оснащении помещения. — Куда их? — и протянула Джинши сложенные и связанные вместе латные перчатки.       — Инвентарь там, — и парень, все еще держа бокен в одной руке, не глядя отвел другую назад, но вместо перчаток ухватил ее пальцы. Наручи упали на пол, а Джинши, не смутившись от собственного промаха, легким движением привлек ее к себе. Мао Мао почувствовала на спине его руку, и в следующий момент его губы на своих. И вкус поцелуя был новым, необычным — слишком уверенным и до нереального надежным. Поэтому, стоило ему отстраниться, она нежно положила ладонь на его лицо. Пожалуйста, пусть он поймёт и на этот раз, насколько ценны ей были эти моменты и как мучительно не хочется их прерывать.       Из-за закрытых окон в зале душновато. Она рывком расстегнула куртку, стараясь лишним движением не нарушить атмосферу момента, но вдруг почувствовала, что Джинши помогает спустить её с плеч. Он шагнул еще ближе — хотя, вроде бы, и так недалеко друг от друга же стояли — и снова накрыл ее губы, продолжая освобождать от рукава. Мао Мао не смотрела вниз — да даже почти не открывала глаз — но готова была биться о заклад, что его стопы находились вровень с её. Ей пришлось отклониться, но падению препятствовала куртка, которую он уверенно контролировал; а скинув её, перехватил девушку за спину. При этом бокен парень так и не бросил, и теперь по всей длине спины она опиралась о твердое дерево.       Мао Мао смутно понимала, что, наверное, пришло время включать тормоза. Джинши всю дорогу в их отношениях несется вперед, на шаг опережая ее, — и да, пора бы привыкнуть, раз уже давно осознала. Но другой вопрос — зачем останавливаться? Рядом с ней её Джинши — и, как он правильно сказал, только они вдвоем решают, как им жить. А она не сомневалась в том, что хотела жить с ним.       Поэтому девушка протянула руку и, просунув пальцы под воротник кендоги, почувствовав под ними упругие мышцы и ключицу, другой рукой одним движением распустила завязки. Поняла, что он придвинулся еще ближе — если б не бокен, она точно упала бы — и теперь Мао Мао чувствовала его ногу внутренней стороной бедер. Без завязанных тесёмок запашная форменная куртка раскрылась сама собой; сбежав от поцелуя, которые становились всё настойчивее, лицом прижалась к его ничем больше не защищенной мускулистой груди, обеими руками подныривая под свободные полы кендоги. Она слышала гулкое биение его сердца, чувствовала, как на миг прервалось и сбилось его дыхание, его губы на своем плече, руку, изучающую её спину, талию, спускающуюся ниже. Ноги отказывали держать, но их мнения давно уже никто не спрашивал. А когда поцелуи перебрались на шею, она, действуя на желании, своей рукой отодвинула в сторону воротник футболки, осознавая, что теперь назад дороги нет. Да и не нужно...

***

      Бамбуковый меч не приняли ни в багажное отделение, ни в ручную кладь.       Озадаченное выражение лица Джинши так и подмывало поинтересоваться, на что он рассчитывал, притащив спортивный снаряд в аэропорт, но Мао Мао мужественно сдержалась. Интересно, о чем он думает, вот так пристально глядя на меч — не о турнире ли, на котором месяц назад произвел настоящий фуррор?       За этот месяц многое произошло…       Оказалось, что за городской этап победителю полагалось денежное вознаграждение — скромное по меркам обычного человека, но очень весомое для студентов. Вместе со стипендией Мао Мао его хватило на месяц аренды квартиры-студии в относительной близости от университета, и на оставшееся до сессии время студенты переселились в нее. Джина даже не удивилась. Её соседка на полном серьезе подала заявление на перевод на математический факультет, параллельно прибившись к группе астрономов. Судя по всему, она твердо уверилась в своем пути и рвение к изучению и описанию космоса, возникшее в ноябре, никуда не исчезло.       Мао Мао сама буквально несколько дней назад получила приглашение к участию в токсикологическом исследовании НИИ в качестве волонтера а еще на участие в консилиуме по смежной теме — что ж, ей будет, пожалуй, чем занять вечера, которые она уже привыкла и чертовски полюбила проводить вместе с Джинши.       Они вытащили со дна все его баллы, красиво выкатившись на зачетную неделю без единого недопуска. Университет обещал отсрочить Джинши сдачу экзаменов с зимней сессии до лета — об этом в первый же понедельник после победы на турнире Джинши и Фан Вэй договорились в ректорате. И Мао Мао подозревала, что против их сдвоенной силы убеждения даже каменный человек не выстоял бы. Оба подтянули английский — акцент у Джинши действительно был просто непотребный. Ей даже казалось, что он пытался привносить в этот язык монгольское произношение; в чем была логика, толкнувшая на принятие такого решения, она до сих пор не понимала. Всем, кто говорит, что английской очень прост, она искренне рекомендовала бы послушать этот язык в монгольском прочтении устами китайца. Благо Роберт не слишком часто захаживал и ему не приходилось выть и страдать от боли.       Вообще, уединение, которое дарила собственная квартира, её очень устраивало. Ведь так часто им хотелось остаться наедине, и, отложив все дела в сторону просто наслаждаться друг другом… С каждым разом Джинши вел себя с ней всё менее сдержанно, хоть и не пренебрегал внимательностью — короче, она так и не смогла понять, в какой момент он захватил инициативу в их отношениях. С самого ли начала? Так ли явно? Не важно.       А еще у него появился новый друг. Месяц назад девушка и подумать не могла, что Джинши с Юки смогут настолько сдружиться. Не, она конечно слышала, что для того, чтобы начать дружить, мальчишкам необходимо сначала подраться, но не подозревала, что пословицу следует понимать буквально. Парни сблизились благодаря фехтованию — однажды они отошли от рамок кендо и Юки смог впервые для себя выйти против свободного от правил Джинши. Мао Мао не знала подробностей, но в скором времени экстраверт-паладин добился доверия.       Разумеется, главную тайну знала лишь она одна. Его принадлежность к другой эпохе проявлялась едва заметно в мелких деталях. Например, не подавая виду, он тщательнейшим образом следил, чтобы она не оставалась с Юки наедине. Мао Мао даже не сразу про это прознала, настолько неуловимо ограничивал этот момент Джинши, а когда поняла, еще долго прилагала усилия, чтобы сдержать смех в себе. Непонятно, почему он так поступал; но ей самой от таких маневров было не холодно и не жарко, так что смотрела она на них сквозь пальцы.       Свои временно приостановленные эксперименты с ядами она тоже пока еще скрывала. Джинши поинтересовался бинтами на ее левой руке, и, не получив внятного ответа, больше с расспросами не лез, но Мао Мао нутром чувствовала, что то было лишь тактическое отступление.       Роберт привел на попойку свою новую девушку. Она показалась Мао Мао милой, и девушка уже готова была записать Макс в тихони, как вдруг получила вызов в классическом споре «кто кого перепьет» и даже успела испугаться. Вот в чем, а в питье ей вызов бросают лишь очень подкованные люди, к тому же, кто знает этих французов, у которых в стране даже географические объекты носят названия Шампань, Бордо и Коньяк. Но Макс отрубилась после полулитра. Мао Мао, до которой градус к тому моменту даже и не дошел, просто офигела. Наверное, у этой девушки фишка в том, чтобы обламывать ожидания — достаточно соотнести ее высокий интеллект и умные вещи, которые она говорит, с абсолютно тупыми нелепостями, которые на полном серьезе вытворяет. Только такого милого кринжа их компашке и не хватало.       Ли Хонг была вне себя от счастья, что Юки стал неотделимой частью их компашки и — отдельно — что Джинши лично ей звонил, интересуясь ее участием в попойках, когда сам не присутствовал. А еще ей придется пересдать математику, ведь зачетную неделю эта студентка начала с текущего носа и температуры за тридцать восемь. Ли Хонг заболела накануне, но разве она могла заболеть по-человечески? Однажды в четверг ее не оказалось на парах, а телефон не отвечал. К вечеру вся их компашка подорвалась на поиски; более того, Джинши без зазрения совести использовал ресурсы Барри и его маргиналов, ведь пропажа человека — дело крайне серьезное. Студенты сбились с ног, подключили детектива Миядзиву, но их усилия оставались тщетными. Вечером пятницы потеряшка пришла сама. Дрожащая, сопливая и заплаканная.       Оказалось, что в Сеть просочилась информация о небольшом квартирнике для богатеев с участием ее любимой группы. Увидев шанс поближе познакомиться с айдолами, она действительно их нашла и даже умудрилась незамеченной забраться в багажник их автомобиля. Мао Мао шишку себе на лбу ладонью набила, поражаясь наивности подруги. Ли Хонг хотела пообщаться с ними в их отеле, но «почему-то» всё пошло не по плану и она оказалась запертой в машине. Легко отделалась, хоть и ворчала, что отапливаемые паркинги могли бы и на побольше градусов печки подкрутить.       В этом вся Ли Хонг: может так накуролесить, что век потом разгребай. Утешало, что вряд ли она найдет вторую Мацуко с колдовскими куклами.       Так прошел месяц, и на пороге сессии Джинши вылетал в Париж. Фан Вэй отправлялся вместе с ним, но любезно свалил в зону посадки, позволив им напоследок побыть вдвоем. Подходило время расставания. Махнув пару раз мечом, Джинши вручил его ей. Раз с собой взять не удалось, придется вернуть в общежитие.       — А всё-таки интересно, остались ли потомки клана Ма. Очень сильные были мечники. Благодаря их тренировкам я могу говорить о хоть каком-то мастерстве.       Парень взялся было за лямки рюкзака, но передумал и принялся шарить по его карманам в поисках посадочного талона. А мысли Мао Мао улетели в древний Китай.       — Точно, ведь то были времена кланов… А из какого ты?       — Мин, — автоматически бросил Джинши, увлеченный поиском билета, но вдруг спохватился и резко замер. И медленно поднял голову, взглянув на нее своими невероятными глазами, уповая на то, что она не расслышала… Но отваливающаяся вниз челюсть девушки намертво убила его надежду. — Дьявол. Я не думал, что когда-нибудь скажу это вслух, — принялся оправдываться он.       Так старший сын наложницы главы одного знатного рода — это что же, получается, сын императора из династии Мин? Наследник империи? Так вот почему ему было позволено остаться в политике на немыслимых условиях, вот откуда такой огромный лимит доверия от Сына Неба… Но вместе с этим осознанием Мао Мао вдруг вспомнила свою первую реакцию на его знатное происхождение и горячие парня просьбы не приплетать его в двадцать первом веке. Расставаться в непонятках — хуже всего, поэтому девушка усилием воли нацепила на лицо маску безразличия:       — Да если подумать — за два месяца столько всего произошло, что эта информация кажется такой незначительной…       Наградой ей был сияющий взор Джинши. Он подскочил, крепко прижал ее к себе, и, уже едва ли не опаздывая, закинул рюкзак на плечи и поправил собранные в низкий хвост волосы.       Мао Мао осталась на месте, наблюдая, как ее парень, а по совместительству сын давно умершего императора, с наушниками на шее и посадочным талоном в руке шел по коридору аэропорта на паспортный контроль. Он уезжает на три недели, но потом обязательно вернется.       А пока ее ждала первая зимняя сессия.

Тхе Енд ©