Часть 3. Хогвартс

В Хогвартс Анри Потье поступил в один год с Аберфордом Дамблдором, с которым общался вполне мирно, в отличии от зазнайки-Альбуса. Распределились в дом Гриффиндор. В первый же день Анри Потье подрался со своим однокурсником Генри Поттером. Во время разбирательства каждый уверял, что именно он первый начал, причиной же драки оба называли желание помериться силами. На самом деле каждый из мальчишек возмутился сходством их лиц и имен. Лично выслушав смутьянов, директор Блэк только махнул рукой, сказав: «Оба — чистопородный гриффиндор», и назначил по шесть ударов розгой каждому и неделю совместной отработки. Так началась их дружба. На пятом курсе Генри, выбравший углублённое изучение зелий, сварил зелье определения родства. Так юноши обнаружили, к своему изумлению, что они весьма близкие родственники — не далее третьей ступени. Это вызвало некоторый скандал в благородном семействе Поттеров: дамы высчитывали даты и устраивали заподозренным мужьям допросы с применением зелий и заклинаний. В конце концов, семейный совет пришел к решению, что Анри — прямой потомок некоего Элазиуса Поттера, путешественника и авантюриста. Только он не сумел доказать своё алиби по вполне уважительной причине — ещё десять лет назад этого джентльмена во время путешествия по Африке затоптал взрывопотам. По окончании расследования действующий глава семейства Джастин Поттер предложил Анри войти в семью на правах младшего родственника. Анри вежливо, но твердо отказался, объяснив отказ огромным уважением к своему опекуну. Джастин Поттер одобрительно хмыкнул и сказал: — Ну хоть приходи поучиться семейному ремеслу. Заодно и Генри… простимулируешь. Он как тебя видит, так и рвется, чтобы превзойти. Вот так и до, и после окончания Хогвартса друзья друг друга стимулировали, так что Генри стал отменным зельеваром и алхимиком, а Анри — трансфигуратором и специалистом по волшебному строительству. Вот только Генри был наследником богатого семейства, а Анри самолюбие не позволяло по-прежнему жить на заработки своего опекуна. Тем более, что Ариана, получившая отличное домашнее образование, обрадовала, наконец, Эрика своим решением стать миссис Нуво. Или мадам Нуво, как угодно. — Но я думал, что это ты с ней… вы… дружите… — от небывалого волнения Эрик сделался косноязычен. — Дружим, дядюшка, — заверил его Анри. — Именно, что дружим. Она с восьми лет собирается замуж за тебя. Так что женитесь, благословляю вас. А я себе найду свою собственную принцессу. А сейчас директор Блэк как раз ищет преподавателя трансфигурации. Пойду, попробую устроиться на эту должность. На должность преподавателя трансфигурации претендовали несколько волшебников и ведьм — работа в Хогвартсе считалась весьма престижной и недурно оплачивалась. Лично проверив квалификацию и рекомендации каждого, директор Блэк пригласил на собеседование во внутренний дворик школы Альбуса Дамблдора и Анри Потье. Посмотрев насмешливо, проговорил: — Ну что ж, декан Гриффиндора мне тоже потребуется через пару-тройку лет. А сейчас — попробуйте меня убедить, джентльмены. Дамблдор без промедления вытащил палочку и сотворил одно за другим десяток мощнейших заклинаний, используя при этом также трансфигурацию. Из камней он сотворил каменных големов, одни из которых были подобны рыцарям в доспехах, другие — боевым псам, третьи — имели форму мантикор. Он управлял этой армией, как опытный марионеточник своими Панчем и Джуди, окружал то щитами, то потоками воды или огня. Окончив демонстрацию, поклонился с видом этакого скромного превосходства на длинноносом лице. Анри Потье огляделся и скупыми движениями палочки выровнял старинную брусчатку, устилающую дворик, потом трансфигурировал разбросанные камни в полдюжины скамеек и небольшой бассейн, украшенный скульптурой, изображающей спящего дракона. — И надолго вся эта красота? — поинтересовался директор Блэк. — Навсегда, — ответил Анри. — Я строитель, я привык пользоваться вечной трансфигурацией. — Вы приняты, господин Потье! — обрадовался директор Блэк. — Простите господин Дамблдор, строитель в школе нужнее, чем вояка. Дамблдор молча откланялся, а директор Блэк, чуть замявшись, вновь обратился к Анри. — Вот только, господин Потье… Ваша фамилия… Я слышал, вы отказались войти младшим родственником в семью Поттер… — О, директор Блэк, — живо проговорил Анри, — я знаю, что быть в Англии французом так же подозрительно, как во Франции — англичанином. Но глава семейства Поттер, в знак признания моего магического мастерства, разрешил мне называться их фамилией без обязательств младшего родственника, только потребовал обещание не совершать под ней недостойных деяний. Так и получилось, что Альбус Дамблдор отправился в путешествие по Европе, а профессор Поттер стал преподавать трансфигурацию, и ещё через два года возглавил факультет Гриффиндор. А ещё через год господин Блэк покинул свой пост, и директором Хогвартса стал маститый, весьма уважаемый волшебник Армандо Диппет. Преподаватели с напряжением ждали перемен, но Диппет не стал ничего резко менять. Только в отличии от директора Блэка, который лично контролировал абсолютно всё, происходящее в школе, директор Диппет сразу заявил, что весьма одобряет разумную инициативу и самостоятельность всех работников школы. Старшие коллеги под этим предлогом с огромным удовольствием свалили на младшенького, то есть на профессора Поттера, самую беспокойную работу: посещать магглорождённых новичков. Уговаривать их родителей, везти в гоблинский банк, потом выгуливать по Косой аллее, отвечать на миллион или два миллиона вопросов. Анри… Впрочем, теперь он представлялся «Гарри», чтобы лучше подходило к энглизированной фамилии. Так вот, Гарри недурно ориентировался в мире магглов. Будучи уже взрослым, он проанализировал свои смутные, самые ранние воспоминания. То, что было до того, как он встретил Эрика. Гарри пришёл к выводу, что, должно быть, магия перенесла его в прошлое, или, может быть, в другой мир. Что послужило причиной и движителем такого переноса… Может быть эту тайну мог раскрыть Отдел Тайн, но Гарри не собирался сдаваться им в подопытные, так что своими выводами и воспоминаниями Гарри ни с кем не стал делиться. Что было — то прошло, он жил в этом новом мире и изучал его со всех сторон. И прогуляться несколько раз в течение лета ради общения с детишками и их родителями, считал не ужасной нагрузкой, а вполне приятной частью своей работы. Тем более — за это платили сверхурочные! Но в тот раз прогулка не доставила профессору Поттеру удовольствия. Чары обнаружения ученика привели профессора в маггловский приют для сирот. Самый воздух в нём был пропитан бедностью и унынием. Когда же профессор Поттер назвал фамилию своего будущего ученика — Том Реддл — от директриссы приюта отчётливо потянуло страхом и ненавистью. Сам маленький волшебник оказался тощим, удивительно красивым и удивительно озлобленным ребёнком. И он боялся, ужасно боялся своей ненормальности. Профессор Поттер постарался объяснить Тому (не словами, а действиями) то, что когда-то ему самому сумел объяснить Эрик: он — нормальный, просто он — волшебник. Поттер рассказал о школе Хогвартс, о том, почему волшебники скрывают свою магию от обычных людей. В Косом переулке Поттер первым делом пригласил Тома перекусить в «Дырявом котле», сославшись на то, что сам не успел позавтракать. А пока делал заказ, успел пошептаться с хозяином трактира. И снова рассказывал — о том, как живут волшебники, какая у них бывает работа, почему не следует покупать одежду в обычном мире, как можно найти своих родственников… Хотя Том был один, без взволнованных родственников, но свои два миллиона вопросов профессору он обеспечил. А когда покупки были сделаны и уложены в громоздкий, недорогой сундук, Том задал ещё один, самый для него сейчас важный вопрос: — Профессор Поттер а мне сейчас обязательно нужно возвращаться в приют, или можно как-то остаться у магов… Может быть в долг. Я бы отработал! — Есть такая возможность, — не зря же профессор шептался с хозяином «Дырявого котла». — В трактире, где мы обедали, нужен мальчик на побегушках — как раз до сентября, у них конец лета — горячее время. Тебе выделят комнатушку и будут кормить. Будешь делать, что велят. Я буду заглядывать — мне и других учеников из маггловского мира водить. А если что срочное — пришлёшь мне сову, наймёшь в общественной совятне. Ну что, не побрезгуешь? — Нет, сэр. — решительно сказал Том. — В смысле — не побрезгую. Я и в приюте часто на кухне убирал, и пол мыл. Спасибо за такую возможность, сэр. В один из последних дней августа профессор Поттер заглянул проведать своего подопечного. Тот был вполне доволен жизнью, отъелся и подрос. — Мне мистер Аткинс ещё и два галеона заплатил, — похвастался Том. — И обещал в дорогу еды с собой дать. — Толковый мальчонка, — одобрил трактирщик. — Хитрый, конечно, как есть — готовый слизеринец, но с головой. Если захочет — и на следующее лето возьму его на работу. Оно, конечно, работать придётся вместо каникул… — Я готов, сэр, — отозвался Том. — Уж лучше у вас, чем в приюте. В «Дырявом котле» Том проработал ещё одно лето, а потом его переманил к себе владелец книжного магазина. Уж очень Том оказался хорошим продавцом — он умел нравиться. Так что Реддл, действительно поступивший на Слизерин, оказался занят круглый год. И хотя выяснил всё про свою родню, но навестить так и не собрался. Рассудил — раньше я им был не нужен, а теперь — они мне.

***

Тем временем в Европе разгоралась большая война, перемешавшая и волшебников и обычных людей точно кровавой железной лопатой. Одним из её поджигателей оказался Геллерт Гриндевальд. Гарри Поттер смутно помнил тоненького белобрысого юношу с восторженным голосом и глазами безумца. Таким Гриндевальд был в начале века, когда заезжал в гости к тётушке, в Годрикову Низину. Он тогда крепко подружился с Альбусом Дамблдором — оба так и пылали пафосом. Но теперь Альбус Дамблдор гонялся следом за былым другом по всей Европе. Стоило Армии Гриндевальда где-то затеять очередную акцию, как туда же являлся и Альбус. Швырялся чрезвычайно мощными, но нелетальными заклинаниями, и увещевал. Прибить его у сподвижников Гриндевальда не хватало сил — Альбус был действительно мощным магом. Но однажды, когда Гриндевальд собрался проводить ритуал в помощь своему маггловскому союзнику, весь город, где он находился, накрыли ковровой бомбёжкой. Маги не менее магглов беспомощны перед бомбами. Попытка аппарировать, когда уже идёт ударная волна, обозначает смертельное расщепление. Волна за волной самолёты прокатывались по небу, сбрасывали свой смертельный груз. Город был уничтожен. Тела Гриндевальда и его помощников извлекли из-под развалин, и, опознав, сожгли вместе с волшебными палочками — на всякий случай. Там же нашёлся и Альбус — его похоронили со всем уважением, на могиле сделали надпись: «Последний же враг истребится — смерть».

***

После войны директор Диппет ушёл… нет, не на покой, а заниматься чистой магической наукой. У него появилась идея, как создать аналог Философского камня без алхимии, только чарами. Вот он и решил — если работа мешает науке, нужно эту работу бросить. На своё место он настойчиво рекомендовал Попечительскому совету профессора Гарри Поттера. Первое, что сделал на своём посту новый директор — взял на должность профессора трансфигурации Тома Реддла. Но иногда проводил мастер-классы по, так называемой, вечной трансфигурации для старшекурсников. На одном из таких занятий директор Поттер увидел девушку в слизеринской форме. Та казалась совершенно некрасивой: хмурое лицо, тонкие губы, слишком длинный нос. Но потом она улыбнулась, и её глаза вспыхнули особым светом. — Как Ваше имя, мисс? — спросил внезапно забывший о своём возрасте и должности Гарри Поттер. — Эйлин Принц, — ответила она. «Похоже, я нашёл свою принцессу. — подумал Гарри. — Осталось подождать, пока вырастет… и следить, чтобы никуда от меня не делась».